И я в наказание

Отпуск Конечно, у меня же отпуск! Надо что-то придумать. — Поехали в аквапарк. Собирайся. — Браслет не смущает? — Он — водонепроницаемый. В смысле эстетики? … бинт эластичный есть, типа — кисть потянул… — Без плавок не поеду — По дороге купим. В метро серьёзно призадумалась… Последнее время, я хожу плавать одна. Мне так хорошо. Совершенно безразлично мнение окружающих по поводу моей комплекции, проступающего на ногах варикоза и линялого от хлорки купальника. Нет, я, конечно, стараюсь следить за фигурой, держать себя в норме, но юностью мое тело уже давно не обвораживает. Ну, только пенсионеры могут обратить внимание… Что есть, то есть. Лучше не станет. Однако купальник надо и мне присмотреть новый. Загар бы не помешал… Вышла в чашу из раздевалки в новом наряде. Ярко алый комплект с тонким золотистым кантом и шнуровкой поднял настроение. Роберт уже рассекал водную дорожку мощными бросками. Заметил меня, ловко поднырнул под натянутые канаты и с середины бассейна проплыл под водой до лестницы, по которой я собиралась спускаться. Вынырнул, встряхнул головой, фыркнул и, счастливый, улыбнулся. — Прыгай сюда! — протянул руки Ага, прыгай. Воду я люблю, но телу не доверяю, осторожничаю. Буду сползать по лесенке, хотя холодные круглые ступеньки — трубы могут вызвать судорогу ступни… Или прыгнуть? Не ныряю, вообще-то. Не выношу когда вода в ушах. И плаваю преимущественно «по-собачьи», слабенько так. Ступенька, другая… Ловлю его руку и отдаюсь воде. А-ооо, приятные мурашки атаковали тело. — Я не сильна в плавании, ты пока сам порезвись, ладно? — Хорошо, я рядом, если что… Он в два счёта вернулся на дорожку и продолжил украшать акваторию мастерским плаванием. Полюбовалась недолго и подгребла к стене у мелководья по крайней дорожке. Я всегда с неё начинаю. Можно отдохнуть, зацепившись за стенку, если что. Пока я добралась до противоположной стены своим фирменным стилем «лучше топора», Роберт уже несколько раз метнулся туда и обратно. Зацепилась у бортика возле тумбы для прыжков, отдыхаю. Он подплыл ко мне. — И кто у нас плавает как Тузик? — Ой, включи «Герасима», пока «Му-Му» не заказала… Живу — как умею, смирись. — Ладно. Прыгать будешь? — Боже, упаси! — А я разок, смотри. Не сомневаюсь. Куда бы от брызг спрятаться? Забрался на самый верх. Спасательница, мужеподобная, похоже, спортсменка в прошлом, поднялась со своего кресла и насторожилась. Подала жестом сигнал второму спасателю. Я тоже с замиранием сердца смотрю вверх. Смертник, конечно, но не на моих же глазах. Он слегка размялся, потянулся, встал на самый край доски. Развернулся спиной. Чёрт, что вытворяет?! Лёгкий пружинящий толчок и он в воздухе. Переворот через голову, распрямился и, как нож в масло, почти бесшумно вошёл в воду. Выдохнула. Не знаю, как у него, но меня адреналин накрыл с головой. Спасатели переглянулись, одобрительно кивнули друг другу и продолжили наблюдать за остальными водоплавающими… Однако голова Роберта над водой так и не появлялась. Я встревожено начала всматриваться в дно сквозь толщу воды в месте падения. Нет нигде. Осмотрелась вокруг. Почти у самой противоположной стены он резко вынырну. Напугал, но впечатлил. Разжала занемевшие пальцы, оттолкнулась от бортика и поплыла в сектор водного массажа. К вышке начали подтягиваться подростки, вдохновлённые прыжком Роберта. Сейчас начнётся…. Мощные потоки воды снизу поддерживают мою тушку на плаву. Мне нравится. Лежу, рассматриваю узорчатый витраж на стеклянной стене. Роберт двумя руками приподнял меня над водой и опять опустил. — Ещё! Он покачал меня так несколько раз, плавно отходя на середину, а потом резко крутанулся вокруг себя со мной на руках. — Весело. Как в детстве! — С горки хочешь? — Неет, боюсь, не надо. Не надо, боюсь! — стала я отмахиваться, вставая на ноги. — Да, не бойся, я же рядом. — Не люблю я в воду с головой вываливаться… — Не вывалишься, я поймаю… — Ой, ну, спину поцарапаю, локти сдеру… — А ты расслабься и не упирайся. Я рядом. Легко сказать — «расслабься». Страшно же?! У входа на горку толпился народ. — И на голову сейчас нападают… — продолжаю безнадёжно сопротивляться… — Не пойдём? — Он резко остановился и отпустил меня. — Пойдём. И пошла. И как будет! Уселась на край. Дала ему руку. — Расслабиться? Ну, смотри. И… и, хотела бы грациозно заскользить, но как-то не сразу, притормаживалось как-то. Потом откинулась назад и мысленно всем всё простила. Дух захватывает на виражах. Завизжала. И-и плюх в воду. Он подхватил и направил в сторону. Не упала! — Здорово! Давай ещё? — Понравилось? Кивнула. Во второй раз получилось лучше. Оттолкнулась сразу, глаза не зажмуривала, взвизгнула от удовольствия. Когда он меня подхватил, обняла его за шею двумя руками и прижалась всем телом. Здорово! Опять мурашки побежали. Не от воды. — Ой! — слегка отстранилась. — Пойдём в сауну греться? Намотала на голову полотенце. Это, как мне кажется, у меня красиво получается. Гордо занесла тюрбан на голове под самый потолок. Жарко. Хорошо. Медленно вдыхаю разогретый воздух, ноздри обжигает. Кожа сначала прогревается, подсыхает. Потом даёт мощную испарину. Мы с подружками раньше регулярно в сауну ходили. С полным набором церемоний: маски косметические от пяток до макушки, массажи маслами, чаепитие на травах и медах… По спине и груди потекли струйки пота, раскрасневшаяся кожа начала покрываться белой сеточкой. Пора опускаться ниже, не до выпендрёжа. Роберт остался наверху, сел в позу «кучера», свесил голову. — Ушки не напечёт? Помотал головой, глянул на меня, улыбнулся. Спущусь ещё ниже. Здесь на так жарко, но легче Какое же я ему «наказание»? Все тридцать три удовольствия. Жёстче, наверное, надо? Потом, придумаю. Сейчас пора выходить, а то некому будет его удовольствиями наказывать. И оказалась не права. — Я в душ, не закипи. На выходе из сауны столкнулась с двумя парнями. Они пропустили меня в душевую, а сами зашли к Роберту и сели с двух сторон от него. Один что-то спросил. Роберт глянул на меня и отрицательно мотнул головой. Ну, конечно, кто ж добровольно сознается, что пришёл с такой каргой? Тьфу на тебя, отвернулась от стеклянной двери сауны, включила сильнее напор воды. Очень даже я ещё и ничего, просто окружение надо подходящее выбирать, так контраст не заметнее. Повесила полотенце, пошла в джакузи. С наслаждением погружаюсь в щекочущие пузырьки. Кайф… Лежу, наслаждаюсь процессом, любуюсь витражами… Две шумные девчушки плюхнулись рядом и давай смеяться, плескаться, всё время призывая маму. Мама их, крупная дама, сжав кулаки и скривив лицо, стоически держалась под напором водяной пушки. Наверное, надеялась, что произойдёт чудо и мощный напор смоет с её спины много килограммовый подкожный панцирь. А вдруг? Девчушки начали раздражать. Где там Роберт? Перевернулась на живот, ищу глазами через стеклянные двери… Никого. В чашу — никого! Может в туалет вышел? Ну, да, вон из раздевалки появился. Я призывно махнула рукой. Он подошёл, уселся рядом. — Там парню плохо стало. Перегрелся, наверное. — Те, из сауны? — Угу. — О чем, если не секрет перемолвиться успели? — Они прыжок заметили. Интересовались. — А поплохело от чего? — Разные у нас интересы оказались, но он засомневался, проверить решил. Может, пойдём домой уже? Ясно дело — вприпрыжку! — Подожди у двери снаружи, я оденусь и свой таймер тебе вынесу. Сдашь, пока я сушусь. Проходя мимо медкабинета, заметила в приоткрытую дверь этих двоих. Один сидел на кушетке, прижимая пакет со льдом к челюсти слева, а второй нежно гладил его по плечу, со щенячьим восторгом заглядывая в глаза пострадавшего. Может, это братская любовь такая? Роберт сгрёб меня в охапку правой рукой и мы поспешили в гардероб. Нам только разборок не хватало! У выхода взяли первое такси и отчалили в направлении дома. Оглянулась назад. Оба товарища выскочили на улицу без верхней одежды и долго провожали взглядом нашу машину… Вечер переставал быть томным — Роберт, не маленький, понимаешь всю ответственность. Нельзя тебе никак светиться в таких историях. — Там без вариантов было. — Уважаю, но надо осторожнее, сдержаннее… — Я знаю. — Что сегодня рапортовать буду? — «Заключённый № … перегрелся в сауне аквапарка, поскользнулся на куске мыла в душе и случайно задел кулаком в челюсть рядом стоящего человека»… — Очень смешно. А что, если пострадавшие этого так не оставят? Напишут заявление? — У меня уже есть несколько сроков, будет ещё один. Ты меня опять питомцем возьмёшь? — А мне больше не дадут. Скажут — не усмотрела один раз — до свидания! — Садись, подогрелись пельмени. Сразу после ужина раздался традиционный стук. Ну, конечно, самое время, впрочем, и в другое время я ему давно мало рада. — Солнышко, привет! Я не понял, что ты мне по телефону сказала. — начал он с порога настойчиво продвигаясь в прихожую. — Вань, пора нам окончательно расстаться. Не буду я больше с тобой. — А как же семья? Мы же так нужны друг другу. Я тебе стишок написал, вот послушай… — Вань, спасибо, не надо… Покажи мастерам слова… — Нет, пара строк всего… — Ну, пожалуйста, не начинай… Почему мне? Жене читай… — Послушай: Ужели канут в Лету все мечты? Надежды и Любовь — пустое Нечто? И только бугорок, и тёмные кресты Ещё короткий срок продержатся там где-то… Но зная, не напрасно человек Века столетий жизнь семьи лелеет. Ведь только так бессмертье обретёшь. В потомстве Рода, Святости и Вере! — Ваня, хватит паясничать. Ты попираешь ценности семьи больше двадцати лет. Лицемер, не беси меня! Ситуация накалялась. — Вижу, ты совсем не в настроении. Я удалюсь, кто-то должен быть мудрее Он с показной обречённостью вздохнул, свесил буйну голову, заметил обувь Роберта, поднял глаза на его куртку… — Я не вовремя, я всё понял… Всего доброго. — с издёвкой. — До свидания Закрыла дверь. — В чём-то он прав. — В чём? — Семья, продолжение рода… в этом и есть, наверное, бессмертие? — … иногда смертоубийство. Сколько я с ним нервов вымотала! — А зачем ходишь к нему? — Настойчив и… И мы установили товарно-денежные отношения. Заплати и получи. — И почём нынче… Звонкая пощёчина. — Тебе не грозит! — процедила сквозь зубы. Умчалась к себе. Хлопнула дверью, бросилась на диван. Сука. Я — сука, он — сука и он… жизнь — Сука! Стены давят! На воздух, срочно. Впрыгнула в джинсы, свитер. Схватила куртку и за дверь… Не могу, не могу! Осточертело всё. Сколько можно. УУууууу, завыла бы волком… Чёртов лифт. Пешком, вниз, на воздух… «Ночь, улица, фонарь…» Аптека? Нет. Куда, куда сейчас, чтоб никто, никого, куда? К остановке, плавно переваливаясь в укатанной колее, подгребал троллейбус. Обледенелые контакты в проводах над ним сыпали искрами. Вот. Туда. Проверенное средство. Давно им не пользовалась. Заплатила кондуктору, села впереди за водителем на одинарное место. Пассажиров не вижу, они меня тоже. Приложила ладонь к заледеневшему стеклу. В оттаявшем просвете поплыли огни вечернего города Интересно рассматривать освещённые окна квартир в домах. За каждым из них своя жизнь, своя судьба, страсти. Давненько я этим маршрутом до конечной не ездила… На остановках входят и выходят люди. Кто-то тихо и одиноко, иногда шумными компаниями, влюблёнными парами. В огромном водительском зеркале вижу салон троллейбуса. Старушки, влюблённые, расшалившиеся подростки, уставшие работяги и подвыпившие весельчаки. Развернула скомканный билетик, проверила цифры. Нет, не счастливый. Как-то раз попал счастливый. Я его сразу съела. Подошёл контролёр… Неудобная ситуация получилась. Сейчас бы я держала счастливый билетик в руке до выхода. Но потом бы, всё равно, съела Иногда, в минуты печали, я приезжала на железнодорожный вокзал. Поезд — начало отпуска, путешествия. Подолгу прохаживалась вдоль перрона. Наблюдая дорожную суету и работу