Чёрное и Белое

Шастун всё ещё сидел на коленях Попова, ощущая тепло его ладоней на бёдрах, приятное покалывание на влажных от поцелуя губах и тяжёлое дыхание мужчины, которое вгоняло в краску, настолько возбуждённо и шумно звучало в тишине салона. — Прости, — Антон заторможено отсаживается на своё сиденье. Прячет глаза за волосами, убегая от внимательного взгляда, но желание оправдать нарушение обещания придаёт сил для продолжения разговора, — Я не смог. Мне это нужно. Раньше от стресса помогал спортзал, но теперь его как бы нет, и я... — Ты курил раньше? — Попов выглядит удивлённым, кажется антоновый образ в его голове вовсе не вязался с сигаретами. — Курил, когда был подростком — кивает, немного расслабившись, потому что Арс удивлён, но не зол, и Шаст чувствует благодарность за, казалось бы, адекватную реакцию, — Илья помог мне бросить, научил вымещать агрессию на груше, и привычка сама ушла. Вновь повисла тишина. Арсений обдумывал услышанное, ритмично постукивая пальцами по рулю, а Антон молча дожидался его решения, ведь тот явно хотел что-то предложить. Он чувствовал облегчение от того, что в очередной раз поделился правдой о себе и не пожалел об этом, разглядывая до безумия красивого мужчину перед собой, футболка которого выглядела донельзя отчаянной, в следах от песка и мелкой грязи. — Ты мог бы приходить ко мне. У меня ведь тоже есть спортивный зал, а в нём есть всё, что тебе нужно, — Он повернул голову в сторону Антона, серьезно ожидая ответа. Сказанное не было чем-то пустым и несбыточным, он действительно намеревался помочь. "Ко мне". Шастун завис. Так хорошо и приятно звучало, хотелось услышать ещё раз, всматриваясь в честные глаза, добровольно погружаясь в омут. Он вовсе не пугал и не казался подозрительным, как бывало раньше. Хотелось верить и довериться такой возможности спастись от самого себя. Но... было это упёртое "но" в голове, что мешало согласиться, счастливо улыбнувшись. Что будет дальше? Ведь они явно не пытаются стать друзьями, верно? Если брать в учёт их связь и поцелуй. То, что делает Арсений для него, ведь имеет подтекст? А вот какой? Антон потупил взор на тёмной ткани, задумчиво вгрызаясь в собственные губы. Его сжирали сомнения, которые можно было бы разрешить лишь озвучив их, однако он боялся. Что, если всё повторится? Да, Арс другой. От Александра в нём была разве что внешность и кусок фио, но что если так только казалось... Собирая всю свою решимость, парень словно пытался подняться на вершину Эвереста, сквозь слои снега и холодный, сбивающий с ног ветер, что был на самом деле его прошлым, в котором он никогда на этой верхушке не задерживался и падал вниз. И не смотря на это, пробует снова забраться, ведь наверху он видит протянутую руку того, кто готов помочь не поскользнуться и не сорваться вниз, разбиваясь о скалы. Всё ведь именно так? Вопрос слетает с языка и обратного пути уже нет, пан или пропал. — Арс, что между нами? — Слова комом вылетели наружу и повисли в воздухе напряжённо. Попов изменился в лице, прищуриваясь и непонимающе хмуря брови. Но он ведь поймёт... Точно поймёт. — Почему ты спрашиваешь? — Он ожидал соглашения или отказа, но наткнулся на тему, которую предпочёл бы обсуждать не сейчас и не здесь, с холодной головой. Шестерёнки в мозгу со скрежетом крутились, цепляясь за детали их разговора, что могли привести к такому вопросу, — Подожди, ты ведь не думаешь, что мой спортзал это лишь предлог, под которым я подразумеваю нечто... большее? Антон отрицательно замотал головой, стоило как-то подвести к вопросу что-ли, и правда, — Нет, я не настолько ужасного мнения о тебе! — Арс недоверчиво фыркнул, но немного спокойнее продолжил слушать, — Дело в том, что я не знаю твоих намерений. Я боюсь ошибиться или поторопиться, не заметить чего-то... Сейчас я просто хочу понимать, куда всё идёт, чтобы быть честным и с тобой, и с самим собой. Вот. Сказал. Так просто, на одном дыхании. Он, впервые за всё время с момента их первой встречи, озвучил свои волнения, которые подкреплялись в прошлом каждым язвительным словом, колким взглядом, притягивающей опасностью и лишь недавно пробудившейся страстью, которая дождалась своего часа и вмешалась в котёл с гремучей смесью различных чувств. Арсений едва коснулся его подбородка, вынуждая отвлечься от пучины мыслей и посмотреть прямо в волнующиеся глаза. Прилив на рассвете выглядит именно так, солнце освещает подбирающиеся всё ближе к берегу, волны, что омывают все мелкие ракушки и камни, заставляя их блестеть, красиво отражая свет. — Смотри на меня, Антон. Мои чувства к тебе искренние, и я совсем никуда не спешу, слышишь? Если тебе нужно время, то просто скажи, я не буду на тебя давить, — он видит понимание в зеленых глазах и продолжает, — Я конечно козёл, но не настолько, чтобы заходить так далеко и подло, тем более учитывая твою открытость ко мне, — Морские обитатели со дна его глаз выныривали на поверхность, показывались во всей красе, прямо говоря — мы не хотим тебя пугать. Антон верил, что поводов сомневаться рядом с этим человеком будет только меньше, с каждым их разговором. Спустя полгода отмалчиваний и непонимания в прошлых отношениях, он наконец чувствует, что проговаривать всё вслух важно и не только для него самого. Он получает ответы на свои вопросы и тревожные мысли уходят прочь, оставляя после себя только лёгкость и спокойствие. — Я верю тебе, — И это чистая правда. — Погоди, мне