Четыре Вечности. Часть первая.

22 июля 2008 год. С первыми солнечными лучами вернулась неуемная боль в душе и горечь предстоящего прощания. Мы лежали на, чудом уцелевшем, бильярдном столе, в окружении полнейшего хаоса. Битая посуда, бутылки, остатки одежды. Шар под потолком все еще вращался. Тишина. Нам почти не удалось поспать, да и не хотелось. Глупо было бы потратить последние оставшиеся часы на сон. − Доброе утро… − Дин потянулся и сладко зевнул. − Доброе… Как спалось? − Поцеловала я его в ответ и уткнулась лицом в его шею. Никогда не забуду его запах. Сейчас он пропитал всю мою кожу, проник во все уголки моего сознания. Хотелось бы, чтоб из моей памяти никогда не стерлось это ощущение. − Я люблю тебя… − прошептал он, зарываясь пальцами в мои волосы. − Эта ночь была самой лучшей в моей жизни. − Я не смогу без тебя… − прошептала я. Слезы мгновенно хлынули из глаз. − Не плачь, прошу. Мне очень больно это видеть. Я знаю, что ты чувствуешь. Мне так же больно и тяжело, но ничего нельзя сделать. Пройдет время, и ты забудешь всё как страшный сон. Просто отпусти меня и живи дальше. − Я не хочу забывать! Я никогда не забуду, ты же знаешь! Это невозможно забыть! Как ты можешь так говорить? Ты понятия не имеешь, что я чувствую. Легко рассуждать, когда знаешь, что через считанные часы тебя не станет и уже все равно. − Не говори так, ты убиваешь меня! Я изо всех сил стараюсь не думать об этом. Мне никогда не было и не будет все равно. Каждую минуту своего пребывания там я буду думать только о тебе. Я не забуду. Теперь ты понимаешь, почему я тогда пытался обрубить все в самом начале? Так было бы легче. Всем нам. Ты просто была бы уверена, что я очередной ублюдок, подпортивший тебе нервов. Через какое-то время, ты просто забыла бы обо мне и жила дальше. Но теперь твоя жизнь надолго выбьется из нормальных рамок. Я, все же, надеюсь, что ты скоро встретишь достойного человека и проживешь с ним долгую и счастливую жизнь. Через время всё, что нас связывало, превратится в туман и рассеется. Возможно, в далеком будущем, ты еще раз вспомнишь меня и улыбнешься. Может, даже расскажешь о нас своей дочери. Она будет слушать тебя с широко раскрытыми от удивления зелеными глазами, и мечтать о такой же огромной любви. Когда она вырастет, обязательно встретит своего «принца». Ты будешь танцевать на ее свадьбе, потом твой дом заполнит звонкий смех твоих внуков, и в это момент ты будешь самым счастливым человеком в мире. − Что ты несешь?! − слезы катились в три ручья, перерастая в истерику. Я не заметила, как перешла на крик. − Я не хочу без тебя! Не хочу никого другого! Это должна быть НАША дочь! И нашу историю мы должны рассказать НАШИМ внукам! Я не выживу без тебя! Слышишь?! Ты не имеешь права бросить меня! Понял?! Мы найдем выход! Поднимай свою задницу и поехали! Нам нужно все исправить! − Поздно… Уже слишком поздно… Ничего не исправить. Впервые в жизни я увидела, как плачет мужчина. Сильный и надежный мужчина, до сегодняшнего дня, не показывавший свои истинные чувства, сейчас плакал. Это было не похоже ни на что. Это не был плач в его нормальном понимании. Из его глаз, полных отчаяния и безысходности, скатилась одинокая слеза, и Дин сразу превратился в «загнанного зверя». Мне стало на самом деле страшно. Я осознала, как на самом деле сейчас тяжело ему. Я эгоистично полагала, что жертва здесь только я, но его взгляд полностью исчерпал все мои вопросы. Безысходность, отчаяние, паника, боль, скорбь − все рвало его изнутри. Он искал утешения, но понимал, что его нет. Стало по-настоящему жутко. Я осознала, что на самом деле уже назад дороги нет. Это конец. Ничего нельзя сделать. Я обессилено опустила голову ему на грудь и замолчала. Слезы катились по щекам, и никто из нас не решался произнести ни слова. Все было сказано. − Мне нужно ехать. Я вернусь через полтора часа… Не скучай… − сухо произнес Дин и медленно встал. − Как? А я? Ничего не ответив, он быстро оделся и вышел. Визг колес и рев Импалы − последнее, что я слышала на следующие полтора часа.