персонала. Жизнь вокруг бурлит, бурлит без остановки… А ты стоишь, как пустое место, все тебя обходят, или натыкаются и сердятся, бегут дальше… Холод от окна начал проникать под куртку. Поверну ка я домой. Потом до конечной прокачусь. Вышла на ближайшей остановке и пересела на обратный маршрут. Случайности не случайны Терапия сработала безотказно. Умиротворённое состояние вернуло к действительности. Начала замечать машины, дворовых котов, две тени под козырьком подъезда… Твою ж за ногу! По номеру такси вычислили, как пить дать. Быстры парнишки. Продолжаю, не торопясь, приближаться, как бы прогулочным шагом. Может, не узнают? Я же только ключи схватила, выбегая… на руке часы с минидисплеем. Кнопка ещё тревожная на них есть… если успею. А надо ли? Холодею, когда страшно. Мозг холодеет. Один встал напротив. — Здравствуй, тётя. — Добрый вечер. Я пройду? Второй подошёл сзади. — А поговорить? — Это к психологу. Первый жёстко взял за подбородок, вплотную приблизился к моему лицу. — Язычок, говоришь, острый? Может, ты мне им «…» побреешь? — Может, ты мне ими потолок побелишь? — и коленом в пах, чтоб инструмент, так сказать, молярный взбодрить. Удар мне в ухо сзади… ух, ты, звенит… Как в замедленной съёмке, отлетая к приподъездной стене, вижу распахивающуюся наотмашь железную дверь, которая мощно впечатывается в согбенного впереди стоящего… Ударяюсь слева. Всё. Да-а. Холодно. Во тьме тщетно пытается пробиться узкая полоска света. Никак. Теряю. Трубка в горле. Что, опять? Спокойно, это я знаю — дышать. Не сопротивляться. Да, грудь ходит сама. Провал… Боль. Что? Знаю, потом вспомню. Скоро. Скоро пройдёт. Вспоминай, надо вспомнить — «вес, рост, время?» Почему не спрашивают? Кого я родила? Я родила? Я — что? Резкий клаксон взорвал череп. На стыке тряхнуло, чёрт… Сознание всплывает, слышу быструю речь, распоряжения… трясёт от холода. Боль. «Пип — пип — пип — пип -…» — Где зарядка лежит? А что это разряжается? Не похоже на мой коммуникатор. Гул в голове. Веки слиплись. Приоткрыла один глаз. Белый потолок. Всё ясно. В больнице. Это нормально. Разлепила второй глаз. Дежурный свет. Хорошо, не очень слепит. Наверное, это я «пикаю»? Хороший ритм, устойчивый. Пусть пикает. Опять провалилась в сон. Звякнули инструменты в металлическом лотке. Глаза не открыть. С головы убрали груз, просочилась боль. Положили опять. Холод. Холодно. Ноги накрыли. Хорошо. Согреюсь. Горло пересохло и саднит. Поцарапали опять. Сплю. Ходят люди. Приехали? Я приехала? Стоп. Сознание включилось как свет в комнате. Ох, ты! Я же домой? Мне же… двое… в ухо. Распахнула глаза. Дневной свет. Не пикает, значит, уже в палате. Всё пересохло в горле. Глазами больно вращать. Надо позвонить. Роберт, наверное, беспокоится. Или нет. Приложила я его по щеке в гневе. Рад, поди, что нет меня до сих пор? Голова раскалывается, спина ноет, отлежала. Надо вставать. Сейчас. Повернуться бы на бок. На какой? Где край? Глазами больно вращать. Всё раскачивается. Позвать бы кого. Губы ссохлись. Пытаюсь со стоном разомкнуть. Чувствую на шее запекшуюся корку. Лишь бы не стошнило. — О, очнулась? Лежи — лежи, сейчас сестричку позову. Она ушла недавно. Всё ночь над тобой порхали. Утро уже? Плохо дело, надо позвонить. Я без телефона выбежала, попрошу у кого-нибудь, хоть сообщение отправить. Сыну надо. Нет. Скажет — «Я предупреждал!» Это же я сама попала, Роберт не виноват. Или нет? На вышке светился, в душе подрался, мне в душу плюнул… Не виноват? Нет. Всё — я. Вошла медсестра. — Доброе утро! Как самочувствие? — Пить, звонить. — Хорошо, вот поилка. Осторожненько, не шевелитесь, я сама поднесу. Противный привкус больничной воды обжёг рот и провалился дальше. Чуть не подавилась. Глотки меньше надо, но так дольше. Отвернулась. — Мне надо домой позвонить. — Так, а Ваш спутник здесь, в коридоре сидит. Не уходил ещё. Сейчас глазки протрём и позову. Только ненадолго. Отдыхать надо. Согласно моргнула глазами. Роберт тихо зашёл в палату, глянул на соседку. Она подорвалась к выходу: — иду, иду, пообщайтесь тут. Он кивнул. Роберт подошёл ко мне ближе. Поставил стул рядом, присел. Лицо осунулось, зарос совсем. Брови сведены. — Ты как? — говорю. — Прости. — За что? — За всё. — Это в церковь, а я за что? — Не успел. — Ещё успеешь… — пытаюсь отшутиться. — Прости! Он уткнулся лбом мне в руку. — А ты не смей меня обижать. Сам довёл до рукоприкладства. — И за это прости, я не имею права осуждать тебя. — Точно, совсем никаких. Но чисто по человечески, — не смей так больше говорить. — Прости, прости… — Что случилось, вообще? Я быстро выключилась. — Я не сразу понял, что произошло. Хотел догнать, но пока за ключами кинулся — тебя и след простыл. Выскочил на улицу — нет нигде. Подождал и вернулся. У окна ждал. Заметил двоих. Из машины вышли и стоят, осматриваются. Пробили адрес через таксиста. Поджидали у подъезда. Потом ты от остановки идёшь. Кинулся к лифту — занят… Бегом через пролёты… Дверь с разбега выбил. Одного сразу снёс. Видел, как ты головой в стену уже отлетала. Второго на месте уложил. К тебе, а ты без движения и кровь заливает капюшон. Соседка с биноклем, спасибо, только пожарных не вызвала. Потом букет ей занесу. Меня с тобой сюда. Этих в участок. Скоро следователь придёт. — Господи, что же делать? И двух дней не продержались спокойно. Что с тобой будет? — Тихо — тихо. Не волнуйся, нельзя тебе. Всё хорошо. Там разберутся. — Знаю я эти разборки. Их адвокаты отмоют, а тебя заберут… Мне плакать больно… — Вот и не плачь. Зашла медсестра. — Скоро обход. Надо повязку поправить. — Подожди, не уходи. Я спрошу — может домой отпустят? — Нет уж. Давай пока без приключений. У тебя хоть череп и целый, но сотрясение мозга конкретное. — Не знала, что у меня есть мозг. Надо сыну сообщить. — Про мозг? — И, что здесь, чтоб не волновался и девочек подготовил. Привези мне телефон, зарядку и пульт, песню слушать. — Ну, конечно, куда теперь без него. Хорошо, я быстро. На обходе, доктор был удовлетворён моим состоянием, велел соблюдать покой, принимать лечение и ограничить посетителей. Заверил авторитетно, что никого я ночью не родила и, что лист временной нетрудоспособности продлит мой отпуск ещё недели на две. Нет худа без добра. Забуду, правда, как в кресле по кабинету кататься. Перед обедом появились вместе следователь и представитель Агентства. Я рассказала захватывающую историю о том, как доблестный рыцарь самоотверженно спас меня от дворовых хулиганов. Что претензий к нему я не имею, а нападавших видеть больше не хотела бы, но мне надо посоветоваться с моим адвокатом. И попросила представителя остаться со мной «с глаза на глаз». Он объяснил, что наказать, хулиганов, конечно, надо. Но вся эта шумиха не пойдёт на пользу эксперименту. Так что лучше бы заявление не писать. А с нападавшими они сами проведут разъяснительную работу. Меня такой расклад вполне устраивал. К тому же он пообещал, что Агентство полностью оплатит моё лечение и реабилитацию в хорошем санатории. Следователь откланялся через окно палаты. Жизнь продолжается Надолго ли. Буду ждать сына. Ну, началось Выход из забытья получился не самым лёгким. Опять отключилась. Сколько сейчас? Пошевелила пальцами. На месте. Куда бы им деться — не с бензопилой игралась. Но приятно ощутить, где ещё не болит. Звуки ватные, голова бетонная, веки деревянные, в ушах пульсирует. Когда же этот сушняк пройдёт? Повела глазами вправо — свет, окно, небо затянуто сплошными облаками. Голая ветка приветливо помахивает, раскачиваясь на ветру. Через бортик своей кровати вижу соседку. Лежит, дремлет. Слева окно коридора, жалюзи прикрыты. Надо подвигаться. Начинаю шевелить пальцами ног, потянула ступни вперёд, к себе. Над ногами поднялась взлохмаченная голова Роберта. — Привет! Вырубился… Как ты? Губы ссохлись, подняла большой палец вверх. — Хорошо. Пить будешь? Мигнула утвердительно. Спрашивает?! Как бы не захлебнуться прямо перед ним? Не тороплюсь, мелкими, мелкими глоточками… Живительная влага приносит местное облегчение. Хороша же я сейчас, наверное?! Лучше не смотреть. В дверь тихо постучали. Соседка спросонья всхрапнула, запахнулась покрывалом и отвернулась к стенке. Сын осторожно просочился в палату и направился ко мне на цыпочках. За ним, широко разводя руки с пакетами, зашёл Ваня. Роберт поставил поилку и отошёл к окну. — Здравствуй, Солнышко! Ну как же так? Сын присел на место Роберта, наклонился: — Мам, ты как? Говорить можешь? — Угу. Ты с работы? — Да, отпустили — такое дело. Я на мели, пришлось Ване позвонить. Вот он тут. Ваня шебуршал пакетами рядом на столике. — Мы тебе витаминчики принесли и воду без газа, твою любимую. — Спасибо. Не стоило тратиться. — Ну, что ты, мы же СЕМЬЯ! Мы заботимся друг о друге. Закатила глаза, — конечно. — Как девочки? — Мам, не волнуйся. Я им сообщил, что ты в больнице, но уже лучше стало… Завтра приедут. — Не надо, им некогда и напугаются. Заглянула медсестра. — Вас так много в палате. Давайте не все сразу? Все трое переглянулись между собой, но с места не сдвинулись. Роберт глянул на меня и направился к выходу. — Я, пожалуй, тоже оставлю пока вас ненадолго. И Ваня вышел вслед за Робертом. Начнёт сейчас ему мозг выносить. — Знаю, сынок, знаю. Но пусть пока ещё останется. Я к нему привыкать начинаю… — Вот именно! Ой. Всё-всё, не шумлю. — Мне спорить трудно сейчас, но я не передумала, да и ремонт хочу начать, наконец-то. — Я помогу, сами справимся, если дело только в этом. — Не только. Да и не справились же за столько лет. Знаешь, мне с ним спокойно. — Я заметил! — он окинул взглядом окружающее пространство. — Не в этом смысле. Трудно объяснить. Я его охранником назначила, телохранителем как бы. — С такой охраной и бандиты не нужны! — Так получилось. Он не виноват. Это я погорячилась. Не сорвись я на ровном месте — ничего бы не произошло. — Не было бы его — не сорвалась бы. — Ой, голова разболелась, запомни, на чём остановились, потом продолжим. — Ладно — ладно, я понял. — Уведи Ваню, нет сил сейчас его терпеть. Да, и я порвала с ним. — Как всегда. — Нет. Сейчас окончательно. Он, как всегда, не намерен это принять к сведению. — Хорошо. Отдыхай, поправляйся. Завтра с девочками придём. Я тебя люблю. — Это я тебя люблю. Спасибо. Пока. Прикрыла глаза. Отдыхаю. Слышу — «уснула она, не надо». Шаги удалились. Щёлкнула ручка двери. — Робби? — Нет, я это. Соседка прошла на свою кровать. — И как тебя с такими заботливыми мужчинами угораздило? — У семи нянек дитя без глаз… — Это точно! — Улыбнулась. — Я — Лена, а тебя Арина зовут? — Да. Давно здесь? — Несколько дней уже. Упала на улице неудачно, головой об лёд так и жахнулась. Но не так, как тебя, конечно. Швы не накладывали. — У меня швы? Где? — На лице нет, а под повязкой там что-то. Может с ухом что? Скоро ужин. Пойду, лекарства получу, надоело сидеть. Где же Роберт так долго? Почему не заходит. Поискала глазами пульт. Слева, на тумбочке, под пакетом заметила проводок с наушником. Дотянуться бы. Медленно поднимаю руку. Ещё, ещё… зацепила. Осторожно потянула. Показался пульт. Отдохнула немножко. Подтянула за проводок ближе. Можно взять пальцами. Есть! Отдыхаю. Так, смотрим. Всё как обычно. Немного расплывается перед глазами Где тут сигнал тревоги? Ну, я же тревожусь? Когда-то надо начинать испытывать оборудование… Роберт влетел без стука. На волосах даже снежинки не успели растаять. Окинул беглым взглядом палату и ко мне. — Где ты так долго? — Что случилось? — Я за тебя волновалась. — Не стоит. Мы там с Ваней потолковали. Хороший «парень», правильный — И ты туда же?! Не начинай. Только мы с его женой знаем, какой он «хороший». — Как интересно. Вы подружки? — Не так чтобы, но есть один «общий интерес». Она меня понимает. — Ясно. У меня тоже сложилось определённое