Настоящий

      — Ну и долго мы здесь будем стоять? — Чимин уже весь измаялся. Две омежки топчутся на заднем дворе старшей школы, хотя занятия, между прочим, закончились.       Вообще-то, они сейчас уже должны мчать, развевая волосы по ветру, прямо к Паку домой. Потому что вчера Чимин доделал свой шедевр — новенький модный (в его понимании) топ, который он сшил из старой майки. Его нужно срочно примерить и получить оценку зрителя.       Давнее увлечение Чимина — это создание чего-то довольно нового из чего-то довольно старого. В основном он переделывает свою одежду, так как возомнил себя в будущем модельером.       И Тэхён полностью поддерживает друга, здраво критикуя (постоянно угарая) с того, какую ещё эпатажную вещичку он придумал. Из нормальных людей в школе друг Тэхёна ярко выделяется именно за счёт своей необычной одежды. Сам омежка-Ким не разделяет таких вкусов, зато безумно любит своего дерзкого во всех проявлениях друга.       Для него всё же важнее учёба, да и сам он одевается нормально (как он считает). У него свой собственный стиль так-то, если что. Его любимые бежевые широкие штаны, они настолько широки, что издалека походят на длинную юбку. Сверху такого же цвета свободный балахон, что свисает до середины бедра. Свободный настолько, что самого Тэхёна в него можно завернуть раз пять по периметру. Вечные шлёпки на толстой подошве, немного всклокоченные русые волосы, а на носу очки в толстой оправе, которые увеличивают глаза, как под лупой. Что поделать, у омежки с детства развивается дальнозоркость, при которой он может увидеть комара за тридевять земель, но абсолютно ни хера не видит перед собственным носом.       — Давай подождём ещё немного, — просит Тэхён.       — Может, хотя бы просветишь, для чего мы здесь всё ещё трёмся?       — Сейчас… вон, уже идут, — Тэхён взволновано хватает друга за руку и тут же отпускает, поняв, насколько его собственные ладошки сейчас взмокли.       Чимин видит, как из-за угла выруливает группа альф, направляясь к спортзалу. Это их школьная команда по баскетболу. А альфы там что надо! Каждый высок, плечист, хорош собой, и каждый горяч, словно огонь. Но один из них намного горячее всех остальных, особенно для Тэхёна, как уже не в первый раз подмечает Чимин.       Этот дурной очкарик бежит им наперерез, спотыкаясь и заплетаясь шлепками об штаны, пока не падает носом прямо у ног их капитана.       — Ой, — быстро поднимается омежка, искренне улыбаясь над своей такой глупостью. — Привет, Чонгук-хён, — он радуется во все тридцать два.       Баскетболисты замечают затор и один из них, Намджун, приостанавливает ребят поржать над капитаном и его так называемым «протеже».       — Чего тебе, Ким? — наконец отзывается капитан.       — Мама зовёт вас сегодня вечером к нам на пирог, — сияет омежка, — ты придёшь?       Опять козыряет тем, что они с Чонгуком соседи. Гук и так это помнит прекрасно, ему не нужно напоминать по пятнадцать раз за день. Да, они практически росли вместе, их семьи дружат и всё такое. Но они выросли, мать вашу! ВЫРОСЛИ! А вернее, вырос Чонгук, который старше омежки на два года. Он уже последний год в старшей школе, ему восемнадцать, на минуточку, а омежка только что перешёл. И родители сразу поставили его под покровительство Гука, не спросив мнения второго. Прямо так, «ты отвечаешь за него» и всё, и хоть лбом об стенку бейся. У него учёба, баскетбол и своя личная жизнь, в конце концов. А ему еще всяких малявок контролировать. Он вообще старается держаться от Тэхёна подальше, потому что тот не только навязчив, но и балабол первой степени. Поначалу, когда Чон ещё не столь сопротивлялся «названному братишке», тот бегал за ним хвостиком и заметил, как он курил с пацанами за забором школы. А затем в таком же восторженном порыве рассказал своим родителям, какой его хён крутой, что даже курит настоящие сигареты. Те, естественно, из солидарности передали соседям, и Гуку влетело так, что он мигом забыл о сигаретах. Взрослому парню надрали задницу ремнём, что уже было обидно, затем лишили гаджетов и посадили на недельный домашний арест. С тех пор Чон «братишку» недолюбливал.       — Мне некогда, — сухо отвечает капитан.       — Ох, что ж… понимаю, — тушуется омега, но не теряет надежды. — А может, тогда завтра придёшь, посмотрим вместе кино, как раньше? — продолжает квадратить губы Ким.       — В другой раз, — кидает фразу альфа, и под ехидные смешки ребят быстрым шагом наконец уходит в спортзал.       — Хорошо, буду ждать, — кричит вдогонку Ким.       Сзади к нему подходит Чимин, со стороны наблюдавший эту жалкую картину, с глубоким вздохом кладёт ему руку на плечо.       — Ты слышал? Он сказал: «В другой раз», — продолжает улыбаться омежка, — «другой раз» — он может быть уже очень скоро, — упрямо убеждает себя Ким.       — Ты дебил, Тэтэ? — кривиться Пак. — Он же тебя впрямую отшил!       — Нет, что ты! Он же ясно сказал: «в другой раз» значит в другой раз, — дует губы Тэхён. — Ты не знаешь Чонгука, а я знаю его! Раз сказал — так и будет, вот увидишь!       Чимин закатывает глаза. Его друг безнадёжен.

