Последнее счастье

      POV Валя. — Ну, рассказывай давай, как твои дела? — ставя передо мной чашку с ароматным зеленым чаем, нетерпеливо пролепетала Юля, забираясь на стул с ногами, внимательно бегая взглядом по моему лицу. — Пропащая душа. — Всё хорошо. Даже… слишком. — смущенно поджав губы, пряча улыбку и опустив взгляд на чашку, рассматривая её содержимое, ответила я, натягивая рукава худи на пальцы. — Давай рассказывай, говорю, хорошо там у нее. Мне интересны под-роб-но-сти! — отстукивая ногтем по столу, в такт каждому слогу, напорствовала Юля, активно желая вытрясти из меня большее. — Можешь опустить только информацию о том, какого цвета на нем были трусы, но всё остальное — доложить быстро, кому сказала!!! — фыркнула подруга, прищуривая взгляд, выжидающе смотря мне в глаза. — Юля… — рассмеявшись вслух, я откинула голову назад, смотря в потолок, смущенно прикрывая глаза рукой. — Ты просто невыносима. — Ах ты, проститутка! С засосами она сидит! И ничего мне не рассказывает! — резко произнесла Юля, смеясь, и я поняла, что очень опрометчиво запрокинула голову, открывая шею с местом сладких преступлений, сдавая себя с потрохами. — Совести у тебя нет, Валентина! — Да что рассказывать-то? — смущенно рассмеялась я, отчего-то очень стесняясь даже посмотреть на Юлю, продолжая гулять взглядом по кухне. — Спрашивай. — Ну, Валь, ну мне же интересно. Расскажи, чего там у вас было? — прохныкала подруга, жалобно смотря на меня, хмуря брови. — Как мирились? В каких позах? — с нескрываемым любопытством нетерпеливо произнесла девушка, активно помешивая в чашке ложечкой. — О господи. Извращенка! — воскликнула я, смеясь, понимая, что подругу интересуют только эти подробности.       Рассмеявшись от неловкости ситуации и слов блондинки, я уже ощутимо покраснела, окончательно смутившись. Прикладывая к горящим щечкам прохладные руки, я пыталась остудить кожу и снять красноту. Всё-таки делясь с девушкой некоторыми деликатными подробностями прошедших дней, нашего с Егором примирения и прочими событиями, я даже не заметила, как за разговором пошел уже второй час. В который раз тактично поглядывая на время, мысленно напоминая себе о том, что заехала я, вообще-то, по делу и на полчасика, я всё же засобиралась в сторону дома, противясь всевозможным Юлиным уговорам остаться ещё. — Юль, ну прекращай. Я же не навсегда уезжаю, ну что ты, в самом деле? — гладя расстроенную подругу по щекам, обнимая её за плечи, улыбнулась я. — Мне правда домой пора уже, я ведь ненадолго заехала. Обещаю, как-нибудь вырвусь в свободный день и проведем его с тобой вместе, ладно? — гладя девушку по спине, пощекотав по ребрам, добавила я. — К тому же, Заиру на глаза мне точно лучше не попадаться пока что. Потому что, с ним объясняться я сейчас точно не готова и никаких аргументов ещё не придумала. Он же меня убьет. — поморщилась я, на секунду представляя его всевозможные возмущения на этот счет. — Куда-куда тебе там пора? — переспросила девушка, отстраняясь и улыбнулась, как-то подозрительно смотря на меня. — Домой, говорю, ты чем слушаешь? — произнесла я, повторяясь, наспех обувая кроссовки на ноги. — Глухая тетеря, ясно, как ты меня слушаешь. — хихикнула я, одаряя подругу загадочным взглядом, поправляя волосы из-под куртки. — Значит, там снова твой «дом»? — произнесла Юля, тепло, но грустно улыбаясь, складывая руки на груди. — Валь… прошу тебя… — шумно вздохнув, Юля стала подходить ближе, смотря в пол и поджимая губы. — Так… — нервно облизывая губы, поправляя волосы, я замерла, оборачиваясь на слова подруги. Внутри что-то волнительно застучало, заставляя напрячься. — Я вижу, как сейчас у тебя горят глаза, как ты ему веришь, как ты счастлива. Но ему не верю я, потому что я помню, что с тобой было в прошлый раз. — поглаживая меня по рукам поверх куртки, Юля очень нервно бегала глазами, часто вздыхая, ища слова. — Я не буду сейчас тебя как-то отчитывать, да и это всегда было и будет бесполезно. В общем, я прошу тебя — говори громче о том, что тебе больно. Я очень не хочу, чтобы всё повторилось. — глубоко, совсем печально вздохнула Юля, опуская глаза и кусая губы. Она переживала за меня. Очень. — Я буду рядом, Валь. Обещаю. — Ю-юль, ну, родная моя, прекращай, правда. Всё будет хорошо, уверяю тебя, слышишь? — беря подругу за руки, переплетая наши ладони вместе, искренне улыбаясь, ответила я. Мне грела душу её забота и переживания, но я совершенно точно знала и чувствовала, что они беспочвенны. — Я верю ему больше, чем себе и точно знаю, что Егор никогда больше не причинит мне боль. — заверяла я блондинку, тепло смотря в ее глаза, в такт словам поглаживая её руки в своих. — Как мне хочется, чтобы ты не ошиблась, малышка моя. — крепко обнимая меня, шепнула Юля, поглаживая меня по голове. — Валюш, я у тебя есть, помнишь? Никаких больше молчаний. — Помню и знаю. Всё будет хорошо, вот увидишь! — широко улыбаясь, уверено произнесла я, убеждая подругу, искренне веря в свои слова и с улыбкой вспоминая Егора. — Я побежала, Юляш, правда пора уже. Увидимся.

