Ради свободы (ради тебя)

Рохан сидел у открытого окна, слушая, как в пруду квакают лягушки. Вечерний ветерок осторожно проникал в комнату, задевая волосы, едва ли не переворачивая листы скетчбука, что лежал у него на ногах. Оттуда миру открывалась страница с недоделанными фреймами манги, которую Рохан в марте собирается подать на конкурс юных авторов. Хотя, скорее всего, она тоже полетит в мусорку, как и прошлая идея. Ему всё время чего-то не хватает. Главным героем юноша уже давно избрал парнишку с прозвищем “Розово-чёрный мальчик”. Мангу он планировал назвать так же. Герой манги Рохана был детективом, стремящийся найти суть своего существования. В поиске он также помогал другим людям, раскрывал таинственные дела и боролся с настоящими монстрами, сидящими в душах людей. Этот мальчик видел мир лишь в чёрных и розовых тонах. Чёрные – мрачные, пугающие. Розовыми тонами он считал всё, что выглядит хорошим, но на самом деле имело в себе лживый подтекст. Белого же в этом мире не было. И именно это белое в конце он и должен был найти. Что-то по-настоящему достойное того, чтобы назвать это добрым. Словно белый флаг, знаменующий об окончании войны в сердце. Рохан тяжело вздохнул. Сегодня работа не шла, и ведь даже винить себя не за что. Кишибе понимает, что в таком состоянии писать было бы лучшей идеей. У него столько негативных эмоций, которые так подходят этой манге. Но сил нет. Он поднимает взор зелёных глаз в небо, чтобы отразить в зрачках Вселенную, которая не имела края и была бесконечно свободной. Почему же он, являясь её частью, не чувствует себя способным на вольные поступки? Может она отвергла его ещё до того, как он родился? И вроде бы всё у тебя есть: дом, семья, деньги, успешное будущее. Но вроде ничего и нет вовсе. А с момента их последнего разговора с Джоске и подавно. Рохан сам прогнал своего ангела-хранителя, который так усердно пытался вытащить его из чёрной густой жидкости, в которой он утопает. И отчего-то пути назад не виделось. Юноша не понимал, что тоннель, едва начавший зарастать ядовитыми стеблями, можно очистить, если взять в руки секатор и приложить немного усилий. Рохан не виноват в этом. Виноват его отец, а точнее, методы воспитания в семье Кишибе, которые передаются из поколения в поколение. Хотя Изао Кишибе “преуспел” в этом больше всех. С раннего детства подавляя волю Рохана творить то, что недостойно семьи с высоким положением в обществе. И даже если иногда случаются сбои, прорывается истинная сущность Рохана, он всё равно не может преодолеть блок, стоящий у него в голове. А если старается, то только усугубляет своё положение. Но не рядом с Джоске. О, нет… Рядом с Джоске демоны в голове стихают. Хигашиката имеет особую ауру, которая приносит успокоение. Рядом с ним даже смерть не страшна, да и невозможна. Рохан любит его особой любовью. Это сложно выразить словами, но он – художник. Кишибе переворачивает страницу скетчбука и начинает новый скетч. Спустя несколько минут на него смотрят голубые глаза, нарисованные простым карандашом. Просто воображение разыгралось. А спустя полчаса на него уже смотрит полноценный серо-белый портрет. Только он отличается от той оболочки, которую обычно видят люди, смотря на Джоске. Есть в этом изображении что-то божественное, неземное. Таким Хигашиката поселился в сердце художника. Портрет величественного высокого существа, которое своими руками способно починить всё, что угодно. Поломанный стул, порванный лист, разбитое сердце. Рохан смотрит на него и кончиками пальцев проводит по слегка шершавой бумаге. В голове сразу возникают картинки из недалёкого прошлого. Хочется заплакать. Рохан с надеждой смотрит на рисунок. Но на нём не появляются капли. Разочарованно он захлопывает скетчбук, откидывает его в сторону, обнимает себя за колени и утыкается в них носом, прикрывая глаза. Голова наполняется воспоминаниями. *** Джоске впервые пришёл в гости к Рохану. Он уже бывал в его комнате раньше, но это был неофициальный визит. Сейчас же у Хигашикаты была возможность присутствовать здесь в качестве особого гостя. – Где ты будешь меня