впечатление. — Что он тебе говорил. — Сказал, что у вас хорошая, крепкая семья, дети. Что вы любите друг друга, просто у тебя сейчас период сложный — «переходный женский возраст», так сказать… Но это пройдёт и ты меня обязательно бросишь. И, что он сам о тебе позаботится и мне не нужно больше приходить к тебе. — Ну, да, иди, конечно, раз так… Он изумлённо уставился на меня. — … если Ване верить. Так? Тряхнул головой. — Вся жизнь перед глазами пролетела. Думал, ты серьёзно. — Я его очень давно и хорошо знаю. В трудную минуту, иногда, он может поддержать. А иногда и кинуть конкретно, «по стечению обстоятельств». Но жизнь состоит не только из «удачных» трудных моментов. Понимаешь? — Я обещал, что не буду вмешиваться в твою личную жизнь. Тебе принимать решения. А мне надо их исполнять. Лады? — Лады. — Сейчас тебе принесут бульон. Хочешь — я покормлю тебя и потом поеду домой? — Да, конечно. Ты и так ночь не спал… — Чем мне дома заняться до завтра? — Ремонтом. Шучу, просто очень хочется сделать настоящий уют в доме. — Я понял! — улыбнулся. — С чего начать? — Выброси его халат, а там по твоему усмотрению. Но сначала выспаться! — Ок! — Как срабатывает тревожный сигнал на твоём браслете? — Лёгкий разряд по коже и огонёк замигал красненький, вот здесь. Видишь? — Вижу. А как отключить? Не помню. — Давай пульт, я сам. Вошла санитарка с подносом. Хорошо, когда любят Медсестра отключила капельницу. Выполнили все процедуры на ночь. Остался дежурный свет. Соседка приготовилась ко сну после чтения книги — И сын у тебя взрослый, и муж молодой, и отец ещё очень даже «в теле». — Да, крепкие ребята. Но сын от первого брака. — Я так и подумала. — Жизнь прожить — не поле перейти. Добить, думаю её, скакать, что не отец это мне? Да, ладно, не до «зрелищ» сейчас. «Меньше знает — крепче спит». Закрыла глаза, типа — сплю. Она ещё повозилась маленько и вскоре послышалось мерное, глубокое посапывание. У меня же сна ни в одном глазу. Как завтра с девочками встретиться? Напугаются. Сорвутся с работы и с учёбы. Надо побыстрее обратно отправлять. ОЙ, А Роберт же дома?! Как им сказать, как они это воспримут? Наверняка останутся дома, как минимум, с ночёвкой. Роберта надо предупредить. Где телефон? Пишу сообщение: «Завтра дочери приедут — ничего не ремонтируй!». Спустя минуту ответ: «Ок! Но халат уже выбросил. Отдыхай» Отдохнёшь тут. Сознание постепенно затуманивается. Наушник где? «Сердце» хочу… «Та — дам… Та — дам…» Ко времени посещения собрались все. Они вошли в белых халатах, как группа интернов. — Мать честная! — вскрикнула соседка, — Консилиум? — Нет, это мои собрались. Давно хотела семейное фото сделать. — Да, самый видок для «фотосессии» — улыбнулась она и вышла. — Привет, хорошие мои! Не надо было срываться, всё в порядке же. А на лицах читаю «тихий ужас»… Наталья в слёзы, Вероника в недоумении застыла, Анна оценивает последствия… — Да, — говорит, — так даже у меня не было… — Какие твои годы? — вступился сын, — с твоими приключениями всё может быть. Мам, я им про сюрприз не говорил, сама рассказывай. — Что ещё за «сюрприз»? «Сюрприз» как раз вошёл в дверь с пакетом принадлежностей для меня. — Девочки, познакомьтесь — это мой коллега с работы, Роберт Анатольевич. Он за мной присматривает и поможет потом с реабилитацией после выписки. Он пока у нас дома всё готовит к моему возвращению. — Нормально. А мы для чего у тебя? — Роберт, это — старшая Анна, средняя — Вероника и младшая — Наталья. Очень вас прошу принять всё, как есть, понятно? Анна ухмыльнулась: — ну, если так, то конечно. — И одёрнула Наташу. Вероника скривила губки — Я очень вас люблю и для меня такая радость видеть вас. Побудьте со мной, сколько сможете и возвращайтесь. А у нас ТАКОЙ смеситель новый стоит — просто Песня! Не видели ещё? — Нет, мы же сразу к тебе… — У меня большие планы впереди. — Мы заметили… Как же здорово иногда собираться всем вместе! Щебетали целый вечер, пока не попросили покинуть палату. Рассказали все новости, показали новые снимки, придумали ужин на сегодня. Роберт договорился остаться переночевать сегодня в гостевой комнате. — Пусть девочки вместе побудут. — Чревато заговором. Как пить дать. Вот увидишь завтра. Утром позвонила Анна. — Мама, привет. Ты как? Я на столе нашла папку с документами. Случайно открыла… У меня сердце замерло, я же так и оставила… — Короче, я в курсе. Девочкам не сказала ничего. А брат знает? — В общих чертах. Правильно, не говори пока сёстрам ничего лишнего, я сама потом, может быть… И убери папку в секретер, под ключ. Спасибо. Выписалась моя соседка. Новых пациентов не поступало. — Хорошо, когда любят. — Сказала она с грустью напоследок. Дочери разъехались после выходных. Ваня заходил ещё пару раз, заносил порции витаминов. Роберт на ночь уходил домой, а сын забегал в обед. В скором времени сняли повязку. Выстриженные волосы над левым ухом щекотно покалывали, постепенно начали готовиться к выписке. Дорожная Стук колёс завораживал. Примерно, как биение сердца. Почему человеческий организм так отзывчив на, разного рода, ритмичные удары? Наверное, немало исследований проведено на эту тему, только ознакомиться некогда. Надо было гитару взять, самое время для песен. Вопреки моим ожиданиям, на поправку меня оправили вовсе не в тёплые края — глубокие моря, а за высокие горы — дремучие леса. Наверное, тариф — эконом. Впрочем, надо и новые края посмотреть. Поездом. В самолёт врач не советовал. Вот ещё, что настораживает — мы сегодня в одном купе спать будем… За себя опасаюсь. В смысле — не захрапеть бы. Роберт внёс в купе два стакана чая. Мне нравятся железнодорожные стаканы в подстаканниках. Хорошая традиция. — Я тебе зелёный заказал и попросил не беспокоить. — Спасибо, но в поезде можно и чёрный, по привычке. Проводница не ухмыльнулась при слове «не беспокоить»? — Нет. Профи. — И ты меня беспокоить не будешь? — Мне в тамбур уйти? — Нет! Просто я так надеялась, что побеспокоишь… Он недоумённо вскинул бровь. — Шутка. Всё никак не придумаю как стать твоим наказанием. — В угол поставь. — Мысль! После чая. После чая клонило в сон, сказывался больничный режим. В висках пульсировала тупая боль. Отвернулась от окна, закрыла глаза. — Тебе плохо? Приляг. — Надо подушку выше поднять, так легче. — Вот, мою сейчас… — А ты? — А я без подушки буду учиться в углу стоять. Я улыбнулась. — Помилован. Он наклонился, поправляя подушки. Волосы пахнут приятно. Вагон качнуло на стыке и Роберт слегка коснулся ухом моей щеки. Мозг кольнуло волной боли. — Прости! Сейчас. Таблетку дать? — Да ну их, пора соскакивать с «колёс». — Не терпи, доктор сказал, постепенно отменять надо. — Посиди со мной пока я усну. — Сказку рассказать? — Расскажи. — Какую? — Какие в поездах обычно все рассказывают — про судьбу свою горемычную. — Глазки закрывай и слушай. В некотором царстве, в некотором государстве жил был царь. И было у него два сына. Жили они, поживали, добра разного наживали. Пока не надумал младший сын жениться и привести в дом… — Распрекрасную царевну? — Да нет, Ариша, не царевну. Хуже. — Горничную? — Если бы… Я стаканы отнесу, будут греметь всю ночь. Взял и вышел, осторожно прикрыв дверь. Проснулась я в полной темноте. Под плотными занавесками изредка мелькали одинокие фонари железнодорожных переездов. Попривыкла, осмотрелась. Похоже, Роберта в купе не было. Надо встать. Посмотрела на дисплей — норма. Это хорошо. А сам где? В движении пошатывало. Придерживаясь рукой, пробую открыть дверь. Он стоял у окна рядом с нашим купе, задумчиво смотрел в заоконную темень. Обернулся ко мне с вопросом в глазах. — Нет-нет, я просто за тебя волновалась. — Мило. Мне не спится, не хотел мешать. — А я так быстро выключилась. Постою с тобой. — Смотри. Укутать одеялом? — Пока нормально. Что там дальше в твоей сказке было? — А дальше, моя повелительница, я буду рассказывать сказку следующей ночью, если, конечно, ты не повелишь отрубить мне голову. — Ладно, живи Шахерезада, только сыновей мне не рожай… — Как скажешь, моя повелительница. — Он склонился в поклоне, сложив ладони под подбородком. Свидетелем этой сцены стала проводница, которая вышла поправить расписание движения поездов. Скривив лицо, она быстро убралась в своё купе. Хорошо, что не сплюнула. — Пойдём и мы в купе. Открыла шторки. Снежная равнина за окном была щедро залита голубым лунным светом. Волшебно! Февральский ветер заточил снежные торосы. Одинокими путниками протягивали корявые лапы чёрные сосны в нахлобученных снежных шапках. Повеяло холодом. Захотелось тепла. Простого человеческого тепла. — Сядь рядом Он пересел ко мне и начал поправлять одеяло со стороны окна. Я обхватила его руку и робко прижалась к нему. Роберт напрягся, но не отстранился. Противна я ему, точно. Всё равно, посижу, хоть так. Теплее. — От тебя ещё больницей пахнет. — Догадываюсь. Потерпишь. — Нет, что ты, Я не в этом смысле. Беречь тебя надо. — От чего беречь? — Вообще, слаба ты ещё. — Для чего слаба? Он уставился на меня. — Чай? Сразу согреешься. — Потанцуем. Ложись рядом. — Под одеяло? — Позже, если не согреюсь. Неудобно как-то. Висит на самом краю. Рука, наверное, затекла уже. Так ему и надо. Спит что ли? Смотрю на дисплей — точно, спит. Эх, мать, дожилась — с тобой уже нормально можно выспаться. Резко повернулась к стене. УХО, блин! Мозг поплыл… Утро застало меня спящей на груди Роберта. Он лежал на спине. Закинув одну руку за голову, второй придерживал меня от стенки. Я подняла голову, посмотрела ему в лицо. — Доброе утро! Что желает моя госпожа? — Привет. Ох, смотри, понравятся эти отклонения от традиционного времяпровождения. Надо плети заказать по интернету. — Я понял, — улыбается, — за окном мороз! — Тогда я сегодня из под одеяла не вылезу. — Выносить с постелью? — Во сколько прибываем? — Успеем ещё позавтракать — Начали. Санаторий На площадке перед вокзалом нас и ещё несколько отдыхающих встречал санаторный микроавтобус. Общительный сопровождающий представился Володей — нашим гидом и массовиком-затейником. Всю дорогу он не переставал заливаться соловьём про всякие чудеса и приятные сюрпризы, которые ожидают нас по прибытии, ознакомил с культурной программой и дополнительными платными услугами, если пожелаем. Санаторный комплекс гармонично вписался в лесной массив. Красные стволы мачтовых сосен живописно разделяли сектора с коттеджами отдыхающих. На первом этаже центрального корпуса размещались административные кабинеты, просторная столовая с кафетерием, небольшой кинозал и бильярдная. На втором — сам медицинский блок, с различными процедурными кабинетами, массажными, водолечебницей и косметическим салоном. На крыше под стеклянным куполом — оранжерея, где среди буйной цветущей зелени тонкими струйками журчал маленький фонтан. Рядом с ним стояла изящная скамейка с навесом, увитым плющом. Ну, и, наконец, в подземном ярусе оборудована сауна, небольшой бассейн с целебной водой и ещё одно помещение с эффектом «соляных пещер». От центрального блока лучами расходились несколько дорожек к деревянным коттеджам. Ещё одна дорога, укатанная санями, вела к лыжной базе и замёрзшему озеру за ней. А вот и наше пристанище на ближайшее время. Не перестаю восхищаться деревянной архитектурой: бревенчатые стены, мебель их цельных досок настоящий камин с поленницей рядом. В центре гостиной мягкий круглый ковёр, на стенах картины в резных деревянных рамах, телевизор встроен в углубление и прикрыт ажурными деревянными дверцами. У окна деревянный стол на витых ножках, слева от него буфет. По лестнице с резными перилами мы поднялись на второй этаж нашего домика. Под наклонной крышей две отдельные уютные спаленки с санузлами и выход на открытую террасу. — Сказочно! Моя справа. А у тебя что тут? Я заглянула в его спальню. — Мило