нужно это сказать. Будет лучше, если мы обсудим эту тему до конца, раз уже начали, не считаешь? — Шаст потрясённо кивает, такой уровень разговоров вовсе был ему незнаком, но он чувствовал правильность происходящего интуитивно и больше не хотел сбежать, лишь усевшись удобнее, чтобы не отрывать взгляда от откровенничавшего Попова. — Я злился, срывался на тебя, да. Но лишь потому, что не мог смотреть, как ты позволял ему себя затыкать и подавлять. Это меня никак не оправдывает, но сейчас я осознаю свои ошибки и хочу построить что-то новое с тобой, понимаешь? Мне очень важно знать, что тебе нравится всё, что уже есть и ещё будет между нами. Таковы мои намерения. Вот и штиль. Солнце взошло и греет макушку. Антон готов продолжить путь наверх, следуя за рукой Арсения. Он покорит Эверест. Антон двинулся ближе, доверчиво уткнулся в шею мужчины, исполняя желание чувствовать его и морально, и физически. Целиком и полностью понять. Дышать одним воздухом. — Спасибо, что сказал это всё. Мне нравится... то, что есть между нами. И я буду заглядывать в твой спортзал, — Шаст чувствует облегчённый выдох мужчины и руку, что снова нежно зарывается в его волосы. — А я смогу за тобой подсматривать? — Насмешливо давится своими словами Попов от укоризненного тычка в бок. — Только если будешь встречать меня в халате и с блинами! — Антон улыбается ему в шею и игриво водит пальцем по ноге, что плотно обтянута джинсовой тканью. — Согласен. А ещё мы начнем ходить на свидания. Как обычные люди. — мягко отступает от флирта Арсений, улыбаясь, как чеширский кот. Парень прыскает ему в плечо. — Ты слишком выделяешься из толпы, для обычного человека... — И разговаривать друг с другом будем всегда честно, делиться новостями, всеми переживаниями, — Всё не успокаивается хитрая-жопа-Попов, свободная рука которого чертит ультра-сложные схемы на худой, но крепкой спине, — Я покажу тебе, что ты достоин большего, Антон. Тот отстранился и вновь посмотрел на Арса серьёзно. Хотелось кивать на каждую фразу мужчины, ведь это именно то, чего ему всегда не хватало. Он был готов наконец довериться. Медленно провёл пальцами по линии его челюсти, осторожно держа его голову обеими руками и чувственно поцеловал, закрыв глаза. Это их новая искренность, их общий пожар, который разгорался всё сильнее в душе и глазах каждого. Антон точно хотел так жить и сомнения наконец ушли по-английски, не попрощавшись, исчезая из памяти, как страшный сон.

***

Когда переходишь на следующую ступень жизни, или в следующий сезон этого длинного и порой стрёмного сериала, предчувствуешь невольно, что всё будет иначе. Терпимее, добрее, ласковее к главному герою, ведь всё меняется в лучшую сторону. И Антон не был бы собой, если б не верил во всю эту сентиментальную чушь, которую чаще всего сам применял в писательстве. Точнее сказать, он старался следовать собственному сценарию, в котором, возвращаясь в универ, он не вызывал бы ни у кого, в том числе и у себя, негативных эмоций. Преподавателям на радость, ибо видеть студента с выполненными работами было гораздо привлекательнее, нежели раздражающие мятые заношенные футболки, такого же вида джинсы и эстетический хаос на голове, как его оправдывал сам Шаст. Своими волосами он, словно невидимыми нитями, соединялся с космосом во время творческого порыва, они служили антеннами для его вдохновения. И парень не лгал, действительно преуспевая и в учёбе, успешно закрывая хвосты, и в своей писанине, которую откладывал долгое время, оттягивая нахождение в творческом кризисе, что вот-вот норовился покинуть его безумное воображение. Дима, как его сожитель, готов был поклясться на крови, что друг в любые выходные от работы дни, нагло выхватывал из его рук ноутбук и улетал в свой невообразимый и непонятный для обычного человека мир. Он работал усердно, по нескольку часов монотонно печатая своё нечто, ритмично стуча изящными пальцами с холодящим, изредка звенящим в относительной тишине, металлом. Бывало, что он засыпал лишь за несколько часов до будильника, и Дима не сомневался, кто являлся вдохновителем подобных порывов. По крайней мере Поз, стоило ему войти в комнату друга, натыкался или на учащегося Антона, или на залипающего в телефоне с дурацкой улыбкой. Несложно было догадаться, что музой являлась отнюдь не философия, а человек, которому отправлялись сообщения в любую свободную от дел секунду. Одно не менялось за прошедшие дни — несчастный вид одежды, вернее футболок, которые тот таскал под шумок у Димы, непонятно на что рассчитывая. Позов всегда был щедр к своим друзьям, но дожидаться полного опустошения собственного гардероба не собирался, а потому в один из вечеров завёл важный для них обоих разговор. — Шаст, — Димка отклонился от косяка двери, зашёл в комнату и присел на край неаккуратно застеленной кровати, — Надо поговорить. — Да? О чем? — Звук от клавиатуры затихает. Парень поднимает руки ввысь, потягивается до хруста позвоночника и устало оборачивается к Позу, который в миг принимает серьёзный вид. — Ты знаешь, что я никогда не останусь в стороне, я всегда рядом и готов помочь или поддержать, ведь мы с тобой и в чистоте, и в грязи... — Дим, не мути воду для водки, говори, — с улыбкой подталкивает Антон, подозрительно щурясь. — Антох, — тяжело вздыхает, — Прошло меньше недели и я вижу, как ты стараешься держаться на плаву в ситуации, в которой оказался. И я тебя поддерживаю в твоих творческих