Обмануть судьбу

Теплый ветер дул в спину, подталкивая к лесистой долине, а солнце уже клонилось к горизонту, задевая яркими лучами верхушки деревьев. Жара спала, и воздух стал густым и вязким. Переступая через сухие колючки, Бруно искоса поглядывал на свою дремлющую спутницу, которая мерно покачивалась в седле, держась за длинную лошадиную гриву. Глаза девчонки были плотно закрыты, а подбородок почти касался впадинки между ключицами. Она стала клевать носом, как только они начали спуск, и мужчина был более чем уверен — она не могла запомнить дорогу. От усталости Бруно уже не чувствовал ног. Они двигались механически, по привычке неся тело своего обладателя, а бок невыносимо чесался. Голодная лошадь все чаще дергала головой, пытаясь достать сухими губами до травы, но провидец безжалостно тянул ее дальше, сжимая поводья до побелевших костяшек. Нельзя останавливаться. Сегодня они должны спуститься к подножию, потому что только глупец сунется в лес в сгущающихся сумерках, но завтра им предстоит, превозмогая себя, добраться до людей, а для этого, ему просто необходим долгий сон. И чем быстрее они достигнут долины, тем дольше он будет. Утром, стоя на уступе, мужчина заметил нечто похожее на поселение, от которого в небо тянулись тонкие нити сизого дыма, но до него идти было не меньше дня, и это, если они не собьются с намеченного пути и не встретят опасных хищников, которыми, наверняка, полнится густая чаща. Бруно сильно сомневался, что им под силу сделать это, но был убежден, что они не переживут ночь среди охотящихся ягуаров, а потому выбор был не велик. Когда они наконец вышли к кромке леса, животное, устав от издевательства мужчины, уперлось копытами в землю и сильно мотнуло головой. Резко выпрямившись, Моника разлепила веки и непонимающе обвела глазами поляну. — Слезай, — сухо сказал Бруно, поймав ее осоловелый взгляд. — Лошадь устала. — Но я не могу идти, — напомнила девушка, пытаясь успокоить фыркающую кобылу. — Представь, я тоже, — усмехнулся он, подходя ближе. Провидец протянул к ней руки, но девчонка лишь прищурилась. Сильнее вцепившись в темную гриву, она посмотрела поверх него. — Не испытывай мое терпение, Моника, — прорычал он, гневно сведя брови. Скривившись, она быстро наклонилась и обвила руками его шею. Широкие ладони сомкнулись на ее талии, и мужчина приподнял ее. Бруно так и не понял, как это произошло, но в следующее мгновение он со всего размаху шлепнулся на землю, а девчонка приземлилась на него, разом выбив весь воздух из легких. — Это уже входит в привычку, не находите? — раздраженно сказала Моника и попыталась встать, но у нее ничего не вышло. Ее руки все еще обнимали мужчину за шею, а предплечья, находящиеся прямо под его кудрявой головой, были плотно прижаты к влажной от росы траве. — Ты очень наблюдательна, — съязвил Бруно, еще не понимая, насколько близко ее лицо. Он попытался приподняться, но стукнулся о ее лоб своим. — Ау, — вскрикнула девчонка, зажмурившись. От смущения щеки Бруно вспыхнули, и он, почувствовав, как румянец расползается по его лицу, стыдливо отвел глаза. Она была так близко. Он даже ощущал ее горячее дыхание на своей коже. Это вызвало странное ощущение тепла и пульсации в животе. — Что вы делаете?! — глаза Моники округлились, когда она почувствовала, как он медленно и невесомо провел ладонями по ее затянутым в корсаж ребрам. — Проверяю, нет ли у тебя оружия. Чтобы не получилось, как в прошлый раз, — вырвался у него нервный смешок. — Немедленно прекратите! — потребовала она и отвернулась, чувствуя себя слишком неловко. — Почему бы тебе не попросить… повежливей? — он с трудом подбирал слова. Думать стало слишком тяжело. Его голос охрип, а глаза маслянисто заблестели. — Пожалуйста? — выдавила Моника и поёрзала в попытке отстраниться. — Не убедила, — его разум затуманился, а кровь вскипела в жилах, и он переместил руки ей на спину, сильнее прижимая к себе. — Пожалуйста! Прошу! — выпалила она, когда его пальцы провели по шнуровке, пересчитывая петли. — Какая послушная и вежливая, — прошептал Бруно. — В следующий раз веди себя так же, — он нехотя ослабил хватку. — В следующий раз, мерзавец, я вспорю тебе глотку, а не брюхо, — сорвалось у нее с языка, прежде чем она успела подумать. Едва ядовитые слова долетели до его ушей, как он тут же приподнялся и сбросил ее, мгновенно придя в себя. Глупец! Как он мог забыть, что перед ним его несостоявшаяся убийца, что пятна, темнеющие на ее нежных руках — его засохшая кровь, и что, если бы не забытое в кармане печенье, его глаза уже клевали бы птицы. Не глядя на девушку, Бруно поднялся и на нетвердых ногах зашагал к лесу. Когда мужчине наконец удалось разжечь костер, уже окончательно стемнело. Они в молчании поели, и провидец, отвернувшись от пленницы, лег на покрывало. Он был вымотан, но желанный сон не шел к нему. Зудящий бок раздражал, а вихрь мрачных