И я в наказание

Не на круги своя Что-то пошло не так уже в вагоне. Наше «долго и счастливо» начало расшатываться вместе с движением поезда. Возникало то неловкое чувство, когда курортный роман поехал с тобой домой, а там ему не предполагалось место быть. Роберт, похоже, понял сам или почувствовал моё настроение, натянув на себя соблюдение норм приличия и дистанции. На перрон мы вышли совсем чужими людьми. Ну, такими же, какими и уезжали в это путешествие. Широко распахнутая покосившаяся дверь с выломанным домофоном радушно встретила нас темнотой подъезда и слегка подвыветрившимся запахом мусоропровода. — Вызывай лифт. Я почту заберу. Вытащив из почтового ящика кипу рекламных листков и счетов, повернулась к лифту. Роберт стоял ко мне спиной, задумчиво опустив голову. Я подошла, прикоснулась к его спине и сказала: — Всё будет хорошо. Просто надо привыкнуть, освоиться, что ли. Он кивнул и пропустил меня в лифт. Потом зашёл сам и остался стоять ко мне лицом. Руки его были заняты багажом. Как было не воспользоваться ситуацией? — А вам не страшно с незнакомой женщиной в лифте? — спросила я озорно. Он изумлённо поднял глаза. Я подтянулась на цыпочках и поцеловала его в губы. Он улыбнулся и сказал: — Теперь не страшно. Лифт распахнулся на нашем этаже. Роберт шагнул назад, но в дверях остановился. Потом слегка подвинул меня назад в лифт, бросил сумки и нажал кнопку. Лифт закрылся и остался стоять на месте. Шалун. Просто целоваться в кабинке лифта — так безобидно романтично. Какой же убогой показалась мне моя квартира после приличной обстановки гостевого домика в санатории. Особенно перед Робертом. Он прошёл к себе в комнату и сел на край кровати. Я на кухню. Включила протекать кран с холодной водой, сменила фильтр, полила цветы и пошла кормить рыбок в аквариуме. Зеленоватая тина длинной бородой свисала с плавучих водорослей. Рыб меньше не стало. Они, оголодалыми тушками, начали кидаться на стекло аквариума и жадно ловить корм. — Продуктов нет. Пойдём, прогуляемся по магазинам? Мы опять оделись и вышли на улицу. Стало легче. В лабиринтах супермаркета мы почему-то были ближе друг другу, чем дома. Возвращаться не хотелось и мы, сдав пакеты в камеру хранения, пошли в кино. Фантастические приключения в космосе отвлекли от неизбежно накрывающей реальности. А реальность была такова, что завтра надо будет подготовиться к выходу на работу; что Роберт, теперь не только мой заключённый, но и подчинённый. И я теперь не только его хозяйка, но и любовница. И как с этим всем выходить в люди пока было не понятно. На остановке подошёл знакомый, Саша Дараш. — Ариша, Привет! Мы дружески обнялись и он протянул руку Роберту. Тот ответил сдержанным рукопожатием. — Саша. — Роберт. — Видел в сети видео с вашим квартирником. Здорово организовали! — Случайно получилось, — говорю. — Случайности не случайны! — подмигнул он мне. — Там у частушки финансово-экологической новое продолжение есть, скину потом, напомни. А Роберта тоже не прячь, душевно берёт, приводи к нам в клуб. Подошла маршрутка. — Ну, всё, до скорого, надеюсь! Бывайте! Пожал Роберту руку и с силой захлопнул за нами дверь микроавтобуса. — Хороший парень, простой такой. А что за клуб? — Анонимных алкоголиков. Шутка. Клуб авторской песни. Очень увлечённые, интересные люди. Зайдём обязательно как-нибудь. И мы ещё споём… — протянула я на распев. Маршрутка резко затормозила на светофоре, пакеты опрокинулись и остаток пути мы весело ловили яблоки по салону. Засыпать без него совсем не хотелось. Я позвала Роберта к себе и мы долго лежали, крепко обнявшись на моей полуторке. — Помнишь, мы договаривались в самом начале, что на людях ты будешь изображать влюблённого в меня охранника? — Планы поменялись? — Нет. Пусть так и будет. Но ты действительно будешь только изображать или…? — Или. Нечего изображать. Ты — моё жестокое наказание. Сладкое. Желанное. Даже не знаю — когда я столько успел нагрешить? — Приятно-то как. Хочется верить, что я справляюсь с возложенной на меня миссией. — Справляешься, мой каратель, хотя я могу