успехах и не только. Но ты не можешь продолжать избегать его в университете и ходить в одной и той же одежде. К тому же, мои футболки тебе явно не по размеру, ты заставляешь их страдать. Тебе стоит вернуться в его дом хотя бы для того, чтобы забрать вещи, и может, заодно, поговорите по толку. Просто, я думаю, тебе это нужно. — Я собирался сходить, — тень печали накрывает тёплую улыбку, однако, видно, что Шаст не удивлён услышанным и сам всё понимает, — Завтра. Правда. — И? Я прям чувствую это бесячее "но", — Антон коротко закатывает глаза и смеётся. — И схожу, — уверенно кивает Антон, — Нет этого "но". — Так просто? — Так просто. На фоне наступившей тишины неприятно выделялся скрип стула, и часы тикали раздражающе громко, словно долбя по нервам и черепной коробке каждого в комнате. Первым сдался Антон. — Разумеется я не хочу его видеть, Дим. Одна мысль о случайной встрече пугает, вот и избегаю. Мне нечего ему сказать. Я просто не хочу указывать взрослому человеку на его ошибки в отношениях, зачем мне это? Пусть сам додумается, не маленький в конце концов! Может мне и не нужен этот "прощальный" разговор, я мысленно уже отпустил, вроде как... К тому же, мне есть где ночевать, а на часть накоплений могу купить вещи и... — Не впадай в крайности, Тох. Чтобы окончательно отпустить, ты должен хотя бы раз еще взглянуть в глаза человека и осознать, что он тебе не нужен. Смысл покупать вещи, если ты можешь просто забрать свои? И ты сам всё это прекрасно понимаешь, — Димка осторожно оборвал его тираду, протёр лицо руками перед тем, как продолжить, — Да, и насчёт ночлега... У меня, как оказалась, появилась личная жизнь. Позов скромно поделился тем, что всё время, пока Шаст был занят, он списывался с Екатериной, коллегой Арсения, с которой они встретились на балу. Не смотря на то, что они после знакомства успели свидеться лишь пару раз, Дима действительно восхитился умом и обаятельностью девушки. Он рассказывал о последнем свидании со светящимися глазами и пунцовыми от смущения щеками, так что Антон догадался о серьезности чувств друга и был искренне рад за него, ведь впервые за года дружбы видел его таким воодушевлённым к живому человеку, а не своей работе. — Так вот, я не хочу тебя торопить, понимаю, что найти в краткие сроки квартиру на съём трудно, также, как и переехать к Арсению внезапно, но очень хочу тебя попросить не затягивать. К Кате ездить безумно неудобно...Ну, не то, чтобы я проверял, — Шастун откровенно потешался оставшийся вечер над красным, как томат, Позовым и всерьёз задумался над тем, как воспримет эту новость Арс. Впрочем, эти мысли не помешали ему завершить работу над очередной главой и лечь спать без задних ног. Утро Шаст провёл в переписке с Арсением, которому рассказал пока только о желании забрать свои вещи из Сашиного дома, на что мужчина встревоженно ворчал всё время. Даже односложные сообщения выдавали его эмоции, Антона это лишь веселило. Он от чего-то ощущал прилив сил и уверенности в собственных действиях и как только узнал, что пары отменили, вызвал такси и направился в знакомое до боли место, которое когда-то называл домом. Сейчас, выходя из машины, здание выглядело настолько враждебно, что парень не решался войти несколько минут, пересиливая себя каждым шагом. Также он замер перед дверью, держа в одной руке ключи, а во второй телефон, на котором внезапно высветилась смешная аватарка с подписью Графа-сосульки. Антон отвлекается от тупого залипания на дверную ручки и принимает звонок, вслушиваясь в волнующийся, уставший голос. Кажется, у него снова проблемы на работе, стоит спросить об этом позже. — Может мы всё-таки оформим перевозку вещей? У меня есть знакомая контора! — Арс, — улыбается, поражаясь его задумкам уже в который раз за день, а ведь ещё даже не обеденное время, — И что я им скажу? Здрасьте-забор-покрасьте, но перед этим помогите отнести один единственный чемодан, пожалуйста. Куда? Пока сам не понял. Можем остановиться в парке, на соседней улице, чай в кафешке попить, — шутка про отсутствие жилья вырывается случайно и парень молится всем богам, чтобы Арс не вдумался в её подтекст. С той стороны трубки слышится искренний хохот. Шастун щурится, а внутри разливается тепло, вытесняющее внутреннюю тревогу и напряжённость. Сосулька внезапно оказывается настоящим солнцем. — Дурачина ты, Антош. А чай можно выпить и в стенах моего нескромного поднебесья, ты же знаешь. — Скорее в настоящей преисподней. Боюсь, рабочие не выдержат такого гостеприимства. — А ты? Антон тихо чертыхается, понимая, что в смысл шутки Арс всё же вник. Хотелось сразу всё рассказать, но что-то ему подсказывало, что он действительно не хочет с этим спешить. Ведь он прекрасно помнит, каково это, съезжаться с человеком необдуманно и спонтанно. — Шаст? Если твой друг-хирург вдруг выгоняет тебя... — Осторожно подталкивает Попов, чувствуя волнение Антона, открывает пути доверия и искренности тому, давая возможность ответить так, как хочется самому. — Не совсем так, но да, в ближайшие недели мне было бы неплохо съехать, — Улыбается, но нервно сглатывает слюну, — У него появились отношения, и я не хочу им докучать, — Антон задумчиво прикусывает губу. — Поэтому ты решил устроить весь этот сыр-бор с вещами? — Антон отрицательно помычал, забавно при этом фырча. — Нет, понимаешь ли, тырить у Димки его несуразные футболки надоело, я туда еле влезаю вообще-то! — смеётся, — Так что