А вдруг он не вернется больше?! Он же не мог оставить все вот так? Поток жутких мыслей атаковал голову. Чтоб как-то отвлечься от тяжелого ожидания, я попыталась привести в порядок это место. Через полчаса все вокруг приобрело, более-менее, божеский вид, и я сделал себе кофе. Не отрывая глаз от часов, я стала считать секунды до возвращения Дина. Стрелка предательски медленно ползла. Три тысячи шестьсот двадцать девять секунд. Ровно час. Если он сейчас не войдет в эту дверь − это конец. Еще через пятнадцать секунд дверь бара с грохотом открылась, громко ударив о стену. Со словами «Я не опоздал?», Дин ворвался внутрь. По пути он бросил на стол несколько больших пакетов и стремительно понесся ко мне. Я соскочила со стула и уставилась на него в изумленном ожидании. − А сейчас просто молчи и не перебивай! Ладно? − затараторил Дин. Я удивленно захлопала ресницами, вцепившись в чашку с кофе. Даже если бы я и захотела возразить, не смогла бы. Его, настолько эффектное, появление выбило меня из колеи, поэтому я просто кивнула. − Я − законченный ублюдок, мудак, засранец, эгоист, но я не могу позволить, чтоб все закончилось вот так! Ты − самое дорогое, что у меня есть в жизни. Я не силен в подобных выражениях чувств, просто знай, что я люблю тебя. Я отдал бы все, что только можно и кому угодно, только чтобы состариться с тобой рядом. Я безумно хочу, чтоб это была наша дочь. С зелеными глазами, ямочками и кудряшками… − И твоими веснушками… − прошептала я дрожащим голосом. − Не перебивай… Да, и веснушками… Я хотел бы станцевать с ней на ее свадьбе, катать на плечах ее детей, сидеть с тобой на лужайке вечерами… Но если уж этому не суждено сбыться, я могу сейчас сделать лишь одно… Дин опустился передо мной на одно колено и достал из кармана черную бархатную коробочку. Чашка с кофе затряслась в моих руках, звеня ложечкой о керамику. − Стейси Дженнис Диксон, согласна ли ты провести со мной остаток моей жизни, в горе и в радости, пока не наступит полночь? − голос его взволнованно дрожал. Я отбросила в сторону чашку и закрыла лицо руками, чтоб не разрыдаться. − Выходи за меня. Прямо сегодня! Я не знаю всех этих слов, и, наверняка, ты не так представляла себе этот момент. Скорее всего, ты разочарована и в смятении, я знаю, это эгоистично с моей стороны, вот так привязывать тебя к себе, и я не требую от тебя верности до гробовой доски, даже наоборот, но сейчас я хочу уйти туда, зная, что у меня была моя маленькая семья. Пусть недолго, но была. Я пойму, если ты пошлешь меня ко всем чертям, но сейчас просто ответь… − Просто заткнись и не говори больше ничего! Я согласна, − выпалила я, удивившись своему тону. Внутри все бурлило от волнения, но внешне мне удалось изобразить невозмутимое спокойствие. Дин открыл коробочку, достал кольцо и дрожащими руками надел его мне на палец. Это один из тех моментов, которые навсегда останутся в моей памяти. − Оно принадлежало моей матери. Она бы очень хотела, чтоб это произошло, жаль она этого не видит. Ты бы ей очень понравилась… − Оно… Просто… Спасибо… Я не знаю, что сказать… Это… − слезы снова накатывали. Я сделала глубокий вдох и поцеловала Дина. − Вот теперь я абсолютно счастлив! − просиял Дин. − Но нам нужно поторопиться. Через двадцать минут нас ждут в церкви. Одевайся. − Он поволок меня к выходу, вручил большой черный сверток, пакет и испарился, бросив через плечо: «У тебя десять минут». Я стояла, совершенно ошарашенная, пытаясь сообразить, что это было сейчас. Нужно было хоть как-то реагировать, поэтому я потянула за молнию на чехле, и розовый лист бумаги сразу упал мне в руку. До боли знакомым почерком был аккуратно выведен текст: «Я надеюсь, тебе понравится. Все должно подойти. С началом новой жизни, девочка моя. Это новая страница вашей истории, и вы должны заполнить ее красивой. С любовью, Энн». Ну, конечно, без Миллер не обошлось! Только два абсолютно безбашенных человека, таких как Энн и Дин, могли организовать свадьбу за полтора часа в шаге от апокалипсиса. Я улыбнулась своим мыслям и отложила записку. Я не поверила своим глазам! Белоснежная