и вид хороший. Но вид из окна моей спальни мне больше понравился. В сосновом просвете виднелась часть озера. Мне не терпелось дойти до него — Роберт, бросай вещи, пойдём, осмотримся! — крикнула я через дверь, убирая чемодан в гардеробную. Вместе спустились в гостиную. — Не замёрзнешь? — спросил он, расправляя капюшон моей куртки — Не должна. Мы быстренько, до обеда успеем. На лыжной базе можно было взять напрокат все виды оборудования для катания по льду и снегу. Сразу за базой спряталась конюшня. Вот так диво! В сани была запряжена настоящая «лошадка мохноногая». Или не лошадка? Под навесом красовался санный «автопарк»: яркие прогулочные сани, транспортно-грузовые, облегчённой модели. Гоночные? А дальше — спуск к озеру. С боку здоровенной укатанной горки лестница с поручнями до самой ледяной кромки. — Пойдём, пойдём туда. — А коня ближе не хочешь посмотреть? — Позже, обязательно. И я поторопилась к спуску. На лестнице были предусмотрены неширокие смотровые площадки со скамейками. Можно было посидеть, отдохнуть и полюбоваться видом озера. Но подмораживало. Я, даже к самому озеру не захотела спускаться, потом. Мимо нас пронеслись санки с двумя хохочущими наездниками. Круто развернувшись в конце горки, они завалились на бок и начали целоваться. Я смущённо отвернулась и повела Роберта наверх. Везёт же людям — любовь! От камина шло обволакивающее тепло и аромат горящих поленьев. В полной тишине потрескивали дрова. Пляшущий свет живого пламени завораживал. Ощущения первобытного чуда пробуждало первородные инстинкты. Роберт после ужина поднялся к себе в спальню принять душ. Перед этим, разведя огонь в камине, он ещё посидел перед ним на корточках, протянув руки к пламени. Я ждала его со сказкой. Только не с грустной, а волшебной. Он пришёл, зажёг над камином свечи, сел рядом на ковёр, повернувшись лицом к камину. Просто молча вместе наблюдать пляску огня, было замечательно. Кажется, так можно просидеть целую вечность. Рука непроизвольно потянулась к его волосам. Захотелось его погладить! — Хороший Тузик? — Хороший — хороший, только хвостом не виляй, ковёр протрёшь… Вообще, обидно даже, я ж к тебе, всё-таки, по человечески. Сверху послышалась мелодия коммуникатора. — Вот и сказка к нам пришла, руша все реалии… — Принести? — Нет, эту музыку я знаю. Не хочу сейчас с ним разговаривать. Ноутбук неси, будем сводку отправлять. Апорт?! — Очень по-человечески. — Не скули. Умеют они настроение развеять. Правду говорят, что мы с разных планет. Я встала из кресла и пересела за стол, к окну. Яркий месяц возвышался над тёмными кронами сосен. Одинокая звезда рядом с ним сверкала в морозном пространстве. Какая же она одинокая? У неё целый месяц есть. А у меня уже меньше трёх недель. — Несёшь? Давай сюда. Смотри, как красиво! Он присел напротив, заглянул в окно, сдержанно покивал. — Эх, в санях бы завтра прокатиться! — Будешь утром на процедурах, а я узнаю — Договорились. Давай руку, сверимся… В этих стенах стук его сердца звучал как-то по-особенному мягко, сердечно… «Та — дам… Та -…» «Э-эх, прокачу!» — Сани разобрали до обеда. Таратайку берём? — Берём. Она же на колёсах? Не растрясёт мне череп? — Дорога укатана, я потихонечку. — Сам? Заинтриговал. Таратайкой оказалась весьма симпатичная двуколка. Запрягли коня. Теперь точно вижу — жеребец. Красивый, огромный, пугающий. Очень настороженно отношусь к животным, которые больше среднестатистической собаки. Этот гнедой красавец не входил в список безопасных милашек. Роберт подал руку и помог усесться на сидение. Забрав вожжи у конюха, он звучно прищёлкнул ими и начал плавно «выруливать» на дорогу. Конь сначала суетливо перебирал передними ногами, но потом, постепенно выправился и взят ход. Ремней безопасности в двуколке не предусмотрено. Я сильно вцепилась в подлокотник и упёрлась ногами в передний порожек. Комбинезон скользил по кожаной обивке сидения. Но Роберт правил уверенно, спокойно, мы ехали не торопясь. Постепенно я освоилась с динамикой движения и расслабилась. Разве можно сравнить такую поездку с сидением в комфортабельном авто?! Там даже не понять — дома ты или на трассе, тепло светло и «мухи не кусают»… А тут — вот она — ничем не прикрытая и не улучшенная природа. Куда уж лучше?! Воздух морозный, встречный ветерок колючий. Поднятая снежная пыль завивается вокруг. Колёса на шинах, но чувствуется поверхность дороги. Вцепилась в руку Роберта. Сердце запело, душа развернулась. Хорошо! Взорвалось ощущение причастности ко всему этому, нахлынуло ощущение глобальности мироздания и гармонии всего вокруг и внутри. Сзади раздался молодецкий посвист, щёлкнул кнут и на полном ходу нас обошли слева сани — лебеди. Наш конь чуть шарахнулся к обочине, встрепенулся, фыркнул и ржанул, игриво скакнув вперёд. Роберт чуть осадил его и он грустный поплёлся дальше. — Лошадку догнать хочет… — улыбнулся Роберт. — Понятно. А как, вообще, этим транспортом управляют. — Да, ничего сложного: вот так — «газ», вот так — «тормоз», поворот «влево — вправо», сцепление автоматическое. Хочешь попробовать? — Ещё бы, вроде понятно всё. Робби передал мне вожжи, а сам ещё придерживал мои руки, обхватив меня сзади. — Так, говоришь — тормоз? Конь остановился, глянул назад вполглаза, дёрнул ушами. — Это — газ… Не «заводится». Конь опять оглянулся. Издевается? Роберт терпеливо помог. «Заработало», с места сдвинулись, но, вообще, издевается! Я как дала «газ в пол» — и… Зря, конечно, погорячилась. Коняка, только и ждал этого. Каак рванёт с места вперёд. Я рухнула назад, панически вцепилась в край сиденья и Роберта. Вожжи выпали в разные стороны. Роберта тоже подсекло, но он быстро схватил одну вожжу и опасно перегнулся за другой, которая проскользнула между колёсами и волочилась по снегу. Конь не унимался, происходящее сзади его мало волновало. Роберт крикнул — Держись! — и поднырнул рядом с колесом. Ловко поймал вожжу и сел на место. Пара гортанных звуков, манипуляций с вожжами и конь, сначала выровнялся, а потом свернул на уходящую в лес дорогу и остановился. Роберт намотал вожжи на поручень и наклонился надо мной, заглядывая в глаза. — Ты как? — Клёво. Испугалась. Вся жизнь перед глазами, только быстро… — Ничего, научишься ещё. — Ой, можно, я учёбу пропущу, доверюсь профи. Дыхание выравнивалось, гул в ушах нарастал, а за ним и боль. Наверное, это отразилось на лице, так как Роберт взял моё лицо ладонями и начал дуть на меня… — Нет, нет. Нет, тихо, тихо, тихо… сейчас, сейчас… всё хорошо, всё хорошо… Конечно хорошо, и куда уж тише? — Поцелуй. — Что? Я опустила глаза. — Поцеловал бы кто. И он поцеловал. Прямо в губы. Так сразу, как будто давно ждал. На морозе губы сладкие и горячие. Потом слегка отстранился и посмотрел на меня. И опять приложился к моим губам, крепко прижимая к себе. Дыхание прекратилось, сердце замерло, я вся растворилась в нём. Обжигающий снег колет виски… — Давай. Давай, возвращайся… — шептал он настойчиво, хватая новую пригоршню снега. — Барышня моя, кисейная… Вспомнил же! — Я не такая! — наигранно запротестовала, улыбаясь… — Да, знаю — встряска… — Мне холодно. — Садись ко мне на колени и погребём обратно тихим ходом. Коня вон напугала, не то, что меня. И правда, конь как-то виновато опустил голову и обратно шёл ровно, спокойно. Обратный путь так и просидела у него на коленях, прижавшись к груди. Согревающее тепло шло изнутри. Через куртку сердце не было слышно, но его стук был в моей голове, и я не теряла его. — Сани будут через два дня. Не передумала? — Ещё чего! Буду ждать с нетерпением. Пойдём обедать. На выходе из конюшни нам встретился мужчина в рабочей одежде. Лихо закинув упряжь на плечо, он чуть посторонился, уступая дорогу. На мгновение подняла глаза с благодарностью. Наши взгляды пересеклись. Да я же его знаю. Точно знаю! Хорошо знаю. Уже пройдя мимо, оглянулась… — Андрей? Он сразу обернулся. С его лица ещё не успела слететь выражение задумчивости. — Арина. Слегка кивнула головой. Не может быть! Как тесен мир. По спирали Жаркий июнь карельского лета. Волнительный трепет вступительных экзаменов в ВУЗ. Оставив чемодан в камере хранения железнодорожного вокзала, бегу в приёмную комиссию индустриально-педагогического института. Я впервые в этом городе, но уже влюблена в него всем сердцем. Не знаю почему. Мне столько раз снилось, что я сюда приезжаю и, наконец, это свершилось наяву. Центральная улица спускается вниз до самой набережной. Походка летящая, каблучки изящно стучат. Тёплый ветерок шалит подолом моей длинной узкой юбки с глубоким разрезом сзади. Вдоль тротуаров пламенеют клумбы тюльпанов. Над прохожими нависают шатры цветущей сирени. А в воздухе буйствуют ароматы всех цветущих трав и деревьев. В вестибюле многолюдно. Стенды пестрят информацией. Разобравшись с указателями, занимаю очередь в нужную аудиторию. Сейчас сдам документы и начнётся в моей жизни что-то грандиозно новое! Оглядываюсь по сторонам. Публика разнообразна: от вчерашних школьников до взрослых людей. Молодёжь группируется и оживлённо беседует, пересмеиваясь и подбадривая друг друга. Люди постарше стоят обособленно, старательно сохраняя на лицах спокойствие и уверенность. На заочное обучение поступать можно в любом возрасте. Вот я, например, смогла прийти к высшему образованию только после первого неудачного брака, рождения сына и двух лет работы в школе. Уже не школьница, но и студенчество ещё не самое позднее. Поодаль, отдельной компанией, стояли молодые люди атлетического сложения. Расслабленный позы Аполлонов и футболки в обтяжку выдавали в них серьёзных спортсменов. Наверное, будут поступать на физруков. Эти — вообще чужие мне люди, я с такими никогда не общалась. Или они со мной. Подошедшая девушка отвлекла моё внимание организационным вопросом. Завязалась беседа, мы познакомились и пошли на регистрацию в один кабинет. Так я встретила Татьяну, с которой нам суждено будет коротать вместе несколько семестров. Оформление моих документов и собеседование затянулось, у меня было много рекомендаций и представлений. Получив расписание на весь вступительный тур, я вышла в коридор, изучая сетку экзаменов. И, уже направляясь к Тане, стоящей у окна напротив выхода, я услышала мягкий мужской голос, обращённый, как будто, ко мне: — Поздравляю! Я обернулась. Один из сногсшибательных Аполлонов протянул мне букет тюльпанов и уверенно приобнял за талию, притянув к себе. Серые глаза под белокурой чёлкой уверенно завладели всем моим вниманием. — Спасибо. А мы знакомы? — Я Андрей, а ты -..? — Арина. — Теперь знакомы. Это тебе цветы. — Свежесорванные? А не накажут? Он ухмыльнулся: — Если догонят))) Вы где, девочки, остановились? Я вас провожу. Таня подобрала челюсть и захлопала, наконец, ресницами. Шепнула на ушко: «Это с тобой?» — Первый раз вижу — ответила я так же тихо — Может, послать его? Она пожала плечами и смерила парня оценивающим взглядом снизу вверх. — Мы ещё не определились с жильём, но есть адресок и надо забрать вещи с вокзала. — Не вопрос. И он с лёгкостью поднял меня за талию высоко вверх. К моему робкому «Ай!» присоединились восторженные вздохи всех присутствующих при этом девушек. Можно сказать, что потом он не опускал меня на землю до самого отъезда. Ну, только на экзамены. По указанному адресу мои вещи простояли до самого отъезда. Ночевать туда я так и не пришла. Таня сначала волновалась за меня, потом обиделась, потом смирилась. Как же он был хорош, сдавая свои нормативы по физической культуре! Я сидела на трибуне стадиона, наблюдая незнакомые мне картины спортивного мира. С моей кардиологией мне разрешались только шахматы. Он подбегал ко мне после каждого выполненного комплекса, перепрыгивая через ряды сидений, жарко целовал и возвращался на дорожку. Как мне завидовали остальные