пока не думай о моём переезде, но всё же торопись звать на свои свидания, пока на мне нет ярлыка "симпотного бомжа", хорошо? — Хорошо, — Антон слышит нотки интриги в притихшем голосе и представляет эту обаятельную, но лукавую улыбку, отражая её на собственном лице, — Сегодня у меня не получится из-за работы, но я точно помню, что ты на завтра брал выходной в клубе. — Да, к Серёге друзья собираются прийти, так хочет повыпендриваться мастерством бармена, спрячь дорогой алкоголь, разобьёт всё ведь и свалит на несчастный случай! — Какой ты хороший друг, однако, — Арс уже какой раз за разговор смеётся, а у Шастуна в голове загораются звёзды в эти моменты, — Я тогда ещё позвоню тебе позже, ладно? Они привычно тепло прощаются, Антон прячет телефон в карман и понимает, что ему уже не так страшно. Поэтому он смело открывает дверь и входит в мир, который когда-то царил мнимым комфортом и безупречной посредственностью, а порядок в комнатах и мелкая пыль на стенных полках и мебели, напоминают о том, что та самая идеальность и свежесть всегда обретала горький привкус, словно жуешь жвачку, давно потерявшую истинный вкус и она распадается на маленькие кусочки, вызывая желание выплюнуть эту гадость поскорее. Антон быстро справляется с вещами, тащит уже тяжёлый жёлтый чемодан по деревянной лестнице вниз со второго этажа, и останавливается в гостиной. На телефон приходит сообщение с адресом и смайликом кота, от Арса. Шаст умиляется и вновь убеждается в том, что поступает верно, отправляя милого кота в ответ. Он не оглядывается, не рассматривает интерьер, но присаживается на диван, на котором когда-то искал защищённость в руках Саши, что был для него спасением. А в итоге стал тем, от кого нужно было спасаться. Смотрит вперёд, на книжный столик, на соседний диван и вспоминает совсем иную фигуру. Когда-то излучающую лишь страшную неизвестность и опасность. Когда-то. Сейчас всё должно быть по-другому. Иначе. Лучше. Антон верит в это и верит в Арса. Большего ему не нужно. Скрип половиц в прихожей и последующий холодный ветерок с улицы, вперемешку со знакомым терпким парфюмом, нарушают видимость идиллии и мгновенно сужают пространство до одного только дверного прохода. Перед ним стоял Александр, в черном, без единой шерстинки, костюме, с уложенными волосами, но сонными глазами. — Привет, Антон, — лицо спокойное, расслабленное, совсем не такое, как в тот день. Без всепоглощающей злобы, что давила на грудь, лишая возможности дышать. — Я свои вещи собрал, если вдруг осталось что-то — выкинь, — Встаёт и мнётся на месте, — но ключи где-то здесь оставил. — Ничего, — Бездумно отмахивается Александр, продолжая просверливать своим взглядом дыру во лбу Шастуна, — Но, Антон, ты не думаешь, что поспешил? Я виноват, согласен, но я верю, что мы можем начать всё с чистого листа. Давай поговорим и во всём разберёмся. Давние обиды и злость медленно вскипают внутри парня. Что ж ты не решался поговорить со мной всё это время блять? Гордость ебучая мешала? — Не в чем больше разбираться, я для себя уже принял верное решение, — Антон впервые посмотрел ему в глаза, твёрдо, без намёка на прежние уступки, — Просто я не собираюсь больше следовать твоим правилам, вот и всё. — Моим правилам? — Удивление и отторжение скапливается в одну некрасивую морщину у того на лбу, — Ты себя слышишь, Антон? — Слышу и более того, прекрасно, — Дышать становилось тяжело. Тот снова пытался упрекнуть и переубедить, давил взглядом, так что Антон перевёл свой на окно, — Там, в комнате, остались мои черновики, но они мне уже не нужны. Можешь выбросить. — Антон, остановись и успокойся. Как же бесило это формальное обращение и контроль эмоций, даже в такой ситуации. Чёрт, да как можно было отношения начать с безликой деревяшкой, которая на лице не проявляла ровным счётом ничего? Шастун крепче хватается за ручку чемодана и проходит мимо застывшего мужчины, но его цепко хватают за запястье, заставляя взглянуть на надвигающееся цунами, готовое вот-вот утопить и увести ко дну. — Я люблю тебя. Всегда любил, и буду любить, Антон, — Шастун напряжённый, как струна, всматривался в глаза напротив и не видел там ровным счётом ничего. Ничего, что сам мог бы любить. — Пожалуйста. Так вот, о чём говорил Дима. Парень сосредоточенно обдумывает одно — Как бы в такой ситуации повёл себя Арс? В голову приходит одно — достойно. Он бы не сбежал, не заплакал, не пожалел человека напротив. Но и в бездумные оскорбления не пустился бы, ведь в этом не было смысла. Наконец, нужные слова начали приходить в голову сами собой. Антон мягко, но уверенно возвращает собственную руку, отстраняясь, рассматривает Александра, и злость в нём тухнет, как маленькая свеча. — Не нужно меня любить. Мне это не нужно, тебе тем более. Я благодарен за всё, что ты для меня делал, точнее, обеспечивал. Если хочешь, я всё верну. Но рядом с тобой я уже не буду никогда, мы слишком разные, — Он заинтересованно наблюдает за реакцией и добавляет, завершая всё, что раньше их связывало, — Я ничего к тебе не чувствую, и это правильно. Его не останавливают, ни когда он отворачивается, обуваясь, ни когда выходит за калитку, набирая в лёгкие побольше прохладного воздуха. Он поднимает глаза навстречу солнечным лучам и жмурится, испытывая лишь лёгкость и то, что он действительно смог всё отпустить. И идёт вперёд. За закрывающейся дверью осталось его туманное прошлое, которое больше его не волнует.