сопротивляться. И он, шутя, сковал меня в своих объятиях. До утра. Подготовка следующему рабочему дню началась, как всегда, с утра воскресенья. Активная организационно — мозговая деятельность притупляла мою реакцию на окружающее. Робкие попытки Роберта оказать мне знаки внимания вязли в моей задумчивости и рассеянности. Просто для того, чтобы я завтра с утра появилась на работе и, ещё не войдя в здание, активно начала функционировать, необходимо было заранее как-то всё продумать, расставить приоритеты, подобрать одежду, собрать сумочку и всё необходимое… Суматошный день. — Хочешь, погуляем? — спросил Роберт. — Не хочу. Осознание считанных часов выходного дня панически требует сидеть дома… Знаешь, наверное, мне страшно, на самом деле. Я боюсь не справиться и это держит меня в напряжении. Он протянул ко мне руки и я решила присесть к нему на диван. Роберт обнял одной рукой, а другой ласково погладил по голове. — Бояка ты моя, всё у тебя получится. — Я знаю, но волнуюсь. — Мы же вместе завтра пойдём. — Ой, да, и это тоже. — Что-то я раньше такого за тобой не замечал? — Работа для меня много значит. Не то, чтобы это меня тяготило, просто я по-другому уже не умею. Вижу, задумался мой добрый молодец, пригорюнился. — Ты, как будто, очень хорошо меня понимаешь? — Есть такое дело. Чем я могу помочь? — Собери мясорубку и накрути мясо, а я котлеток нажарю. И хороший бы ужин получился, не позвони мне с работы сотрудница с проблемами завтрашнего дня. Еле успели спасти котлетки, но дым успел заполнить всю кухню. Я окончательно расстроилась и решила пораньше лечь спать, чтобы к семи утра быть на работе бодрячком. Роберт понял, что я безвозвратно потеряна на этот вечер, поцеловал меня перед сном и ушёл спать к себе. Или не спать, так как ещё некоторое время из коридора доносилось осторожное бряцание инструментами. Выспаться не получилось. Каждые полчаса конкретно просыпалась, фиксировала взгляд на циферблате часов, опять роняла голову на подушку и заставляя себя выспаться, проваливалась в поверхностную дремоту. Наконец мне это надоело, я почувствовала, что достаточно належалась в кровати. Набросив халат, пошла в ванную. Там что-то было явно не так. Сразу и не разглядела, но из под ванны исчезли различные коробушки с инструментом, ремкомплектами и прочей бытовухой. — Я всё перебрал и сложил пока в комнате. А под ванну шторку можно сделать, будет лучше. Не ожидала услышать его, вздрогнула. Он поцеловал меня в плечо, потом в шею, ушко и настойчиво прижал к себе. Не сопротивлялась, хотя понимала, что весь мой деловой настрой сейчас рухнет ко всем чертям. Ну и ладно. Двухэтажный детский сад, которым я заведовала пятый год, радушно принимал более сотни воспитанников. Компактность учреждения не уменьшала формат сопутствующих хлопот: кадры, оснащение, оборудование, планы, отчётность, медблок, пищеблок, прачечная, охрана труда, комплектование, безопасность, соответствие, закупки… Всё у всех на контроле, подотчётно, планируемо… Уже на подходе к саду глаз отмечает спешащих к началу смены воспитателей, разгружающуюся машину с хлебом у пищеблока, Просевшую калитку на детской площадке, обтрепавшийся флаг над входом, упавшую в лужу цепь на въезде… и сторожа, курящего на парадном крыльце, прямо под запрещающим знаком. Совсем страх потерял. Ждать сегодня возмущённых родителей. — Видишь сторожа с сигаретой? Двадцать метров за ограждение сада иначе накажу. — Я ж не курю! — На всякий случай и с ним поговори, у меня как-то не убедительно получается. В маленьком здании кабинетов для сотрудников не много и они весьма тесноваты. Так что пока Роберту придётся с этим Петром Эдмундовичем в одной вахтёрской сотрудничать. Помещение небольшое, заполненное аппаратурой видеонаблюдения, сигнализациями, шкафчиками персонала, но два стула вполне поместятся. — Будет совсем плохо, обходи территорию, и рукоприкладствуй, если что где починить, не запрещается. Ключи у начхоза. — Совсем плохо — это как? — Почувствуешь. Напарник у тебя тонкой душевной организации. Захожу на вахту: — Доброе утро, Пётр