👬

      Но ни на следующий день, ни через неделю, ни через две этот «раз» не наступает. Тэхён лишь мельком видит Чонгука в коридорах школы, тот словно ускользает в последний момент. Лицезреть полноценно его доводится омежке лишь в редкие моменты, когда ему удаётся пробраться в спортзал к нему на тренировку.       Чонгуку давно стало «некогда» заходить к нему в гости, «некогда» проводить вместе время и даже «некогда» общаться. На звонки не отвечает, на сообщения — односложно, через раз. «Занят», «ок», «ага» — после полотна сообщений от Тэхёна, в которых он рассказывает, как провёл день, и обязательно куда-нибудь его зовёт. Нет, Тэхён не устал получать отказы, он знает, что однажды настанет этот день и Чонгук подарит ему своё внимание. Ведь он знает его. Знает Чонгука. Это его обожаемый хён: взрослый, умный, крутой, интересный и невероятно красивый. Ох, какой красивый: тёмные волосы, бездонные глаза и самая прекрасная улыбка, что он видел в своей жизни. Правда, этой улыбки он давненько не видел, как и самого Чонгука, так, чтобы рядом, близко.       Что поделать, омежка влюблён. Влюблён самой чистой и искренней любовью, на которую способен почти шестнадцатилетний парень. Сердце томится и рвётся к любимому, поэтому и не замечаются все эти недовольные взгляды альфы и насмешливые его друзей.       Поэтому и сейчас он смело семенит к Чонгуку, едва завидев его на школьной лестнице. Чонгук стоит рядом с холёным, ухоженным омегой, они мило общаются, дарят друг другу обворожительные улыбки. Омега касается Чона, проводит по руке, на что тот в ответ гладит его по щеке. Техёну всегда больно смотреть вот на такие зрелища, поэтому он бежит, торопится.       — Чонгук-хён! — хватает он альфу за руку, чтобы та больше не трогала чужих омег.       Запыхавшись, Тэхён глубоко дышит, не зная, как дальше себя оправдать. Он же так хотел сегодня поговорить и позвать.       — Ким, ты совсем сдурел?! — таращит чёрные глаза капитан.       — Я… это… просто ты обещал зайти как-нибудь, — сбивчиво тараторит омежка, — а там у нас сегодня будет… в общем, я хотел пригласить тебя к себе…       И тут терпение Чонгука заканчивается. Всё! Предел! Малявка решил, что может ещё и в его личную жизнь вмешиваться, этого он не позволит. И вообще больше ничего не позволит!       — Как ты меня заебал, мелкий! — взрывается Чонгук. — Нет, нет и ещё раз НЕТ!!! Никуда я с тобой не пойду, и в жизни больше даже на пороге не появлюсь, это ясно?! — орёт ему в лицо альфа. — Вот ты у меня уже где! — Чон приставляет два пальца к горлу. — И раз ты намёков не понимаешь, скажу прямо! Отвали! Исчезни! Испарись! Я никогда не хочу тебя больше видеть.       Чонгук хватает за руку омегу и заходит в здание, оставляя остолбеневшего Тэхёна одного.       — …на день рождения, — тихо договаривает в пустоту омежка.       И тут плотину младшего тоже прорывает. Как оказалось, он не железный. Как оказалось, чувства тоже могут вспарывать кожу, мучительно, больно, медленно загоняя когти под кожу, выдирая рваные куски. Вот небольшой спектр того, что прямо сейчас ощущает омежка. Хён больше не хочет на него даже смотреть. Тэхён чувствует себя ужасно, потому что он сам ужасен.       Весь в слезах, омежка забегает в школьный туалет, когда звонок на урок уже прозвенел. Он смотрит на себя в зеркало, осматривает каждую чёрточку своего лица и понимает, что ужасен. Как можно смотреть на эти глаза с разными веками, вид которых комично увеличивают очки? Как можно смотреть на эту смуглую кожу, что словно у раба? На эти губы, что квадратит одинаково от смеха и слёз? На эти уши, что торчат даже сквозь копну русых волос?       Он чудовище! Квазимодо! Он противен сам себе.       Омежья ручонка ударяет по ненавистному изображению, но даже разбить не может, сил нет, создавая лишь трещину по диагонали.

👬

      Три дня омега не появляется в школе, активно орошая слезами плечо Чимина, которое, на правах лучшего друга, он героически подставил товарищу.       Небо рухнуло, свет не мил, жизнь разрушена — так считает юный омежка. Он который день плачет в доме у Чимина, не желая вылезать из этого панциря. Ведь если он сейчас пойдёт в школу, то не сможет совладать с собой, потому что ноги сами понесут его на поиски Чонгука. А этого делать никак нельзя! Сказано: «исчезнуть»!       Как жаль, что нельзя приказать омежьему сердечку успокоиться и перестать любить упрямого альфу. Тэхён не может, он прикипел к своему хёну ещё с детства. Этот запах цитруса с корицей давно осел у него в лёгких и всегда греет душу. Только не сейчас, сейчас лишь воспоминание этого запаха душу жжёт. Жжёт так, что вздохнуть невозможно, от этого слёзы градом льются с новой силой. Тэхён понимает, что он полный неудачник! Никчёмный, ненужный неудачник! Диагноз поставлен.       — Так! Ну всё! Мне это надоело! — видимо, Чимин с ним в корне не согласен. — А ну-ка хватит ныть, тетеря ты мой.       — Что? — поднимает заплаканные глазёнки Ким.       — То! Успокойся! Приди в себя и слушай меня! — твёрдо говорит Пак. Тэхён от неожиданности прекращает свои всхлипы. — Отвечай, ты хочешь заполучить Чонгука?       