Четыре Вечности. Часть первая.

25 июля 2008 год.       Не знаю, сколько я еще так пролежала и что было потом, но проснулась я уже в гостиничном номере Энн.       − Нам пора, сестренка, − позвала меня Энн.       Я с трудом раскрыла глаза в полнейшем непонимании происходящего.       − Куда пора? Почему я здесь?       − Похороны… нам пора собираться. Я приготовила тебе одежду. Времени совсем мало, постарайся собрать все силы и поторопиться. Я знаю, нелегко, но…       После слова «похороны» я не слушала. Я буквально сползла с кровати, еле волоча ноги в ванную. Кое-как приведя себя в порядок (насколько позволяли силы), я натянула черное платье и пиджак, приготовленные Энн и села на край кровати. Все вокруг казалось, как в замедленной съемке. Только медленной была я, вся остальная жизнь − напротив, распадалась так быстро, что я даже не успевала подобрать осколки.       В дверь постучали ровно в два часа, − на пороге стоял Сэм.       − Готовы? − спросил он.       − А к этому можно быть готовым? − ответила я бесцветным голосом, Сэм промолчал.       Мы вышли из номера и уже пересекли парковку, когда я кое-что вспомнила:       − Я сейчас, одну минутку, − предупредила я, взяла у Энн ключ и быстро вернулась в номер.       Вытащив самый лучший тюльпан из своего свадебного букета, я закрыла дверь и присоединилась к Энн и Сэму, ожидающим меня в машине. Всю дорогу я сжимала в руке цветок и отрешенно пялилась в окно. Апатия и оцепенение − все, что я чувствовала сейчас.       За окном пролетали машины, люди куда-то торопились − обычный ритм, обычной жизни. Но моя жизнь остановилась 24 июля 2008 года в 13 часов 45 минут с последним выдохом аппарата искусственного дыхания.       Медленно сминая под ногами кладбищенскую траву я все думала о своем ненормальном спокойствии. Вначале я списала все на действие медикаментов, потому что вчера, явно, не обошлось без «сильнодействующих препаратов». Но потом я осознала, что с каждым шагом, становилась все более отрешенной, пока мой взгляд совсем не окаменел. Вот она − черная дыра, разъедающая изнутри. И сейчас она поглотила меня целиком. Словно адская газонокосилка в действии, она сметает на своем пути остатки чего-то живого, крошечные лучики надежды на то, что все когда-нибудь придет в норму. Я чувствовала, как где-то очень глубоко внутри, в том месте, что когда-то я звала душой, становится невыносимо холодно.       Энн крепко сжимала мою руку. Тепло ее ладони − единственное, что хоть как-то напоминало о реальности. Хотелось закончить все как можно скорее. Я шла, глядя под ноги, стараясь не замечать всех этих могильных плит вокруг, чтобы оставить в памяти лишь то главное, что так упорно запрещал мне Дин, − его бездыханное тело, покоящееся в черном лакированном ящике. Надо же, как много слов стали для меня вдруг непроизносимыми за последние дни. «Муж», «умер», «гроб» − все они гремели в голове, как церковный колокол, ударяясь в виски, но все никак не хотели быть озвучены, и от этого становилось еще хуже.       − Я думаю, прежде чем мы… Нам всем, наверное, нужно сказать пару слов, − вмешался в поток моих мыслей Гарт.       Видимо, он обращался именно ко мне, но я никак не отреагировала, пока Энн не сжала крепче мою ладонь и вопрошающе посмотрела на меня. В ответ я лишь кивнула, не отводя взгляда от блестящих хромированных ручек черный крышки.       − С вашего позволения, я начну, − Гарт прокашлялся. − Дин был для меня другом, братом, учителем… этот список можно продолжать бесконечно, но одно я могу сказать точно − никогда, никто не сможет заменить его, и никто не забудет то, что он сделал ради всех нас. Спасибо, друг, − Гарт положил на крышку розу и отошел, уступая место другим. − Покойся с миром, Дин Винчестер.       В какой-то момент все голоса для меня слились в один и превратились в белый шум, осталось только изображение. Я наблюдала, как долго говорил Бобби, делая длинные паузы, глотая слезы и виски из фляги.       Сэм, Кас, множество мужчин, которых я не знала, все говорили, а я стояла. Наверное, мне полагалось безутешно рыдать все это время, как делают это среднестатистические вдовы, но я не могла… Поток слез стал настолько сильным, что превратился в воронку и просто кружил внутри. Возможно, было бы немного легче, если бы она вырвалась наружу, но нет… И вот теперь я полностью осознала, что схожу с ума. Окончательно убедила меня в этом Миллер, когда, щелкая пальцами перед моим лицом, она пыталась объяснить, что наступила моя очередь сказать что-то.       Слова смешались в голове и застыли. Я все сказал еще вчера… перед тем, как… Еще одно слово в списке непроизносимых − я УБИЛА своего мужа.       − Спасибо тебе, Дин Винчестер за то, что ты был в моей жизни, − ледяной металл моих слов отскочил от гроба и больно ударил по Энн.       − О, боже! Прости меня, Стейс! Это я! Я должна быть на его месте! − Энн упала передо мной на колени и зарыдала. Она молила о прощении так громко и отчаянно, что впервые за весь сегодняшний день, я УСЛЫШАЛА.       − Встань… я прошу тебя… − все тем же тоном ответила я. я будто слышала себя со стороны. Слышала свой голос, но он был мне не знаком. Другая я, чужая. Но я не могла это контролировать. − Кас, сделай что-нибудь. − Я высвободила свою руку из ладони Энн, положила свой тюльпан на гроб и отошла на шаг назад.       «Ящик» стал опускаться с легким скрипом, я провожала Дина взглядом медленно вниз, а Энни рыдала все громче, пытаясь вырваться из рук Каса. Ее крики резали слух, смешиваясь со скрежетом металлических колес, опускавших гроб, но вдруг все затихло. Вот и всё.       − Я не забуду, родной, − чуть слышно сорвалось с моих губ. Я развернулась и двинулась прочь, поймав боковым зрением Каса и Энн, без чувств, повисшую у него на руках.       − Я отвезу тебя, − послышался за спиной голос Сэма.       − Спасибо, − сухо ответила я и больше не проронила ни слова до самого мотеля.       Войти в номер, забрать вещи и выйти − звучит совсем просто, но на деле все оказалось куда сложнее. Еще несколько секунд я просто стояла в оцепенении, не решаясь даже вставить ключ. «Не беспокоить» − предупредил меня ярлычок на дверной ручке.       Один поворот, второй, и дверь, не спеша со скрипом, открылась, выпустив на волю мою «воронку» из слез. Все мои воспоминания в ту же секунду хлынули из глаз солеными ручьями.       Комната все еще хранила его аромат… Недопитые бокалы на столе, смятые простыни, лепестки на полу… «−Энни? − Неа, на этот раз Гейб… Видимо, он окончательно убедился в серьезности наших намерений…» − голос Дина настолько ярко зазвучал в воспоминаниях, что я невольно улыбнулась, вспомнив его звонких смех.       На спинке стула висело мое платье. Я подошла и легонько провела по пуговицам. «… подобные наряды заранее обречены…» − снова зазвучал Дин.       Я переступила порог ванной и картинки затанцевали перед глазами. Ладонью по дверному проему, на который опирался Дин, наблюдая за мной тогда… оказалось это больнее, чем опустить руку в кипящую смолу. Все это происходило всего лишь сутки назад, а сегодня его нет… Ничего нет, кроме слайдов в памяти. Я вытерла слезы и сделала шаг вперед. Не решившись посмотреть в зеркало, я просто опустила руки на раковину.       «Моя», − зазвенел в ушах хриплый голос Дина. Я подняла глаза, в надеже, что все это ночной кошмар, мой бред, что сейчас в отражении я увижу его за спиной, но… я была одна в пустой ванной, насквозь пропитанной, теперь только воспоминаниями, нашей брачной ночи.       − Навсегда… − ответила я в пустоту в отражении.       Все поцелуи Дина в одночасье воспламенились на моей коже. Снова стало нестерпимо жарко. Только теперь это был жар агонии и безысходности.       Я перестала отдавать отчет своим действиям, когда взяла со стола бутылку с виски и двинулась в душевую кабину. Не снимая одежды, я открыла душ, в надежде, что холодная вода поможет справиться с ощущениями. Я открыла бутылку и сползла вниз по стене.       − Покойся с миром, Винчестер, − сил сопротивляться эмоциям уже не было.       Я выла от ядовитой боли, отравляющей кровь, захлебываясь рыданиями. Холодные капли били по лицу, смешиваясь со слезами, но жар его прикосновений невозможно было смыть водой. Я отчаянно пыталась стереть все из памяти, но картинка за картинкой застилали сознание. Я сидела там до тех пор, пока кончики пальцев не побелели от холода, пока истерический стук в дверь не вернул в реальность.       − Ты с ума сошла?! − завопила Энн и бросилась вытаскивать меня, когда Сэм вышиб дверь ногой.       Следующий час я выслушивала лекцию о суициде, вреде алкоголя и холодной воды; о том, что я не первая и не последняя в своем горе, но нужно жить вопреки.       Пока я боролась с дикой дрожью по всему телу, Энни «метала молнии», измеряя шагами комнату и что-то постоянно выкрикивала; Кас сидел на стуле, опустив голову на руки, а Сэм… Сэм оказался неплохим психологом. Он с легкостью подбирал нужные слова, внушая нотки надежды и спокойствия. Постепенно я стала возвращаться на землю. Да, все это было более чем ужасно, больно и страшно, но остались еще люди, которым небезразличная я, и которые во мне еще нуждаются.       − Спасибо, ребята, − единственное, что я смогла внятно сформулировать продрогшими трясущимися губами.       − Просто постарайся поспать, − заботливо кутая меня во второе одеяло, попросил Сэм.       Я заглянула в его глаза и увидела там то, что, возможно, просто хотела видеть − крошечный проблеск надежды на то, что есть еще шанс. От этого взгляда стало теплее, и я поняла, что нам всем нужно держаться вместе, только так мы сможем, хотя бы попытаться все это пережить.       Последней из номера выходила Энн. Как только за ней закрылась дверь, я крепко обняла подушку, все еще хранившую запах Дина, глубоко втянула носом воздух и поджала ноги. Я молилась только об одном − лишь бы не видеть сны. Видений на сегодня было для меня достаточно, но, к счастью, виски и теплое одеяло сделали свое дело.