Эдмундовичь. — Нельзя так говорить. Откуда Вы знаете, какое у меня утро? — А я не знаю, я желаю вам доброго утра, раз уж мы встретились в тёплом светлом помещении, за определённую окладом сумму денег. Это наш новый сотрудник — Роберт Анатольевич. Работать будет параллельно с Вами, но по своей индивидуальной программе. Введите в курс дела, позже проведём инструктаж. Удачи. В кабинете накопилась кипа бумаг на подпись и к изучению. Полила цветы на подоконнике и пошла с обходом по всем этажам. Соскучилась, оказывается. Рада была приветствовать детей и сотрудников. Приятные комплименты по поводу моего сияющего внешнего вида, причёски, украшений, чередовались с блиц-вопросами по решению тех или иных задач… Осмотрела прогулочные площадки, проверила график расчистки снега, зашла на пищеблок, в кладовые. Хорошо, когда каждый работник на своём месте и ответственно подходит к работе. Меня не было, а сад работал как часы. Первым в кабинет пришла начальник хозяйственного отдела. — Арина Владимировна, — возмутилась она, — зачем нам ещё один сторож, мы же на этой ставке хоть какую экономию могли сделать?! — Это рабочее место с биржи труда, мы обязаны содействовать и они софинансируют. — Тогда ладно, а как его в график вставить? — Его график я сама рассчитаю и он не будет завязан на остальных сторожей. После подписания счетов, актов и накладных начхоза сменила кладовщик — Тамара Анатольевна. Дама в возрасте, но душой молода и к мужскому полу неравнодушна. — А что это у нас за сотрудник такой новенький, Арина Владимировна? — Спросила она тоном лисички. — Откуда Вы нам его выписали по блату? — Тамара Анатольевна, товарищ при исполнении и он занят, очень занят. Понятно? — Да что уж тут, понятно, конечно. Просто спросила. На питание-то его ставить. — Обязательно, каждый день и, если ещё можно, то с сегодня. — А Вас? — А я худею. Звонок из Управления озадачил работой сайта учреждения, физинструктор выразил недовольство уборкой спортзала, медсестра озадачила сбором согласий на прививки, секретарь — сдачей архива за прошлый год… при этом нужно было отписать сразу несколько писем в различные инстанции. Когда, в очередной раз, открылась дверь, я не глядя, бросила: «Можно позже? Я занята». Но Петра Эдмундовича развернуть невозможно, если он одержим какой-либо идеей. — Я быстро спрошу. А почему меня не оснастили системой Глонас и стелс-технологиями? Глаза мои раскрылись шире обычного. — А девять камер наружного видеонаблюдения уже не справляются с обеспечением безопасности сада? — Нет, а у нового сторожа есть. Что за такое? Что ещё за оборудование. Браслет, что ли заметил? — Это программа не для сада, а для безопасности другого рода. Экспериментальный образец. Для чего сотрудника нам и прислали. Так что, Пётр Эдмундовичь, не отвлекайтесь на всякое. Всё равно, лучше вас никто не может отключать сигнал оповещения о пожаре. — Ну, понятно. Я пойду, подышу азончиком, пока есть сменщик? — Двадцать метров от ограждения! — Сейчас — да, а когда один, кто присмотрит за пультом? — Значит — бросайте курить. — Пробовал, но надо постепенно… И он завис, детально рассказывая мне технологию бросания курить со всеми последствиями в разных вариантах. Слушаю его в пол-уха, а сама ловлю себя на мысли, что всё утро не видела Роберта. — Три минуты Вам на азончик, и потом сменщика ко мне с докладом. И Пётр Эдмундович, скривившись, скрылся за дверью. Тут пришла методист с кадровыми расстановками, за ней собрали у меня в кабинете комиссию по распределению, потом инженер по охране труда… Рабочий процесс закружил и увлёк за собой. — Войдите — бросила я в ответ на стук в дверь. Вошёл Роберт. — Ты обедать когда собираешься? — В смысле? — Скоро домой пора идти, а ты ни разу не перекусила даже. — А тебя покормили? — Да, спасибо. — Он улыбнулся. — Что-то не так? Манная каша подгорела? — Нет, всё вкусно, замечательно. Только вокруг одни женщины, смущаются, суетятся… — Да, они такие. У нас замужних по пальцам пересчитать можно, причём, на одной руке. Вот и волнуются. Роберт неловко топтался в дверях. — Ты