Антон переворачивает страницу.

А взамен приходит что-то новое. Маленькое, нежное, словно ландыш, приветствующий мир, сквозь настил холодного белого снега. И в тоже время волнительное, загадочное и предвещающее нечто приятное и интересное в его жизни. — Ты выглядишь очаровательно, — шепчет Антону на ушко довольный Арсений, смотря на отражение в зеркале уборной и вызывая у Шастуна мурашки по всему телу своим голосом. Антон всматривается в его лицо и не может не думать о том, что единственный, кто здесь действительно подготовился к их первому свиданию — сейчас стоит позади него в элегантном чёрном костюме. Вместо классической рубашки тот надел облегающую подтянутое тело футболку, на которой, в районе груди была выгравирована странная надпись с хэштегом — этомоё. Однако парень даже в мыслях отказывался её обдумывать и комментировать, подмечая про себя лишь то, что очки, с чёрной оправой и прозрачными стёклами, дополняли образ и вовсе не прятали блеск голубого океана за ними. Тот как раз вопросительно уставился на парня. — Тебе хотелось пойти в другое место? — Нет-нет, я не против театров. Просто не люблю на себе костюмы, — убедительно хмыкает Антон, поднимая наверх запястья. Браслеты на них цеплялись за рукава изнутри, вызывая дискомфорт, — Неудобно. — Тогда, почему ты их не снял? — расплывается в улыбке мужчина, мелкие морщины на сияющей коже разглаживаются. — Я бы чувствовал себя голым без своих железок, — обыденно пожимает плечами, — Вот такой я Шастун. Шастун такой я. Антон растворяется в тихом смехе Попова. Прислоняется спиной ближе к теплому телу сзади, когда его плавно обнимают за талию, чувствует прикосновение мягких губ к своему виску. Жест сдержанный, но такой правильный и личный, что с лёгкостью разжигает пламя внутри. Арсений не отпускал его руку на протяжении всего спектакля, то нежно поглаживая холодными пальцами, то крепко сжимая, словно так делясь собственными эмоциями от увиденного на сцене. Шептал ему что-то на ухо, обдавая шею горячим дыханием. Антон старался уследить за представлением, но не мог оторвать взгляда от совершенно необычных для Попова выражений лица, запоминая каждое. Шастуну не нравился театр. Ему нравился Арсений в театре. Его открытость, детская пылкость и увлечённость, что просачивались сквозь каменную маску Арсения Попова. Сейчас он был максимум Арсюшей. И эта его скрытая от глаз людей личность, вызывала лишь больше желания поцеловать, обнять, проникнуть в его сердце, скромно спросив разрешения поселиться там на ближайшую жизнь. После того, как они покинули театр, Антон односложным сообщением предупредил Диму, что будет поздно и согласился на предложение Арса провести ещё немного времени у него дома, вечер не хотелось заканчивать так быстро. Так как друг довольно долго не отвечал, парень сделал вывод, что тот проводил время с Катей. Он и сам недавно волей судьбы пересёкся с ними двумя, придя раньше обычного домой, хорошо хоть не застал их за чем-то более неловким, нежели обычная готовка. Они познакомились чуть ближе за несколько часов, и Шаст понял природу чувств Димы к его спутнице. Она была красивой и без всякого макияжа, привлекала харизмой и часто шутила, возможно Антон бы наблюдал за ней, как за комиком, ведь чувство юмора у той действительно было впечатляющим. Это говорило и об интеллекте. В общем-то, Шаст ощущал себя третьим лишним за душевными беседами влюблённых голубков, зато теперь был абсолютно спокоен за товарища, тот не ошибся в своём выборе. Как только Арс оказался в своём кабинете, он виновато оглянулся на Антона, прося дать ему немного времени на работу с бумагами, что не требовала отложений, просто мужчина беспечно откладывал дело до последнего и забыл в итоге, а сейчас внезапно обратил внимание на кипу, лежащую на темном столе и матернулся, усаживаясь за работу. Антон же не был против немного посидеть в тишине, наблюдая за монотонными действиями и обсасывая одну очень конкретную тему в своих мыслях, уже в который раз. Дима тактично давал Шастуну время, не торопя с переездом, но тот сам уже чувствовал себя неловко, не желая быть обузой для чьей-то личной жизни. И всё же, сейчас, рядом с задумчивым и корчившим рожи над документами, Арсением, парень не ощущал тревоги от надуманной спешки. Казалось, что стоит успокоиться и дать себе немного свободы от постоянного выстраивания планов на будущее. Что он и сделал, прислушиваясь к тихим звукам мелкого дождя за окном. Попов, перед тем, как закурить, размял устало запястья и презрительно глянул на бумаги, что являлись следствием его неестественной бледности и усталости на лице в последнее время. Мышцы под тёмной тканью заметно напрягались, желваки ходили ходуном на точёных скулах, а сизый дым следующий за выдохом, тут же растворялся в пустоте. Точно также и Шастун, что сидел сейчас на диване, подогнув под себя ноги. Он растворялся в атмосфере, что царила в этом кабинете сейчас, боялся нарушить всё, даже излишне громким дыханием.. Старательно запоминал каждое