*****************************************************

      − Просыпайся, нам нужно поскорее сваливать из этого места, потому что я больше не выдерживаю, − разбудила меня Энн, усевшаяся на мою кровать с двумя чашками кофе.       − Почему так рано? − потирала я глаза, в попытках рассмотреть цифры на часах. − Семь утра! Ты издеваешься?       − Ничего не рано! Нам пилить через всю страну на сомнительном антиквариате, который Винчестеры лестно обзывают машиной.       − Сэм уже уехал? Он оставил Импалу? Почему?       − Ну, он сказал, что тебе она нужнее, а у него и так есть отличные колеса. А еще он просил напомнить тебе о конверте. Я не знаю о чем речь, но ты должна сделать что-то до отъезда, поэтому приходи в чувства, собирайся и забудем уже об этой дыре раз и навсегда.       В том, что из этого города нужно сваливать, как можно скорее, я была согласна, но куда возвращаться? В убежище? Идентон? Мне кажется, куда бы я ни уехала, результат будет всегда один − боль. Но находиться в городе, где я родилась и вчера умерла, я больше не могла.       Первым делом я достала из сумки тот самый конверт и отдала его Энн.       − Прочитай. Я не могу сама...       − Да, я понимаю… − Энн пробежала взглядом по тексту и достала из конверта маленький ключик. − Вот. Это ключ от банковской ячейки, в ней все, что ты должна будешь забрать перед отъездом, а еще… − она замялась, − тут…       − Говори, − почти скомандовала я, не глядя на Энн. Ее интонация не сулила приятных сюрпризов из конверта, и я не ошиблась.       − …тут его кольцо…       Я отложила вещи и подняла на Энни испуганный взгляд. Мы поняли друг друга без слов − я взяла кольцо, крепко сжала его в ладони и уронила предательскую слезинку. Только не плакать! Не снова! Не сейчас! Три глубоких вдоха и нужно ехать.       Мы собрали остатки вещей, оделись и вышли. Я остановилась у машины, не зная, что делать дальше.       − Привет, «Детка», − я провела ладонью по крыше Импалы. − Я не знаю, как теперь… и ты, наверное, не знаешь… но тебе не стоит больше ревновать − нам нечего больше с тобой делить. На этой дороге теперь только ты и я…       Я подошла к багажнику, чтоб положить сумки, но голос Дина опять всплыл в памяти: «Занят», − недовольно буркнул он, а я улыбнулась, вспомнив тот день. Казалось, прошло уже много лет с нашего первого «путешествия», но это всего лишь одиннадцать дней… Дней, наполненных событиями, воспоминаний о которых хватит на две жизни вперед.       Я погрузила сумки на переднее сиденье и села за руль. Машинально рука потянулась к магнитоле. Радио. Чей-то мелодичный голосок сокрушался о несбывшихся мечтах. «Выключи», − напомнил о себе Дин.       Я, будто, снова ощутила холод гаечного ключа на своем колене и взгляд Дина «в упор», снова заставил меня поежиться. Я крепко сжала руль и уставилась на капот. Безумства той ночи неслись перед глазами, восстанавливая в памяти все до мельчайших подробностей, пока Энни на заднем сидении громко не прокашлялась, известив меня о своем присутствии.       − Эй, ты где? Прием! Мы готовы, банк уже открылся, а значит нам пора выдвигаться.       − Да, конечно, извините, − я виновато посмотрела в зеркало заднего вида и повернула ключ зажигания.       Как оказалось, в банке меня уже ждали:       − Доброе утро, миссис Винчестер. Все готово, могу я взять ваш ключ? − вежливо обратился ко мне молодой сотрудник банка и посмотрел на меня своими голубыми глазами с таким сочувствием, что стало противно. Значит, он тоже знает. Дин предусмотрел все, без малейшего намека на благополучный исход.       − Примите мои соболезнования, − осторожно проговорил парень, по пути к ячейкам.       − Спасибо… − в этот момент я подумала, что было бы неплохо, чтобы поток соболезнований на этом и ограничился.       