Обмануть судьбу

Моника, подхватив юбки и сжимая в руке кинжал, сломя голову неслась с горы. От недостатка воздуха ее легкие жгло огнем, а плотно зашнурованный корсаж давил на ребра. Пока ее похититель опорожнял свой желудок, девушке удалось разрезать веревку и освободить ноги. Она решила избавиться от туфель, помня об опыте подъема на гору, но не учла того, что при беге мелкие камешки, доставлявшие тогда лишь небольшое неудобство, теперь будут сильно ранить обтянутые тонкими чулками стопы. Боль замедляла, но она упорно продолжала спускаться. Моника все продумала. Если она будет достаточно проворна, то сможет спрятаться в лесу, а после вернуться в общину. Сразу бежать в пещеру было бессмысленно, так как Бруно был повернут к ней лицом и тотчас бы заметил побег своей пленницы, а это лишило бы ее необходимой форы. Бруно несся во весь опор, перепрыгивая через травянистые кочки и ломая ветки низких кустарников. Пот градом катился у него по спине, а край длинного пончо путался между ног. Его взгляд был прикован к бегущей впереди девчонке. Он должен догнать ее. Когда он повернулся и увидел, что она удаляется от него, Бруно пришел в замешательство. Как она смогла освободиться? Но не обнаружив у себя кинжал, он все понял. Плутовка воспользовалась его беспомощностью в момент слабости и обвела вокруг пальца. Вот почему он не может удерживать ее силой. Ему нужно что-то попрочнее веревок. Поднявшись, Бруно на нетвердых ногах подошел к краю выступа. Он не чувствовал собственное тело, не ощущал ничего, кроме быстрой пульсации сердца где-то в животе. Сжав кулаки, так что короткие ногти болезненно вонзились ему в ладонь, он сосредоточился на девушке. Она бежала быстро, но у него еще был шанс настигнуть ее до того, как она скроется в лесу. Не теряя времени, он пустился в погоню. Когда до слуха Моники стали доноситься тяжелые бегущие шаги, она обернулась, чтобы посмотреть, насколько далеко от нее мужчина, и… споткнулась о скрытый травой корень. Подвернув ногу, она упала и, не успев выставить перед собой ладони, сильно ударилась подбородком о твердую землю. Ее зубы громко клацнули друг о друга, и Моника едва не прикусила себе язык. Из глаз брызнули слезы, а голова закружилась. Тяжело поднявшись, она медленно сделала несколько шагов и снова рухнула на траву. Острая боль пронзила ее лодыжку, и Моника, зашипев, принялась растирать ногу. Когда запыхавшийся и взмыленный Бруно, побежал к девчонке, она стояла, выставив перед собой кинжал и привалившись на одну ногу. На ее подбородке кровила ссадина, а из глаз струились слезы. — Попалась, — торжествующе сказал он и сделал шаг ей навстречу. Судьба благоволила к нему, вопреки всем законам небес. — Не приближайтесь! — истерично взвизгнула она, ткнув острием в его сторону. — Или я убью вас! — Неужели, — усмехнулся Бруно и приподнял брови в притворном ужасе. — Я не боюсь вас! — А я разве пугаю? — он криво улыбнулся и, накинув на голову капюшон, сделал еще шаг. Теперь клинок почти касался его груди. — Ну же! — зарычал он, с вызовом глядя ей в глаза. Рука пришедшей в замешательство Моники задрожала. Заметив это, Бруно схватил растерянную девушку за запястье и попытался выбить оружие. Но Моника крепко сжимала рукоять. Испугавшись, она ударила его свободной рукой в нос и рванула кинжал на себя, сделав шаг назад. Несмотря на ослепляющую боль, он не разжал пальцы и дернулся вслед за ней. Наступив на больную ногу, она вскрикнула и повалилась на землю, увлекая за собой мужчину. Склон был достаточно крутым, и они несколько раз перевернулись, вцепившись друг в