его движение, новую эмоцию, когда пальцы недовольно стучали по дереву, а ручка оставалась без дела на столе. Когда Арс, такой уставший на вид, с небольшой щетиной на лице, покрытом множеством родинок, вдруг повернулся к нему. Внутри парня что-то взрывалось, разлетаясь на мелкие кусочки, а затем, вновь, соединялось в единое целое: светилось, грело, покалывало кончики пальцев на ногах и руках, пока блуждающий цепкий взгляд Попова изучал каждый сантиметр его открытой кожи, не оставляя ни одного местечка без внимания. Они так и смотрели друг на друга, и каждый думал о своём. Антон не сомневался в том, что причина напряжения Попова состояла именно в работе. Парень запомнил этот расфокусированный тяжёлый взгляд, который проявлялся сквозь улыбки и беззаботность их свиданий, его тон голоса по телефону, встречи и объятия, в короткие перерывы между работой в клубе. Шастун переживал, но терпеливо ждал, когда мужчина будет готов поделиться. Однако тот наоборот сейчас досадливо погружался всё глубже в себя, желая откинуть чёртовы проблемы в долгий ящик и провести время так, как действительно хотелось, сближаясь с Антоном сильнее. И кто здесь говорил об открытости, а, Арсений? Парень задумчиво нахмурился и снова посмотрел в окно, вглядываясь в ночной мир, будто пытаясь найти среди необъятных звёзд мерцающую табличку — Ему это нужно, Антон, ты же видишь. Но, так и не дождавшись ответа вселенной, он решительно встал с нагретого места, аккуратно подступая к креслу Арса, бесшумно касаясь босыми ногами пола. Мужчина продолжал за ним наблюдать, туша сигарету, уже более осознанно, и от того недоумённо. Он едва склонил голову набок, опасливо и неуверенно, когда тёплые руки обняли лицо, а яркий зеленый лес впервые настолько открыто и близко подобрался к волнующейся воде океана. Шаст склонился к его лицу, чтобы лучше видеть реакцию и вопросительно улыбнулся, на что Арсений лишь продолжал смотреть. Только вот уже иначе... Тот смотрит доверчиво и влюблённо, когда чужой нос настороженно вырисовывает узоры на хладной и шершавой, от легкой небритости, щеке. Руки Попова сами собой обвились вокруг изящной от худобы, талии, позволяя Антону прижаться ещё ближе, дабы самому зарыться лицом прямо в солнечное сплетение и забыться. У парня щемит сердце, и глаза слезятся от переполняющих его чувств, когда он решается начать тяжелый для мужчины разговор. — Тяжело? — Немного, — Он потупил взгляд в пол и невесело хмыкнул сам себе, сдаваясь, — Тяжело. — Ты можешь мне рассказать, Арс, — теплые руки заботливо ласкали макушку, — Не держи в себе, — увитые венами руки обняли Шастуна ещё крепче, частое дыхание щекотало кожу. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Антон услышал тихое доверительное "хорошо", где-то в области собственного живота. И Арс действительно стал рассказывать всё, с чем столкнулся в работе ранее, и с чем имел дело сейчас, по порядку, чтобы парень не запутался в его хаотичных высказываниях. О том, что наследством дедушки, о котором он говорил, является одно из самых крупных заведений в городе — Казино, построенное на грязные деньги и процветающее незаконным путём, о котором так хочет по сей день выведать информацию его отец. А все потому, что тот с дедушкой никогда не имел добросовестных отношений, потому в нём и осталось детское озлобленное желание отомстить, прости Господи, мертвецу, не позволив нелюбимому из сыновей продолжить его дело. — Яблоко от яблони, как говорится, — грустно улыбнулся Арсений, продолжая водить ладонями по напряжённой спине парня, пока тот перебирал его волосы. Это успокаивало. Это было особенной терапией. Приводило сознание в порядок, расслабляло и мешало негативу находить отклик в ворохе мыслей. Мужчина чувствовал долгожданный покой, понимание, принятие и даже защищённость в чувственных объятиях Шастуна. Такого Арсению не доводилось испытывать никогда и ни с кем, и тот благодарил судьбу за такое необыкновенное чудо, в лице Шастуна, что внезапно стал важной её частью. Арс продолжал, рассказывая о кредитах и долгах, с которыми справляется с тех пор, как умер дедушка. О том, что он почти все смог погасить и спустя годы решается наконец продать злополучное заведение, не оставив себе ни малейшей процентной доли. — Кажется, я уже нашел надёжного покупателя, остаётся только оформить бумаги, — с облегчением в голосе заканчивает свой длительный монолог, Арсений, — И мне всё равно, как отец на это отреагирует. Ему и его прихвостням больше не будет надобности за мной следить. Я так хочу почувствовать наконец, что такое свобода... То, что сидело глубоко внутри, с самого детства, тяготило, лёжа мёртвым грузом на плечах, наконец обрело окраску и вылетело на белый свет, как самое заветное его желание. Антон наконец понял, что такое счастье для Арсения Попова и чего он на самом деле ищет. Свобода. И лишь за это, парню хотелось вечно проявлять любовь к нему. Таким искренним и настоящим, мягким и свободным Арсением он был покорён, мысленно благодаря того