болельщицы и спортсменки. Андрей явно выделялся по всем показателям среди остальных абитуриентов своими возможностями и, конечно же, длинными блондинистыми волосами, собранными на квалификации в хвост. Как проходили мои экзамены я не помню. Бесконечные белые ночи, омут любви и восторга от всего нового, совершенно невероятного. Иногда, под утро, он убаюкивал меня тихой песней у себя на коленях, сидя где-нибудь на скамейке в парке или на набережной. Укутываясь в его олимпийку, я дремала, пытаясь вспомнить время сдачи очередного экзамена. Знаю точно — выспаться мне не удавалось много дней, но, даже возвращаясь домой, в поезде, я не могла крепко уснуть от переполнявшего чувства бесконечной радости и надежды. Надежды на то, что он также успешно сдаст оставшиеся экзамены, мы встретимся снова на установочной сессии, и впереди нас ждут головокружительные годы счастливого студенчества. Не сдал. Я приехала на сессию, а он не сдал. И просто исчез, как и не было его. Я скиталась по набережной, паркам, скверам, где мы были вместе, пьяные от любви. Ещё вспыхивали на клумбах последние тюльпаны, на скамейках уже сидели другие влюблённые парочки. А я ходила одна, потерянная и опустошённая по нашим местам и всё ждала, что он окликнет меня по имени или подхватит внезапно на руки и поднимет высоко — высоко… Его поступившие согруппники при встрече со мной опускали глаза или тактично отворачивались. Даже девушки-спортсменки сострадательно помалкивали без злорадных ухмылок. Никаких следов его пребывания мне не удалось найти. И тогда я с Татьяной впервые жёстко напилась на студенческой вечеринке где-то на берегу Онежского озера, под мачтовыми соснами, у жаркого костра, закусывая земляникой и комарами… Не приехал он поступать и на следующий год. Впрочем, это уже другая история. Роберт осторожно потянул меня за локоток. — Да, идём. Я бы чего-нибудь выпила сейчас. Пойдём в бар. До бара шли молча. Роберт помог снять верхнюю одежду и жестом предложил выбрать столик. Помещение бара было оформлено в стиле охотничьего домика. Шкуры животных, чучела птиц и фотографии с трофеями по стенам были интересны, но не сейчас. Мне захотелось забраться на высокий стул за длинным столом вдоль панорамного окна. Вид на вековые сосны, упирающиеся в обозримое небо, настраивал на покой и умиротворение. Роберт помог взобраться на стул, подал меню и винную карту. Желание выпить отпустило. Заказала травяной чай и мороженое. Пока мой спутник делал заказ, я созерцала картину за окном. Огромный чёрный ворон грузно соскочил с огромной сосновой лапы. Падая вниз, он расправил широченные крылья и медленно взмыл вверх. С освободившейся ветки свалился сугробик снега, зацепил соседние ветки и внезапный снежный обвал рухнул в сугроб с гулким хлопком. Как всё в жизни связано. Всякое действие вызывает цепную реакцию и непредвиденные последствия… *** Дома меня ждала мама и маленький сынишка. Как же я соскучилась по нему. Нетерпелось рассказать маме про успешное поступление и про неземную любовь. Но вторая часть сообщения маму мало волновала — не тем я занималась, меня на учение послали, а не отвлекаться на всякие глупости. Ну, я и не стала больше на этом заострять внимание. Мама стала подробно рассказывать о том, как же им с малышом было тяжело эту неделю, как он скучал и волновался без меня… И тут раздался звонок в дверь. — Мам, ты кого-то ждёшь? — Нет, не знаю. Иди, открой. И я, как есть, с дороги, в наброшенном халате, пошла открывать дверь. На пороге стоял неизвестный мужичонка, в штатском. — Здравствуйте! Вы уже приехали?! — Ээ, да, а Вы к нам? — Да, я зашёл извиниться, что не смог достать обещанные билеты на автобус. — Ничего страшного, я уехала буквально стоя и уже вернулась. Так что не волнуйтесь и всего доброго. До свидания. Он кивнул головой, что-то хотел ещё добавить, но я закрыла дверь и вернулась на кухню. В ту пору мы ещё жили в отдалённом северном гарнизоне, и в период отпусков выбраться на большую землю было проблемно. Помню, мы стояли в многочасовых очередях в автобусной кассе, и не всегда удавалось уйти с билетами. А тут, как раз пришёл вызов в институт, и мне нужно было обязательно выехать в установленные сроки. Со мной тогда в очереди была моя подруга и коллега Галина. Мы оживлённо беседовали, коротая время в очереди. Но в тот день нам не повезло, билеты кончились перед самым носом. Мы огорчённые присели на скамьи вдоль стен автовокзала, размышляя, что делать дальше. Вдруг к нам подошёл невысокого роста военный, в замурзанной форме с надтреснутым козырьком на фуражке. Яркая щетина на лице выдавала пребывание на длительной вахте. — Тоже не достались? — спросил он. — И меня командир послал за билетами. Мужчина присел рядом с моей стороны и, слегка наклонившись, заговорщицки прошептал: — У меня есть друг, он знаком с кассиршей, я через него постараюсь пробиться. Если хотите, могу и Вам взять, давайте адрес, куда занести. Я продиктовала ему свои координаты, поблагодарила и мы разошлись. В тот день он так и не появился. Ранним утром я подошла прямо к автобусу и водитель устроил меня на дополнительное откидное место в салоне. Уезжая в новую жизнь, я больше не вспоминала про обещанные билеты. — Кто там был? — спросила мама. — Ой, мам, ты не поверишь. Помнишь, мне билеты на автобус обещали достать перед отъездом? Вот пришёл извиниться, что не достал, представляешь? — А, да, молодой человек. Он заходил пару раз, спрашивал. Ничего себе, странный какой. И я продолжила рассказывать маме запомнившиеся сюжеты экзаменов, без лишних сопутствующих подробностей, естественно. В обед следующего дня меня опять призвал к входной двери настойчивый звонок. На пороге стоял тот же мужчина, но уже в отутюженных светлых брюках, белом джемпере, с тортом в одной руке и двумя дохлыми курами в другой. Парфюм сбивал наповал и зачёсанные назад волосы выдавали серьёзную подготовку к встрече. — Здравствуйте. — Здравствуйте! Я тут паёк получил, а складывать некуда, и я Вашей маме обещал… — И торты уже дают на паёк? — Нет. — он улыбнулся. — Это для знакомства)) И протянул всё это мне, делая робкий шаг вперёд. Я отстранилась, пропуская его в прихожую и указывая рукой на кухню. Мама вышла навстречу и явно обрадовалась ему или подношениям. Когда они успели спеться за моей спиной? Находясь в состоянии всё ещё глубокой влюблённости, я оставила их одних на кухне с полным безразличием и ушла к сыну. Мы с ним продолжили рисовать ромашки. Затолкав кур в холодильник, разрезав торт, товарищ понял, что я, нарушая всякие приличия гостеприимства, не собираюсь участвовать в чаепитии. Тогда, выждав некоторое время, он зашел к нам в комнату, присел на ковёр и принял участие в вырезании нарисованных нами ромашек. Сын отреагировал весьма доброжелательно на вмешательство нового человека. Потом они живо начали обустраивать на ковре поляну, строить гараж и гонять машинки. Игрой, похоже, увлеклись оба. Я наблюдала за ситуацией со стороны. Реакция сына на такую игру меня приятно удивила. Мужчине явно удалось завладеть вниманием моего ребёнка без всяких проблем. Почему-то я сразу отметила для себя этот факт. Потом пили чай все вместе. За столом все-таки познакомились. Он рассказал кратко о себе. Мама сразу включила прагматичный допрос с пристрастием, она продолжала усердно искать мне подходящую пару. Но мне эти разговоры были совершенно безразличны и смешны. Ведь где-то там успешно сдавал экзамены и ждал встречи со мной мой возлюбленный Аполлон. Через несколько дней этот дядя Володя присоединился к нашей прогулке с сыном в парке. Потом уже просто пригласил меня на прогулку в чудный тёплый вечер, а перед отъездом на установочную сессию попросил у мамы адрес моего института. И я уехала, окрылённая предвкушением долгожданной встречи с любимым… А вместо встречи с любимым стали приходить письма от Володи. Каждый день. Я сначала их даже не читала, так велико было опустошение в душе. Потом, шутя, предложила читать их Татьяне, если ей так интересно… И она начала читать их вслух. А письма-то были не простые. Не знаю, где уж он брал такие тексты, но душа от таких строк начинала оттаивать, согреваться и трепетать в ответ. По возвращении с установочной сессии мы подали заявление в ЗАГС. И я уехала в отпуск с мамой и сыном до самой регистрации брака. — Ещё порцию мороженого? Роберт вывел меня из воспоминаний. — Нет, спасибо. Пойдём в наш домик. От этой встречи в мою сегодняшнюю жизнь ворвался такой поток воспоминаний. Как неуместны и нелепы они были сейчас. Неужели это со мной было на самом деле? — Как ты себя чувствуешь? — Роберт осторожно заглянул в мои глаза. — Что-то случилось? — Не поверишь — встретила привидение из прошлой жизни. — Я понял. Чем могу помочь? — А камин сможешь разжечь? — Конечно. Садись рядом. Я залезла в кресло с ногами. От всего произошедшего слегка потряхивало. Вскоре в камине занялись поленья, поплыл приятный аромат горящих дров, вспышки пламени с потрескиванием навеяли умиротворение. Всё в прошлом. Оно так прочно осталось там, далеко. Я узнала его, но внутри все чувства умерли, как отрезало. В сердце пусто и легко. — Знаешь стихи? Почитай мне. Роберт напряженно сдвинул брови, удивлённый внезапностью моей просьбы и через некоторое время начал нараспев декламировать: Буря мглою небо кроет. Вихри снежные крутя… Я не выдержала и рассмеялась. Он, удивлённый моей реакцией, замер. — Нет, нет, прости… простоя сама учила это стихотворение в школе, а потом ещё с каждым ребёнком… Это, можно сказать, уже наша семейная классика. — Ясно. Может, тогда сама почитаешь? — Мне проще своё написать, чем чужое запомнить. По книге ещё читаю. — Вот как? Интересно, давай своё. — Я стесняюсь. Впрочем… Я хожу по лабиринтам из снов И расклад такой, что выхода нет. По бетонным перекрытьям мостов, Оставляя тишины тонкий след Этажами и пролётами вниз, То на лифте, то по лестнице вверх. Бесконечный над проспектом карниз. Дождь потоками с надтреснутых стрех. Море в снах пересыхает до дна. Или грязное, как с пирса мазут. И вода ни для чего не годна, И трамваи до него не везут. До чего же душу гложет тоска. Так хотелось бы найти свой приют. Только с надписью «Нет входа» доска И до дома долететь не дают. Я проснусь, и наваждения нет. Вслед за ночью уползёт тяжкий сон. И придёт, какой бы ни был рассвет, Но надежду не подарит и он. В конце стихотворения эффектно треснуло полено в камине. — А что с морем не так? — Мало его в моей жизни. Скучаю. Эта тоска по морю стала частью моей жизни. А ты, на каких морях бывал? — С чего ты взяла, что я бывал на морях? — Не знаю, мне так показалось. — Я на океанах бывал. — Вау! Расскажи, расскажи про океаны? Роберт опустил голову, дёрнул скулой, сцепил пальцы рук, глянул на меня с укоризной. — Не больше моих океанов. Ясно? Нет прошлого! Канал TV смотри. — Прошлого, может, и нет, а океаны есть всегда. На ужин опоздаем. Прикрой здесь всё. Проживу без океанов. Принимая мою куртку в вестибюле столовой, Роберт наклонился ко мне и тихо сказал: — Прости, вспылил. Я молча проследовала к нашему столику. Не то чтобы обиделась, просто как-то муторно всё стало. Аппетит пропал. Ковыряясь вилкой в тарелке, заметила, что Роберт осторожно наблюдает что-то за моей спиной. — А как мне вести себя с твоим приведением из прошлого? — В смысле? — Он беседует сейчас с администратором у входа и посматривает на нас. — Тебе показалось, наверное. Он ничего уже мне сделать не сможет, но бдительность не теряй, ты же, всё-таки, моим телохранителем официально работаешь. После ужина массовик-затейник пригласил всех в зал на вечер встреч. Стандартная программа с шарадами и конкурсами перемежалась танцами и стендапом заезжих артистов-отдыхающих. Баяниста и DJ заменял музыкальный центр с хитами прошлого