друга. Но вот Бруно оказался сверху, нависая над ней. — Почему ты сбежала?! Я же рассказал тебе о пророчестве! — рявкнул он, тряхнув ее за плечи. Из широких ноздрей мужчины хлестала кровь. Пачкая губы, она стекала по подбородку и капала Монике на платье. — Я не верю вам! Вы лжете! — она зло сузила глаза, пытаясь нащупать рукой выпавшее оружие. — Вас интересует мое тело, но знайте, я никогда не стану вашей! Запрокинув голову, Бруно гортанно рассмеялся. — Так вот что ты обо мне думаешь?! Что я разрушил наши жизни, чтобы залезть какой-то соплячке под юбку?! — едкие слова легко срывались с окровавленных губ, но Моника не слышала его. Ее пальцы нашли знакомый клинок и, зажмурившись, она всадила его в мужчину. Кинжал вошел в тело почти по самую рукоять. Смех резко прекратился, Бруно замолк. Его глаза широко распахнулись и неверяще уставились на девчонку. Приоткрытые губы причудливо изогнулись и беззвучно зашевелились. Он хотел что-то сказать, но из его рта вырвался лишь надсадный кашель. Слюна вместе с кровью брызнула на лицо Моники, и она, закричав от ужаса, столкнула с себя окаменевшего мужчину. Тяжело упав на другой бок, он сжался от острой боли и захрипел. Холодный пот выступил у него на лбу, а скрюченные пальцы задрожали. «Неужели сейчас? Вот так?!» — с ужасом подумал он, глядя на отползающую девушку. Бруно с детства много думал о смерти. Она часто являлась ему в видениях и во снах. Его пугала ее неизбежность и наступающая после нее неизвестность. Он не хотел видеть, как живые люди превращаются в холодные тела, не хотел слышать их предсмертные крики и чувствовать их страдания, но мама требовала, чтобы снова и снова заглядывал в будущее. И он делал это. К сожалению, магия покалечила не только его. Джульетте тоже рано пришлось столкнуться со смертью. Может поэтому сестра лучше других понимала его? Ее детская выпечка была не способна залечить смертельные раны, и в моменты бессилия она громко плакала. С возрастом она смогла развить дар, но ничто не могло стереть из ее головы те воспоминания. Поэтому она всегда сама раздавала печенье на площади. Она хотела видеть, что ее дар помогает людям, что она способна исцелить их. Образ сестры возник у Бруно перед глазами. Джульетта всегда жалела его, заботилась о нем, а он даже не попрощался с ней. Сейчас он жалел об этом, и не только об этом. Он ничего не оставит после себя. Только пугающий образ да нефритовые таблички с дурными предсказаниями. А ведь Бруно мечтал о семье, о ласковой жене и детях. Ему нравилось возиться с племянницами, и он надеялся, что когда-нибудь с Исой и Лорой будет играть и его дочь. Но время шло. С каждой неудачной попыткой проявить симпатию он становился все более замкнутым и нелюдимым, а девушки сторонились его несмотря на то, что он принадлежал к семье Мадригаль. И он смирился с одиночеством. Жил как затворник в своей башне, продолжая предсказывать людям беды. Роковое видение промелькнуло у него перед глазами. Он ненавидел его и обожал всей душой. Благодаря ему он снова почувствовал себя живым, пусть и ненадолго. Он решился и, наконец, принес пользу семье. А еще привязался к девчонке… Жаль, ее. Бруно прекрасно знал, как чувство вины отравляет жизнь, и не хотел, чтобы Моника терзалась мыслью о его смерти. «Зато она будет помнить меня» — ему было приятно так думать. Теперь для него все кончено. Он лежит на земле, пронзенный собственным кинжалом, а из его раны сочиться кровь. Жертва оказалась убийцей. Как иронично. — Нет-нет-нет, — шептала себе под нос Моника. Она посмотрела на свою окровавленную руку. — Я не хотела. Не