Вместе взаперти

Они втроём сидят на кухне. Лика направляется за кружками, чтобы налить чай, а ребята тихо сидят за столом, боясь нарушить тишину. Кухня у Виноградовой тоже чернее ночи: кухонный гарнитур и техника чёрные, обоев нет. Стены просто выкрашены чёрной краской. Единственное, что выделяется из этой черноты, это фотографии на холодильнике. Смотря на них, глаза даже начинают уставать, ведь фотки были очень светлыми и яркими. На каждой из них есть Лика. Где-то она маленькая с очень красивой женщиной, а на других можно увидеть уже взрослую девушку с друзьями, а точнее, на фото Эд, Илья, Нурлан, Леха и какая-то девушка их возраста. Спустя минут десять Лика приносит три кружки с чаем и ставит их перед «гостями» — Я бы предложила что-то ещё, но вам, к сожалению, нельзя, — честно отзывается Виноградова. Признаться честно, Лика очень хорошая хозяйка (да и человек из неё был бы хороший). На дружеских застольях стол всегда чуть ли не ломится от еды. Её так воспитали с детства. Правило первое: Гость в доме — еда на столе. Неважно, звали этого человека или нет. Хороший он или нет. Второе правило: Если человек плохой, тебе ничего не мешает подсыпать ему яду в чай. — Это правило было дополнением от Серёжи. Такой схеме, конечно, никто не придерживается, но страшно очень. — Да я как-то и не хотел ничего, — признаётся Арс. — Ещё одно такое «доброе» утро — и я поседею. — Соглашусь. Я тоже близок к этому, — говорит Антон и проводит ладонью по волосам. — Ребят, простите. Я не хотела испортить вам сегодняшний день. Все вышло случайно, — произносит Лика. Сегодняшнее утро ты испортить не хотела — говорит Арсений у себя в голове. Эд, конечно, поведал ему историю Лики, но совсем не держать на неё зла не получается. — Мне кажется, что у нас слишком напряженная атмосфера, — зачем-то выдаёт Шастун. — Согласна, — подхватывает девушка. — Вы можете спрашивать меня обо всём. Попов немного размышляет и решает спросить что-то простое. — Кто эта женщина на фото? — Эта? — Лика подходит к холодильнику и указывает рукой на фото с мамой. — Да. — Это моя мама. Лилия Владимировна. — Красивая, — отзывается Антон. — Да, красивая была, — девчонке очень грустно. — Вам Эд ведь рассказал про неё, так? — Так. Мне очень жаль, — говорит тренер, попивая чай. — А кто эта девочка? — Антон указывает на Оксану. — Это Оксана Фролова. Моя единственная подруга. У меня их никогда не было. Всегда дружила с мальчиками. Девочки меня не понимали и обходили стороной, а она не оттолкнула. Сама набивалась в подружки, а потом и в криминал с нами пошла. — Хорошая хоть подруга? — Очень. Ещё ни разу не предала, да и не надо, — Лика стучит костяшками по дереву, чтобы не сглазить. — Если хорошая, то это замечательно. Пока Арсений сидит в раздумьях, что же спросить у девушки, чтобы прощупать почву, Антон успевает задать кучу банальных вопросов, на что получает короткие, но ёмкие ответы. — Сколько тебе лет? — Двадцать восемь. — Что случилось с Серёжей? Да, Антон задаёт этот вопрос, так как он ещё ничего не знает. — Убила. — Сама? — Естественно. Своими руками застрелила. И тому подобные вопросы. — Как звали Серёжу? Ну, в смысле имя-отчество какое? — зачем-то спрашивает Арсений. — Виноградов Сергей, а дальше? — Он не Виноградов. Это девичья фамилия мамы, которую я в восемнадцать взяла. А он был Альтовский Сергей Михайлович. Ты чего вдруг решил спросить? — Да просто. Вспомнил я, что у меня на работе одно время был мужик с фамилией Виноградов, и звали его вроде Сергеем. Вот и решил спросить. — Понятно, но это не его фамилия. Дальше ребята просто пьют чай в тишине. Спрашивать о чём-то девушку не очень хотелось. Видно, что она переживает из-за каждого вопроса. И её можно понять. Не каждый сможет рассказывать о своем тёмном прошлом почти незнакомым людям. — А мама твоя тоже Альтовская? — интересуется Антон. — Не, — отмахивается Лика. — Она как была, так и осталась Виноградовой. Когда мама вышла замуж за Серёжу, она не стала брать его фамилию. Сказала, что некрасивая. Мама и мне хотела её дать, а Серёжа упёрся, что хоть я и не его дочь, но фамилию должна носить его. Он с ебанцой был. — Это точно. Но всё-таки мама тебе фамилию передала, — говорит Попов. — А я, кстати, сначала тоже её брать не хотела. Думала, что буду каждый раз маму вспоминать и больно будет. Но краше маминой фамилии я не нашла, вот и пришлось. — Фамилия сама по себе красивая. Как и мама твоя. — На фото очень красивая, Антош. А в жизни ещё лучше была… — Давайте не будем о грустном, пожалуйста, — просит Арсений. Чай уже давно закончился, как и темы для разговора. Вдруг Арсений встаёт и говорит: — Нам, наверное, пора. Лёха уже должен был прогнать воздух. Антон вопросительно смотрит на Попова. Он не понимает, зачем им снова возвращаться в комнату. Конечно, шанс, что девушка сжалится и отпустит их, очень мал, но есть. Арсений же в это время прекрасно понимает, что Лика их никуда не отпустит. Что её маска доброй девушки не вечна и нужно уходить, пока не поздно, пока они не нарвались. — Подожди, Арс, — говорит Виноградова и убегает в комнату. Спустя минут пять девушка входит в комнату с тремя шприцами в руке. — Что это? — первым спрашивает Шастун. — Это атропин и изонитрозин, мы втроём газом надышались, и нужно сделать уколы, иначе лёгким пизда придёт, — коротко и ясно объясняет Лика. — Хорошо, — быстро соглашается Арсений. Он решает сделать укол первым. Лика, как настоящий профессионал, надевает стерильные перчатки, протирает плечо спиртовой салфеткой и аккуратно вводит иглу под кожу. Она вводит препарат медленно, правильно и аккуратно, как делают истинные врачи. С Антоном девушка проделывает всё то же самое. — Вы можете идти. Илья вас ждёт, он и проведёт в комнату, — говорит Виноградова и присаживается на стол. Она берёт в руку третий шприц. — Подожди, — Арсений с удивлением наблюдает за этой кариной. — Ты сама себе будешь колоть? — Ну да, а что? Не в первый раз же, — отмахивается Лика и втыкает иглу в плечо. — Точно помощь не нужна? — подключается Антон. — Точно, — Лика шипит, видимо, ей больно. — Я справлюсь, идите, — она улыбается. Парни выходят дверь, где уже стоит Макаров. — Пойдёмте, — строго, чуть ли не приказывает он.