лета. Поясничать и озорничать совсем не хотелось. Мы с Робертом отошли в дальний угол и просто наблюдали за остальными. Изрядно утомившись к концу вечера, ведущий запустил музыкальный центр нон-стоп и отошел с молодящейся пенсионеркой покурить к пожарному выходу. Весёлый хит сменился спокойным медлячком. В центр зала потянулись первые пары. Всегда испытываю волнение в эти минуты — вдруг кто пригласит или, вдруг меня никто не пригласит… Надеваю маску безразличия к ситуации и начинаю выцарапывать воображаемую заусеницу из пальца или отскребать невидимое пятнышко на одежде… С годами не проходит. Боковым зрением замечаю, что с противоположной стороны зала, через пары танцующих, в нашу сторону уверенно направляется фигура в светлой рубашке и голубых джинсах. Роберт резко поднялся, протянул ко мне руку: — Позвольте пригласить? — Извольте. Только моя рука коснулась его ладони, он подхватил меня другой рукой и лёгким вращением переместил справа от себя, увлекая в круг танцующих. Да, теперь я видела, это точно был Андрей. Надменно окинув взглядом нашу пару, он развернулся и направился к выходу. — С тобой всегда так бывает? — Как? — Не скучно. — А зачем бы я тебя купила? — А нормальные люди с тобой не уживаются? — Уживаются. Только не долго. Держи меня крепче, голова закружилась. Он слегка приблизил меня к себе. Руки такие сильные и бережные. Вблизи от него веяло теплом и каким-то мужским обаянием. Ножки мои ослабли и начали предательски дрожать, голова склонилась к нему на плечо. Кровь прилила к лицу, и я поняла, что сейчас покраснею, как рак. — Что-то душно здесь. Выйдем. Роберт больше не отпускал моей руки. Я пыталась отвернуться и скрыть смущение, но, кажется, он уловил моё состояние и тактично не стал разоблачать. Морозный воздух улицы быстро привёл меня в нормальное состояние. Неторопливым шагом мы дошли до нашего домика и поднялись на крыльцо. На пороге у двери лежали тюльпаны. Февральский мороз уже начал скручивать их алые лепестки. Я остановилась как вкопанная. Ни перешагнуть, ни подобрать их я не могла. В отчаянии посмотрела на Роберта. — Это, явно не мне — сказал он с улыбкой. — Я не хочу. Роберт смахнул ногой цветы в сторону и открыл дверь. Приняв душ, уселась с отчётами за компьютер. Просматривая сообщения от детей и с работы, никак не могла отделаться от ощущения тревоги. Не то, чтобы былые чувства воспрянули или отомстить захотелось… Именно неизвестность настораживала. Что теперь этому товарищу в голову взбредёт? Вспомнил же про тюльпаны, и откопал же где-то среди зимы. Может у них тут оранжерея ещё есть? Вызвала Роберта. Он сразу поднялся ко мне в спальню и постучал в дверь. — Зайди. Устроим сегодня пижамную вечеринку — постели себе рядом с моей кроватью. Вижу, что перспектива ночёвки на полу не сильно обрадовала его. Ну, пусть это будет исполнением наказания. Пока он спустился за постелью, я выключила компьютер и шмыгнула в кровать под одеяло. Холод постели заставил свернуться в комочек. Накрылась с головой. Пока Роберт укладывался на полу, скрипя половицами, я надышала, согрелась и уснула. Ночь густой темнотой обволакивала всё вокруг; мороз за окном потрескивал стволами сосен; одинокая, но яркая звезда подглядывала в просвет штор. Среди ночи мой желудок настойчиво потребовал добавки к ужину и бесцеремонно прогнал сон. Я села, спустила ноги с кровати. Полусонная, подтащила к себе махровый халат и набросила его на плечи. Дальше всё произошло очень быстро. То, во что я, вставая, упёрлась ногами, резко сложилось пополам, захватило меня поперёк, мгновенно перебросило через себя и уселось сверху, лишив возможности двигаться, дышать и кричать, соответственно. Да что ж такое?! Из глаз брызнули слёзы. Роберт опомнился, вскочил с меня, быстро схвати на руки и усадил на кровать. Получив возможность дышать, прорвался рёв. — Тссс, тихо, тихо, тихо… я нечаянно, я спал, прости. — Да я сама забыла. Испугалась… Я тебя не раздавила? — Нет, а я тебя? — Ну, видишь, я вся подавленная, до слёз. Ловко ты меня. Научишь также? — Тебе зачем, я же теперь есть. — Вот тебя и буду так через бедро кидать, если что. — Ладно, попробуем, наказание ты моё. Тебя куда проводить? — Изначально есть хотела. Поставишь пока чайник? А мне прогуляться по этажу надо. Зашла в ванную комнату, включила свет. Показалось, что за окном что-то мелькнуло. Я опустила жалюзи. Да с такой встряской многое померещится. Включила воду, умылась. Что-то часто я в слёзы стала ударяться, раскисла совсем. Надо собраться. Или не надо? Ароматный чай с печеньем восстановил внутреннее равновесие. — Ты заметила, какая здесь густая тишина? — До жути густая. Я уже своего отражения пугаюсь. — Это у тебя стрессовых ситуаций в последнее время много случилось. Поедем завтра на санках кататься? — Не знаю. Приключения меня накрывают прямо у постели, а уж от санок всего можно ожидать. — Да, пожалуй, можно пару дней посидеть взаперти, пообвыкнуть. — Пойдём спать. Кровать большая, ложись рядом, только отдельно. — Хоть — валетом, только не на пол. — Нет. Можно без крайностей. У меня пульт в руке, если что. — Не будет «если что»… Спи спокойно. — … дорогой товарищ. Отлично. Я тогда храпеть буду от души. Он ухмыльнулся, но перечить не стал. — Спокойной ночи. — Хотелось бы. Утро тихонько постукивало в окно сосновой лапой. Ветерок нагнал облаков. Мороз, похоже, спал. Выбравшись из под одеяла обнаружила, что Роберт исчез вместе со своей постелью. Дотянулась до пульта с дисплеем. Показатели в норме. Дистанция не нарушена. Надо выставить ещё дальше, метров до пятидесяти. Хватит пока. Что там у нас по плану? Завтрак. Надо умываться, одеваться, топать в столовую. Роберта я нашла у камина, с книгой в руках. Он уже был готов идти в столовую. Быстро приведя себя в порядок, я тоже собралась к завтраку. Выйдя на крыльцо, осмотрелась. От цветов не осталось и следа. Зато под окнами нашего домика отчётливо виднелась цепочка больших следов. Снег перед окнами был прилично утоптан. — Нормально. Не пора ли нам съезжать? — Не бойся. Я же рядом. — Не то, чтобы, боюсь. Какой это отдых получается? — Экстремальный. Ты отдыхай, а я охранником поработаю. — Телохранителем звучит интереснее. — Вот тело, как раз, пока только страдает с моим появлением. — Ну, это тело и раньше страдало. Охраняй усерднее. — Смотри под ноги. — И Роберт придержал меня под руку. После завтрака погода окончательно испортилась и мы провели время до обеда за просмотром фильма. Обед прошёл спокойно, можно сказать в тёплой дружественной обстановке. А потом всех пригласили в главный корпус на заседание шахматного клуба. — Надо посмотреть. — Увлекаешься шахматами? — Что за тон? Думаешь женщинам не по силам такое занятие? — Да по силам. Не всем по уму. Извини, не хотел обидеть. — Конечно, ты прав отчасти. Я в шахматы только маленьких детей в своё время обыгрывала, но фигурки переставлять нравится. Красивые, постукивают и пахнут особенно. — Хочешь — научу? — Научишь логически мыслить? Меня?! У меня своя непоколебимая логика, это неисправимо. Но с радостью поиграю. Для меня важна не победа, а процесс. Побежали. Под шахматный клуб реорганизовали вестибюль главного корпуса. На нескольких сдвинутых столах уже шли интригующие баталии. Над игроками нависли наблюдающие, советчики и крики восторга после удачного хода сопровождались усмирительными окриками и призывами к соблюдению порядка и выдержки. Мы расположились за крайним столиком. Роберт протянул мне шахматную доску и я увлечённо начала расставлять фигурки, вслух проговаривая места расположения каждой. Спрятав за спиной пешки двух цветов, спросила — в какой руке? — Ну, конечно, белые начинают и выигрывают — и сразу выпустила первую пешку на две клетки вперёд… Со мной это правило не срабатывает. Роберт уделал меня в несколько ходов. — Так не интересно, я даже не поняла, что произошло! Мог бы и помариновать. — Может со мной будет интересно? — за спиной Роберта появился Андрей. Мы не заметили, как он сюда пришёл. Роберт резко встал и развернулся лицом к Андрею. За соседними столиками все притихли и уставились в нашу сторону. — Может, для начала со мной сыграем? — Легко! И Андрей уселся на стул рядом. Роберт прикоснулся к моей руке: — Посиди пока, я сейчас. — И ринулся в бой. «Сейчас» затягивалось. Первые молниеносные ходы постепенно перешли к замедленным взвешенным перемещениям фигур по доске. Все незаметно сгруппировались возле моих игроков и только задумчиво перешёптывались между собой, обсуждая комбинации. «Это невероятно! Он не щадит свои белые. Победа любой ценой. Королевский гамбит! Гамбит слона! Андерсен-Кизерицкий! Во дают! Бессмертная партия!» Мне это ни о чём не говорило. Главное — чтоб не подрались. Неприятности совсем ни к чему. Между тем, воцарилась тишина. Андрей протянул Роберту руку, тот ответил рукопожатием. И тут прорвало шквал обсуждений и восторгов. Посыпались вопросы, приглашения, предложения… Андрей встал первым. — Мы ещё не закончили — бросил Роберту сквозь зубы и демонстративно удалился. — А мы закончили. Пойдём на воздух, утомилась я вашими гамбитами. — Тебя надо доктору показать перед ужином. — Да, точно. Медблок совсем не напоминал больницу, скорее — спа-салон, но в кабинете врача аппаратура была вполне медицинская. Доктор внимательно меня осмотрел, спросил о самочувствии, сне, аппетите. Отметит стабильность состояния и положительную динамику. — Завтра с утра можно начинать массаж и остальные процедуры. — Ура! Спасибо. — Ну, что Вы. На здоровье, на здоровье. Возвращаться опять в массовку после ужина совсем не хотелось. Ветер улёгся и мы просто прогуливались по расчищенным дорожкам лесопарка. Неяркие фонари освещали путь, заснеженные кусты чередовались с незатейливыми фигурами изо льда, наверху по сосновым веткам гонялись друг за другом белки. — Крупные какие, смотри, смотри вон… Белки совсем нас не боялись. Одна быстро шмыгнула по стволу вниз и замерла, очевидно, ожидая угощение. — Эх, надо будет взять сухарики для них. — Один сухарик мне, один — белке, чтоб не скучно срок мотать… — Оочень смешная шутка, главное — в тему и я толкнула Роберта в сугроб. Он покачнулся от неожиданности, но устоял. — Ах, ты так?! Я пустилась наутёк. Вперёд меня полетел увесистый снежок. — Не попал, не попал! — Зато поймал! И он сгрёб меня в охапку, я споткнулась и мы оба повалились в снег. Смеясь и отплёвываясь, я ещё несколько раз шутя ударила Роберта по рукам. Шапка с моей головы слетела и волосы рассыпались по воротнику куртки. Роберт стащил зубами перчатку со свободной руки и осторожно попытался заправить мой локон назад, но волосы были упрямы. Прядь волос настойчиво сваливалась мне на лицо. Опять он так близко. Сердце комом в горле бешено забилось. Хоть бы не заметил. Не знаю почему, но не хочу ему это показывать. Роберт наклонился ближе, ещё раз убрал локон и осторожно слизнул растаявшую снежинку с моей щеки. Я перестала дышать. И тогда он поцеловал меня в щёку, ещё, спустился к губам. И это был настоящий поцелуй. И бабочки в животе, и головокружение, и… снизу-то подмораживало. Я упёрлась руками в его грудь. Он отстранился, быстро поднялся и протянул мне руку. Ничего не говоря, мы оттряхнули снег друг с друга и, потупив взоры, как нашкодившие школьники, направились в свой домик. Поцелуй на губах продолжал гореть. Хоть бы никто не увидел. Хотя, какая разница. А возле домика притопывал Ваня с пакетом и букетом. Куда ж без него? По всей видимости, он заметил в каком состоянии мы с Робертом появились возле домика, но когда его что останавливало? — Привет — привет, солнышко! А я тут мимо по работе… дай, думаю, проведаю, витаминчиков занесу. По работе, конечно. — Вань, зря совершенно, я в порядке, здесь хорошее питание, мне ничего не надо. — Так прямо