хотела. Сейчас ей больше всего хотелось отвернуться, чтобы не видеть перекошенное от боли лицо Бруно, и закрыть уши ладонями, чтобы не слышать его болезненные хрипы. Прижав трясущиеся пальцы ко рту, она заплакала. Несмотря на горячую кровь, которой уже пропиталась его одежда, Бруно было очень холодно. Подтянув к себе одно колено, он услышал странный хруст. Боясь поверить в собственную удачу, он с трудом запустил ледяную руку в карман и вытащил куски печенья — выпечка Джульетты! Если ему хватит сил проглотить их, он выживет. Но сначала нужно вытащить кинжал, чтобы рана могла затянуться. Переведя взгляд на заливающуюся слезами Монику, он глухо застонал, привлекая к себе внимание. Встретившись глазами с Бруно, девушка заставила себя приблизиться. — Вытащи, — прохрипел он, прикрывая глаза. Все двоилось. Он потерял много крови, и если она не поторопится, он все же отправиться к праотцам. — Что мне делать? Что делать?! — лепетала она, не решаясь дотронуться до него. — Кинжал, — процедил он сквозь плотно сжатые зубы. — Вытащи его! «Он бредит» — это противоречило всему, что она знала о медицине. Если она выполнит его просьбу, то только ускорит его смерть. — Так нельзя, — срывающимся голосом начала Моника, но заметив, насколько бледно его лицо, взялась за липкую рукоять. Лезвие с мерзким хлюпающим звуком вышло из его тела, и кровь толчками стала вырываться наружу. Поднеся руку, с зажатым в ней печеньем, к лицу, он засунул его себе в рот и принялся пережевывать. Мешаясь с кровью, оно быстро размокло, но ему все равно стоило больших усилий проглотить его. «Да благословят небеса Джульетту» — подумал он, когда рана на боку затянулась, и он с облегчением смог перекатиться на спину. — Н-но как? — с изумлением смотря на Бруно, заикалась от рыданий Моника. — Разочарована? — с едкой горечью спросил он, раскинув руки и глядя в высокое голубое небо. — Ну, извини. Придется еще потерпеть меня… какое-то время. — Какое-то время? — переспросила она, успокаиваясь. — В-вы отпустите меня? — Обязательно, — отозвался он, поднимаясь на ноги и утирая рукавом рубашки лицо. — Но, у меня есть условие. Девушка громко шмыгнула носом и поджала губы, приготовившись слушать. — Ты пообещаешь, что не будешь пытаться сбежать от меня, — дотронувшись пальцами до носа, он проверил целы ли кости. — И я поверю тебе. Если сдержишь слово, в День Святого Жозефа я отпущу тебя, — твердо добавил Бруно поворачиваясь к сидящей на траве Монике. — А как же пророчество? — она недоверчиво прищурилась. — Я придумал его, — подойдя к девчонке, он наклонился и нахально взял ее за подбородок. — Ты оказалась умнее, чем я полагал. — А если я не соглашусь? — она яростно мотнула головой, но он держал крепко и не позволил ей отстраниться. До весны было еще далеко. — Тогда я поговорю с твоим отцом, — он провел пальцем по нежной коже. — Уверен, ему не понравится наш разговор. Но что делать, если у него такая несговорчивая дочь, — это было низко, но она не оставила ему выбора. — Гарантии? — с отвращением выдавила она. — Мое слово против твоего. — После… я смогу вернуться в город? — Ты будешь вольна идти куда захочешь, — он развел руками. — Я не стану преследовать тебя. — Идет, — сухо сказала Моника. Уголки губ Бруно чуть приподнялись. До весны он успеет отвезти ее достаточно далеко. Он протянул девушке руку, чтобы помочь подняться, но Моника брезгливо оттолкнула его ладонь. — Я не могу идти, — нехотя призналась она. — Я упала и повредила ногу. — Тогда жди, пока я приведу лошадь, — сказал он, нахмурившись, и медленно зашагал вверх по склону.