рисовать? – Джоске сел на мягкий коврик, словно пёс глядя на собирающего художественные принадлежности Рохана. Это было завораживающим зрелищем. Рохан так бережно обращался со своими вещами. – Мы пойдём во внутренний двор. Мне нужны солнечные лучи. Уже через пятнадцать минут место было выбрано. Кишибе поставил стул для Джоске рядом с прудом и приказал сесть к нему полубоком, а взгляд устремить в небо. Хигашиката исполнил это без лишних препирательств. Глаза немного пощипывало от Солнца, но это было не важно. Рохан чувствовал, что может задохнуться от наплыва вдохновения. Он не отдавал себе отчёт о том, что делает. Его руки сами брали нужные кисти, окунали в правильные цвета и ловко наносили их на холст. Джоске не мог сидеть просто так, всё это время, кроме того момента, когда Рохан рисовал его губы и подбородок, он рассказывал ему о своём детстве, о том, как подружился с Окуясу, когда тот только переехал в Морио. И как познакомился с Коичи, когда Хиросе “спас” его от черепахи, которые для Джоске были Ахиллесовой пятой. Рохан же иногда добавлял что-то от себя. Даже несколько колких замечаний сделал. Когда портрет был готов, Кишибе удостоил чести Джоске, разрешив взглянуть на него. Хигашиката видел раньше его картины. Но от того, что он наблюдал сейчас, исходила совсем другая аура. Этот портрет был написан Кишибе Роханом. По его собственному желанию. Так, как он видит. А видел он Джоске в особенно приятных красках. Так, как не видел себя сам Хигашиката в отражении зеркал. – Ро, это прекрасно… – Спасибо, – юноша отвёл взгляд, стараясь спрятать румянец на щеках. – Тащишься с изображения себя любимого? – Эй, я восхищаюсь твоим взглядом на меня. Это совершенно другое, – он сдержал порыв приобнять парня. Всё-таки могли пойти слухи среди работников гостиницы. – Пойдём, – Рохан поманил его за собой обратно в комнату. – Я думал, что мы прогуляемся? – Мы идём заниматься химией, если ты не забыл, что скоро контрольная. Их хватило на час. Далее урок превратился в практику химии между двумя влюблёнными. Воздержаться от жаркого поцелуя было невозможно. Джоске сидел на кровати, нежно обнимая за талию Рохана, который приземлился ему на колени, ладони поместив на мягкие щёки возлюбленного. В комнате была тишина, но каждый из них слышал сбитое дыхание второго. Сначала поцелуй был невинным. Но лёгкое касание губ переросло в их посасывание. Голова кружилась от охватившего тело жара, но никак не остановиться, не оторваться. Внизу живота тянет от приятного волнения. Касания вызывают бунт мурашек по телу. Оба хотят слиться друг с другом. Не столько в буквальном смысле, сколько в душевном. И выражают это через прикосновения. Джоске слегка касается кончиком языка белоснежных зубов Рохана, будто просит разрешения на более глубокий поцелуй. И тот расслабляется, пропускает его, чтобы уже через секунду их языки начали переплетаться, массируя друг друга, что вызывало ещё больше положительных эмоций. До дрожи, до ватных рук и ног. Спустя минуту Рохан почувствовал, что вот-вот пустит слезу, но сдержал себя. В него новой волной ворвались чувства, которые он испытывал к Джоске. Влюблённость, восхищение, обожание. А в голове мысли о том, достоин ли он этого? Но когда Джоске кладёт свою ладонь на его макушку и начинает гладить, словно ребёнка, эти мысли растворяются. Его прикосновения словно панацея. Они могут излечить от всех болезней, продлить жизнь. Хочется остаться так до самого конца. Но спустя пару минут Рохан понял, что воздуха, который он вдыхает через нос, становится катастрофически мало. А Хигашиката напирает, он не знает, когда стоит остановиться и не хочет это прекращать. Будто кислород ему вовсе не нужен. Но когда его футболка была крепко сжата чужой рукой, он осознал, что пора дать им двоим отдышаться. – Ро, это было обалденно, – проговорил он ему практически в губы. Тот не отвечал. Просто тяжело дышал, смотря поблескивающими глазами на лицо напротив. Красивое, слегка вспотевшее и покрасневшее, но всё ещё идеальное. Настолько хорошо, что хочется укусить. – Ты солнечный, – внезапно выдал Рохан, когда