***

— Э-э-эд, — протягивает девушка. — Что? — устало отзывается Выграновский. — А что ты Лике сказал, когда уходил? — девушка игриво водит пальцами по плечу Эдуарда. — Ничего. Она думает, что я уже неделю на работу хожу. — И Лика на это повелась? — она приподнимается на локтях и с удивлением смотрит на парня. — С ума сойти, — девушка в шоке падает назад на кровать. — Сам в шоке. Она вообще какая-то другая в последнее время. — Ладно. Пусть она думает, что хочет. Главное, чтобы нас не раскрыли, иначе пулю в лоб получим. — Это точно.

***

— Антош, сколько времени? — 19:37, а что? Как только Антон и Арсений пришли в комнату, они сразу занялись своими делами. Шастун включил музыку и стал что-то рисовать в блокноте, а Арсений занялся уборкой помещения. — 19:37?! А по мне как будто час дня. — Ну, так конечно. Ты спал только до половины четвёртого, — с умешкой отвечает парень. — Мне нужен был сон, — Арсений падает на диван, который стоит напротив стола, за которым сидит Шастун. — Что ты там рисуешь? — Всё подряд. Этому блокноту года четыре. — Можно посмотреть? — Конечно, иди сюда. Антон открывает блокнот на самой первой странице. На ней изображена милая девушка. — Кто это девчонка? — спрашивает Попов. — Это Ира. Она была моей девушкой, ну, я рассказывал, что ничего к ней не чувствовал. Антон переворачивает страницы медленно, давая мужчине рассмотреть каждый рисунок детально. — Как я вижу, ты больше любишь рисовать пейзажи и натюрморты, нежели портреты. — Да нет. Я рисую всё и всех, просто некоторые портреты я отдавал тем, кого рисовал. Вдруг Шастун резко захлопывает свой блокнот. — Ты чего это? — Всё в порядке. Просто остальные рисунки я показать не готов. — Ладно, как хочешь, — Арсений уходит обратно на диван. Нет. Он не обижается, он прекрасно понимает, как важно личное пространство. Просто скрытые рисунки его очень влекут, как будто на них изображено что-то важное. — Я покажу обязательно, когда буду готов, — обещает мальчишка. — Хорошо, — Попов улыбается.