и ничего-ничего? А я волновался, мы же — семья, не чужие люди как-никак. Роберт стоял сзади, наблюдая происходящее с натянутым выражением лица. — Ну, что, даже зайти не разрешишь? Цветочки для тебя, замёрзнут же. — В главном корпусе можно договориться с ночевкой, если что — как бы в никуда сообщил Роберт. — Вот и замечательно, мы Вас не задерживаем, молодой человек. — Ответил Ваня без тени сомнения. Роберт опешил от такого предложение и с изумлением уставился на меня. — Вот и замечательно, идите оба, отдыхайте от меня. Я найду, чем заняться. — Уу, я думал мы посидим вместе, поговорим о детях… — Там посидите, поговорите, если захотите. Тут до корпуса сколько, метров пятьсот будет? Роберт кивнул и развернулся уходить. — На связи — сказала я ему в спину и вошла в домик, закрыв дверь на замок. Ваня потоптался ещё на крыльце и поплёлся вслед за Робертом. Не забыть бы выставить дистанцию. Долго не могла уснуть. Было страшновато, одиноко и как-то совсем не уютно. Что они там сейчас делают? У Вани коньяк наверняка в пакете был, точно — распивают. Может, надо было вместе всё-таки посидеть? Достала наушники. «Та-дам, та-дам…» мысли спутались. Наступило утро. В туалетной комнате жужжала бритва Роберта. Значит, без происшествий. На столе стояли подмороженные розы в трёхлитровой банке. Вани не было видно. Так, стоп! Точно — это Роберт бреется? В прихожей его одежда. Ладно. Я пошла собираться к завтраку. Прихватила с собой комплект белья на массаж. У камина с книгой меня уже поджидал Роберт. — Доброе утро. — Доброе, наверное. Как ночь скоротали? — В бильярдной. Утром Ваню проводил до попутки. Он просил передать, что непременно позвонит и, если надо, приедет, заберёт на машинке. — Спасибо. — А ты как? Никто не беспокоил? На вид — не выспалась. — Как ни странно никто не беспокоил. — Хорошо. Идём? — Вы так и не спали совсем? — Я — нет. Я на работе. — А я вчера не забыла дистанцию выставить. — То-то меня нигде не подбросило. — А сейчас опять на пятьдесят, не отдаляйся больше. Вскоре после лёгкого завтрака и ингаляции пошла на массаж. Роберт проводил меня до кабинета на второй этаж и спустился ждать в вестибюле. Массажистка вежливо приняла меня. Я разделась, легла на стол и постаралась расслабиться. Релаксационная музыка создавала соответствующее настроение. Поплыл аромат масел и массажного крема. Я прикрыла глаза, предвкушая приятную процедуру. Тёплые, сильные руки уверенно начали поглаживать, разминать ещё напряженную спину, шею, плечи. Хорошо-то как, впору замурлыкать… Чувствую, совсем разомлела. Подозреваю, что вскоре должна начаться более интенсивная часть массажа, с постукиванием и похлопыванием, как это обычно бывает. Но вместо усиления динамики, зона массажа переместилась на бёдра, потом на ягодицы. Это что за экзотика?! Я дёрнулась посмотреть, что там происходит, но в это время меня с силой придавили локтем к столу в воротниковой зоне. — Тихо, детка, тихо — прошипел Андрей. — Будешь кричать — шею сверну, веришь? — Верю. Не надо. — Умница. — Ничего не надо. Отпусти. Больно. — Поздно. Зачем приехала? Ты всё так же меня заводишь. — Я не знала о тебе. Пусти! — Не важно. С одним в сугробе кувыркаешься, другой с розочками поджидает. А сейчас — моя. Он уткнулся носом в мои волосы и жадно вдохнул. — Я часто вспоминал тебя. Всю. Везде. Ты снилась мне ночами. Я бредил тобой, до боли. Он больно сжал моё плечо. Я приглушенно застонала в стол и от досады начала всхлипывать. Но его это совсем не остановило, а даже наоборот. Свободной рукой Андрей нервно пытался расстегнуть ремень брюк. Внутри меня всё похолодело. Да как же так? Судорожно вцепилась в края массажного стола и приготовилась рвануться в сторону при первой возможности. Страх прошёл. Накатила ярость. Дверь с грохотом распахнулась. Ворвавшийся отбросил Андрея в угол. Роберт занёс руку для удара, но Андрей ловко перехватил его за запястье возле самого браслета и оба уставились на мигающие огоньки. — Знаешь что это? Андрей побледнел, развёл руки в стороны. — Всё, всё. Прости, виноват, был неправ, ухожу. Роберт глянул на меня с вопросом. Это потрясение совсем выбило меня из сил. — Исчезни. Как тогда. — Бросила я Андрею сухим, надтреснутым голосом, натягивая на себя простыню. Андрея как ветром сдуло. Роберт протянул мне одежду и отвернулся, прикрывая дверь. — Может я помешал? Первая реакция сработала, извини. — Правильно сработала. *** В вестибюле было немноголюдно. Отдыхающие размеренным шагом перемещались между кабинетами по процедурам. Я присел у окна, наблюдая окрестности. Девушка у минибара протирала стойку, постреливая глазками на проходящих мимо мужчин. Некоторые игриво её приветствовали, даря дежурные комплименты. Бессонная ночь давала о себе знать. Кофеку бы сейчас. Я уже собирался встать и подойти к бару, как заметил спускающуюся быстрыми шажочками массажистку. Странно, а массаж когда будет делать? Она торопливо прошмыгнула мимо меня прямо к барменше, наклонилась к ней через стойку, кокетливо приподняв ножку, и стала что-то оживлённо нашёптывать девушки на ушко. Та сразу изумлённо прониклась сообщением: — Да ладно? … Бывшая его?… Сам сделает?… Он, даа, сделает… И они опять понимающе захихикали. What happens here? Посмотрю. Метнулся наверх. Подхожу к кабинету. Дверь закрыта. Слышу музыку за дверью. Тихо приоткрываю, подумает ещё, что подсматривают. Картина, отраженная в зеркале, срывает башню… Убью! Гнида! Всё произошло стремительно. Захват. Бросок. Блок? Черт, браслет зацепил. — Знаешь, что это? Вижу — знает, побледнел. Лепечет что-то. Убил бы. Глянул на Арину. Только дай сигнал, не дрогну. Нет. Села, шепчет что-то, простыню натягивает. Она почти голая. Вот её одежда. Подал и отвернулся прикрыть дверь. А если это у них игры такие? Может она специально сюда приехала? Да нет, не может быть. Вижу — сама в шоке. — Может я помешал? Первая реакция сработала, извини. — Правильно сработала. Прибежала испуганная массажистка. Начала спонтанно извиняться, мол — вышла на минутку за полотенцами, не заметила, не виновата… — Пакуем чемоданы. Старая я уже для такого отдыха. А Вы, дрожите теперь долго, добрая женщина. Уволить мало за такое. Ожидание заслуженного наказания может съесть изнутри. Ничего, отпустит со временем. В спальне горел ночник. За окном мело. В доме опять тихо. Тряхнуло её, конечно. Пока держится. Что делать теперь? Найти бы ублюдка, разобраться по-мужски. Она не отпускает. Поводок только до столовой и обратно. Думаю, не сунется больше. Понял, с кем дело имеет. Специалиста бы. Как ей помочь? Есть не хочет. Отвлечь надо. — А ты знаешь, что все океаны разные?… …Ну вот, задремала. Что же в ней такого особенного? Не красотка, в возрасте уже, обычная женщина, каких вокруг тысячи. Заморочек в голове не счесть, вляпывается постоянно во что-то. В меня вляпалась. Отчаянная. Думаю теперь о ней постоянно. Далась она мне? Ладно. Разберёмся. Глаза слипаются. Наказание моё. *** Маршрутка будет только завтра утром. Я решила запереться в домике. Роберт сам принес мне еду. Устав от внутреннего диалога, размышлений о своей судьбине и поисков выхода решила лечь пораньше. Роберт сел рядом в кресло. — Иди спать, ты же всю ночь шары в лузу загонял. — Да, скоро пойду. А ты заешь, что все океаны разные? — Узнаю, если расскажешь. Полежи рядом. Он прилёг на край моей кровати и начал рассказывать про океаны, на которых успел побывать. Не скажу точно, на каком океане я погрузилась в сон, но разбудило меня среди ночи размеренное «Та-дам» прямо в голове. И этот Бетховен звучал не из наушников. Я проснулась у Роберта на груди. Сейчас его сердцебиение меня совсем не убаюкивало. Долго лежала, слушала, пока не затёк бок. Осторожно перевернулась на другую сторону. Роберт во сне обнял меня рукой и прижался всем телом. Мило. Будить или не будить? — Вот в чём вопрос. Полежу ещё. Спокойно так и волнительно одновременно. *** Утро настойчиво упиралось… Я проснулся. Арина, закутанная в одеяло, мирно спала в моих объятьях. Вот и здравствуйте. Осторожно убрал руку. Кокон из одеяла зашевелился, почувствовав свободу. Арина стащила край одеяла и перевернулась на спину. Да. Сейчас она была совершенно беззащитной девочкой. Сонный румянец на щеках, припухшие веки, едва уловимое дыхание в груди под тонким шелком белья, волосы разметались по подушке. Девочка с проседью. На плече синяки от большой пятерни. Гнида! Осторожно отстранился, встал и на цыпочках, выскочил на веранду. Зацепил пригоршню снега и окунулся лицом. Морозная свежесть взбодрила, пришёл в себя. Осмотрелся вокруг. Ох и навалило за ночь! Поставил чайник. Поискал лопату в подсобке, руки чешутся снег покидать от крыльца. Да и голову надо проветрить. — Красиво работаешь! Люблю смотреть, как другие вкалывают. — Так, размялся с утра. — Много снега? — К обеду должны расчистить, если погода не ухудшится. — Ничего себе, а как же маршрутка? Мы же к поезду не успеем? — Ну, до работы ещё успеем и, вроде, нас никто не гонит. — И то верно. Только я никуда выходить не хочу. Принесёшь завтрак? — Разумеется. Что взять на десерт? — Мороженое, конечно! — Запрись на всякий случай. Закрыла дверь и поднялась наверх. Перед зеркалом стояло лохматое чудовище с припухшими глазами, не накрашенное, с отпечатком браслета Роберта на щеке! Ничего себе! Вот это я вздремнула! Надо что-то срочно менять. Какой-никакой, а мужчина всё-таки. В ванную срочно. После завтрака позвонила на рецепшен и заказала парикмахера на дом. По вопросам оплаты услуг предложила обратиться к вчерашней массажистке. — Корни прокрасим, стрижка, укладка и, да, уход за волосами обязательно… Минут через двадцать постучали. Роберт открыл дверь и проводил солидную даму ко мне в спальню. — Ну, милочка, тут не развернуться и голову надо смывать. — В ванную пойдём. Роберт подхватил её чемодан и проводил в ванную. Люблю хороших парикмахеров и стоматологов. Сядешь к ним в кресло и наслаждаешься процессом. Пухлые ручки мастера проворно работали с прядями волос, нанося краску. — Хорошие волосы, здоровые, густые. Приятно, когда хвалят, но и так знаю, что волосы у меня действительно хорошие, папины. — Мужчина с вами симпатичный, вежливый такой, обходительный… Куда лезет? Впрочем, всегда так. Беседа, наверное, — часть услуги. — А Вы как тут поживаете? — Ой, и не спрашивайте… И полилось задушевное откровение, только и ждало разрешения… Хорошая работа, мастер старой школы. Угодила, так угодила. — Спасибо, мне очень нравится. Покрутилась перед зеркалом, пока Роберт провожал даму за дверь. Помолодела прямо. Хороша чертовка! И, что? Такой красоте сидеть взаперти? Ну, нет! — Роберт, собираемся к обеду. Потом белок пойдём кормить. Он явно насторожился, но увидев озорной задор в моём правом глазу, ухмыльнулся и спорить не стал. Иду я такая, вся из себя Королева, причёской потряхиваю, не нарочно, Роберт сопровождает. Ловлю на себе взгляды. Мужчины с восторгом, женщины злятся. Приятно, можно иногда себе позволить. После обеда пошли кормить белок, как и собирались. Прихватили с собой кусочки хлеба со стола. Объявление в вестибюле приглашало вечером на концерт заезжего дуэта бардов из недалёкого городка. А я их узнала. — Обязательно надо сходить, с ребятами поздороваться. — С какими? — Да вот же, ребята приедут, мы с ними как-то на Соловках были на фестивале. — Многое про Соловки знаю, но про фестиваль бардов впервые слышу. — Я тебе расскажу потом. Пойдём к белкам. Надо ещё коньяк для голоса на вечер купить и закуску… — Что?! Как же здорово было встретить добрых друзей в таком неожиданном месте. Концерт получился в стиле уютного квартирника, при свечах, с задушевными песнями под гитары. Вместе пели знакомые песни, вспоминали забытые, смеялись над шуточными пародиями. Вечер удался. Роберт сразу