Четыре Вечности. Часть первая.

      Я «вылетела» из машины и рванула к дому, но резко затормозила у дорожки. По всему периметру вокруг дома стояли десятки ангелов. Они, все, как один, смотрели в небо и что-то громко и монотонно говорили на незнакомом мне языке. Все мои надежды проникнуть в дом рухнули разом, но ангелы, оказалось, совсем меня не замечали, ни на секунду не замолкая. Их голоса становились все громче, а окна дома озарялись ярким свечением с каждым их словом.       Я медленно двинулась к крыльцу, стараясь не привлекать к себе внимания. За дверью послышался шум и голос Энни. Я тихонько повернула ручку и вошла. Посреди гостиной, в начерченной на полу пентаграмме, стояли, взявшись за руки Энн, Кас и Дин. Ветер со свистом кружил вокруг них, поднимая клубы пыли.       Энн говорила на странном языке, каким-то совершенно чужим голосом, потом замолчала, взяла нож и разрезала свою ладонь. Дин и Кас по очереди проделали то же самое. Теперь начал говорить Кас. Ветер вокруг «троицы» усилился, и на улице снова разразилась гроза. От очередного раската грома я пошатнулась, но чудом не рухнула на пол. Не хватало только испортить все сейчас.       Тем временем Кас замолчал, и начал говорить Дин. Последние слова дались ему особо тяжело. Когда Дин уже перешел на крик, я больше не смогла смотреть на это, закрыв лицо руками. Он закричал от боли и упал на колени. Из разреза на ладони каждого пролился яркий свет.       Небесно-синее свечение из ладони Каса сразу взмыло вверх, и, мерцая, зависло под потолком. Его Благодать… Настал черед Дина. Силы его были на исходе: когда из его ладони вырвался белый мерцающий луч, Дин облегченно вздохнул и рухнул на пол. Я бросилась к нему, но истошный крик Энн, затормозил меня.       − Почему так громко?! Заткнитесь! Хватит! Отпустите меня, мне больно! Кастиил!!! Забирайте уже скорее!!! − Энни рухнула на колени и истошно орала от дикой боли, пронизывающей каждую клеточку ее тела.       Я «вросла» в порог гостиной в момент, когда ярко-красный луч рванул из ладони Энн и переплелся с двумя остальными. Еще мгновение мерцающее облако кружило над головами, потом с шумным хлопком вспыхнуло еще ярче, «резанув» по глазам, и исчезло. В следующую секунду повисла мертвая тишина. Было тихо настолько, что я слышала собственное сердцебиение, и не только свое, как мне показалось.       Троих самых дорогих мне людей я теряла сейчас и ничего не могла сделать. В чувства меня привел Гарт, появившийся за моей спиной.       − Кас, ты же обещал, что Энни выживет! Очнись! Энни! − я тормошила их, но реакции не было. − Гарт, сделай что-нибудь! Где эта орава ангелов, когда они так нужны?! Дин! Да почему вы все стоите, как вкопанные? Делайте уже что-нибудь, мать вашу! − я орала, словно сумасшедшая. Но, скорее всего, до помешательства мне было уже недалеко.       − Я говорил, что тебе не нужно было приходить, − первым отозвался Гавриил.       − Подай на меня в суд! Ты видишь, что твои нравоучения никак не помогают? Я тебя очень прошу, сделай уже хоть что-нибудь…       Первым Гавриил «включил» Каса, за ним − Энн, а к Дину, кажется, даже не собирался подходить.       − Ты издеваешься?! Вытащи Дина, скорее! − от его бездействия я пришла в бешенство.       − Пора отпустить… − снисходительно произнес Гейб, пропустив оскорбления в свой адрес мимо ушей. − Так должно быть. Понимаешь?       − Да идите все к черту со своим «должно»! Ничего не «должно», пока ОН дышит! Посмотри − он жив!!! − я держала руку на шее Дина, чувствуя его слабый пульс.       − Этого не может быть. Я понимаю, ты больше всего на свете хочешь, чтобы это было так, но Дин мертв, Стейс. Просто отпусти…       − Да пошел ты! Не делай из меня дуру, ладно? Подойди и сам посмотри!       Гавриил присел на корточки и коснулся Дина. Отрешенность на его лице сразу сменилась удивлением.       − Так не должно быть. Что-то пошло не так, − произнес ошарашенный Гейб, вслушиваясь в сердцебиение.       − Он жив еще… Все пошло как нужно. Ловушка для Люцифера закрыта навсегда, но за душу Дина развернулась серьезная война, − послышался за моей спиной спокойный голос Бальтазара.       − Милый, родной, ты только живи, −взмолилась я, крепко сжав руку Дина. − Все будет хорошо, мы найдем выход. Только живи! Мы ведь сможем? Он будет жить? − умоляюще посмотрела я на Бальтазара.       − Не знаю… − он опустил взгляд. − Единственное что мы можем сделать сейчас, − отвезти его в больницу.       − Энни, она в порядке? − я пыталась разглядеть ее в толпе ангелов, наводнивших помещение.       − Да, все будет хорошо, − ответил Кас.       Ангелы стали по очереди исчезать, пока я не увидела Энн. Кас крепко обнял ее и пытался успокоить, а она просто смотрела перед собой «ледяным» взглядом и не двигалась. Жутко. Я очень надеюсь, что она придет в себя когда-то. Потерять еще и ее? Этого я точно не переживу. Кас безрезультатно пытался привести ее в чувства, но теперь он был просто человек, и ничего не мог сделать. Безутешное отчаяние дрожало в его глазах одинокой слезинкой. Теперь я видела, как плачут ангелы…       Гарт, тем временем, вызвал «911» и сирены «скорой» нарушили покой жителей всей улицы через пять минут. Долбаный Портленд, сейчас казался крупнейшим мегаполисом мира, а дорога в больницу − бесконечной.       «Сердечный ритм замедленный…», «давление падает…», «готовьте реанимацию…» − тараторили врачи, несясь по длинному коридору больницы. Я ни на секунду не выпускала руку Дина из своей, пока каталка не остановилась.       − Вам сюда нельзя, мисс, − остановил меня доктор.       − Миссис… − инстинктивно поправила я его. − Но я… я должна быть с ним.       − Это реанимация, миссис… эээ…       − Винчестер. Стейси Винчестер, − отчеканила я «на автомате».       − Подождите в коридоре, пожалуйста, мы сразу сообщим вам.       − Только не бросай меня, родной, пожалуйста. Люблю тебя, − я слегка коснулась губами щеки Дина и отпустила руку.       Едва двери реанимации закрылись, как в коридор «влетела» еще одна бригада «скорой».       − Я еще раз повторяю − со мной все в порядке! − шумно протестовала Миллер, сидя в инвалидном кресле.       − Тебя нужно проверить, − уговаривал ее Кас, ехавший рядом в таком же кресле.       − Себя вначале проверь! − огрызнулась Энн. − Прости… − тут же извинилась она за свой тон.       − Ты не выносима! – буркнул Кас.       − Это ты не выносим! Это опасно, ты пять минут назад был ан… − Энн осеклась, но тут же продолжила. – Откуда ты знаешь, что все нормально? Пусть врачи осмотрят тебя! – тараторила она, встречая тяжёлый взгляд Каса. Если бы не та ситуация, что сложилась сейчас, то этот диалог выглядел бы весьма комично. Но был не тот случай.       − Мне нужно увидеть Стейс. Где Дин? Да отпустите вы меня уже! Везите его в палату, я скоро вернусь, − Энн соскочила с кресла и понеслась по коридору, ища меня взглядом.       − Я здесь, − махнула я ей рукой и съехала спиной вниз по стене, силы иссякли.       − Как ты? Где Дин? Мне сказали, что он выжил. Это же отличная новость! − Энн помогла мне встать и усадила меня на диван.       − Еще рано о чем-то говорить, он в реанимации…       − О, Стейс, все будет хорошо. Мы рядом. Он выпутается. Это же Дин *живучий засранец* Винчестер!       − Спасибо, Энни… Ты как? Кас?       − Нормально. Жить будем. Я опять «оторвалась» на него только что, ты слышала, наверное. Он снова надул губы и сидит, но это сейчас не главное.       − Вы чокнутые, честное слово. И в такой ситуации умудрились поссориться.       − Это все я… ты же знаешь…       − Миссис Винчестер, извините, − перебила нас медсестра, − нужно заполнить бумаги.       − Да, конечно, спасибо, − отрешенно пробормотала я и попыталась что-то написать.       − Может потом? Давай принесу кофе, хочешь? Может поешь? − кружила около меня Энн.       − Энни… Я… Я не могу… − слезы хлынули из глаз.       − Что случилось?       − Я ничего о нем не знаю. Тут элементарные вопросы, а я даже даты рождения его не знаю…       − Успокойся, сестренка, все сейчас разрулим. Бобби и Гарт должны подъехать с минуты на минуту. Не успела она это проговорить, как Бобби и Гарт вошли в приемное отделение.       Мы только закончили заполнять бумаги, и в дверях реанимации появился один из докторов. Я рванула к нему на встречу, не дожидаясь, пока меня позовут.       − Как он, доктор? − меня затрясло от одной только мысли, что Дина больше нет.       − Вы − его жена? − спросил доктор.       − Да…       − Есть еще родственники?       − Мы все − его родственники, − послышался за спиной уверенный, настойчивый голос Энн. − Говорите, доктор.       − Боюсь, у меня нет хороших новостей. Мы до сих пор не можем определить, что с ним. Все его внутренние органы не пострадали, мозг без повреждений, но нет никаких реакций. Пограничное состояние… кома…       − Какой прогноз, док? − встревожено вмешался Бобби.       − Никто не может прогнозировать. Может час, может год… Исходя из моего опыта, я советую вам не питать иллюзий и готовиться к худшему…       Дальше я не слышала ни слова. Гул в ушах заглушил все вокруг, ноги подкосились, и комната стремительно завертелась перед глазами.

***********************************************

      24 июля 2008 год. 13 часов 10 минут.       Следующие 12 часов я провела в больнице. Энн разрывалась между моей палатой и палатой Каса, в которой толпа врачей проводила над ним всевозможные обследования, пытаясь понять, КАК человеческий организм может быть настолько здоровым. Когда я проснулась в очередной раз, она рассказала мне, что приехал Сэм и хочет поговорить со мной.       − О чем нам с ним говорить? − недоумевала я. − Он четко выразил свое отношение ко мне и всему происходящему. Или ему мало и он хочет подкинуть дров в этот котел? А потаскушку свою с собой прихватил?       − Нет, он один… все время, пока ты была в отключке, он не отходил от Дина. И должна тебе сказать, − вид у младшего довольно потрепанный. Мне кажется, ты должна дать ему шанс высказаться. В любом случае, тебя никто не заставляет выслушивать что-то, что может тебе не понравится. Но мне его действительно жаль. Я наблюдала за ним, когда он неподвижно сидел у кровати Дина часами, и могу сказать, он сделал для себя множество выводов.       − Хорошо… но вначале я должна увидеть… − я запнулась. − Что говорят врачи?       −Ничего… Никто понять не может, что с ним. Но, думаю, им и не нужно, иначе все мы рискуем загреметь в нужную инстанцию с мягкими стенами.       − А что насчет Люцифера? Все получилось?       − Да, все хорошо. Но ангелы говорят, что теперь развернулась настоящая война за власть. Обе стороны пытаются завладеть душой Дина… − Энн нервно прокашлялась, − душа Дина − ключ к ловушке. Каждый из нас троих − это ключ, но Дина достать им легче всего сейчас и поэтому он жив… прости…       − И что это значит? − я приготовилась услышать то, что мне, явно, не понравится. И не ошиблась.       − Понимаешь… − Энн прятала взгляд. − Пока Дин жив, они будут продолжать терзать его. Эта бойня может длиться вечно. Если он… эээм… если мы его… отпустим, все закончится благополучно. Но стоит ему прекратить борьбу, ловушка снова откроется и все, что мы делали окажется напрасным. Сэм считает, что нужно отключить…       − Ах, это СЭМ так считает?! − вскипела я, не дав ей договорить. − Ну, всё! − Я вскочила с кровати и поспешила в палату Дина, чтоб высказать младшему Винчестеру все, что думаю по этому поводу, и что-то подсказывает мне, что он не рад будет, что вмешался. − Да за кого он меня держит?! Почему именно он один должен все решать, а остальные − подчиняться? − шумно возмущалась я, быстро шагая по коридору, а Энни семенила рядом, и как могла, пыталась меня успокоить:       − Ну, пойми, Дин страдает… Я не думаю, что эти пытки доставляют ему огромное удовольствие. А если продолжать это все годами? Ты бы хотела для него такой участи? Каким бы он ни был упертым и сильным, рано или поздно, он опустит руки… и это будет конец… Понимаешь? Все зря…       Да, Энни, несомненно, была права во всем, но я не могла принять это. Это же Дин! Мы должны найти выход!       