Not a monster

Феликс пытается прошмыгнуть на второй этаж незамеченным, поглубже натягивая капюшон толстовки на голову, но план проваливается на подходе. — Феликс! Ли цыкает и оборачивается к говорившему — офицер Кристофер Бан Чан собственной персоной застыл в коридоре на выходе из кухни, сложив руки на груди. Младший прячет лицо за отросшими волосами, да ему в принципе не обязательно смотреть на Криса, чтобы знать что он сейчас раздраженно хмурит брови. И всё-таки Ли сейчас предпочёл бы оказаться в своей комнате. — Где ты был? — Гулял. — Ты обещал быть дома до семи. Сейчас десять. — В голосе старшего сквозит холод, и Феликс ёжится. — Мы должны были посетить твоего куратора, чтобы показать, что с тебя можно снять надзор. — Прости. — Ты понимаешь, что если провалишь проверку, то тебя «забракуют» окончательно? Да еще и упекут в психушку? — Но я не сумасшедший! — Вскрикивает Феликс, сжимая кулаки. — Не сумасшедший. Просто слишком надурный. Ликс, мне и так стоило больших трудов уговорить совет позволить мне наблюдать за тобой пока ты адаптируешься. — Чан трёт переносицу и устало вздыхает. — Зачем ты всё усугубляешь? Тебе же не десять лет… — Так откажись… — Шепчет младший, но Чан слышит. — Ты знаешь так же, что я этого не сделаю. — Кристофер говорит, как припечатывает. — И посмотри мне в глаза уже. Феликс понимает, что скандала не избежать и поднимает свой взгляд, встречаясь с глазами старшего. Чан смотрит на рассечённую бровь, разбитую губу и ссадину на скуле, призывая себе в помощники всё своё спокойствие. Замечает стёсанные костяшки, и может только догадываться об увечьях под безразмерной толстовкой Криса. Феликс выглядит равнодушно, но Бан понимает — младший до одури боится чужой реакции. Он сам боится своей реакции, но всего лишь протягивает Ли ладонь: — Пойдём. Раны надо обработать. Феликс не сопротивляется — вкладывает свою ладошку и позволяет увести себя на кухню. Усаживается на высокий стул, пока старший достаёт аптечку, раскладывая по поверхности стола бинты и пластыри. Открывает перекись, смачивает ватку и прикасается к чужой губе, вызывая шипение. — Терпи. — Хмурится Чан, но едва убирает ватку — дует, чтобы облегчить страдания младшего. — Что за причина на этот раз? — Котёнок… Они издевались над котёнком. — Феликс цедит сквозь зубы, кривясь от неприятных ощущений. — Сколько их было? — Пятеро. — Они живы? — Да. Я смог остановиться. Кристофер закончил с лицом, и теперь осматривает критичность повреждения чужих рук. — Почему ты не поговорил с ними? — Я пытался. — В голосе Феликса слышится возмущение, и пусть пока лучше так, чем то, что обязательно последует потом. — Но с питбулем я не нашел общий язык. Бровь старшего ползёт вверх, а Ликс поясняет: — У одного из тех ублюдков был пёс. Здоровенный питбуль. Но когда они его спустили… -… он почувствовал твою жажду убийства и сбежал. — Крис складывает медицинские принадлежности обратно в контейнер, убирает его и садится напротив младшего. Ликс кивает, а Чан осторожно берёт его ладони в свои, начиная поглаживать их большими пальцами. Младшего обычно это успокаивает. — А котёнок? — Он шипел и вырывался, но я смог отнести его в приют к Минхо, завернув в толстовку. Кристофер вновь машинально кивает — Минхо ярый кошатник и точно сможет позаботиться о подкидыше. С Феликсом котёнку пока не ужиться. Но Чан верит, что это временно. Что они обязательно смогут справиться с последствиями страшного эксперимента, который поставили над Ликсом, накачивая бедного парня синтетической дрянью, превращающий его в послушную машину для убийств. Препарат каким-то образом стимулировал выработку гормонов, делающий Феликса агрессивным и практически неуязвимым во время боя. В такие моменты разум полностью оставлял Ли и подчинял чужим приказам. Неуязвимым за счет скорости, но не бессмертным — Ли всё еще имел человеческое тело и получал травмы, просто это не останавливало его. Почти идеальный берсерк. Разработки препаратов, которые могли бы вывести возможности солдат на новый уровень в военных кругах, велись всегда, но были засекречены. Однако, даже в силовых структурах находятся крысы, и поэтому не до конца одобренные и разработанные формулы оказались на чёрном рынке. И ими сразу же заинтересовалась мафия, стремящаяся всегда укрепить и подтвердить свой авторитет. Она создала свой штат ученых, который самостоятельно дорабатывал и изменял формулу. Любое соединение требовало проверки, а потому торговля людьми на подпольных рынках, как один из теневых бизнесов, пришлась как нельзя кстати. Кому интересны пропавшие без вести люди, кроме их непосредственных родственников, если они оставались живы? Или если они были сиротами, только выпущенные из-под надзора государства? Эксперименты над людьми вне закона, и поэтому на подпольную лабораторию вышла опергруппа, в состав которой попал Чан. Крис на тот момент уже отслужил какое-то время в силовых структурах, зарекомендовав себя как хороший боец и ярый борец за справедливость, поэтому предложение о переводе принял практически сразу. Они разрабатывали план по захвату, долго и тщательно готовились, однако во время штурма произошло что-то странное. Когда Кристофер вошел в главную лабораторию, все были уже убиты — а по среди хаоса стоял хрупкий юноша весь перемазанный в крови. Чан держал на прицеле незнакомого парня, прикидывая его опасность — тот был слишком худенький и миловидный, но Бан видел трупы вокруг, а поэтому не мог расслабится. Они встретились глазами на короткий миг — Кристофер видит иногда этот момент в кошмарах — абсолютно стеклянный взгляд и тихий шепот, перед тем как парень грохнулся в обморок: — Помоги мне…