смог сформулировать хотя бы одну мысль, которую можно было превратить в понятные человеческому роду слова. – Ась? – Джоске глупо заулыбался, моргая своими васильковыми глазами, как щенок, который впервые услышал похвалу и не совсем понимает, как стоит на неё реагировать. Такие комплименты слышать от Рохана было в новинку. – То есть… забудь, – Кишибе осознал, что ляпнул и спрятал лицо в чужой груди. – Не хочу, мне нравится то, насколько искренне ты это сказал. Джоске прижал его крепче, но всё ещё достаточно аккуратно, чтобы снова не перекрыть доступ к кислороду. В этом был весь он – ходячие сто восемьдесят пять сантиметров заботы и защиты. Иногда он казался приторным, но это было не так. Строгость в нём тоже не дремала. Джоске был сообразительным, хитрым, но в то же время местами наивным и глупым. Все эти черты так приятно смешивались в нём. И от этого Рохан не знал что делать с таким идеальным для него типажом. Они словно соулмейты, которые изначально ходили по Земле только ради того, чтобы однажды дополнить друг друга. *** Рохан встаёт, чтобы открыть ящик в столе и достать из закрытой шкатулки наполовину полную пачку сигарет и зажигалку. Он пообещал Джоске больше не курить, но сейчас это ему необходимо, чтобы вновь не начать сходить с ума. Поджигает. Затягивается. Выдыхает. В этом дыме нет жизни, от него не станет легче по-настоящему, но создастся иллюзия. Рохан снова вдыхает эту смерть, прекрасно осознавая, что курение убивает. Возникает надежда, что вместе с этой сигаретой сгорит и его жизнь. Легко выдыхает, наблюдая за тем, как дым рассеивается, словно его внутренний Бог, который, возможно, никогда даже не существовал. Дверь скрипнула. Обычно в это время к нему никто не заходит, особенно без разрешения. От испуга он резко поворачивается и прячет руки за спину. Запах, однако, спрятать не удастся. Дверь отодвигается, и теперь можно вздохнуть с облегчением. – Рохан? Ты куришь? – Тихо спросила Рейми, входя в комнату, плотно прикрывая дверь. – Да, извини, это последняя, – он снова отворачивается к открытому окну и затягивается. Рейми долго стоит у двери. Осматривает комнату, переводит взгляд на спину Рохана. Она видела его, когда он вышел из такси. На юноше не было лица. Он даже не поздоровался с ней, будто не заметил Сугимото. Прошёл мимо, стремился как можно быстрее попасть в свою комнату. И, кажется, его слегка потряхивало. Девушка долго думала, как к нему подступиться и не пошатнуть его состояние сильнее. Рейми поняла, что стоит позвонить Джоске. Но тот не ответил. Он всегда отвечал на её звонки. Значит что-то произошло между этими двумя. – Ты поссорился с Джоске-куном? – Девушка присела рядом с ним, говоря с осторожностью. – Поссорился? – Он задумался. Нужно было как-то объяснить ей, что произошло. Что может быть лучше прямоты? – Можно и так сказать. Мы расстались. – Это ты так решил? – Всё очевидно. Сугимото тяжело вздохнула, по-хозяйски открыла пачку сигарет, лежащих на столе, зажала одну между губ и подожгла, затягиваясь и выпуская следом клубы дыма. Рохан ни разу не видел раньше, чтобы та курила. Но судя по тому, как она автоматически делает все движения – это является и её вредной привычкой. Вопросительный взгляд Кишибе заставляет Рейми ухмыльнуться: – А ты думал, что я святая? – Девушка снова затягивается и выдыхает в лицо подростку, от чего тот состроил недовольную мину и замахал рукой, разгоняя дым. – Да знаю я, что ты хранишь скелеты в шкафу, – он отвернулся к окну, задрав нос. – Рохан, – её взгляд изменился, он стал серьёзнее. – Я не буду читать тебе нотации о том, какой вред организму наносит курение. Но я расскажу тебе кое-что другое… Когда-то я была влюблена в одного мальчика. У нас были хорошие отношения, которые строились на полной взаимности. Нам завидовали все в школе. Но однажды мы просто взяли и расстались. – Почему? – спустя молчание, продолжавшееся несколько секунд, поинтересовался Кишибе. Он был любопытным, и Рейми была прекрасно осведомлена об этом. – Потому что дураки, – Рейми вновь заулыбалась. – Мы с ним встретились не так давно. Разговорились. Оказалось, что