за честность, надеясь оправдать то доверие, что предназначалось лишь ему. Единственному человеку на всей Земле. — Ты всё делаешь правильно, Арс. Я бы тобой гордился. — Ты правда так думаешь? — темная макушка исчезает из виду, вместо нее выныривают ясные глаза и лучезарная улыбка. Антон не выдерживает и вместо ответа наклоняется, оставляя поцелуй на кончике носа мужчины, что смешно фырчит на сие действие, напоминая этим большого ежа. — Правда, — уверенно кивает Антон, довольный видом расслабленного и благодарного мужчины перед собой, — А теперь мне точно пора, пока Поз не решил сменить все замки до моего возвращения. — Тогда закажу такси, — кивает, вслед за Шастом, Арсений, понимая, что на улице уже действительно глубокая ночь, а в глазах словно сияют звезды, копируя небо за окном, — Но перед тем, как водитель приедет, можем ещё постоять вот так? Антон не сдерживает смеха, приятно удивляясь привычной непредсказуемости мужчины. Утыкается тому в шею, бурча своё согласие, чувствуя, как весь мир в этот миг сузился до одного человека. Шаст думает, что так и должен заканчиваться любой его вечер, чтобы с улыбкой начинать следующий день. Он намеренно оставляет голову пустой, сохраняя в мысли лишь голос Арсения, чтобы прокручивая эти фрагменты, чуть позже, заснуть. Всё потом, дела подождут. В конце концов, что может помешать обдумать и решить любые проблемы завтра? Однако лучше бы Шастун не задавал этот вопрос, ибо судьба видимо не дура, всё слышит и принимает вызов... Поэтому суббота не задалась с самого начала. Вызвал куратор и отчитывал, как ребёнка, за прошлые прогулы, грозясь разговором с администрацией и прочими глупостями, для галочки. И ему, видимо, было все равно, что Антон всю неделю исправно посещает занятия и в целом, сидит тише воды, ниже травы. Разумеется всерьёз никто эти угрозы не воспринимал, но настроение у Шаста подпортилось прилично. Да и Оксаны сегодня нет, потому что приболела, даже в сеть не заходила со вчерашнего вечера. Кроме того, обе пары заменял невероятно душный препод, так что к концу второй Антон то ли спал, то ли умирал, но жизнеспособным себя точно не чувствовал. На выходе из универа он столкнулся с кем-то и уже хотел было отыграться на неизвестном, как взглянул ему в лицо. Это был Александр, который лишь недовольно попросил быть внимательнее и ушел куда-то, оставив парня взрываться от накопленного возмущения. И под завершение этого "прекрасного" учебного дня, пока он стоял в ожидание такси, так как париться в общественном транспорте была неохота, по его белым кедам пробежались какие-то первокурсницы, толком не извинившись, умчавшись дальше. Шаст собирался ехать к Диме вообще-то, но последняя капля терпения иссякла, и он назвал водителю адрес Арса, сразу затыкая уши наушниками, чтобы его не задолбали ещё и бессмысленным трёпом или тупой музыкой по радио. Он мог бы так не беситься со всех этих мелочей, но позднее возвращение к Позу все-таки сказалось на количестве сна. Антон не выспался. Плохо поел, так как мог опоздать на первую пару. А еще ужасно злился на то, что оправдывал своё раздражение подобной хуетой, ведь прекрасно понимал истинную причину. Дима его не торопил, однако, одним сообщением между пар, тонко намекнул на то, что Катя хочет провести выходные вместе. Это стало последней каплей к скопившимся проблемам за день, Шаст был уверен, что времени всё меньше и меньше, и испытывал этим сам себя. Так больше нельзя, игнорировать нельзя. И ведь почему Антон продолжает отнекиваться от возможности съехаться с Арсением? Вроде всё было в порядке, между ними не возникало недопониманий, они сходились в бытовых делах, в ответственности и постоянное присутствие Арса рядом не мешало ни его мыслям, ни творческому процессу. И всё же, представить сожительство с ним было трудно, из-за маленького количества времени, прошедшего с начала их адекватного взаимодействия. Антон оплатил поездку и, спустя ряд нехитрых манипуляций, оказался в доме. Вдохнул приятный запах помещения и направился в сторону зала, куда ему не так давно показывал путь Арс. Он прямо в помещении переодел джинсы на спортивные шорты, оставшись в них, сменных спортивных кроссах и белой свободной футболке. Подошел к груше, разминая суставы и хрустя, застывшими за пары, костями. Твердый, практически новый бордовый предмет будто уставился на него в упор, в ожидание действий. Шастун же встал в стойку и вспомнив весь негатив за этот день и прошедшую неделю, начал отрабатывать удары. Один за одним, они оставляли вмятины на материале и разносились жёстким гулом по всему залу. Он технично бил, всё сильнее, чувствуя отдачу в костяшки и кисти, не позволяя себе остановиться даже на пару секунд. Он очень злился на свою неуверенность. Удар. Шаст меняет стойку и принимается колотить из последних сил, уже не обращая внимания на постановку ног и корпуса. Он злился на сравнения Арса и Александра в своей голове и тревожные мысли о том, что снова поступит неверно, выбирая подобную зависимость