Тэхён лишь рот открывает от такой формулировки. Нет, он мечтал, чтобы у них получилось всё естественно, обоюдно, и очень романтично, как в книжках. Где герои встречаются под луной, посвящают друг другу песни и стихи и всё такое. И обязательно поцелуй, да на фоне красивого заката!       — Я…       — Так хочешь или нет? — резко обрывает все размышления Пак.       Тэхён только часто-часто кивает. А что? Да, он хочет Чонгука себе. Эгоистично? Может. Ну хоть немножко, а? Совсем капельку его внимания, он что, не заслужил?       — Ладно, тогда я помогу тебе его получить, — отвечает Чимин, — но ты должен будешь делать всё, как я скажу, согласен?       Тэхён обдумывает с минуту, он даже не знает, на что подписывается. Но один хрен, хуже уже некуда, поэтому:       — Согласен!       — Вот и ладненько, — улыбается Пак. — Во-первых, запомни одно, с такими альфачами, как Чон, нельзя идти на пролом. Сколько ты уже за ним таскаешься?       — Не знаю, всегда, сколько себя помню, — грустно отвечает Ким.       — Так вот, теперь этого не будет, ясно? С этого момента ты его не замечаешь от слова «совсем».       — Что? — Тэхён вытягивает лицо. — К-как это не замечаю?       — Вот так! Прям в упор не видишь!       — Даже в упор?       — Именно! Вот попробуй, пройдись по комнате и сделай вид, что ты меня не замечаешь.       Тэхён отходит к двери, скептически смотрит на друга, а потом проходит мимо Чимина, глядя себе под ноги.       — Неплохо, но стоит потренироваться.       — Я не смогу. Когда его вижу, взгляд словно приковывается. Куда мне смотреть, если не на него?       — В окно. Смотри в окно. Давай ещё раз.       ........       — Второе: не звонишь, не пишешь, на его звонки не отвечаешь.       Ну это легко: не отвечать на звонки, которые и не поступают, совсем не трудно. А вот не писать самому — с этим могут быть проблемы.       — В-третьих, твоя походка — с этим нужно что-то делать.       — А что не так с моей походкой? — хмурится омежка.       — Она у тебя как у босяка, — Чимин вытягивает уголок губ. И пусть на правду друг не обижается.       — Как у кого?       — В общем, неважно. Ты пойми, мы — омеги! Это звучит гордо! И преподносить себя должны соответствующе. Достойно, понимаешь?       — В смысле? — негодует Ким. — Я что, недостоин даже называться омегой?       — Достоин! В том-то и дело, и стоит показывать это достоинство.       Тэхён непонимающе вылупляется на друга.       — Настоящий омега идёт с высоко поднятой головой, ровной спиной и походкой от бедра.       — Чего?       — Ни «чего», а от бедра, говорю. Давай, покажи мне.       Тэхён шлёпает от окна к двери.       — Стоп! Втяни живот.       — Ты обалдел? У меня его нет!       — Втягивай, тебе говорят! И задницу собери.       Ким удивлённо лупит глаза. Что-то совсем уже невыполнимые задания какие-то.       — Что смотришь? Всё в себя! — приказывает Пак. — Да напряги ты свой орех, — под таким натиском омега выполняет приказ. Чимин изучающе рассматривает и выдаёт вердикт. — Ну что ж, заготовка неплохая. Качаешь задницу каждый день, понял?       — Эй, у меня хорошая попка, — возмущается Ким.       — Хорошая! Для бомжа из подворотни. А тебе, вроде как, целый Чон Чонгук нужен. — Пак сегодня не щадит ни капли, и омежка вновь дует губы. — Ты обещал слушаться. Я сказал качать — значит качаешь. Каждый день! Приседания плюс присед в шаге.       Для верности Чимин показывает нужные упражнения. У него-то задница что надо, можно сказать — его гордость. Тэхён тяжело вздыхает, кряхтит, еле повторяя всё это нетренированным телом.       — А ты как хотел?! Быть «настоящим омегой» — это тяжкий труд!       .........       — И последнее по списку, но не по значению! Пора уже всем увидеть, каков ты внутри.       — Да, если бы это было так просто — показать всю красоту своего внутреннего мира… — вновь с грустью рассуждает Тэхён.       — Дурак, я говорю про твои ляжки, Тэтэ.       — Чего?       — Что слышал, гусиничка моя! Разворачивай свой кокон и яви уже миру свои горячие бёдра, — говорить в стиле порноактёра — это у Чимина получается лучше всего.       Покрасневший Тэхён ещё больше кутается в свою одежду, что свободно свисает со всех сторон, скрывая даже малейшие намёки на изгибы тела.       — Не буду я ничего никому являть. Моя одежда — это мой стиль! Самовыражение! «Визитная карточка», если хочешь!       — Оно и видно, что эту «карточку» никто не хочет брать.       Ну это уже вообще обида кровная. Тэхён супится, складывает руки на груди и отворачивается от друга.       — Эй, Тэтэ, — Чимин подходит к нему со спины и укладывает голову на плечо, — я люблю тебя любого, правда. Ходи ты хоть в лохмотьях. Но альфы такой народ, что сначала любят глазами. И пока дело не дошло до сердца, нужно предоставить им этот образец любования, — мягко объясняет Чимин.       — И где же я возьму всю эту одежду? Как прикажешь сменить гардероб? Может ограбить банк для обновок? Вся моя одежда подобного рода, — указывает он на свой наряд.       — Ммм, я ждал этого вопроса!       Чимин быстро мчится к столу, хватает свои портняжные ножницы и приближается с ними к омежке, громко щёлкая.       — Тащи сюда свою одежду. Её ждёт грандиозная реновация! — Тэхён думает, что ещё чуть-чуть и он услышит злобный смех из уст друга.