мыслей кружился в раскалывающейся голове. Он совершил столько ошибок, а удача не только покинула его, но и возросла. Это было странно! В момент агонии он не подумал об этом, но возможно, небеса, которые он благодарит за помощь, помогают вовсе не ему. Что, если все это было предначертано судьбой? Тогда его чудесное спасение вовсе не было случайностью… а все усилия напрасны… Но не могли же они стать бессмертными из-за его предсказания?! Это не возможно! И что ему сейчас делать с девчонкой? Ее угроза звучала убедительно. Вдруг задушит во сне? Или камнем…? Может опять связать? Но тогда снова напугает ее. А сейчас она пугает его! Сидя на краю и подтянув под себя ноги, Моника жмурилась от жара. Хворост, объятый пламенем, игриво потрескивал, а раскаленные искры взмывали высоко в черное небо. — Слухи, что ходят о вас, — заговорила девушка, нарушая напряженную тишину. — Это правда? — Конечно, правда, — глухо отозвался Бруно, спиной чувствуя ее пристальный взгляд, и поежился, стряхивая его. — От первого до последнего слова. Все как люди говорят: два метра рост, крысы на спине. — Вообще-то, они говорят, что вы видите их сны и пируете криками. — Хочешь узнать каковы они на вкус? — Нет, я в это не верю, — мужчина громко хмыкнул, но Моника продолжила: — Мне интересно другое. Я слышала, что как только вы прочтете пророчество — судьба будет решена. Это так? Бруно нервно почесал покрытый темной щетиной подбородок. Она мысли умеет читать? — Я могу увидеть будущее, которое ждет человека в момент проведения ритуала, — задумчиво произнес он. Нет. Он отказывается верить в это и опровергнет ее слова. — Ничего более. — Но вы не сделали ни одного несбывшегося предсказания, — напомнила девушка. — Они сами убедили себя в неизбежности моих пророчеств. Даже не пытались что-либо сделать! — раздраженно бросил провидец через плечо. — А как далеко вы можете заглянуть? — осторожно спросила она. — Достаточно, — Бруно и сам не знал точного ответа. — А это больно? — Что больно? — не понял мужчина. — Ну, ритуал, который нужен для предсказания. — Ритуал… — он усмехнулся. — Очень. Будущее ранит самое нежное — перевернувшись на другой бок, так чтобы видеть ее, Бруно постучал пальцем по левой стороне груди, — сердце. — В таком случае, я бы хотела узнать свое. Вы могли бы…? — Каждый хочет узнать, пока не знает, — перебил он. — Но знание лучше неизвестности. — Однако незнание позволяет пребывать в счастливом неведении. Сникшая Моника снова повернулась к огню, и отблески пламени заплясали у нее на щеках. — Об этом ты хотела попросить на празднике? — озвучил Бруно внезапно пришедшую ему в голову догадку. — Я прав? Но девушка молчала. — Не игнорируй меня, Моника. Я же отвечал на твои вопросы, — он прищурился. — Да, — не отрывая глаз от костра, она кивнула. — И зачем я только пошла за вами? — она уткнулась лицом в колени, сжавшись в комок. — Зато наше маленькое приключение многому научит тебя. Например, не доверять незнакомцам, — он натянуто хихикнул. — Не расстраивайся, художница… Может в конце я и покажу тебе, — уклончиво сказал Бруно. Он не хотел, чтобы она снова плакала. — Почему в конце? — ее голос был приглушен, и он едва смог разобрать ее вопрос. — А вдруг тебе не понравится то, что я увижу, и ты снова проткнешь меня кинжалом, как обещала. — Я пошутила, — тихо сказала она, уловив в его словах иронию. — Ну, знаешь! Звучало слишком убедительно, — его возмущенная интонация шла в разрез с широкой улыбкой, растянувшей губы. — Я, кстати, не художница. Я — модистка, — поправила Моника, подняв голову. Уголки ее губ приподнялись, несмотря на скопившиеся в глазах слезы. — Удивлены? — Вот как? Не знал. Его глаза, окруженные сеточкой мелких морщин, смотрели тепло и ласково, а движения больше не были дерганными и нервозными. И Моника с удивлением отметила, что тоже расслабилась. По-настоящему. Она больше не чувствовала ту сковывающую, удушающую угрозу, что исходила от него до этого. Она откинулась назад и уставилась в бескрайнее небо, украшенное россыпью блестящих звезд. — Почему вы исчезли? — Я устал от их ненависти, — нашелся полуправдой Бруно, поняв о чем она спрашивает. Перекатившись, он тоже лег на спину. — Они говорили, что я проклят, но это были их проклятья. — Вы могли отказаться от дара. Заняться чем-то другим. — За прожитые годы я хорошо уяснил, что какими бы благими не были твои намерения и поступки, люди все равно найдут за что тебя ненавидеть. — А сколько вам? — Сорок два. Тебе же, уверен, в половину меньше, — он усмехнулся, и приготовился отвечать на следующий вопрос, но его не последовало. Бруно повернул кудрявую голову, и увидел, что глаза девушки были закрыты. Под ними залегли глубокие тени, и черты всего ее лица теперь казались острее. Она выглядела такой хрупкой и беззащитной, что мужчина тут же отбросил идею с веревкой, и, устыдившись самой мысли об этом, отвернулся.