от человека добровольно. Удар. Что-то сверху груши подозрительно скрежетнуло, но Антон не обратил внимания, пребывая на пике своей агрессии. Собственно также он и пропустил приход Арсения в эту зону, продолжая что-то про себя бурчать и ожесточённо бить, пока тот наблюдал в стороне. Арсений же не рискнул мешать, но и игнорировать очевидную проблему не мог, спустя несколько минут оповещая парня о своём присутствии. — Подожди, колотилка! — Он дружелюбно посмотрел на удивлённого Шаста, поднимая руки вверх в капитулирующем жесте, всё же подходя ближе, — не бей, но я без блинчиков и про халат забыл, в следующий раз исправлюсь. Он бездумно шутит, замечая поблёскивающие от слёз раздражения глаза напротив и неодобрительно качает головой, когда тот старательно вытирает их рукой, всё же посмеиваясь над таким появлением Попова. — Зачем остановил меня, ты ж мог и дальше сталкерить из-за угла, а? Арсений же облокачивается аккуратно на грушу и поднимает палец вверх, заставляя Антона обратить внимание на крепление и цепи, что разболтались и держались на одном честном слове. — Ой, а это я сломал или так было? — В зеленых глазах сразу же мелькнули проблески вины, на что Арс лишь недоуменно выгнул бровь. Ну, что за дурак, в самом деле? — Это надо просто подкрутить и всё хорошо будет, нашёл из-за чего переживать,— Арс подошел уже вплотную, всматриваясь в кислую мину перед собой,— Расскажешь сам или тебя подтолкнуть? Антон не был удивлён инициативе Арса и на самом деле хотел всё выложить, как на духу, но любопытство взяло верх, и он лукаво переспросил, — И как ты собираешься меня подтолкнуть? Мужчина же лучисто улыбнулся и в тот же момент, проворно и сосредоточенно, бросился на Шаста сверху, опрокидывая того на маты, что лежали под ногами всё это время. Пока парень прибывал в ахуях, Арс ловко перехватил его руки и придавил своим корпусом ещё сильнее, как бы намекая, что выбраться ему поможет разве что внезапно упавший метеорит сейчас. — Теперь рассказывай, иначе, — Арсений многообещающе закусил губу, пронизывая своим взглядом насквозь. В этот же момент Шаст понял, что все его волнения рядом с этим человеком — такая мелочь, на самом деле, что глупо было злиться. Он наконец искренне улыбнулся и ничуть не смущаясь близости их тел, тыкнулся в его нос своим и доверчиво потёрся, ощущая себя в полном восторге и безопасности от их положения сейчас. Всего час назад ему казалось, что он эту грушу расхреначит в мясо от негодования на все тяжбы его судьбы, а сейчас он успокаивался и подхватывал арсову беззаботность так просто, что от облегчения хотелось кричать. — У меня самого утра всё через жопу, если честно и я очень рад, что решил приехать сюда, а не откисать у Димы в одиночестве. И я... я кажется понял теперь, что хочу попробовать пожить у тебя. — Со мной, а не у меня, Антош, — Его поправление было настолько правильным, что Антон не смог сдержать счастливой улыбки, что так и рвалась наружу. — Да, с тобой. Ты хочешь этого или я всё же тороплюсь? Арсений немного посерьёзнел и слез с Шаста, укладываясь рядом с ним на мат, касаясь его руки своей. Он размышлял о своём, рассматривая потолок так, словно видел его впервые, а Шаст рассматривал его, запоминая этот момент в красках, чтобы описать позже подобное в своём романе. — На сколько тебе самому будет комфортно жить со мной, спустя лишь пару свиданий? Потому что я хочу попробовать в любом случае, Тош... Я рад видеть тебя чаще, как и слышать твой бубнёж, пока ты печатаешь своё творение. Мне нравится обнимать тебя в любое время суток и дурачиться с тобой веселее вживую, нежели по телефону. Одни плюсы, не считаешь? Антон мечтательно улыбается в ответ, поражаясь беспечности этого ответственного мужчины, рядом с ним он будто снимал с себя маску загруженного взрослого, оставаясь безбашенным и рисковым подростком. Порой, Шаст даже чувствовал себя старше или старее, рядом с этим бесконечным источником энергии и восхищался этим. Он был восхищён Арсом в целом. — Я об этом и переживал, но знаешь, как будто любые возникшие проблемы рядом с тобой я смогу решить, и это обнадеживает? К тому же, мне тоже нравится твоё прыганье и беганье неподалеку и готовишь ты вкусно, чем не идеальная жизнь? — Шаст от чего-то заливисто смеётся, а Арс подхватывает, понимая, какой же бред у них в головах сейчас, но в то же время, радуясь тому, что они его могут воспринимать всерьёз. И это их маленькая тайна. — Тош, я обещаю, что жизнь со мной будет другой. Не бойся попробовать снова то, что не получилось с неправильным человеком. Антон смотрит в его лазурные глаза и верит, снова пропадая в человеке полностью, но на этот раз, не ощущая никакой тревоги или недосказанности между ними. — Я обещаю, что больше не буду курить, и со мной ты не будешь себя чувствовать таким одиноким. Они оба хорошо успели узнать и понять друг друга. И это лишь их новый уровень откровения и влюблённости, что только начинает расцветать в израненных сердцах. Они вместе переворачивают страницу.