Парень открыл ячейку, поставил на стол металлический контейнер и вышел, оставив меня наедине с осколками моего прошлого. Я осторожно открыла крышку. Стопка наличных, заполненная чековая книжка, «липовые» документы на разные имена, черный блокнот в кожаном переплете и толстый конверт с аккуратно выведенным знакомым почерком, моим именем − «Стейси Винчестер».       Я улыбнулась. А ведь когда он оставлял все это, я еще даже не подозревала, что буду «Миссис Винчестер». Самоуверенный засранец точно знал, что я соглашусь, и не ошибся. Я провернула кольцо на своем пальце, собрала вещи в сумку и вышла.       Еще с дверей банка я увидела, что кто-то сидит на багажнике Импалы, а Каса и Энн не было поблизости. Я осторожно двинулась к машине. Фигура мужчины показалась мне знакомой еще издалека, но я всеми силами гнала от себя свои предположения. К сожалению, память меня не подвела − на багажнике самодовольно расселся Джейк, нахально улыбаясь и болтая ногой.       − Клёвая тачка. Наконец-то у тебя появился вкус. И, наверное, деньги, раз можешь позволить себе приехать на такой машине в банк. Давненько не виделись… − ночной кошмар моих последних лет, сейчас нагло протирал своей отвратительной задницей багажник "Детки".       − Отойди от машины, − прошипела я.       − Малышка, ты не рада меня видеть? А я скучал, между прочим, − Джейк схватил меня за руку и потянул к себе.       − Убери от меня свои руки, ублюдок! Давно из тюрьмы? Хочешь обратно?       − Не нужно мне угрожать, ладно? Я здесь, чтобы забыть старые обиды и начать все сначала. Когда я узнал, что ты снова в Портленде, сразу понял, что это судьба.       − Да неужели? Отпусти меня, я закричу!       − Ооо… замужем? − ехидно отметил Джейк кольцо на моем пальце.       − Не твое собачье дело! − пыталась вырвать руку я, но совсем забыла, какими цепкими могут быть его хватки.       − Ты не расслышал? Она сказала, − убери руки и отойди от машины! − зазвучал знакомый голос за моей спиной. Я обернулась на звук. Столько ярости в глазах Каса я не видела никогда. − Не. Заставляй. Меня. Ждать, − процедил он.       − А то что? Кто это, малышка? − Джейк дернул меня за руку. − Новоиспеченный муж?       − Я тебе не малышка! Руки убрал! − уже почти кричала я.       Точный удар Каса пришелся прямо Джейку в челюсть. Он пошатнулся, выпустил мою руку и шумно рухнул на асфальт.       − Вставай! − скомандовал Кас, но реакции не последовало.       − Не надо, милый, − останавливала его Энн. − Ему уже хватит, а нам пора ехать.       − Никогда. Больше. Ты. Не. Посмеешь. Тронуть. Ее. − Монотонно со всей яростью проговаривал каждое слово Кас, склонившись над Джейком.       − Посмотрим… − промямлил очнувшийся Джейк, за что получил сильный удар ногой в живот и снова вырубился, оставшись валяться в клубах дыма и пыли из-под колес Импалы.       Я крепко сжимала руль, стараясь смотреть только на дорогу. Напряженная тишина, повисшая в машине, звенела в ушах. Дорожный знак на выезде из Портленда вежливо пожелал счастливого пути, я мысленно поблагодарила его и включила музыку. Еще каких-то пару дней назад эта дорога привела меня в город моего детства, чтобы сделать меня хоть немного счастливее, а потом забрать все, что было. И сегодня эта дорога укрывает мое бегство. Я бежала от самой себя, вернее, от того, что от меня осталось.       Говорят, возвращаться домой всегда хорошо, особенно когда там кто-то ждет. Но где мой дом и как туда возвращаться, если там никого нет? В доме, где каждый уголок пропитан воспоминаниями, больше нет НАС, есть только я и пустые холодные стены. Впереди двое суток пути и сорок восемь часов мыслей, отравляющих все внутри. Есть ли смысл во всем этом? Смогу ли я, проснувшись однажды, ощутить в себе хотя бы каплю жизни без прожигающей боли? Кто знает… Но пока только слишком много вопросов и ни одного ответа. Продолжение следует. Всем читавшим это − спасибо за внимание. Отдельная благодарность за отзывы. Ссылку на вторую часть я оставлю в обсуждениях. До новых встреч :*