👬

      Ещё два дня омеги проводят дома под предлогом болезни. И Тэхён готов подтвердить, что болезнь явно наблюдается, по крайней мере, у одного из них. Потому что то, с каким рвением и наслаждением Чимин кромсает, рвёт, режет, ушивает его вещи, заставляет задуматься о вменяемости друга. Эдвард-руки-ножницы курит в сторонке! Лоскуты, нитки, пуговицы летят в разные стороны, Тэхён еле успевает отмахиваться.       Когда наступает примерка первого образа, Чимин придирчиво оглядывает своё творение.       — Ты же понимаешь, что в этом я не пойду. Меня просто в школу не пустят в таком виде.       Чимин ничего не отвечает, полностью погружённый в свои размышления. Молчит с минуту, затем хмыкает и обходит Кима, изучая со всех сторон.       — Чего-то не хватает… — задумчиво произносит Пак.       — Чего же? — разводит руками Ким. — Дай угадаю, перьев в заднице?       — Если бы… Волосы! Вот что мне не нравится. Нужно их слегка укоротить.       — Ага, ещё что скажешь? Завтра тебе не понравится, что у меня есть член. Тоже придётся укоротить?!       — Не психуй, Тэтэ. Всего лишь придадим волосам форму, ну и покрасим, — странно улыбается Пак. — Спокойно, я всю свою семью стригу, никто не жалуется.       — То-то я и смотрю — твой брат лысый ходит.       — Придурок, он в армию готовится.       — Ой ли!       Тэхён совсем-совсем-совсем не доверяет сейчас своему другу, когда они сидят в ванной комнате, и Пак наносит ему краску на голову, утверждая, что всё под контролем. Он чует какую-то катастрофическую жопу.       В нужное время Чимин смывает краску с волос и сушит омежке голову, и лишь затем отходит на расстояние, оценивая свой шедевр:       — Ебать ты бомба! — других слов нет, такой восторг можно описать только матом.       Тэхён гепардом подрывается к зеркалу.       — АААААААА! — он разворачивается и хватает «парикмахера» за грудки. — Я красный! Весь, как сука, красный! Краснее, чем помидор на грядке! Краснее, чем прыщ на сиське! Краснее макаки с красной какой!       Тэхён задыхается, ему плохо. Помогите! Он сейчас уроет своего БЫВШЕГО лучшего друга голыми руками.       — Ты бесподобен! — продолжает улыбаться своему творению омега-Пак.

👬

Ed Sheeran, Devlin — (All Along The) Watchtower

      Утро в старшей школе начинается как обычно. Ученики вразброс стекаются к зданию, соединяясь в свои группки по интересам. Кто-то просит списать домашку, кто плетётся ещё сонный со следами зубной пасты на подбородке, кто-то с утра пораньше дурачится с друзьями, одаривая друг друга бодрыми пинками.       Но вся эта возня останавливается, когда во дворе школы появляются две омеги. Омеги, которые выглядят очень… ОЧЕНЬ.       Одного ещё можно признать — это Пак Чимин, только с огненно-рыжей копной волос. На нем школьная рубашка, рукава которой вырваны с корнем, три верхних пуговицы расстёгнуты напрочь и небрежно повешен тонкий чёрный галстук. Чёрные джинсы, такие узкие, что пришлось порезать коленки, чтобы нормально передвигаться. Штаны уходят прямиком в тяжёлые берцы с цепями вместо шнурков.       А вот рядом с ним идёт чудо совсем неизвестного происхождения. Нимфа какой-то другой расы, не иначе. Ярко-красные волосы мягко развевает ветер, на носу сидят круглые зеркальные очки от солнца. Школьная рубашка нараспашку, лишь внизу полы затянуты в узел. Вещица мелькает разноцветными пятнами (которые вчера так весело разбрызгивали на неё омеги). Рукава рубашки закатаны по локоть, под ней самой виднеется тёмный топ. Но это всё ничего, пока не опускаешь глаза ниже. О, святые ананасики, лучше закрыть глаза, если не хочешь получить сердечный приступ. Безнадёжно коротенькие шорты, из которых тянутся непозволительно длинные стройные ноги, ступающие своими белыми сникерсами прямиком в обитель образования.       Кто бы знал, чего этот проход стоил Тэхёну, и сколько нервных клеток Чимина было потрачено, пока он его всё-таки уговорил это сделать. Вчера даже пришлось вывести прогуляться в таком виде по району, заодно и походку потренировать. Когда зажатый Тэхён увидел, что никто на улице на него не показывает пальцем и, более того, некоторые альфы кидают заинтересованные взгляды, омежка всё же решает рискнуть. В знак солидарности Чимин даже следом покрасил волосы и себе. Где наша не пропадала! Перевоплощение — так кардинальное!       Одним из созерцателей прекрасного был небезызвестный альфа — Намджун. Главный распутник школы, который своими обворожительными ямочками на щеках посадил к себе на крючок далеко не одну омежью штучку.       Уже в здании он нагоняет парочку экстравагантных омег, преграждая путь своей широкой грудью:       — Воу, не спешите, цыпы. Как насчёт поболтать? — альфа одаривает ребят своей фирменной (сражающей наповал) улыбкой.       Но на омег почему-то это не производит должного эффекта, как подмечает альфа. Они лишь удивлённо пялятся на него. Странно. Ладно, Намджун не привык сдаваться. Следующий сражающий фактор — это то, как он складывает руки на груди, проявляя напоказ свои рельефные грудные мышцы. О, он знает, что от такого омеги точно не сдержатся и потекут прямо тут, возле аудитории.       — Чимин, детка, где ты нашёл сие прелестнейшее создание? Не томи и поскорее познакомь меня с твоим новым другом, — распинается альфа.       — Меня сейчас стошнит от твой галантности. Уйди с дороги, Джун, и дай пройти.       — Позвольте представиться, — не обращая никакого внимания на слабую колкость в свой адрес, альфа придвигается ближе к красному омеге. — Ким Намджун, — делает приветственный кивок мистер Мускул, — скромный ученик старшего класса.       — Ага, и первый развратник, — вставляет свои пять копеек Пак.       Альфа лишь предупреждающие зыркает, чтобы тот заткнулся.       — Не слушай его, создание. Лучше пойдём, я всё тебе здесь покажу, в первый день на новом месте бывает нелегко, поэтому… — продолжает убалтывать альфа.       — Здесь я далеко не первый день, — наконец подаёт голос красный омега, — и с тобой мы уже знакомы, Намджун, — Тэхён снимает зеркальные очки, являя миру голубые глаза.       О боги, кто бы знал, как нелегко было Чимину уговорить омежку надеть линзы. Да что там, признаться, он сам их насильно практически воткнул в глаза другу. Зато это стало буквально вишенкой на торте нового, созданного им образа. Чимин может собой гордиться, потому что этот похотливый самец с ямочками кидается только на самое лучшее и свежее мясо. Что говорить, Чимин, конечно, не признавался другу, что полгода назад тоже попал под замес и поддался чарам этого благовоспитанного извращенца. Всего лишь один раз. Всего лишь позволил однажды подвезти себя до дома после школы. Но оплата за поездку производилась слишком близко к телу. Сбитым дыханием, руками по коже и пошлыми стонами. Плевать, Чимин ни о чём не жалеет.       Намджун сильнее вглядывается в лицо омеги, и да, там проскальзывает что-то знакомое, но главное, что выдаёт персону — голос. Глубокий голос. Помнится, он слышал подобный у:       — Пиявка Ким?! — округляет глаза Намджун. Челюсть альфы отпадает сама собой. — Не может быть!       — Тэхён, — поправляет его Пак, — Ким Тэхён, Джун~и, привыкай, — похлопывает он альфу по плечу. — А теперь подбери слюнки и расслабь грудку, малыш, ему совсем не интересны твои вздутые титьки.       Лицо альфы мгновенно меняется, превращаясь в оскорбленное. А омега гордо уводит Тэхёна за собой вдаль, туда, на занятия.       Забежав на второй этаж, омеги не могут удержаться от смеха, вспоминая лицо Намджуна. Тэхён хохочет от души, сотрясаясь телом. Он повисает на друге, пока утирает слезы, выступившие в уголках глаз. Но всё меняется, когда он поднимает голову и замечает впереди «его». Веселью как-то сразу приходит конец. Чонгук стоит посреди коридора, окружённый друзьями и симпатичными омегами. Чимин сразу замечает резкую перемену настроения омежки. Руки того задрожали, глаза забегали. Тэхён делает шаг назад, намереваясь сбежать отсюда.       — А ну-ка, сейчас же успокоился, — шипит ему на ухо Пак, резко вновь пододвигая его к себе, — собрал булки в кулак и пошёл!       — Нет, я не готов. Можно, я не пойду? — спрашивает с надеждой Ким. — Знаешь, тихонечко здесь постою, а после звонка, как только все рассосутся, мигом прошмыгну в свой класс.       — Ты охренел, неблагодарный?! Зря, что ли, я столько времени на тебя потратил? Ты — красивый и обновлённый Ким Тэхён. Достойный! Настоящий омега, с большой буквы «О». И не смей мне сейчас портить образ, ссыкун! — Чимин щиплет друга в плечо, показывая, что не стоит его дальше злить.       Тэхён морщится от неприятного щипка, но всё же восстанавливает прежнее потерянное лицо.       — Походка, — цедит ему на ухо Пак, напоминая омежке, что ноги стоит передвигать ровно по «верёвочке».       Тэхён сглатывает страх и начинает движение вперёд, молясь не споткнуться на ровном месте, как это у него часто бывает, особенно при виде Чонгука. Кстати, о нём. Альфа и его окружение замечают двух ярких омег, что начали свое шествие по коридору.       При неизбежном приближении глаза Тэхёна начинают метаться из стороны в сторону, против воли заставляя сфокусироваться на одном-единственном альфе.       — Смотри в окно, — быстро одёргивает его Чимин.       И Тэхён смотрит. Дырявит точку в окне, пока преодолевает стратегически важный объект посреди коридора и скрывается за дверью аудитории.       Чонгук, как и все, внимательно наблюдает за процессией, состоящий из двух омег и не может не отметить, что выглядят они невероятно, даже можно сказать — потрясающе. Особенно один, тот, что новенький. Красные волосы, голубые глаза и длинные стройные ноги, которые идут, видимо, от самых ушей. Такой омега радует глаз, в данном случае — его глаз. Чонгук засматривается, когда красноволосая нимфа проходит мимо него, но тут же осекается. Запах! Знакомый запах ванили сильно забивает ноздри. Чонгук оглядывается вокруг себя, смотрит по сторонам, ожидая увидеть Кима, который наверняка опять крутится где-то по близости, портя момент.       — Видел? Ну как? — налетает на него сзади Намджун. — Как тебе наша новая пиявочка? Нехилый апгрейд, да?       — Тэхён?! — Чон с недоверием смотрит на друга.       — Ага, он самый! Я только что чуть не склеил его у входа, прикинь?! Чимин помешал. Ревнует, бедняга, никак не может меня забыть.       Как только Тэхён заходит в класс, то быстро облокачивается на парту в поисках опоры, а затем и сам еле садится на неё, обнимая Пака, потому что ноги почти отказывают.       — Ну всё, всё. Ты справился с первым уровнем. Это было недурно и взгляд Чонгука тебе удалось зацепить, а это то, что нам нужно. Он заплатит за то, что игнорировал и обижал тебя, — кривит злобную улыбку Пак, эта «игра» завела и его. Странно, как быстро однажды можно оказаться азартным. — И прекрати уже так вонять! — отрывает от себя крабика Пак. — Твоё волнение учуял даже бомж с соседней улицы.       — Прости, я нечаянно.

