чудо(вище)

      Жил однажды на свете богатый купец. Жена его умерла, и он один заботился о своих детях, которых у него было шестеро: четверо сыновей и две дочери.       Старший сын, Максим, высокий и сильный, обожал азартные игры и то и дело ввязывался в драки. Средний, Жан-Батист, любил читать и целые дни проводил, склонившись над книгой. Младший, Тристан, был очень умным и добрым, совсем как его отец. Ещё один младший — Антон. Отличался он кротким нравом, был мил и приветлив со всеми. И хотя отец никогда и никому бы в этом не признался, именно Антон стал его любимцем. И причиной тому был не столько чудная внешность сына, сколько его чудесный характер.       Старшие дочери купца, Аглая и Анна, целыми днями вертелись перед зеркалом, наряжались да обсуждали женихов.       В городском порту стояли у купца три корабля, которыми он очень гордился — «Сирена», «Тритон» и «Левиафан». Не раз отправлял он их к далёким берегам через моря и океаны, и всякий раз приходили корабли домой с трюмами, полными сокровищ и всяческих диковин.       И вот однажды, когда «Сирена», «Тритон» и «Левиафан» возвращались из долгого путешествия, началась страшная буря. Огромные волны с грохотом обрушивались на палубу, ветер рвал паруса и крушил мачты. Капитаны видели, что корабли обречены, но ещё можно попытаться спасти экипаж, и отдали команду спускать на воду шлюпки. Однако едва матросы покинули свои суда, как поднялась над ними гигантская волна. Казалось, будто она касается неба. Ещё мгновение, и всей своей мощью вода устремилась вниз, опрокидывая и разбивая в щепки великолепные корабли. «Сирена», «Тритон» и «Левиафан» и все, что было в их трюмах, сгинуло в пучине. Драгоценные камни и золото, сверкая, погрузились в тёмную воду и опустились на морское дно.       Купец был разорён. Он потерял все, что имел, и не мог расплатиться с кредиторами. Поэтому к нему явились стражники и отобрали то немногое, что у него ещё оставалось — даже удивительные и забавные безделушки, которые он привозил из дальних стран. Купцу и его детям ничего не оставалось делать, как переехать в деревню. Они должны были покинуть свой большой городской каменный дом, друзей, рассчитать верных слуг, забыть о роскоши и удобствах.       Как это было грустно. Максим был вне себя оттого, что приходится расстаться с весёлой компанией, и не будет больше весёлых пирушек в любимых кабачках. Жан-Батист печалился, что в деревне нечего будет читать. А Тристану даже не хватило духа попрощаться с приятелями.       Но, как вы уже догадались, самыми горькими слезами плакали Аглая и Анна. Девушки обожали городскую жизнь и приходили в отчаяние от одной только мысли, что им придётся лишиться балов и развлечений.       Когда наступил день отъезда, и в дом вновь заявились стражники, чтобы унести последнее имущество их разорённого отца, сестры встали на лестнице, преграждая им путь. Анна и ткнула веером в одного из них, что тащил к выходу её туалетный столик. — Эй, ты! А ну-ка поставь его на место, не то я выколю тебе глаза! — Папочка, сделайте же что-нибудь! — Аглая бросилась к отцу. — Эти бессердечные люди забрали все наши платья и украшения! А теперь отбирают и дом!       С криком «О, я этого не вынесу! Умираю!» Анна схватилась за сердце и упала на пол, как тряпичная кукла. Аглая, громко рыдая, бросилась её поднимать. Какая же драма. — Что с нами теперь будет?! — восклицала она. — Дети, перестаньте, — вздохнул отец. — И поторопитесь, пора ехать.       В последнюю минуту, покидая дом, он остановил стражника, который хотел унести макеты трёх его кораблей. — Нет! Не трогайте! Это я оставлю себе.       