мы расстались из-за недопонимания. Никто не смог сделать первый шаг навстречу к примирению, хотя оба этого желали. Со временем подзабылось, хотя поначалу было очень больно. Сейчас мы бы не смогли вновь начать отношения. Прошло время, мы изменились без ведома друг друга. Но у вас с Джоске-куном ещё есть время поговорить. Не совершайте глупости, будьте выше этого. Когда я вижу вас вместе, мне кажется, что иначе и быть не может. Никакие глупости не должны лишать вас друг друга, понимаешь? – Глупости? – Рохан вновь вспомнил о том, что обязан будет расстаться с Джоске в восемнадцать лет, даже если они сейчас вновь сойдутся. По-другому просто невозможно. Если Рохан попытается сопротивляться, с семьёй Джоске может произойти что-то плохое. К тому же, Рохан просто не может сопротивляться. Есть ли смысл продолжать отношения? Разве они не сделают больнее им двоим? – Да какие ж это глупости? – А я говорю глупости. Даже если эти глупости – невероятные сложности, вы сможете их преодолеть только, если будете вместе, – она потушила окурок и бросила в мусорное ведро, вставая с места и отряхивая юкату. – Я верю в вас. Попробуй позвонить ему, хорошо? Не упрямься. Рейми растрепала его волосы, улыбнулась и вышла из комнаты, чтобы дать ему побыть наедине с собой. Рохан остался в комнате один. Последняя молчаливая затяжка и окурок после тушения так же летит в мусорку. Кишибе косо смотрит на телефон, лежащий на столе. Поднимается на ноги и берет его в руку, сразу находя диалог с Джоске. Листает в самый вверх и читает всё до самого конца. Джоске даже своими старыми сообщениями может вызвать улыбку на лице Рохана. – Могу ли я исправить… – говорит он сам себе, держа большой палец над иконкой с телефонной трубкой. Так сложно нажать на неё. Так страшно. На крыше Джоске и Рохан разошлись на отвратительной ноте. Их ждёт долгий разговор. Не самый приятный. Рохан прикусывает свою щёку с внутренней стороны. Понимает, что вот-вот у него начнётся паническая атака. Знает, что нужно отвлечься на предметы вокруг, но не может оторвать взгляда от экрана. Пытается думать о чём-то хорошем, но всё хорошее связано с Джоске. Открывает рот, чтобы наполнить лёгкие воздухом, но вместо этого вздрагивает, чуть не выбрасывая телефон в сторону. Он неожиданно завибрировал. В диалоге с Джоске появилось новое сообщение: “Выйди за ворота” Кишибе пялится на новое сообщение. Ощущает, как паническая атака отступает. Затем быстро надевает синюю рубашку с коротким рукавом, натягивает первые попавшиеся белые штаны и выбегает на улицу. Ему не было дела до того, что он выглядит сейчас не шибко презентабельно. Просто поскорее бы увидеть его. Осторожно выйдя за ворота, он тут же смотрит вправо. Там находится тёмный силуэт, который из-за плохого освещения с трудом можно было рассмотреть, но Рохан прекрасно понимал, кто это. – Ро, я боялся, что ты не выйдешь. Не задавай лишних вопросов, поехали, – парень бросил ему шлем, который Рохан чуть не уронил от неожиданности, но удержал в руках. После чего Джоске перекинул ногу через мотоцикл, на котором он сюда приехал. – Джоске, я… – Рохан хотел уже что-то сказать, но Джоске повернул ручку газа, намекая на то, что разговоры потом. Хигашиката выглядел так опасно в этой тьме. Но Рохан устроился за ним, сначала неуверенно обнимая его за талию, а когда мотоцикл резко сорвался с места, то ничего не оставалось, кроме как вцепиться в Хигашикату, зажмуриться и прижаться к его большой спине. В голову сразу же закрались воспоминания, как Джоске впервые подвозил его до дома, когда Рохан был пьян. Снова этот запах леса, такой приятный и успокаивающий. И даже большая скорость становится чем-то незначимым. Кишибе расслабляется, открывает глаза. Мелькают огни города, светит большая луна. И Джоске, который не отвлекается от дороги. Так красиво. Они ехали долго. И словом не обмолвившись. Пока Джоске, наконец, не затормозил. Они приехали на загородный пляж Морио. Сейчас здесь никого не было. Океан радовал отливом. Волн почти не было, но они всё равно создавали тихий успокаивающий шум. Аромат вокруг наполнился