You change me. Stop it.

Всё же что-то должно было произойти, не правда ли? Здесь, в кромешной тьме, около заброшенного подъезда, где когда-то царила жизнь. Сейчас здесь стояли лишь двое. Но Машу будто не замечали, она стояла в стороне и пыталась что-то сказать, позвать Иру, та глядела в сторону. Тишина и страх окутывали девочку. Ей так хотелось крикнуть, подойти и обнять, но всё тело застыло на месте, а голоса не было. Как и не было здесь самой Маши. Она смотрела со стороны на девушку, на свою учительницу русского. В какой-то момент Ира затуманенным взглядом прошлась по знакомому силуэту и вдруг заплакала в отчаянии. — Ты не должна здесь быть. Отчуждённо и холодно. И главная героиня хотела бы что-то ответить, но по-прежнему не может. — Убирайся! — срывается на крик, сжимая кулаки. — Это мой мир! Мои мысли! Внутри всё останавливается, воздуха не хватает и Маша падает, падает вниз будто в яму, которой нет конца. Сердце бешено колотится, страх давно накрыл с головой и вроде бы девчонка потеряла подъезд из виду, но слова продолжали звенеть в ушах. «Уходи» «Это только мой сон!» «НЕ ВМЕШИВАЙСЯ!» Девочка наконец почувствовала что лежит на самом дне ямы. Дрожь. Она проснулась. Мягкое одеяло и последние тёплые октябрьские лучи солнца. Всё ведь хорошо? *** Сон как рукой сняло, Маша всё ещё будто находилась во сне, казалось, что-то должно произойти. Вот-вот и её счастью конец. Она завтракала в тихой одинокой комнате и как раз отвечала на сообщения подруги, уверяла, что заболела (хотя врать девушке никогда не нравилось и эта ситуация ещё больше разочаровывала). К сообщениям Ирины Владимировны Маша перешла уже после, она не знала чего ждать, стоит ли вообще говорить о своём кошмаре. Наверное не стоит. Дома девчонка одна и оставаться здесь ей совсем не хотелось, она точно знала где ей сейчас нужно быть. Не в школе, нет. Маша надела платье, лёгкое, несмотря на середину осени, и сверху пальто. Дорога была уже такой знакомой, родной, Маша помнила где лучше завернуть, чтобы скоротать путь к квартире. Ключи находились в кармане ещё с середины прошлого месяца, но кареглазая не пользовалась ими. До сегодняшнего дня. Как и ожидалось, внутри никого не было. Девчонка поставила чайник и набрала знакомый номер в своём телефоне. Гудки. Ответа нет. Значит не стоит терять времени, можно же чем-то заняться, что и сделала Маша: она открыла холодильник, где, как всегда, было пусто. Даже не так, продукты были, но для начала их нужно приготовить. Этим главная героиня и занялась. Час или два прошли спокойно, Маша совсем забыла о своём плохом настроении, включив музыку, она пританцовывала в такт и радовалась как вкусно всё смотрится салат. Девушка и не заметила как сзади кто-то подошёл, заключая в объятия. От страха та громко вскрикнула: — Ты что здесь делаешь? — Мария отпрыгнула на метр, пытаясь отдышаться. — Я здесь…живу? — с сарказмом заметила Ира, выключая музыку и осматриваясь вокруг, — А вот что здесь делаешь ты? — Я пришла тебя удивить… Приготовила обед, — девчонка неуклюже перемешивала макароны ложкой, когда наконец заметила что те норовят сбежать из кастрюли. — Значит ты больше не злишься? — улыбнулась и снова подошла сзади, на этот раз никто не отталкивал её касания. — Не злюсь, — кареглазая хохочет от щекочущих шею поцелуев. — Теперь я официально самая счастливая девушка, — Ира улыбается в ответ, — давай я помогу, мне кажется они уже переварились. Маша цыкает, а после хмурит брови: — Блин… — Да ладно, всё равно твоя еда будет самой вкусной для меня, понимаешь? — поворачивает девчонку и смотрит ей прямо в глаза, — Я пока помогу накрыть на стол, хорошо? — и нежно целует румяный нос. — Хорошо, — улыбка снова появляется. Следующий час