ткань подвенечного платья резко контрастировала с черным чехлом. Аккуратно достав его, я поразилась этой неземной красоте. Тысячи камней сверкали на воздушной, почти невесомой ткани. Длинный прозрачный шлейф, белые перчатки… Я поспешила одеться и последовала к зеркалу. Едва успев вскользь пробежать взглядом по своему отражению, я услышала, как открылась дверь, и вошел Дин. − Плохая примета − видеть невесту до церемонии! − не глядя на него, произнесла я. − Ты... просто… Красивее тебя нет никого во всем мире… − послышался за спиной хриплый голос Дина. Я обернулась. Он стоял у входа. Черный смокинг, белоснежная рубашка, бабочка, идеально начищенные черные туфли и букет лиловых тюльпанов в его руках − потрясающее зрелище! Я никогда не смогу перестать удивляться тому, КАК он всё это делает. − Мы опаздываем. Нас ждут. − Поторопил меня Дин. − И, да, напомни мне, что я должен сорвать с тебя все это после церемонии. Ты шикарно выглядишь!!! − Дин отдал мне букет. − Спасибо, постараюсь не забыть… − смущенно ответила я. Импала гнала на привычной скорости и через пять минут мы были уже на месте. Вверх по ступенькам. Массивная деревянная дверь. Густо залитая ярким солнечным светом, маленькая церквушка, с виду ничем не отличалась от сотен других, но в ней было по-особому тепло и уютно. − Встретимся там, − ласково улыбнулся Дин и, поцеловав меня в висок, повернулся, чтоб пойти к алтарю, но Энн обрушила на него свой поток возмущений: − Не так все, Винчестер! Ты не должен был видеть ее! − Я тоже говорила ему, − поддержала её я. − А вам не кажется, что здесь вообще всё «не так»? «Не так» мы должны были встретиться, не здесь должно было все происходить, не такой пустой должна была быть церковь, так что все идет как идет. Просто давайте сделаем это, – выпалил Дин и, не дожидаясь реакции, двинулся к алтарю. − Ну, в принципе, да… − задумчиво протянула Энн и поволокла меня за руку в какую-то комнатушку. − Куда ты меня тащишь? Еще не всё? – недоумевала я. − Нет, еще не всё. Всё должно быть максимально «так». Вот надень это, − Энн протянула мне нежную кружевную подвязку цвета индиго, − что-то синее… Красивая, правда? − Неимоверно… − ахнула я. − А вот это… Что-то старое… Очень старое. Только будь осторожнее с этим. Это всего лишь Земной Шарик тебе на попечение. Я сегодня собираюсь напиться и могу психануть, поэтому пусть лучше он побудет у тебя, − засмеялась Энн, сняла свое кольцо и протянула мне. − Смотри, не разбей, тут куча людишек. − Миллер, ты неисправима!!! Кто бы знал, КАК я тебя люблю! Спасибо! Я не знаю, что сказать… Это лучший день в моей жизни, даже не смотря на предстоящие события. − Все будет хорошо… Я знаю, что это не поможет, но я всегда буду рядом, не смотря ни на что… − Энни сделала паузу, сдерживая слезы. − Я старалась сделать все максимально быстро, но твой засранец-будущий муж… Непривычно звучит… Так вот он – мастер экстремальных подготовок! Такого шоппинг-ралли я не устраивала никогда! − О, да! Он такой… Как оказалось, − хохотала я, представляя, как Энн носится по магазинам в поисках всего этого. − Спасибо тебе, все шикарно, правда. − Не так всё! И не надо меня успокаивать! Тем более, у нас минутная готовность, тебе уже ждут. Сейчас выхожу я, а ты считаешь до тридцати и выходишь следом, если конечно не собираешься передумать и сбежать. − Я подумаю… − подыграла я. – Спасибо еще раз. Я люблю тебя, – прошептала я, утирая слезу со щеки Энн. − Так! Всё! Хватит соплей, я пошла! Добросовестно выполняя указания, я досчитала до тридцати и вышла. Длинный проход между двумя рядами скамеек усыпан лиловыми лепестками. Подождав еще какое-то время, я осмелилась сделать шаг вперед. Почему осмелилась? Потому что все сейчас казалось абсолютно нереальным. Все кружилось в бешеном ритме, выбивая меня из равновесия. Шаг, второй, третий… Память снова запустила слайд-шоу. Идентон, демоны, ангелы, Лавленд, убежище, Энни, Портленд, дом, Дин… Вся последняя неделя в духе остросюжетной драмы сейчас приобретала новые непредсказуемые повороты. Happy end? Хотелось бы… Но…