По пути мой пыл немного развеялся, но, все еще изрядно взвинченная, я влетела в палату, бросив мимолетный взгляд на Дина и остановилась в дверях. Сэм стоял спиной ко мне у окна, скрестив руки на груди. Я уперлась в него гневным взглядом, который невозможно было не почувствовать, поэтому Сэм повернулся. Я снова вышла в коридор, подбирая правильные слова для своего «выступления», но Энн вовремя осадила меня:       − Просто выслушай его… дай шанс.       − Поговорить? Ты хотел поговорить со мной? Что ж, давай! Но вначале вот. Что я тебе скажу, − я «перешла в наступление», а Энни постоянно дергала меня за рукав, пытаясь хоть как-то усмирить. − Почему ты думаешь, что можешь поступать ТАК за моей спиной? Нравится тебе это или нет, но я теперь тоже часть его семьи, и имею право голоса не меньше, чем ты. Или ты просто хочешь поскорее избавиться от него? Твоя «подстилка» отлично справилась со своим заданием! Браво! − В этот момент, по всем законам, я рисковала схлопотать от него в челюсть, но Сэм просто опустил глаза. Поток моей брани тут же иссяк, плечи устало опустились, и я посмотрела на Энн. Она ошарашено хлопала ресницами в попытках подобрать слова.       − Прогуляемся? − предложил мне Сэм. − Не оставишь нас? − Сэм перевел взгляд на шокированную Миллер, та нервно кивнула и побрела по коридору, переваривая увиденное.       Всю дорогу на улицу, мы оба напряженно молчали.       − Я не знаю с чего начать, − Сэм заметно нервничал, когда мы нашли свободную скамейку в парке, на заднем дворе больницы.       − Попробуй с самого начала.       − Два года назад… Все началось, когда мы отправились на поиски нашего пропавшего отца. Все подробности этих двух лет тебе ни к чему, но получилось так, что мы с Дином выследили ту тварь, на которую охотился отец вес это время. Дин опоздал, буквально на считанные минуты… Я умер у него на руках. Естественно, Дин не смог с этим смириться. В ту же ночь он и заключил свою «сделку на перекрестке» − свою душу он обменял на мою жизнь. Обычно такие контракты заключаются на десять лет, но в случае с Дином, они изменили условия и дали ему всего год…       На этих словах я поежилась и натянула рукава. Мое воображение заиграло картинками той ночи. Я пыталась прогнать это ощущение, а Сэм продолжил:       − Он попытался скрыть это от меня, но не вышло, − он на секунду замолчал. − Наверное, на его месте, я поступил бы так же, но сам не смог ему это простить. Я ДОЛЖЕН БЫЛ умереть, понимаешь, а Дин вмешался. Я не хотел так жить… Это не жизнь. Сколько себя помню, я пытался жить как все, по крайней мере, безумно хотел. А Дин не такой, как мне тогда казалось. Я думал, ему нравится все эти погони за нечистью, бесконечная дорога впереди и ночи в дешевых мотелях. В общем, когда я узнал о контракте, психанул и ушел. Я просто не мог видеть, как он умрет. Возможно, это эгоистично с моей стороны, ведь я умер у него на руках, и он не бросил меня, но я не смог… А теперь я не знаю как все исправить. Я ушел и встретил Лору. Тогда мне казалось, что это единственный способ, хоть как-то переключить внимание от всего этого. Но потом появился Кас. Он рассказал о тебе и свадьбе, об Энн и решении Дина, а я пришел в ярость. Но потом, остыв и обдумав все, я понял, что Дин поступил правильно. Пусть недолго, но он пожил настоящей жизнью, той, о которой были его сны. Теперь я искренне радовался его счастью, до момента, когда Лора что-то сделала со мной на вашей свадьбе. Я, будто, провалился в какое-то подземелье. Мне казалось, я вижу себя со стороны − мои реальные мысли разительно отличались от того бреда, что я нес тогда. Мне искренне жаль, что я повел себя, как последний мудак, по отношению к вам. Прости… Я знаю, тебе будет очень сложно сделать это, но я действительно сожалею…       − Я не злюсь… − я глотала слезы. То, что я услышала только что, полностью перевернуло мое представление обо всем происходящем. Сэм был куда большей жертвой всего этого. Он сейчас терял брата − самого родного человека в мире, и терял уже не впервые.       − Потом Лора исчезла… − Сэм потупил взгляд. − Мы вернулись со свадьбы, я пошел в душ, а когда вернулся, нашел записку: «Не ищи. Я выполнила свою работу. Ничего личного, ты хороший парень, но моя семья важнее. Прощай. Лора». В этот момент я, будто, очнулся. Я вдруг осознал сколько всего я натворил за эти дни своим равнодушием и бездействием. Я тут же позвонил Бобби, но опоздал. Ритуал уже состоялся и вот чем все закончилось… Самое противное, что я не знаю, как все исправить, − Сэм стиснул зубы и замолчал.       − Прости меня… Я наговорила тебе столько гадостей сегодня. Мне очень жаль… − я не могла подобрать подходящие слова. Ни одно слово не могло выразить то, насколько я сожалею сейчас.       − Тебе не за что просить прощения у меня. Ты имела полное право думать обо мне и гораздо хуже. Я действительно был тупым идиотом, которого в очередной раз обвели вокруг пальца. Но я еще найду эту тварь… А сейчас нам нужно решить, что делать дальше.       Этого момента я боялась больше всего. Сейчас он скажет, что нужно «отключить», сжечь и забыть. Но я никогда не смогу смириться с мыслью, что его больше нет. Тем более, когда он лежит там и все еще жив, а я сижу здесь и боюсь, даже мысленно, произнести его имя. Меня снова пробрало холодом.       − Как бы больно мне сейчас ни было, но пока он жив... − Сэм осекся.       − Да, я знаю. Энни рассказала. Но… Я не смогу. Он жив, его сердце еще бьется. Ты должен понимать меня, как никто. Мы просто должны найти выход.       − Нет выхода. Время идет, и чем дальше, тем Дин становится слабее и совсем скоро, он больше не сможет бороться. Единственное, что я знаю точно − мы должны его похоронить. Не сжечь, а похоронить, как обычных людей. Тогда останется один крошечный шанс из миллиарда, что еще можно что-то исправить.       − Боже, как страшно это звучит… Я бы отдала сейчас все, только бы не слышать это. Лишь бы только ничего этого не произошло. Только бы он жил… − я чувствовала приближение очередного приступа панической истерики. Сэм, видимо, понял это и крепко обнял меня.       − Поверь, ты не одинока в этом желании. Многие из нас, не задумываясь, отдали бы все при первой же возможности. Например, Бобби… Нам остается только догадываться, что сейчас творится у него внутри. Дин и я − это все, что у него осталось. Для него мы всегда были сыновьями, и вот теперь ему придется хоронить одного из нас. Но нам нужно попрощаться.       Я уткнулась лицом в плечо Сэма и зарыдала. Он успокаивал меня, как мог, но это уже было не остановить.       − Не плачь, пожалуйста. Сейчас ты должна держать себя в руках ради Дина. Он должен знать, что ты справишься. По крайней мере, это должно быть последнее, что он услышит от тебя сейчас. Скажи ему все, что не успела и отпусти. Мы всегда будем рядом и не оставим тебя, но сейчас ты должна сделать это.       − Я не смогу… я не справлюсь… Не хочу без него… − всхлипывала я. − До этого у меня была крошечная надежда, а сейчас…       − Я понимаю. Мне тоже больно, но ему больнее. Мы должны думать только о нем.       Сэм встал, взяв меня за руку и проводил обратно в больницу. Ноги не слушались, будто пытались оттянуть неминуемый момент. Я слабо помню, как добралась до палаты. В коридоре собралась уже целая толпа: люди выходили и заходили, перешептывались и исчезали, только старик Бобби отрешенно подпирал стену напротив палаты, никак не решаясь войти.       − Ты ему нужнее сейчас, − я отпустила руку Сэма.       − Точно справишься?       − Да, иди, − ответила я и нашла взглядом Энн. Через секунду она уже держала меня за руку.       − Как ты? − осторожно спросила Энни.       − А ты как думаешь? Это всё… А я до сих пор не знаю, что ему сказать…       − Может просто нужно высказать вслух свои чувства?       − Я знаю, что должна отпустить его сейчас, но это выше моих сил.       − Мы будем рядом. Я знаю, что никто не сможет заменить его, но…       Тем временем из палаты вышел Бобби. Утирая слезы, он обнял Сэма, потом меня и быстро зашагал на выход, Сэм посмотрел на меня. Вот и всё − настал мой черед.       − Я хочу сделать это сама. Я «отключу» его, − решительно объявила я.       − Ты уверена? − удивился Сэм.       − Как никогда! − я была не меньше удивлена своей уверенности, но это показалось мне единственным правильным решением. − Только дайте мне немного времени, о’кей?       − Конечно, сколько потребуется. Только постарайся не затягивать, ситуация ТАМ накаляется, − предупредил Кас.       − Хорошо.       24 июля 2008 год. 13 часов 40 минут.       Я спокойно вошла в палату, закрыла за собой дверь и опустила жалюзи. Теперь только я и он.       − Привет, мой хороший… − я все еще надеялась, что он сейчас откроет глаза, улыбнется и ответит со своей привычной сонной хрипотой в голосе, но он молчал.       Я никак не решалась подойти ближе. Шаг, второй, и мое сердце все сильнее сжимало в тиски. Дин лежал на проклятой койке, весь обмотанный проводами и трубками, такой бледный и беспомощный. Ком подступил к горлу и слезы навернулись на глаза. Нет, он не должен видеть меня такой. Я быстро смахнула слезинку и склонилась над ним:       − Знаю, ты слышишь меня, родной… Они говорят, нам нужно прощаться… Но где взять силы, чтобы тебя отпустить, скажи?       Я осторожно отодвинула его руку и легла рядом. В последний раз ощутить его тепло. Пусть и так, но я уверена − он чувствует. Затаив дыхание, я вслушалась. Сердцебиение… Такое слабое и прерывистое. Датчики за моей спиной вторили ему противным писком, аппарат искусственного дыхания шумно вдыхал и выдыхал вместо Дина. Это было самое страшное, что я когда-либо видела. Наблюдать, как жизнь, шаг за шагом, покидает любимого человека − страшнейшее из наказаний.       − Одному Богу известно, как сильно я люблю тебя, Дин Винчестер…       Я провела пальцем по его руке, и в моей памяти закружились все его прикосновения, отдавая мелкой дрожью по телу.       − Я не знаю, что сейчас говорить. Да что там говорить, я не знаю как жить теперь. Мы так много не успели… Все эти люди там, в коридоре… Никто не успел сказать тебе все. Прости, милый, наверное мы все виноваты. Энни… Она вне себя от горя. Я вижу это в ее глазах. Она сходит с ума от чувства вины перед тобой, передо мной, а Кас… Знаешь, ты бы долго подкалывал его, ведь он теперь человек, и это выглядит забавно. Лавина новых ощущений обрушилась на него внезапно, и он едва справляется. Ему нужен друг, который смог бы помочь ему, но единственный его друг − ты… Зачем я все это говорю? Прости… Я знаю, тебе больно слышать все это. Боль − все, что осталось сейчас. И я не справляюсь с ней. Ты нужен мне. Всегда будешь нужен.       Я приподнялась и коснулась губами его колючей щеки, провела пальцем по его губам и улыбнулась, глядя на россыпь веснушек на носу. Моя жизнь навсегда потеряла смысл без всего этого.       − Вот и всё, любимый… Сейчас начнут отсчет мои четыре вечности без тебя, но знай − все это время я буду любить только тебя.       Ресницы Дина дрогнули и слезинка сползла по его лицу. Я коснулась губами соленой дорожки, на его щеке:       − Прощай, Дин Винчестер… Я не забуду…       Я, что есть силы, стиснула зубы, вытащила провод из розетки и все аппараты за моей спиной вмиг замолчали. Снова едкая тишина повисла над нами. Я опустила голову Дину на грудь, вцепилась в его рубашку и заскулила, как раненый зверь. Мое сердце только что вырвали, и рана внутри превратилась в черную бездну, забрав все живое, что оставалось во мне до этого дня.