Кряжистый дуб, нежный росток

Сергей смел со стола малахитовую крошку, осторожно пересыпая её в ступку. Даже белые пальцы отдавали зеленью; на эту ночь он закончил с алхимией, и мысленный взор вампира тут же обратился к Олегу. Где был он, его сердце и воля? Невидимые струны вампирского зова потянулись к оборотню, повинуясь едва заметным движениям пальцев. Чем бы ни занимался Олег сейчас, ему стоило правильно взвесить приоритеты военных дел, братских посиделок и супружеского ложа. Пока еще — не супружеского. Ощутив, как с той стороны откликнулись, Сергей мягко улыбнулся себе под нос. Времени хватит, чтобы дойти по бесконечной анфиладе от лаборатории до будуара и сменить кожаный доспех на домашнее платье. Он признавал — едва ли зов исходил только от него; весь день Сергей чувствовал, как влечение золотистым жаром переливается в его теле, направляет руки и сердце дальше от повседневных дел и путает мысли, отсылая их к Олегу, как оно нарастает и согревает изнутри его навечно холодное тело, пока не стало невыносимым. Редкую ночь Сергей проводил в одиночестве, но сегодня желание заключить Олега в свои объятия было необходимостью. Как будто его кровь была отравлена ядом, который Сергей и придумать не мог. С появлением теплокровных в замке его будуар обогревался зачарованным огнем камина, и сложно было понять, только ли от его пламени так жарко и душно. Сергей поспешил избавиться от одежды, мешающих колец и серег, чтобы освободиться хоть немного от беспокойного чувства, хотя знал, что не в этом секрет. Узкое окно почти до середины завалило снегом, и он прижал ладони к прохладному стеклу, надеясь отвлечься. Полная луна созрела посреди черного неба, и её лучи на белой кожи приносили неожиданной облегчение. Тонкий фиолетовый шифон не скрывал тело, и Сергей позволил лунному свету падать на его грудь, слабо успокаивая занимающийся пожар. Он почти не слышал, как Олег зашел в дверь. Из полумрака комнаты тот смотрел на него глазами хищника — тем опасен оборотень, вспомнились Сергею слова отца, что он лишь кажется глупым зверем; инстинкты и потребности животного они реализуют с извращенной изобретательностью человека. Сергей ждал от него других проявлений волчьей натуры, но Олег оставался неожиданно человечным и молчаливым, сокращая расстояние между ними медленным осторожным шагом. Все же, не совсем человечным — так Олег шел к нему, когда Сергей на поле боя манил к себе огромного волка, чтобы отозвать его от битвы и отпраздновать победу. — Ты пахнешь иначе, — проговорил Сергей, проведя пальцами по бронзовой скуле, — как будто медью. — Ты пахнешь так, как я чувствую себя сейчас, — Олег прильнул к ладони, — это голод? Касание кожа к коже ощущалось как глоток ледяной воды в пустыне, но не насыщало; Сергей потянулся к застежкам доспеха Олега, не отрывая от него внимательного взгляда. — Это сродни жажде крови, — он облизнул губы, — твоё тело должно стать частью моего, чтобы утолить её, и иначе мне не выжить. Возьми меня сейчас, — Сергей ощутил крепкие руки на своих плечах, — и не задавай вопросов. Когти превратили нежный шифон в клочки — но не быстрее, чем бледно-зеленые пальцы разодрали и погнули металл и кожу. Целуя Олега, Сергей испугался, что больше ничто не насытит его, потому что этот поцелуй действовал на его тело сильнее, чем горячая кровь из еще бьющегося сердца, но оторваться был не в силах. Тот золотистый жар превратился в открытое пламя, и Олегу пришлось обхватить его руками поперек туловища, чтобы донести до мягкого ложа, укрытого богатым шитьем. Ощутив навалившуюся на живот тяжесть — и восхитительную твердость его члена — Сергей бесстыдно застонал и оскалился. — Ты сам — как расплавленная медь, разлившаяся на серебре и золоте, — прорычал Олег, подхватывая Сергея рукой под лопатки, — не представляю, как я могу коснуться тебя и не обжечься. Я не перестаю бояться этого, — он перехватил худую ладонь и коснулся губами пальцев Сергея, и малахит оставил зеленый след на зацелованных губах, — и люблю, как ты вселяешь ужас в сердца всех живущих. Будь настоящим для меня, — он наклонил голову набок, прижимаясь виском к холодной груди, — не сдерживайся. Тень пролетела над лицом Сергея быстрее, чем успел бы моргнуть даже оборотень, и мраморные черты исказились распахнутой бездонной пастью, полной острых зубов; вырвавшийся из неё чудовищный крик, когда Олег откатился бедрами назад и вперед, чтобы войти в желанное тело, сотряс каменные стены. Сергей чувствовал, что чем ближе их тела, тем сильнее их тянет к друг другу, как будто что-то в нем необратимо изменилось, когда он подпустил Олега по-настоящему близко — когда тот попросил об этом. Он ощутил под пальцами мягкую шерсть, и сытому рыку над своим ухом вторил клёкотом. Чтобы понять друг друга, человеческие слова не были нужны, но Сергей захотел прошептать «в меня, Олег, пожалуйста, внутрь» и ощутил, как содрогается над ним мощное тело. Собственный оргазм пришел к нему, когда он крепко сжимался на члене на последних рваных толчках, прокатился от низа живота вверх и вырвал глубокий, судорожный вздох — как будто он вынырнул из темной воды, как будто смог вздохнуть как по-настоящему живой. — Ты настолько мой теперь, — проговорил Сергей, повернув на себя лицо лежащего на его груди Олега, — я поглотил тебя, сделал твою душу неделимой от моей. Находящийся в бессознательной истоме Олег не сопротивлялся, только ласково ткнулся лбом, не понимая, что кое-что изменилось, кое-что важное — Сергей еще не знал, что именно. Но чувствовал, что магия, которую они призвали вдвоем, не схлынула из его тела до конца.