прошёл как в типичном романтическом фильме, где главные герои ни на метр не отходят друг от друга, смеются с набитым ртом, выглядят максимально глупыми и нелепыми. Идиллия царила в светлой комнате. Маша как раз допивала чай, пока её ногу ласково гладила чужая рука, а на ухо мягко шептали: — Было очень вкусно, — поцелуй в шею, в мочку уха, — Но ты вкуснее. — Ты говоришь такими фразами, от которых меня раньше стошнило бы, — смеётся, отставляя пустую кружку, — в какой момент стала такой романтичной? — Хм… — убирает выпавшую прядь с Машиного лица и продолжает, — Наверное в тот самый момент, когда мы впервые остались одни. — Ты ещё помнишь? — Ира подхватывает за бёдра чтобы той было удобно пересесть прямо на коленки своей девушке и теперь совсем ничего не мешало полностью наслаждаться друг другом. Мария одной рукой обвивает бледную шею напротив, а второй тянет за воротник, заключая в трепетный поцелуй, от которого у обеих мурашки по коже. В самом деле, в этой квартире существовала отдельная реальность, в которой каждой было более чем комфортно. Первой отстранилась Ира, на что Маша разочарованно выдохнула. — Я помню, — возвращается к разговору учительница, — ты же тогда принесла мне тетради. Вся такая уверенная, независимая, но что-то пошло не по плану, — посмеивается. Ответа не последовало, взгляд Маши оставался на соблазнительных губах собеседницы рядом. Ира каждый раз проигрывает эту игру, вот и сейчас тянется, жадно покусывает ключицу, на что в ответ слышит приглушенный стон. От этого крышу сносит и уже невозможно о чём-то говорить, да и о чём говорить, когда хрупкое тело бесконтрольно «просит» большего, соблазнительно трётся о бёдра тем самым чувствительным местом. Лямки платья летят вниз, демонстрируя аккуратную грудь. Учительница поднимает его края, сжимает ягодицы, пока языком теребит возбуждённый сосок, посасывает. Стоны слышатся всё чаще, Маша выгибается, учащённо дыша. Но вот Ира снова всё останавливает, из последних сил встаёт, хватая девчонку за руку, а в ответ томный непонимающий взгляд. — Малыш, я думаю на кровати будет удобнее, — секунду реакции нет, после щечки заливаются краской, Мария кусает губу, но идёт вслед своими будто ватными ногами. Проходит пару минут, их тела снова рядом, полностью обнажены и до боли соблазнительны. Маша, оказавшись снизу, несдержанно стонет, получая внезапный шлепок: — Ты чего?.. — голос дрожал от сильного желания и полного игнорирования мокрого клитора со стороны любимой. — Тебе понравится, — уверенно шепчет Ира, снова шлёпнув, но уже чуть сильнее. Девочка царапается, оставляя на чужой спине несколько алых полос. — Господи… Ухмылка. Ира останавливается и медленно проводит пальцами по разгарячённому телу, спускаясь ниже. Попытки поймать взгляд провалены, чужие глаза застелила поволока и, не сдерживаясь, учительница тянет руку к лицу любимой, берёт за подбородок, заставляя посмотреть на себя, а после грубо входит двумя пальцами. Девчонка мычит, в который раз выгибается, закатывая глаза, пока ладонь безжалостно выстраивала ритм. На улице кипит жизнь, веет прохладой от октябрьского ветра, последние листья опадают в то время, как Маша сладко стонала, сжимая холодное одеяло. Скрип кровати, мокрые звуки, когда пальцы учительницы полностью проникали в податливое и такое желанное тело. Возможно Ирине Владимировне и хотелось поцеловать свою ученицу, но она была готова отказаться от этого лишь бы ещё немного насладиться голосом. Тыльной стороной ладони девушка касается румяной щеки, наблюдая как подрагивают прикрытые веки: — Что же ты со мной делаешь? — шепчет на ухо, нежно придушивая девчонку, и в то же время ощущая как стенки влагалища сжимаются от пальцев. Услышала ли