ночью. Джоске соскочил с мотоцикла, повесив на него свой шлем, хватая из небольшого багажника плед и пакет и начиная раскладывать всё это на песке, всё так же молча. Он выглядел таким загадочным. – Э… У нас пикник? – Неуверенно спросил Рохан, не понимая, что вообще сейчас происходит. Разве они не расстались? Когда-нибудь Джоске начнёт делать те вещи, которых ожидает от него Рохан. Но не сейчас. Возможно, даже не в этой жизни. – Ро, присядь, пожалуйста. Давай поговорим, – он улыбнулся ему как ни в чём не бывало. Будто не было днём этого разговора. Будто он сейчас не украл его посреди ночи из дома. Рохану пришлось подчиниться. Когда он разместился на пледе, Джоске сел рядом с ним. В его руках был ещё один плед, который он накинул на их плечи, чтобы было уютнее. Кишибе показалось это невероятно милым, но в то же время он нуждался в ответах. – Послушай, – начал Джоске, смотря на спокойный океан, – Прости меня. Я оказался немного не готов ко всему этому, позволил себе повысить голос. Потому что желал от тебя честности. Но я прекрасно понимаю, что, – он приобнял Рохана за плечо, прижимая его к своему тёплому телу. – Тебе нужно время. И я тебе его дам столько, сколько захочешь. Потому что я люблю тебя и не хочу причинять тебе вред. – Джоске, п… – Пожалуйста, можно я договорю? – мягко перебил его Хигашиката, и, после получения кивка, продолжил. – Сегодня днём Коичи привёл свою девушку. Её зовут Ямагиши Юкако. – Погоди, – взгляд Рохана стал таким ошарашенным. Юноша непонимающе смотрел на Джоске. – Но она… – Да, твоя невеста, я знаю, – эти слова звучали немного раздражённо, но всё же в них не было зла. – Исходя из её слов, я понял, что отобрать тебя у меня она не хочет. Она влюблена в Коичи. А это значит, что у нас есть все шансы сорвать брак, если мы все постараемся, понимаешь? – Но как мы это сделаем? Ты в курсе, кто мой отец? – Рохан выглядел подавленным, когда говорил о своём отце. Что-то в груди болезненно сжималось, когда он вспоминал о нём. Это было неприятно, пугающе. – Ро, думаю, что должен извиниться перед тобой за то, что не был достаточно честен, – Хигашиката немного сильнее сжал его плечо. Лицо юноши напряглось, будто он собирался сообщить что-то, о чём он совершенно не хотел говорить. – Хотя не то чтобы я намеренно скрывал это… Просто разговор не заходил. – Говори, я выслушаю. – На самом деле, я не хотел этим пользоваться, но я… внебрачный сын Джозефа Джостара, – тихо проговорил Джоске, краснея, будто ему стыдно за своё родство. Рохан некоторое время молчал. Это заставило Джоске напрячься ещё сильнее. Он обеспокоенно взглянул в глаза возлюбленного и, неожиданно для себя, увидел в них искреннее удивление. Оно было даже забавно. – Погоди, мы думаем об одном и том же Джозефе Джостаре? – тряхнув головой, от осознания, что сидит и молчит, воскликнул художник. – Нынешний глава “SPW”? Десятый человек в списке “Forbes”? Джоске неуверенно кивнул, краснея ещё сильнее, чем прежде. Он не любил говорить об этой части своей жизни, потому что не считал себя её частью. Но выбора у него не было. – Погоди, погоди, погоди, погоди, погоди, – затараторил Рохан. – Ты меня сейчас полностью обескуражил этой информацией, ты в курсе? Твой родной отец Джозеф Джостар? Хотя, если так подумать, то вы действительно внешне похожи… – Ты видел его? – Да, на одном из мероприятий в Токио. Он показался мне приятным, но немного… Как бы это сказать? – Рохан не мог подобрать правильное слово, которое могло бы объёмно описать человека, о котором они говорили. – Идиотом? – встрял Джоске, рассмеявшись. – Да, похоже на то. Он всё время нелепо ворковал с дамами. А последнее, что я помню, как его за ухо оттащил какой-то высокий светловолосый итальянец, – Кишибе задумался, пытаясь вспомнить имя того человека. Внешность у него была впечатляющая: белокурые локоны, мускулистое тело, хотя чуть меньше, чем у мистера Джостара, обворожительная улыбка и очень искренние глаза. Он был похож на модель или даже на греческого Бога. – О, ты наверное про Цезаря Цеппели. Он… – Джоске не знал, нужно ли говорить такие вещи. Но если это