👬

      В новом облике Тэхён ходит в школу уже третий день, всё больше обрастая новыми знакомствами. Альфы активно кружат вокруг него: что ни разговор, то чистый флирт. Тэхён к такому не привык и частенько искренне смущается, что совсем не клеится с его новым образом роковой омеги. Да это и неважно, потому что цель — не они. А истинная цель так и не подаёт признаков внимания, лишь изредка прожигая взглядом, когда Тэхён проходит поблизости, вновь не глядя на альфу.       К концу недели, после учёбы, омеги выходят из школы, вышагивая своими длинными ногами в неизвестном для всех направлении. Но не успевают далеко уйти, как их догоняют и останавливают.       — Воу, малышки, постойте, — альфа преграждает им путь.       — Чего тебе, Джун? — изящно подбоченивается Пак.       — Не смотри так грозно, Чимин~и. Просто хотел узнать, какие планы на выходные?       — Грандиозные, — тут же отвечает Пак.       — В субботу Минсок устраивает вечеринку и вы приглашены, красотки. Придётся отложить ваши планы и пофлексить немного с нами.       Тэхён стоит в шоке, молчит, потому что никто до этого ни разу не звал его на вечеринку. Даже наоборот, от таких гостей как он, вообще держались подальше.       — Даже не знаю, мы будем очень заняты, — вздыхает Пак.       — Ну же, не вредничай, детка. Минсок сказал, что туса состоится только в том случае, если вы придёте, — дует губы альфа.       — Что за принципиальность?       — Ну ладно, скажу. Минсоку понравился «новенький» омега и он хочет с ним поближе познакомиться.       Омежка вздрагивает, крепче цепляясь за руку Чимина.       — Ничего не могу обещать, — уклончиво отвечает Пак и уводит омегу в другую сторону.       — Я буду ждать, Чимин~и, — кричит им вдогонку Намджун.       — Мыль задницу, Тэтэ, в субботу мы идём на вечеринку.       — Что? В смысле? Ты же сам только что сказал, что мы заняты!       — Именно! Запомни ещё одно правило, дорогой: у настоящего омеги выходные дни расписаны на месяц вперёд, в противном случае обозначает, что ты некандит. В пятницу вечером ты всегда занят, ясно? Даже если будешь просто весь вечер читать скучную книжку или пускать слюнявые пузыри. А вот в субботу, ближе к ночи, может так и быть, мы найдём в нашем плотном графике пару часов на это мероприятие.       — Но зачем? Что мы будем там делать?       — Ты совсем у меня не вдупляешь, да? Там будет Намджун!       — Ну и…       — А если будет Намджун, то и Чонгук тоже, — многозначительно поднимает брови Пак.       Омежка сразу тушуется, вспоминая альфу. Да что там вспоминать, когда он его и не забывал, думает о нём постоянно. А теперь, когда ещё и смотреть на него запретили и писать сообщения, ещё больше думается. В своей голове он рассказывает ему всё-всё, а Чонгук в ответ ему улыбается своей чудесной улыбкой с милой родинкой под губой. А наяву всё совсем не так. Не так просто. А омега ведь простой. Для него раньше всё было очень легко. Вот он постоянно видит альфу, постепенно влюбляется в него, живёт мечтами о нём, и всего-то и пытается просто быть чуточку ближе. Но реальность оказывается гораздо сложнее. Изменив внешность, он привлекает много стороннего внимания кого угодно, но не «его». Чонгук так же молчит. Ни звука, ни словечка! Хоть бы грёбаный смайлик кинул, омега радовался бы до жопы. Ради него Тэхён, по сути, перестал быть собой, но альфе и на это всё равно. Что же тебе ещё нужно, чёртов Чон Чонгук?!

👬

      Субботний вечер наступает молниеносно. Не успевает солнце встать, как пора ложиться. Под лунный ночник, оно давно потуже укуталось в звёздное одеяло, погружаясь в крепкий сон до самого рассвета. Но это дела небесных светил, и пусть они не видят, потому что этой ночью их решили превзойти и затмить.       Две омеги крутятся перед зеркалом, нанося друг другу боевую раскраску. Одежда пикантная, но не слишком, чтобы был разгул воображению, как говорит Чимин. Рубашка полупрозрачная, но уплотнённая в районе груди. Верхние пуговицы призывно расстёгнуты, но только две. Чёрные джинсы неимоверно узкие и облегающие, но туго затянуты ремнём верности. Красные волосы уложены в лёгкий «системный» беспорядок, а голубые глаза слегка подкрашены, обращаясь в хищный кошачий взгляд.       Чимин вздыхает с облегчением, когда даёт добро на своё творение, а Тэхён вновь не узнает себя в зеркале.       Ближе к полуночи две сногсшибательные омеги ступают на украшенную огнями веранду, проходя в дом. Громкость музыки стоит там на тонкой грани между слышимостью и разрывом барабанных перепонок. Вечеринка в самом разгаре, народ навеселе, пахнет алкоголем, сигаретами и дикой смесью естественных ароматов, потому что прямо здесь, видимо, у кого-то началась течка. Альфы взбудоражены, омеги раскрепощены.       Омеги держатся вместе, прохаживаются по дому, оценивая обстановку. Чимин строго-настрого запрещает пить больше одного бокала, иначе весь «горячий» образ полетит к чертям, представляя воочию жалкое размазанное нечто. Ну и вдобавок не хватало того, чтобы этим воспользовался какой-нибудь шустрый альфа. Пугаясь такого расклада, омежка машет руками, уверяя, что не будет пить вообще.       Главное действующее лицо на вечеринке сразу выделяется на фоне остальных своим ростом, плечами и блядскими ямочками на щеках. Намджун успевает танцевать со всеми омегами, общаться с друзьями, и громко заводить всю остальную толпу. Но где тот, ради которого? Тэхён обводит толпу глазами, но Чонгука нигде не видно.       — Может, он не пришёл? — с грустью вздыхает омежка.       — Этого прихвостня тоже бы здесь не было, если бы не пришёл его обожаемый капитан, — указывает Пак на Джуна.       — Почему ты так решил?       — Он мне сам говорил, что единственный, кого он уважает в этой школе, это Чонгук. А дружить и веселиться он предпочитает только в компании достойных.       Погляди-ка же ты, какой разборчивый! А так и не скажешь, глядя на его сексуальные связи. Там разборчивостью и не пахнет.       — Что, так и сказал?       — Так и сказал, — подтверждает Чимин.       — Странно, что именно тебе, — скептически оглядывает друга Тэхён.       Чимин пожимает плечами, ничего не добавляя. Омежка понимает, что ему что-то не договаривают, но сейчас разбираться не станет. Тэхён вообще-то пришёл на вечеринку и планирует веселиться, а не омрачать вечер тухлыми разговорами.       Но в водоворот веселья первого затягивает именно Чимина. Груда мышц с ямочками на щеках, углядела в толпе рыжую макушку и подскочила к омеге, загребая в свои большие руки, вроде как приветствуя. Чимин пытается сопротивляться захмелевшему Кинг-Конгу, но тот и не замечает мелких брыканий, расширяя улыбку до ушей:       — Чимин, детка, наконец-то ты пришёл, — тянет альфа, — я замучился ждать!       Чимин лишь закатывает глаза от его иронии, но всё же позволяет увести себя на танцпол, когда альфа тянет за собой. Сейчас он покажет этому орангутангу, чего стоит Пак Чимин.       Тэхён лишь смеётся вслед, наблюдая, с каким вздёрнутым носиком пошёл его друг. Захвачен, но не сломлен!       — Скучаешь? — раздаётся сзади возле уха.       Тэхён слегка вздрагивает от неожиданности и поворачивается на голос. Возле него стоит альфа уже с готовой поволокой в глазах.       — Вообще-то нет, я только пришёл, — улыбается омежка.       — ЗдОрово! Тогда давай знакомиться, я — Минсок, хозяин этого пристанища бедных студентов.       — А я — Тэхён, — протягивает руку омежка, — нас с другом сюда пригласил Намджун.       — Знаю, это я его попросил.       Тэхён всё ещё улыбается, но уже более растерянно, потому что вдруг вспоминает, что Намджун говорил об этом Минсоке.       — Ты очень красивый омега, Тэхён, — не стесняясь, говорит альфа, — и мне приятно, наконец, познакомиться с тобой лично.       — Спасибо, — тихо шепчет омега, и, густо краснея, убирает прядь волос за ухо.       — Может, выпьем? — предлагает Минсок, протягивая напиток со стола.       Омега уже хочет начать махать руками и отказываться. Но вдруг видит, как позади альфы из кухни выруливает занимательное трио. Три стройные красивые омеги, что гроздью повисли на капитане баскетбольной команды. На его капитане! Одну из которых, тот даже приобнимает за талию, что-то рассказывает им, а эти шлюхи (по-другому о них Тэхён не может думать, они сейчас просто не вяжутся у него с добропорядочностью) мило смеются. Желание Тэхёна сейчас простое и очень понятное: одному вырвать патлы, другому глаз на жопу натянуть, а третьему член на пятачки порезать, чтобы не тёрлись возле капитана. Да, конечно, эти мысли слишком жестоки для одного юного омежки, но обидно же, а! Как обидно!       Чонгук поднимает свой тёмный взгляд и встречается глазами с омежкой, он быстро скользит по внешнему виду Тэхёна и тут же отворачивается, продолжая беседу с довольными омегами.       — Я согласен, — тут же говорит омега своему собеседнику, выхватывая у того бокал с пуншем.       — Ох, как резко, — Минсок наблюдает, как в три глотка стакан омеги пустеет, — может, возьмём еще по бокальчику и присядем вон в тот уголок? — альфа уводит Тэхёна на небольшой диванчик возле окна.       Омега присаживается, понимая, что творит неразумные вещи. Он сразу хмелеет и отказывается от дополнительной порции. Но сразу чувствует, что зря, потому что ровнёхонько напротив него, у противоположной стены, садится Чонгук со сворой ручных омег. При всём при этом он беспрерывно кидает острые взгляды на самого омежку.       Тэхён вскидывает подбородок и показательно отворачивается от капитана, наконец уделяя внимание новому знакомому, который о чём-то распинается, делает какие-то нелепые комплименты, пытается шутить, развлекает историями, на которые Тэхёну абсолютно плевать. Он чувствует обжигающий взгляд напротив и не собирается уступать. Он тоже умеет быть гордым. И пусть Чонгук не думает, что без него он спёкся и выпал пазлом из жизни. Ким покажет, что умеет жить и без него, раз тому он ни капельки не нужен.       Поэтому, когда Минсок начинает нежно поглаживать ладонь омеги, Тэхён не сопротивляется. Он аккуратно поглядывает на противоположную сторону и видит, что взгляд Чонгука на нём окончательно зафиксирован и пронзает насквозь. А Тэхён признается сам себе, что ему нравится ощущать на себе взгляд альфы. Не этого, а того, что чёрным взором вцепился в красноволосого омегу, позабыв о своих, что возле.       Минсок не находит сопротивления своим поползновениям и решает продолжить. Этот омега необычайно очарователен, и альфа наслаждается его красотой и милым смехом, что так сладко раздаётся с придыханием. Альфа сражён! Сладкий аромат ванили тревожит чувствительные рецепторы и хочется вдохнуть его ближе. Минсок завороженно улыбается и вплетает руку в волосы омежке, перебирая мягкие пряди. Для Тэхёна это неожиданно, но его так разморило, что он котом подставляется под ласку и уже не видит, как на другом конце у капитана начинают ходить желваки на лице.       Омежка даже не вслушивается в речи Минсока, ему просто становится весело. Хочется подразнить черноглазого альфу, который не спускает с парочки взгляд. Тэхён смеётся очередной дурацкой шутке Минсока и как бы невзначай опускает ему голову на плечо, но тут же сразу убирает, когда чувствует ладонь альфа на своём затылке. Лёгкая улыбка слетает с лица, когда он пытается отстраниться, но у него не получается. Альфа вцепляется мёртвой хваткой.       — Пусти, — хмурится Тэхён, упираясь в альфу руками.       