Стражник пожал плечами и кивнул на мраморный стол с золотыми ножками, на котором стояли макеты. — А с этим что делать? — Забирайте! — с горечью ответил купец. — Самое ценное все равно осталось у нас.       Потом он оглянулся и, нахмурившись, спросил: — Но где же Антон? — Антон! Опять этот Антон! — возмущённо воскликнула Анна. — Вам только до него есть дело!       Купец ничего не ответил и отправился искать младшего сына. — Вы не видели Антона? — спросил он сыновей, грузивших во дворе их скудный скарб в повозки. Максим и Жан-Батист на минуту отвлеклись от своего занятия. — Нет, отец, не видели, — ответил старший сын, снова возвращаясь к своему занятию. — Ну и тяжесть! Что в нем такое?! — воскликнул он, с трудом поднимая сундук. — Мои книги, тетради и альбомы, — потупившись, признался Жан-Батист. — Не мог же я их оставить. — Это ты хорошо придумал! — рассмеялся Максим. — Мы сожжём их, когда у нас закончатся дрова!       Кормилица Адель, прощаясь, обняла Тристана. — Присматривай за отцом, — прошептала она ему на ухо. — И смотри, чтобы Максим не проиграл ваши последние деньги. Смена обстановки пойдёт ему только на пользу. Подальше от приятелей — игроков и пьянчужек…       Тристан кивнул. — Обещаю, я позабочусь о них. Не волнуйся, все будет хорошо.       Выпуская Тристана из своих объятий, Адель любовно взъерошила ему волосы. У неё разрывалось сердце при виде того, как уезжают дети, которых она растила и о которых заботилась, как родная мать. Особенно она любила младших — Тристана и Антона. — Эй! Потише! Куда это вы так бежите?! — по привычке прикрикнула она, когда мимо пронёсся вихрь развевающихся юбок и кружев. Стуча каблуками, Анна и Аглая промчались по двору и забрались в повозку, прикрывая веерами лица, пылающие от стыда. Им было невыносимо из-за того, что все видят их отъезд и судачат о том, что с ними произошло.       Зеваки толпились у ворот, висели на ограде, стараясь не упустить ничего из происходившего во дворе. Многие отпускали злые шутки, радуясь, что богачи теперь тоже узнают, каково это жить в нужде. Максим возмущённо воскликнул: — Клянусь, если ещё кто-нибудь засмеётся, то будет иметь дело со мной! — Не обращай на них внимания, — посоветовал ему Жан-Батист. — Вот ещё! Я не прочь поразмяться, прежде чем мы навсегда уедем в деревню, — ответил брат, сжимая кулаки. — Пусть нас надолго запомнят. — Думаю, лучше, чтобы о нас побыстрее забыли, — возразил Жан-Батист. — Ну, может, ты и прав… — ответил Максим внезапно изменившимся голосом.       Он только что заметил в толпе знакомую фигуру. Человек в цилиндре не спускал с него глаз. Максим отвернулся и спрятался за повозкой.       Купец нигде не мог найти младшего сына. Он вернулся в дом и, обходя комнаты, громко звал его по имени: — Антон! Антон!       Но парень не отзывался. Вздохнув, купец через чёрный ход вышел в сад. Там он и нашёл сына. Он стоял на коленях перед каменной статуей. Положив к ногам изваяния прекрасный белый цветок, он тихо произнес: — Прощай, мама. Мне будет очень тебя не хватать, и я никогда тебя не забуду. Теперь у всех нас начинается новая жизнь…       Отец подошёл к нему и положил ему руку на плечо. — Дорогой Антон, как ты похож на свою мать… Парень поднялся и, улыбнувшись отцу, спросил: — Как вы думаете, маме бы понравилось жить в деревне? Купец кивнул: — Ей бы там было очень хорошо. — Значит, и мне будет! Я в этом просто уверен! Купец поцеловал сына в макушку. — Конечно! У нас ведь такая дружная семья. Затянем пояса потуже и плечом к плечу преодолеем все трудности.