спокойно влился в коллектив. Многие песни ему были знакомы и он тоже подпевал с удовольствием. Время пролетело незаметно. Расходиться совсем не хотелось. Я пригласила ребят к нам. Они охотно согласились и мы весёлой компанией направились в наш домик. Я быстро собрала закуску на столик, Роберт разжёг камин. И пошла гитара по кругу. Это, пожалуй, самое дорогое в любой встрече бардов. Песни чередовались со стихами и историями. На втором круге в дверь тихонько постучали. Роберт насторожился, поднялся и пошёл открывать дверь. За дверью стояло несколько человек из отдыхающих. — Мы тут мимо проходили, слышим — песни у вас… можно с вами посидеть? Роберт обернулся на меня. — Заходите, конечно, посидим ещё. — Вот, спасибо! А мы не с пустыми руками… Понеслось. Ещё через несколько минут подтянулись следующие соседи и потом дверь уже не запирали. Гитарный круг серьёзно расширился. Сидели кто на чём. Пели всё, что вспоминалось, но преимущественно заслушивались исполнением наших гостей. Незаметно наступило утро. Все постепенно разошлись и мы с Робертом пошли провожать гостей. Крепкие рукопожатия, дружеские объятия и горячие поцелуи троекратно в щёки, как водится… — Душевно посидели, спасибо вам, ребята! — Ну, что ты, Аришка, рады были встрече. Ты звони, если будешь ещё в наших краях. А мы к вам под Новый Год собираемся. — Отлично! Значит — ещё споём. — А летом на Соловки планируете? — Не в этом году, отпуск не совпадает. — И я тоже, скорее всего, пропущу. Закрепив кофры с гитарами на багажнике, они умчались на снегоходах по снежной целине. — Знаешь, я впечатлён. — Я тоже. Однако ночь позади. Вздремнуть бы после завтрака. Отъезд опять откладывался. Вздремнуть не получилось. Позвонили из Агентства — я же совсем забыла вчера отчёты отправить! Села за компьютер. Потом зашёл доктор, беспокоился, что я процедуры пропустила. Не стала посвящать его в детали. Сказала, что массаж плохо отразился на моём здоровье. Он предложил целебные ванны, но я отказалась. На массаже чуть шею не свернули, а в ванне все шансы утопить будут… Остановились на соляной пещере. — А баню можно? — спросил Роберт. — Без фанатизма даже нужно — ответил врач и, собрав портфель, удалился. — Баню? Ты серьёзно? — я слабо представляла себя в бане. Ну, сауну мы уже проходили, а что в бане? — А я сам тебя попарю. — Звучит угрожающе. — Да не бойся, я осторожно. Но по всем правилам. Сейчас забью время на вечер. Что-то волнительно мне с ним в баню идти. Как бы чего не вышло. Или пусть уже выйдет? Ой, навыдумываю сама себе. Потом зашёл главный менеджер санатория. То ли вечеринка наша его встревожила, то ли кто настучал, или Агентство контролирует… Попросил разрешения осмотреть помещение, мол всё ли исправно работает, все ли лампочки горят, регулярно ли убирают, всё ли устраивает… Потом попросил ещё раз наши документы, типа сверить со списком на питание и проживание. Ничего конкретного не сказал, но пожелал приятного отдыха, оставил свою визитку и тоже удалился. Так о чём это я? А, ну да, — баня. Комплекс бань живописно расположился по берегу озера. Дымок из труб поднимался высоко над лесом. Нередко слышались радостные вопли отчаянных отдыхающих, которые выбегали из бань растереться снегом или плюхнуться прямо в прорубь, и обратно. К нашему приходу всё было готово. Дымок, как положено, вился. Банщик суетился с дровами в предбаннике. В чайной комнате, не поверите — самый настоящий самовар, не электрический! Деревянный стол, скамьи, банная утварь — всё было настоящее. На резных полочках всякие баночки, бутылочки, горшочки с какими-то настойками, отварами, под потолком пучки душистых трав… Пока я рассматривала убранство, Роберт успел раздеться, обернуться простынёй и шмыгнул в парилку. Деревянный сруб пах сосновой смолой, сушеными травами и запаренным берёзовым веником. На подносе возле самовара лежали баранки с маком, румяная выпечка. Рядом стояла баночка мёда и соты на блюдечке! В принципе, мне бы этого уже и хватило, зачем на парилку отвлекаться? Но деревянная дверь приоткрылась, из недр выглянул разогревшийся Роберт в войлочной будёновке: — Ну, иди, глянь! Я парку добавлю. Парку, так парку. Быстро разделась, завернулась в простынь, убрала волосы под банный колпак. Перед входом в парилку оглянулась в зеркало — баня, так баня! И шагнула через высокий деревянный порог в сумрак. Тусклый свет под потолком терялся в клубах пара. Роберт плеснул на раскалённые камни душистую настойку, запахло мёдом и лугом. — Присядь, подыши пока, освойся. — А когда париться будем? — Подожди ещё, веник запарится хорошенько. По коже побежали мурашки. Вернее — из под кожи, как будто пар выгонял весь накопившийся холод из тела и, пожалуй, из души. Меня бросило в дрожь. Я сидела и явно ощущала, как во мне постепенно освобождаются какие-то внутренние зажимы. Даже не столько физические, сколько психические, что ли? Постепенно приятное тепло заполнило всю меня. Деревянные доски пола и скамьи начали припекать и я поняла, что пора выходить. Роберт открыл дверь, пропуская меня вперёд. Я слегка отстранилась, что бы не прикоснуться к нему, взялась рукой за дверной косяк и попала как раз на горячую железную скобу. Взвизгнула, отдёрнула руку, споткнулась об порог, запуталась в простыне… Не успей Роберт меня подхватить — так бы и рухнула на пол. — Да, что ж ты?! Дай подую. Роберт осмотрел мою ладонь и осторожно подул на неё. — Ничего, заживёт, оставь. Ополоснуться бы. Вторая дверь вела в бассейн. Ну, как в бассейн — неглубокая чаша с водой, метра два на два. У входа встроен душ, в чашу можно было спрыгнуть или спуститься по деревянной лесенке. Я сбросила простыню и встала под душ. Тёплые струйки смыли весь негатив. Вода в чаше была ещё прохладнее, но некоторое время вполне приятно было в ней плескаться. Роберт подал руку и помог выбраться из воды. Потом накинул на меня простынь и проводил обратно в чайную. — Сам не хочешь искупаться? — Успею ещё. После чашки ароматного горячего чая с мёдом опять в парилку. — Сейчас я буду тебя парить. Веник горячий, но надо потерпеть. — Бить будешь? — насторожилась я. — Нет, зачем? Но терпи, сколько сможешь, желательно — до конца. Зацепил. И страшно, и интересно, и дело принципа. — Постели снизу простынь и развяжи купальник на спине. Зашла, улеглась на среднюю полку головой к выходу. Доски начали припекать через простынь. И тут началось… Веник оказался сам по себе уже обжигающе ошпаривающим. Сначала Роберт пробежался веничком по ногам и спине, слегка, дробненько так, постукивая. Я сцепила зубы, но вытерпела эту термоатаку. Потом он начал осторожно прикладывать весь веник ко мне снизу до верха и обратно, задерживая на секунду в каждом прикладе. Тут уже я взвыла по настоящему, но стоически продолжала лежать. — И ещё разок! — Роберт окунул веник в ушат с водой, встряхнул его в сторону и душевненько так приложил меня им в полный рост. Такого визга я от себя ещё не слышала! Чувствую — конец мне пришёл, но продолжаю держаться. — Да беги уже, беги! — Крикнул, смеясь мой истязатель, и я полусогнутая буквально вывалилась из парилки. Сейчас можно бы и в сугроб, но добежала только до чаши прыгнула в неё прямо с бортика… Ооо, хорошо-то как! Вот это настоящее блаженство. Роберт плюхнулся следом. Красный весь, распаренный, улыбается. — Думал, не выдержишь. — Думала тут и кончусь. — И плеснула в него водой. — Но здорово! Спасибо. Сам как? — А мне-то что? — Вот я тебя тоже так отхожу. Он смеётся. — Попробуй! После отдыха в чайной попробовали. Веник был тяжёлым, весь кипяток мне стряхнуть не удалось. Так что на спину Роберта с размаха шлёпнулся обжигающий поток. Он взвыл и упёрся лбом в доски. — Легче, легче начинай. Какое там начинай, я уже готова была бросить всё и бежать. Но он продолжал лежать, и я осторожно продолжила постукивать веником дальше. Хотела повторить всё, как он делал. Только не тут-то было. Жар обжигал лёгкие, руки с трудом могли приподнять тяжелеющий веник, и уж не ронять его каждый раз вообще не представлялось возможным. А тут ещё круги пошли перед глазами. — Ой, всё. Дальше сам. И я выползла за дверь. Сижу, отдыхаю. В парилке, слышу, Роберт покряхтывает, веничком постукивает. Потом выскочил и за дверь. За входную дверь, прямо в снег. — Да ладно?! Растёрся снегом и опять в парилку пулей. — Что это было? Крут парень. Нет, с меня на сегодня хватит, посижу, понаблюдаю со стороны. А купальник мой где? Да ну его. Так хорошо. Взяла сухую простынь. Укуталась. Роберт вышел, наконец. Довольный, разомлевший. Уселся на скамью напротив. — Как самочувствие? — Да, вроде, ещё чувствую. — Как твоя спина? — До свадьбы заживёт. Я опешила. — Ну, так говорят обычно. — Дай, посмотрю. Я подошла к нему и присела рядом. Он развернулся спиной. — Да нормально всё там. — Может смазать чем? Смотри, сколько тут всего есть. — Само пройдёт, потерплю. Спина, конечно, была конкретно ошпарена или это от веника? Я осторожно прикоснулась кончиками пальцев. Он вздрогнул, и повернул голову. Я тихонько подула, потом ещё. От него шёл такой приятный аромат. Вдохнула с упоением и поцеловала его между лопаток. Он замер. Безудержно захотелось прижаться к его горячей спине. Узел простыни на моей груди распустился сам собой, руки обхватили его за шею, и я прильнула к нему всей душой. В дверь тихонько постучали. — Пора уходить. — Прошептал на ушко Роберт и снова стиснул меня в объятиях. — Так мы далеко не уйдём. Отпусти меня, старче, в синее море. Где тут мой невод разбросан? Банька мне понравилась. Только что же я наделала? Ну, однажды это, конечно, могло случиться. Хотя и не планировалось. Я, что — влюбилась? Не может быть. Ой, буду теперь переживать. Надо отпустить ситуацию. Пусть всё само собой идёт. Тело пульсировало новой энергией. Баня — хорошее дело! Как же вкусно дышится на улице после парной! Придя в наш домик, почувствовала тяжесть и желание упасть прямо в гостиной. Поплелась наверх. Надо связаться с Агентством перед сном, а то опять дёргать будут. Показатели гормонального фона у моего подопечного зашкаливали. Не удивительно, я и без тестов в себе чувствую мощную вспышку, положительных эмоций. Хочу увидеть его ещё раз перед сном. Браслет не расплавился ли? Спускаюсь вниз. Роберт стоял у окна, скрестив руки на груди, задумчиво глядя в тёмную стену сосен. — Как твой браслет? Не помешаю? — От чего же? Иди сюда, посмотри. Я подошла, он обнял меня за плечи и кивнул в сторону нити уличных фонарей. — Видишь — снег падает по косой в свете фонарей? Если долго смотреть, кажется, что это мы летим, а снег навстречу. — Завораживает. — Ты прости, наверное. Я чувствую, что не должен был этого делать. — Сама виновата. Впрочем, не за что тут виниться. Взрослые же люди. Так получилось. Бывает. А осадочек какой-то неприятный прокрался. Сама же убила романтику. Вздохнула. Дура. — Пойду, вещи мокрые достану из пакета. — Я уже развесил. Роберт развернул меня лицом к себе и пристально посмотрел в мои глаза. — Так получилось? Бывает? Ты не представляешь, что это для меня значит. Он прижал мою голову к своей груди и уткнулся носом в мою макушку. — …не представляешь. Наказание ты моё. Я не представляла. Но опять отпустила ситуацию из под контроля и просто обняла его за талию. Чувство тепла, покоя и радости разливалось по всему телу. Роберт вдруг подхватил меня на руки, закружился вокруг себя, потом бережно опустил на диван и стал передо мной на колени. Не знаю, чему я улыбнулась, но в этот момент он опять поцеловал меня. Давно не разрешала себе ни о чём не думать. Оставшиеся дни отпуска превратились в романтическое приключение. Мы были упоительно счастливы друг другом и весь мир просто ждал. Знаю, что всё заканчивается, но противится этому не было ни сил, ни желания. Потом. Потом разгребу как-нибудь.