100 letters

«You wrote 100 letters just for me»

В шкафу Годжо не один скелет и даже не два — там целое кладбище неразгаданных тайн и глухо закрытых ящиков Пандоры, которые не дано никому открыть. Кажется, им не один год, так что Сатору уже и сам давным давно позабыл, что находится под тяжелой крышкой. Может, там слезы невыплаканных надежд, которые мужчина никому не показывает? Он же сильный, сильнейший шаман в истории человечества, который когда-либо существовал. Второго, как он, вряд ли было — и уж точно вряд ли будет. Может, там скорбь и тоска по лучшему другу? Кажется, Годжо и сам конкретно так налажал — расслабил руку и отпустил, не удержав покрепче. Было бы хоть каплю по-другому, если бы только изящные пальцы вцепились в темную материю до побелевших костяшек? Кто знает… Может, там одиночество и неразделенная любовь? Сатору ловит себя на мысли, что будь он хоть каплю проворнее, то сейчас бы женщина, полюбившаяся ему тогда на полуразрушенной крыше школы, вынашивала бы его ребенка. Его — и никого другого. Честно говоря, видеть чужие руки, ласкающие выпирающий живот, иногда выше его сил. А он ведь сильнейший… Как тут по-другому? В воздухе витает запах паленой древесины — проклятая энергия, видимо, неудачно задела какой-то манекен и наполовину сожгла его своей аурой. Ну что поделать? С хорошим противником Годжо иногда и вправду забывает сдерживаться. Мегуми, кажется, его настроя не разделяет: Нуэ на расстоянии машет крыльями, ожидая приказа хозяина, пока сам Фушигуро старается восстановить дыхание. Они бегают по полигону вот уже второй час без передышки, но шаман выше того, чтобы попросить десять минут на отдых. Руки соединяются в нетерпеливом жесте, пальцы скользят друг по другу, принимая причудливую фигуру, издали похожую на крохотную и смешную собачку. Сатору напрягается — он-то хорошо знает, насколько «мил» бывает данный шикигами Мегуми. Парень командует: — Гончая! И буквально через три секунды из тени начинает выползать лохматое животное — слишком большое, чтобы быть псом, и слишком странное, чтобы походить на что-то одушевленное и по-человечески нормальное. Сатору стягивает повязку с глаз, складывает руки — там бурлит целая вселенная, самое настоящее смешение «красного» и «синего», чтобы получить незабываемый «багровый». У Годжо и вправду слишком много секретов — каждый из них хочется раскрыть, понять, приласкать и убрать обратно, теплясь надеждой, что один из многочисленных ящичков поддался умелому ключу. Их аккуратно начинают открывать Юджи, Нобара и, конечно же, Фушигуро. Вот только у последнего завидная коллекция запертых дверей — кажется, их не откроет даже бензопила или отточенная проклятая техника. Годжо, подобно верному псу, терпеливо перебирает в карманах ключи, позвякивая металлом и желая хоть иногда найти нужный. Хотя бы для одной из сотни тысяч. Может, Мегуми ему когда-нибудь позволит приоткрыть тесную завесу и взглянуть одним глазом из шести возможных? Может. Мегуми терпеливо выдыхает, двери не поддаются сейчас, а гончая спешит атаковать. Сзади свистит ветер в ушах — Нуэ на подходе, машет раскатистыми крыльями, выбивая свирепые молнии. Годжо влюбленно выдыхает — эта техника великолепна. И закрывает глаза, чтобы не ослепнуть от вспышки собственной проклятой энергии. Этого хватает, чтобы обессилить несчастных «зверей», не позволив им уничтожиться окончательно. В конце концов, для Мегуми его шикигами больше, чем простое оружие. Они его — и все тут. Годжо улыбается. Повязка кочует обратно на глаза, и он потягивается, разминаясь. Фушигуро грузно падает на траву, выдыхая и стараясь успокоить мандраж. Он на пределе. Шаман улыбается. — Как насчет перерыва? И точно знает, что его пошлют. Встанет, сплевывая кровь от повышенного давления, и скажет, что такие бесполезные подачки ему не нужны, упираясь ногами в землю. Вновь призовет шикигами — наверное, слона или кроличий побег. Но Мегуми вздыхает. — Десять минут, ладно? — и валится на траву. Шаман удивленно смотрит на расслабившегося парня — это что, он только что принял помощь и согласился на передышку? Во дела… Годжо улыбается. Может, Мегуми когда-нибудь позво… Может. Но пока Сатору согласен протаскивать письма под наглухо закрытыми дверьми. В конце концов, почему бы и нет, если их точно читают?

«And I find them in my closet in the pockets of my jeans»