сказанное сама Маша — неизвестно, но её охватила новая волна дрожи, губы приоткрылись в немом стоне и Ире предоставилась картина, в которой её обнаженная ученица теряет последнее самообладание в оргазме. — Я никогда не была такой счастливой, как сейчас, — шепчет на ухо девочке. Та, в свою очередь, привстаёт, в попытках отдышаться. Обе лишь наблюдают за действиями друг друга, медленно улыбаются, встречаясь взглядами. — Я не думала, что ты можешь быть такой, — Мария тянет за край одеяла, укрывая любимую, а после сама тонет в объятиях. — Какой? — ухмыляется, вспоминая свою девушку буквально пару минут назад. — Ну… Такой… — не в силах подобрать слова, девушка мило играет с волосами Иры. — Доминантной что-ли. — А до этого я не могла доминировать? — смеётся, перехватывая ладонь. — Могла, но ты же понимаешь, что я не об этом сейчас, — девушки замолкают и мягко касаются кончиками носа, — ты меня убиваешь: то милая, то вот такая. — Какая? — Ира снова оказывается сверху, ныряя носом в чужие волосы. — Как минут пять назад. Горячее дыхание бьёт в шею, Маша гладит сбившиеся пряди волос своей девушки, на что её талию нежно притягивают. — Каким ты видишь наше будущее через пару лет? — вдруг шепчет главная героиня. — Дай подумать… — восстанавливает зрительный контакт, — Ты учишься в каком-нибудь университете Киева, мы снимаем маленькую квартирку, откладываем деньги. Я всегда рядом, сама же работаю на фрилансе. — А почему именно Киев? — Тебе не нравится столица? Мы можем остаться в Харькове, — девушка пожимает плечами, добавляя, — главное чтобы были вместе. Девчонка улыбается, привстаёт чтобы коротко чмокнуть в губы, добавляя: — Я будто во сне. — В таком случае, я во сне уже больше месяца. Ира вдруг замолкает, улыбается и, прямо глядя в глаза, приспускает одеяло. — Снова? — смеётся, пытаясь остановить и вернуть ткань на место. — Нет. — уверенно заявляет девушка, но по-прежнему спускается поцелуями к животу. — Это мы ещё не пробовали. — Ты о чём? — снова покусывает губу, сама того не замечая. — Солнце, ты и так поняла меня. Дыхание сбивается, когда её бёдра раздвигают, покрывают горячими поцелуями их внутреннюю часть. — Прямо сейчас?.. — смущенно отводит взгляд, который раз заливаясь румянцем. — Дай мне пару минут, а затем повтори, если захочешь чтобы я прекратила. Одеяло практически полностью закрывает вид ученице, но это лишь усиливает ощущения. Она закрывает глаза, когда неожиданно её груди касаются наглые пальцы, сжимают твёрдые соски, заставляя шумно выдохнуть. Снова поцелуи и вдруг Ира сама стягивает одеяло: — Я хочу чтобы ты видела. Томные взгляды, засосы внизу живота, на что тихие стоны так и норовят вырваться из уст. Желание становится сильнее, девчонка ждёт, не решаясь попросить, но ничего не происходит. — Ир… Чего ты медлишь? — не в силах больше ждать, младшая оставляет в чужих волосах руку, притягивая ближе. — Именно этого я и ждала, — шепчет, а после касается клитора языком. От пронзившего Машу нового, ещё неизвестного до этого наслаждения она рвано вскрикнула. Бёдра, следуя медленным ласкам учительницы, стали непроизвольно двигаться в такт, дыхание вовсе сбилось. В какой-то момент руки Иры раздвинули чужие коленки шире, позволяя проворным пальцам плавно толкнуться внутрь. Движения ускорялись, становились резче, а губы с языком, казалось, вытворяли что-то невозможное отчего ягодицы сжимались, дрожали. Стоны шли вперемешку с мычанием, кровать снова скрипела, предвещая скорое завершение. Уже на грани, толчками Мария резко поднимала бёдра, всё чаще и чаще, прижимая голову Ирины Владимировны к себе, чтобы не лишиться источника наслаждения в последние и самые важные минуты. — Мхм… — глаза главной героини были призакрыты, изо