Рохан, то, наверное, стоило быть с ним честным до конца. – У нас в семье всё очень сложно. Мистер Джост…Отец не принимал активного участия в моём воспитании. Он вообще не знал обо мне до тех пор, пока мне не исполнилось двенадцать. Потом был скандал, много разбирательств. Но всё же меня приняли. Не то чтобы я сильно хотел, но всё равно приятно узнать, что у тебя есть большая семья. Хотя я до сих пор с трудом воспринимаю мистера Джостара, как отца. Так вот, – он сглотнул. – Я появился благодаря Джозефу Джостару и моей матери – Хигашикате Томоко. Мне казалось, что он забыл об отношениях с ней. Я был зол на моего отца, но вскоре узнал, что после посещения Японии он попал в авиакатастрофу. Было удивительно, что он выжил. Но ему отшибло память. Он не помнил ничего о поездке в Японию. Соответственно, он не помнил о моей матери. Воспоминания вернулись только тогда, когда мне стукнуло двенадцать. Об этом можно рассказывать ещё долго. Но что касается того мужчины, которого ты видел с моим отцом – это его муж. – Что? Муж? Но, подожди, раз ты появился, то он не должен быть по женщинам? – Рохан не совсем улавливал логику. И его нельзя было винить. Логика отходила на десятый план, когда разговор касался семьи Джостаров. – Да, он… На данный момент он состоит в браке с Цезарем и Сьюзи Кью, – казалось, куда ещё краснеть? Но Джоске смог сделаться совсем багровым. А ведь он даже не причастен к этим странностям его семьи. Но как ни крути, всё равно является её частью. – …Полиамория? – неуверенно спросил Рохан. – Угу, – кивнул Джоске. – Они сами на это пошли. Моя же мама не захотела в это ввязываться. Ей достаточно, что о ней помнят, – он тяжело выдохнул, у него самого вся эта информация никак в голове не укладывалась, хотя он был ознакомлен с ней уже четыре года. – Они все неплохие ребята. Иногда я ужинаю с ними. Это весело. Но за помощью я пока напрямую не буду к ним обращаться. У меня есть родственник поближе. – Сколько у тебя родственников? – Рохан не сдержал смешка. Его забавляло, как неловко обо всём этом говорил Джоске. Было даже ощущение, что пока он говорит, в его голове происходит большая активность, чтобы на запутаться в собственном семейном древе. – Если честно, то я сам не знаю. Но помнишь Джотаро Куджо? – Конечно, он же твой классный руководитель. Учитель биологии и… – ему в голову пришло осознание. – Он тоже Джостар? Когда я смотрел на него, у меня было ощущение, что вы с ним внешне очень похожи. – Да, – Джоске взял термос и наполнил два стакана чаем, после чего один из них протянул Рохану. – Я был в шоке, когда увидел его и Какёин-сенсея на семейном ужине в Осаке. – А что там делал Какёин-сан? Он тоже Джостар? – Рохан задумался, а не является ли вообще весь мир Джостарами? Что за совпадения такие? – О, а ты не знал? – его спутник удивлённо захлопал глазами. Будто то, что он хотел сказать, вполне очевидно. – Джотаро-сан и Какёин-сенсей обручены. Они уже семь лет замужем. Рохан чувствовал, что от такого количества странной информации у него начинает болеть голова. Он сильнее прижался к Джоске, стараясь привести мысли в порядок. Но главное, что он понял, к чему клонил парень. У Джоске влиятельная семья. Джостары, возможно, могут воздействовать на главу семьи Кишибе. Но стоило ли расслабляться раньше времени? Точно ли всё теперь наладится? Рохан был не уверен. Он хотел быть оптимистом, но те сомнения, что поселил в нём отец, не так просто вытеснить. Рохан сомневался во всём, если это не касалось решений его семьи. Так был устроен его организм. Но с некоторых пор появился ещё один человек, в котором он не мог сомневаться. И этот самый человек сейчас сидит рядом с ним. С этой дурацкой причёской на голове. С этой милейшей улыбкой и крепким телом. Кишибе проводит ладонью по его груди. Тонкая майка позволяет ощупать очертания мускулистого тела. Неужели это всё его? Джоске просто так отдаст ему себя? Какой удивительный и наивный человек. – ДжоДжо, – Рохан называл его так крайне редко. Иногда это было с целью позаигрывать, а в других случаях, когда он сильно нуждался в чужом тепле. – Не оставляй меня. Ответа