Но Минсок его больше не слышит, глядя уже помутневшим взглядом и окутывая терпким запахом возбуждения. Он резко придвигает лицо омежки к себе и впивается в ванильные губы, стараясь слизать побольше этого вкуса. Тэхён в испуге расширяет глаза, начиная жалкие попытки сопротивления. Отпихнуть альфу не получается, и тогда Тэхён начинает колотить его своими кулачками, чем вызывает ещё больший звериный инстинкт охотника, который подминает свою жертву под себя. Тут у омежки уже начинается дикая паника, он пытается кричать, но получается только мычать в рот альфе, руки которого полезли по омежьему телу, не стесняясь, оглаживая пышные бёдра. Тэхён извивается под ним из последних сил, но сила возбуждённого альфы несопоставима с его. От страха весь алкоголь выветривается и омега ощущает только первородный ужас.       Он начинает кашлять и задыхаться, когда понимает, что тушу Минсока с него смахнули одним рывком в другой угол дома. Поднимаясь с дивана, он видит перед собой Чонгука, глаза которого до краёв залиты красным, ровно в тон цвета волос Тэхёна. Глядя на своего спасителя, омежка тут же начинает рыдать, пряча лицо в ладонях.       — Ты совсем берега попутал, Чон?! — поднимается альфа, оголяя клыки на Чонгука, — тебе омег, что ли, мало? Не мешай мне!       Чон предупреждающе рычит, выставляя напоказ и свои длинные острые клыки.       — Я не лезу к твоим сучкам, вот и ты к моей не лезь! — Минсок медленно подходит ближе к разьяренному альфе. — Спокойнее! Я только на одну ночку. Распробую, а потом бери его себе, если хочешь.       Глаза альфы вспыхивают огнём, и с грозным рыком Чон кидается на альфу, одним ударом отсылая его обратно к стенке. Минсок не успевает очухаться, как тут же ощущает на себе флюиды доминанта, которые распространяет взведённый альфа. Они буквально пригвождают каждого к полу, не давая пошевелиться в присутствии вожака. Омеги так вообще складывают ушки, смиренно поскуливая. Тэхён тут же перестаёт плакать, весь сжимаясь внутри от этой силы, что парализовала всех вокруг.       Чонгук обводит всех опасным взглядом, проверяя, нет ли ещё желающих порамсить и останавливается на испуганном заплаканном омеге, которого трясет от доминирующей волны, что его окатила. Глядя на омежку, Чонгук начинает приходить в себя. Альфа постепенно усмиряет свою животную сущность, которую пришлось показать во всей красе, и движется к сжавшемуся омежке.       — Пойдём, — поднимает Чон Тэхёна за плечи.       Чогнук выводит омегу из дома на свежий воздух. Там действительно становиться легче дышать. Кое-как справившись со своими эмоциями, Тэхён всё же выдавливает из себя:       — Спасибо.       Чонгук молчит, продолжая раздражённо дышать. Тэхён тоже не знает больше, что говорить. Просто лишь украдкой рассматривает недовольного альфу.       — А ты изменился, Тэхён, — медленно начинает альфа. Омежка внимает ему с открытым ртом, не отводя взгляда от горящих чёрных глаз. — Изменился очень сильно, — тянет Чонгук. — Но то, что ты обтянул свою задницу узкими штанами, ума тебе не прибавило! Как был без мозгов, так и остался.       Омежка глаза округляет от таких заяв. Обида и злость вновь мешается в нём тёмным клубком. Подбородок начинает трястись в преддверии рыданий. Но усилием воли Ким подавляет в себе истеричку, вовремя вспоминая, что это недостойное поведение для «настоящего омеги», как говорит Чимин.       — Однако же, ради этого безмозглого ты выпустил клыки на хозяина дома, — как можно спокойнее парирует Ким.       — Так что же, мне нужно было подождать, пока он тебя изнасилует?       — Мог бы просто по-мужски попросить его перестать. Но ты разозлился, — подмечает Тэхён, — и не просто разозлился, а дал выход доминанту, будто бы покушались на что-то личное, принадлежащее тебе.       — Ты для меня не чужой человек, Тэхён, — после недолгого молчания говорит альфа. — Ты нарядился в модные шмотки, раскрасил глаза и волосы. Для чего? Чтобы вертеть задом перед альфами? Чтобы они пускали слюни и дрочили на тебя в кустах? Этого ты добиваешься? — Чонгук продолжает прожигать своим взглядом. — Тогда да, в этом ты потрясающе преуспел: каждый второй в нашей школе мечтает тебе вдуть!       Слова альфы хлещут, словно пощёчины по лицу, оставляя жгучие следы. Тэхёну больно это слышать. Да ещё и от кого? От альфы, что так дорог сердцу. Но он только и делает, что причиняет боль.       — Хочешь знать, для чего я это сделал? — две слезинки всё же синхронно срываются с ресниц. — Для тебя, Чонгук! Именно для тебя. Потому что только так получилось привлечь хоть чуточку твоего внимания. Тебе же всю жизнь на меня было всё равно. Игнорировать оказалось лучше, чем общаться со мной, с неловким недотёпой в странной одежде и толстых очках, верно? А я ведь всей душой тянусь к тебе, Чонгук! Тянусь, потому что люблю… Просто люблю и всё. Всегда любил… — неестественно спокойно признаётся Тэхён. Эти слова очень легко срываются с его губ. Они простые и понятные, как и сам Тэхён. — Но, видимо, ты и правда не заслуживаешь всего этого, раз не умеешь ценить глубокие и светлые чувства, постоянно растаптывая меня. — В Тэхёне что-то надламывается в этот момент, и он вдруг ясно осознаёт, что никогда не был и не будет нужен Чонгуку, как тот ему. Такова жизнь, такова судьба. Здесь некого винить, нужно просто смириться и принять. — Прости за то, что тебе пришлось сегодня сделать из-за меня, я тебя больше не побеспокою.       Тэхён уходит, не попрощавшись даже с Чимином. Ему становиться вдруг жизненно необходимо побыть наедине с собой, со своими мыслями.       Альфа лишь долго и пронзительно смотрит вслед, не зная, чего ему хочется больше: побежать и догнать обиженного омежку или расхерачить первый попавшийся цветочный горшок на этой веранде. Чон выбирает второе.