рта вырывались хриплые стоны. Девушка буквально вжимала в кровать свою ученицу, что билась в сладостных мелких судорогах. *** Ира уже несколько минут наблюдала как её маленькое чудо ловит сны в белой, мягкой постели. Она гладила растрёпанные волосы на слегка вспотевшем от недавних ласк лбу, касалась пышных, очаровательных губ, с которых даже сейчас не слетала улыбка счастья. Следом и вторая девушка погрузилась в сон, тая на груди своей ученицы. Для обеих часы будто остановились. *** Где-то после девяти часов вечера, когда улицу освещали лишь блеклые фонари, покой квартиры был нарушен нежданными гостями. Маша нехотя приоткрыла глаза, услыхав поворот ключей в замочной скважине. Во взгляде любимой напротив, что ещё недавно умиротворённо спала, читался страх или даже ужас. — Кто это?.. — девочка схватилась за руку, в надежде услышать что-то успокаивающее. — Прости меня. В следующее мгновение в комнату ворвались два человека: по-видимому, мама и какой-то мужчина. Для отца он был слишком молод. Мария не знала что делать, как реагировать в такой ситуации, если бы только Маша знала как изменится её жизнь в ближайшие минуты. — Что здесь происходит? — кричала женщина, даже не глядя на главную героиню. — Ира, ты снова за своё? Ты больная, устроила в квартире непонятно что! — Мам… — Заткнись! Мужчина рядом лишь смотрел. И не на Ирину, а на её ученицу. Он будто привык к таким сценам, его глаза старались лишь разглядеть нагое тело, что прикрывало одеяло. Главной героине было мерзко, слёзы так и хотели политься градом, но она не могла себе этого позволить хотя бы потому, что нужна была своей девушке. Они больше не касались друг друга: были такими отстранёнными, холодными, взгляды не пересекались, а квартира им больше не казалась таким раем. — Зачем вы здесь?.. — голос дрожал. — Как ты смеешь? Я твоя мать! Мне стыдно людям в глаза смотреть, — прошипела женщина, сжимая кулаки. — Выйди, дай нам минуту. — Ира постаралась взять себя в руки, но всё тщетно. — Не ставь мне условия, девка! — снова кричит. Женщина грубо кидает одежду, разбросанную по полу, обратно на кровать: — Одевайтесь. Комнату покинули, но явно ненадолго, так как с кухни продолжали доноситься сорванные голоса, но Маша глядела лишь на свою учительницу. — Что происходит? Скажи, пожалуйста… — молила девчонка, касаясь такой родной руки, она подносила её к дрожащим губам. — Прости меня… Прости… — прошептала девушка, пока солёные капли слёз стекали по щекам к подбородку. Больше она не сказала ни слова, вместо этого лишь принялась помогать одеться Маше. Та тоже плакала, сил сдерживаться не осталось. На сборы обеих ушла минута, времени чертовски не хватало ведь голоса приближались. Девушкам было до ужаса страшно, но они не отрывали взглядов, старались запомнить каждый сантиметр друг друга. Ира в последний раз притянула свою любимую ученицу к себе, схватилась двумя руками за мокрые щёки, даря нежный и мягкий поцелуй. На секунду главная героиня вернулась в их реальность, но всё закончилось также быстро, как и началось. В комнату ворвались, когда, оторвавшись от губ, учительница прошептала: «Я не хотела чтобы так случилось» и вновь заплакала. На этом всё. Злая женщина грубо выкинула девчонку в подъезд, вслед полетело и пальто с телефоном. — Почему вы это делаете? — из последних сил вдруг спросила Маша, вцепившись в закрывающуюся дверь. Мужчина, что до этого старался не вмешиваться, подошёл к выходу и, наигранно улыбнувшись, вымолвил: — Девочка, куда ты вообще лезешь? Мы помолвлены, иди домой. И дверь закрылась. Прямо перед разбитой Машей. А та молчала, стояла с открытым ртом, всё продолжая держаться за ручку. Подъезд был холодным. Как и грязное пальто, и путь домой.