не последовало. Да и не нужен он был. Вместо этого Джоске притянул лицо художника к своему, заключая их губы в длительный поцелуй. Разум затуманивается. Неужели Джоске и правда не позволит больше Рохану быть одному? Может быть, благодаря нему Кишибе сможет вырваться из клетки, в которую его заперли, когда он ещё даже не родился? О, Рохан был бы рад такому исходу. Но всё ещё внутри него гноилась одна мысль. Сколько раз за свою жизнь он пытался сопротивляться? Попытки, конечно, были слабыми, но они всё ещё были. И разве у него что-то получилось? С какой стороны не бросай камень в воду, он всё равно попадёт в центр круга. Он не может выйти за его пределы. И центром этим является желание семьи. Самая настоящая западня. Это закон. Никто не может попасть не в центр. И этот центр затем тянет на дно. А там нет выбора. Там темно, там все становятся одинаково мокрыми камнями. Так было со всеми членами семьи Кишибе. Один воспитывает другого по своему подобию. А это значит, что ничего не меняется. Марионетка выращивает марионетку. – Эй, Ро, – внезапно воскликнул Джоске, который после их длительного поцелуя, решил прогуляться до океана, чтобы намочить свои ноги. – Смотри! Хигашиката показал Рохану небольшой плоский камешек, наклонился и под углом бросил его в воду. Камень, вместо того, чтобы один раз приземлиться и пойти ко дну, сделал шесть скачков по поверхности, образуя множественные круги на воде. Вот оно. Джоске удивительный. Он, сам того не подозревая, угадал мысли Рохана и ловко втиснулся в них, чтобы успокоить. Камень ведь не обязательно должен удариться об один центр круга и пойти ко дну. Он может создать множество центров, отбросив первый, позабыв о нём. И, может быть, после этого его проглотит рыба, или его и вовсе вынесет на берег, где какая-нибудь девочка или мальчик заберут его в коллекцию красивых камешков. Исходы могут быть разные. Так почему же Рохан не может быть именно таким камешком? Разве для Джоске он не является особенным? Он ведь уже не в центре круга. Он уже в коллекции мальчика. Особенной коллекции, состоящей всего из одного и самого драгоценного камня. Рохан поднимается с места, снимает свои ботинки и идёт к Джоске. Луна красиво отражается в море, искажаясь в его небольшом волнении. Морской воздух настырно проникает в лёгкие, заставляя мурашки бежать по коже от того, насколько это приятно. “Я покажу тебе настоящую свободу…” Рохан слышит в голове слова Джоске, сказанные им, когда они только начали свой путь. И сейчас художник чувствует, что Хигашиката не солгал ему. Вот она. Самая настоящая свобода. Только они вдвоём и бескрайний океан. Он наклоняется к воде, видя своё искажённое волнами отражение. Касается ладонью глади воды, отчего от руки начинают расходиться круговые волнения. Затем погружает кожу в воду, чтобы зачерпнуть в ладонь побольше и с силой брызнуть в Джоске. Сейчас они оба свободны, счастливы. И пусть какой-нибудь маг остановит время, чтобы этот момент длился вечность. *** После той ночи Рохан заболел. Это была обычная простуда, поэтому можно было не переживать. С утра Джоске заехал к нему, чтобы через Рейми передать несколько плиток шоколада и бутылочку вкусного горячего капучино с мятой, который так любил Кишибе. После чего помчался в школу. Сегодня он был нацелен на разговор с Джотаро после уроков. Время как назло тянулось невыносимо долго. Стоило бы отвлечься на уроки, но Джоске было не до этого. Он на автомате записывал диктуемый ему материал. А когда, наконец, прозвенел заветный последний звонок, то всё, что было нужно сделать – дождаться, когда все покинут кабинет. Очень повезло, что последним уроком была биология. Класс опустел только спустя двадцать минут. Времени-то нужного Хигашиката дождался, но как начать разговор? Джотаро был не из тех, кто много болтает. С ним было тяжело в этом плане. Обычно с этим помогал Какёин, но сейчас его рядом не было. – Джоске, у тебя есть ко мне какой-то вопрос? Или ты на отработку остался? Я сам справлюсь с теплицей, – Куджо начал разговор сам. Это было просто замечательно. – А, да… Вопрос есть. Но он личного