присядь, расскажи, как освоился на рабочем месте. — Утомился. — Неужели? От чего же? — Напарник ни унимается. Нет, интересный человек, бесспорно, но надо дозировать. — Так сад бы обошёл. — И не один раз. Мебель на группе закрепил, скамейки на площадке переставил. Так, по мелочи… А компьютера свободного нет? — Поиграть на работе собрался? — Есть идея. Раздался звонок. — Всё. Пока, потом… Домой попали уже к вечеру. Голова кипела, ноги гудели, желудок сворачивался. Хотелось выключиться и забыться. В веренице дел внезапно, как всегда, наступила пятница, а за ней и выходные. О субботе я узнаю по раннему пробуждению утром, очень раннему, раньше традиционного будильника. Не знаю почему, но в выходные, вместо того, чтобы спокойно отлёживаться до обеда, меня буквально подбрасывает на первой зорьке. Есть ещё не хотелось. Приняла душ, приготовила лёгкий завтрак для Роберта. Вскоре и он появился из своей комнаты на запах сырников с ванилью. — Привет! Что в такую рань? — спросил он, подходя ближе. — Это от радости, что два выходных впереди, наверное. Аппетит приходит во время еды. Посмотрела на Роберта и решила составить ему компанию. За чашкой ароматного чая он спросил меня: — Какие планы на день? Я задумалась и ответила: — Сейчас сразу, пока есть настрой, быстро на работу сходим — мне надо бумажные дела за неделю доделать в спокойной обстановке, а там определимся. Но вечером — в клуб. — В ночной?! — Да неет, в клуб авторской песни, помнишь? — Точно. Я уж было подумал, гулять до утра будем… Я засмеялась, почему бы и нет? — Ладно, убери со стола, я собираться. На выходе из кухни Роберт окликнул: — Арина, мне сегодня нечего делать будет на работе, можно мне компьютер. Я совсем забыла, он же просил уже в понедельник. — Служебные все запаролены, свободных нет. Возьми мой ноутбук из дома, сам только носить его будешь, у меня портфель с документами, а оставлять на работе не хочу. «Быстро» на работе затянулось до после обеда. С чувством выполненного долга собралась продолжать выходной. Под ложечкой засосало. — Пойдём в блинную, перекусим? — предложила я. — Давай, давно там не были. Блины там нормальные. В ожидании заказа расслабилась. Оглядывая посетителей, отметила для себя, что в одежде появляются признаки наступающей весны. Да, весна же скоро! В душе заворочался тёплый котёнок. Тут и солнышко бросило лучик на салфетку перед Робертом. — Чем сегодня занимался на работе? — Как всегда — тебя охранял. Я смущённо улыбнулась. — Мило, а в перерывах? — Запустил твой ноутбук. — Работает? — Работает. Оперативку переустановить можно и почистить не мешало бы для начала. — Я сама почищу, там много всего полезного может быть. — Не слышал про полезные вирусы. И у тебя на все странички пароли сохранены в браузере. — Мне так удобнее, я их забываю всё время, а записки теряются, хоть на скрижалях выбивай… Потому и не оставляю нигде аппарат. Надеюсь, ты не углублялся в личное?! — Был соблазн. Только, похоже, личного у тебя не так много. — Вот ещё! С чего ты взял? — У тебя все закладки с работой связаны, в соцсетях — дети, сотрудники, друзья по интересам, игры — стратежки на развитие… — И что? Это же и есть моё, личное. А канал связи с Агенством? — Ах, ну да, конечно, это — личное. Получается, что всё остальное личное оно, как бы — общественное. — Не знаю, но по-другому не умею. — Я понял. Не обижайся. Это первое впечатление, возможно, я ошибся. Принесли заказ. А ведь он прав отчасти. Вещи личные у меня есть, а жизнь вся давно только общественная. Подразумевается, что у меня есть своя личная жизнь, а что происходит чередование направлений общественной, никто и не догадывается. По сути, появление Роберта — тоже общественная программа. — Мороженое будешь на десерт? Роберт вывел меня из задумчивости. — Спрашиваешь?! Оставшееся до вечера время гуляли в парке у озера. Весна проявила свои приметы не только в одежде и настроении. Сугробы городского снега начали подтаивать и чернеть, на утоптанных дорожках проступил песок от минувшей гололедицы, в сбросивших снег кронах деревьев запутывалось низко висящее солнышко. Обнаглевшие воробьи устраивали драки прямо на лету. Но озеро всё еще плотно покрывал лёд. Бесстрашные подростки то и дело выбегали на него, бравируя друг перед другом храбростью и привлекая внимание проходящих девушек. Пахло, талым снегом и мокрой корой рябин. — Надо будет тебе одежду весеннюю прикупить, как деньги поступят. Роберт хмуро кивнул. — Я могу заработать. — Конечно, ты же работаешь, скоро зарплата. — Не смеши меня. Какая это зарплата?! — Не начинай. Другой зарплаты тебе не светит. Зарплата его не устраивает. До зарабатывался в прошлой жизни вон до чего! А в глазах, смотрю, искорки загорелись. Резко остановилась, встала перед ним вплотную. — Роберт, посмотри мне в глаза. Никаких «могу заработать». Запрещено! — Я ж не банки грабить предлагаю. — Не начинай! Теперь и меня, как соучастницу, привлекут. Ты этого хочешь? — Нет, конечно. Ладно, успокойся. Нет, так нет. Будем ждать от зарплаты до пособия… — Будем. Все как-то перебиваются. Он приумолк. Мы пошли дальше, но весна из души исчезла. Я и сама всё вижу, только, если зацикливаться на всех недостатках в жизни, то и совсем пропадёт интерес дальнейшего существования. А я ещё нужна, думаю, что нужна. — Не сердись. Жалко мне тебя. Бьёшься, как рыба об лёд, а живёшь в таких условиях… — Себя бы пожалел. Чувствую, гнев во мне поднимается. Кто он такой, оценивать меня, мою жизнь, условия моей жизни?! У самого-то, жизнь кому принадлежит?! Мне и принадлежит же. А он меня жалеет. Совсем я плоха стала.       Помещение клуба располагалось на первом этаже Дома Культуры. Некоторая мебель и невысокое подобие сцены позволяли трансформировать пространство в концертный зал, чайную или студию. Народ уже собирался. Все приветствовали входящих тепло и дружественно. Охотно знакомились с гостями. Я представила Роберта как коллегу по работе. Девочки суетились возле чайного столика, организуя напитки и угощения. Кто-то читал уже новые стихи, за столиком у окна давали мастер-класс по теории музыки для начинающих гитаристов, компетентные товарищи настраивали аппаратуру возле сцены… В воздухе витало предвкушение душевного вечера.       Наш общий знакомый Саша повёл Роберта знакомить с остальными, а я присоединилась к организации чаепития. — Ну, подруга, рассказывай, кого это ты с собой привела? — спросила меня игриво Леночка, одна из руководителей клуба. — Вот, пришёл к нам работать, сотрудник. Случайно узнала, что на гитаре играть умеет. Дай, думаю, волью свежую кровь в наши ряды… — Ага, конечно, и сразу с ним в санаторий? — Это случайно вышло, так путёвки распределили! — Да, правильно. Так всем и рассказывай. А на самом деле? — А какие версии есть? — О, версий тут не много, но Саша рассказывал, да и так сразу видно — есть между вами что-то. — Не запрещено же? Я уже большая, мне всё можно. — Само собой, хорошо, что привела. Я в сети видела. Нам такие нужны. Хорошие люди, душевные посиделки, романтика фестивалей, ночи с гитарой у костра… Всё располагало в этом сообществе к творчеству, лирике и любви. На протяжении многих лет существования клуба постоянно образовывались пары, семьи. Потом распадались. Затем создавались новые. При этом, с бывшими сохранялись дружеские отношения. Что греха таить, я и сама была влюблена не один раз и за мной настойчиво ухаживали не редко… Потом это всё заканчивалось циклом новых стихов и песен, постепенно становясь историей.       Вот и сейчас я чувствовала, что нахожусь под пристальным наблюдением: одни ревновали, другие ловили мой взгляд, чтобы привлечь внимание, а дамы, сопровождающие и тех и других, опасливо покусывали губы, созерцая всё это. Несколько молоденьких девчушек окружили Роберта, кокетливо приставая к нему с расспросами. Вскоре всё было готово к выступлению Все расселись по местам, опоздавшие остались попирать колонны за рядами кресел, Леночка представила гостей и началось таинство творческого откровения автор — исполнитель — слушатель. Нас с Робертом разделяло несколько рядов. Я не стала усаживать его рядом, демонстрируя его некоторую свободу.