характера, – Джоске неловко почесал затылок и прикусил губу. Он волновался. Не посчитает ли Джотаро, что это не стоит внимания? Хигашиката до конца не понимал, как может отреагировать этот мужчина. – А нет, ничего, – Хигашиката стал спешно собираться. Струсил. Не понял, как подступиться. Нужна была другая атмосфера. Сейчас Джотаро проверял тетради, ему было не до серьёзных разговоров со своим родственником. – Сказал “а”, говори “б”, – настоял Куджо, отодвигая тетради в сторону. – Ты не часто ко мне обращаешься. Я же угадал? Тебе нужна моя помощь? Джоске остановился. Он был рад, что Джотаро решил настоять. Это значительно облегчало задачу. Теперь Хигашиката не боялся говорить, ведь в разговоре с ним заинтересованы. Джотаро был первым человеком из той части семьи, к которой относится отец Джоске. Парень испытывал к нему уважение. К тому же, он был его классным руководителем, что удваивало это чувство. Из всех Джостаров, Джотаро пожалуй был ему ближе всех. Джоске только открыл рот, чтобы начать разговор, как был перебит человеком, который в этот момент вошёл в кабинет. – Джотаро-сан, приветствую, – девушка быстро подошла к столу преподавателя, не заметив Джоске. – Я принесла те документы, которые вы просили. – Аями? – обратил на себя внимание парень. Девушка сразу же обернулась на его голос и весело заулыбалась, подбегая к Джоске и пожимая ему руку. – Джоске! Извини, я пообещала, что зайду, но времени ещё не было. Как хорошо, что мы пересеклись, – Аями была очень рада такой скорой встрече с другом детства. – Ой, а я ведь тебе при той встрече не рассказала, да? – О чём? – О том, что семья Уэда заключила договор с семьёй Джостар, – влез в их разговор Джотаро. – Мы теперь партнёры! – воскликнула девушка, заметив непонятливый взгляд Джоске. – Я приехала сюда не только за бабулей ухаживать. Ты же знаешь, что моя семья выпускает свою линейку одежды для зажиточных людей. Вот мы и задумали коллаборацию с вашей семьёй. Скажем так, ваша семья берёт нас под своё заботливое крылышко. И это ещё не всё! Ты ведь дружишь с тем мальчиком Кишибе? Джоске сразу напрягся, когда услышал фамилию Рохана. Было радостно за то, что Аями смогла так хорошо развить их семейное дело, что даже Джостары заинтересовались ими. Но фамилия Рохана не должна находиться в одном предложении с фамилией Джостаров. Джоске боялся следующих слов, которые может сказать подруга, но всё равно кивнул. – Когда мы были в Токио, Цеппели-сан познакомил меня с Кишибе Нобуко-сан. Такая приятная женщина. Она заказала у нашего ателье очень дорогую юкату. Если мы справимся с заданием, то Кишибе станут нашими постоянными клиентами. Представляешь?! – Аями была в полном восторге, когда рассказывала об этом. – Я знаю, что Цеппели-сан тогда тоже заключал какой-то договор с Кишибе Изао-сан… – Да, они скоро станут нашими партнёрами, – кивнул Джотаро. – Я не особо люблю в это вникать, но на данный момент я единственный из рода Джостаров на территории Японии, кто может решать такие вопросы. Ну и ну… – он тяжело вздохнул, будто эта жизнь его уже задолбала, и ему просто хочется спокойной старости в свои двадцать восемь лет. – Уэда-сан, мы можем поговорить об этом позже? Джоске, ты что-то хотел спросить. Джоске стоял как вкопанный, не в силах выдавить из себя ни единого слова. То, что он сейчас услышал, умудрилось за мгновение не только разрушить все его планы, но и обесценить слова, которые он говорил Рохану тогда на берегу океана. Джостары и Кишибе партнёры? Это худшее, что могло случиться в сложившейся ситуации. Джоске ведь отказался принимать какое-то участие в делах Джостаров. Он даже от наследства отказался. Не может же он теперь просто взять и заявить, что им запрещено вести бизнес с Изао Кишибе, потому что он отвратительный человек. Или потому что из-за этого плохо тому, в кого Джоске влюблён. Кто его будет слушать? Хигашиката понял, что не может выдержать взгляда Джотаро, поэтому быстро выбежал из кабинета, около входа столкнувшись с опешившим Нориаки, извинившись и рванув прочь. Что ему теперь сказать Рохану? Как быть? Хуже быть не может. Или…