      ***

      Кончиками пальцев наощупь доставая из кармана домашних шортиков электронку, делая глубокую затяжку и вдыхая персиковый дымок в сторону, я одними губами, беззвучно подпевала треку, играющему в колонках. Чересчур прекрасное настроение, нахлынувшее на меня сегодня, даже немного настораживало, но довольная улыбка не сходила с губ ни на мгновение, заряжая каким-то теплым, ярким светом.       Отдаваясь во власть накрывшему счастью, делая мощность на сенсорной панели плиты поменьше, я повела плечами, прикрывая глаза, в такт музыке виляя бедрами и подпевая тексту трека уже вслух. — I am dance up… — нараспев протягивая вроде бы знакомые слова на английском, на слух, честно признаться, не зная даже перевода этих строк, я нескрываемо довольно улыбалась, кусая нижнюю губу.

…And now I feel you

I am dance up

Feel it, feel it, feel it

      Проводя раскрытыми ладонями по телу, откинув голову назад, прикрывая глаза, вновь делая затяжку и выпуская дым в воздух, я пританцовывала, искренне плавясь от такого чудесного ощущения внутреннего тепла, которое уже так давно не чувствовала.

Когда я вижу её — Солнце встаёт, Когда мы чилим вдвоём — Нас никто не найдёт. Когда я вижу её — Солнце встаёт, Когда мы чилим вдвоём — Нас никто, нас никто… Она может всё, И ничего не нужно. Мы снова закружим В танце о любви…*

      Страшно было об этом даже размышлять глобальнее, но… но сейчас я была по-настоящему счастлива. В кой-то веке, за такое долгое время… после стольких месяцев страданий, терзаний сердца и души, литров пролитых слез и издевательств над собой, моя душа вновь смогла вдохнуть и расслабиться. Мне хорошо и спокойно.

Я счастлива.

Рядом с ним, в этой квартире, я чувствовала себя по-настоящему дома.

      Слыша, как открывается входная дверь, я довольно улыбнулась, поджимая губы в смущенной улыбке и выключила плиту, переставляя сковородку с сырниками в сторону, на холодную конфорку. Наспех вытирая руки кухонным полотенцем, едва ли не подпрыгивая от радости, что он наконец-то вернулся, я поспешила в прихожую, встречать Егора. Вылетая в коридор, издалека тут же сталкиваясь с его напрочь убитым взглядом, я нахмурилась, мгновенно напрягаясь. Внутри что-то очень болезненно рухнуло, а нервные тараканы выбрались на волю. Что-то не так. — Что-то случилось? — вместо приветствия тихонько произнесла я, поджимая губы, на носочках бесшумно подходя ближе, виновато сцепляя руки за спиной, наблюдая за тем, как Егор медленно стягивает кроссовки с ног. — Ты чего такой грустный? — Привет, малыш. — устало подходя ближе, не снимая куртку, Егор резко, как-то не очень осторожно притянул меня к себе, шумно вздыхая и целуя в волосы. Обнимая так крепко, что я охнула, но так напряженно, что становилось ещё более не по себе. — Всё хорошо. обманывает. — Его-ор? — поглаживая молодого человека по спине под курткой, чувствуя его бешеное напряжение во всех мышцах, еще раз переспросила я, начиная уже заметно нервничать. — Ну, ты чего? Что стряслось? — заботливо протянула я, надеясь, что он всё-таки сдаст причину своих переживаний. — Нет, всё хорошо, правда. Я просто устал. — измученно ответил он, опуская нахмуренный взгляд совсем вниз. — Обсуждали предстоящий сезон нового детского «Голоса». Херня там какая-то выходит совсем. Все правила человеческие переделали в нечеловеческие. — приоткрыл завесу тайны Егор, печально поджимая губы, шумно вздохнув.       Уж из-за чего-чего, а из-за малышей-голосят он переживает, как за своих родных, если не сильнее. И его волнения и переживания были вполне обоснованы. Как сказать трем невероятно талантливым детям, что из них нужно выбрать одного, потому что, таковы правила? Как сказать семилетнему пупсу о том, что он не проходит дальше? Как успокоить плачущего карапуза, который так мечтал попасть в финал? А когда их пятнадцать? И они все стараются, работают, а потом так честно смотрят на тебя и ждут этого чертового решения…       Я бы не смогла. И не знаю, как справляется он. — Не расстраивайся так, у них ведь всё как обычно ещё тысячу раз поменяется, а ты переживаешь раньше времени. Давай будем решать проблемы по мере их поступления? Я уверена, что у тебя и твоей будущей команды всё-всё получится. Потому что у них самый лучший наставник. Я в тебя верю. — прошептала я Егору на ухо, тепло прижимаясь щечкой к его щеке, несколько раз нежно целуя, еще несколько минут крепко обнимая и поглаживая Егора по плечам и спине, чувствуя, как сильно ему необходима моя поддержка сейчас. — Будешь ужинать? Я там кое-что вкусненькое приготовила. — пытаясь чуточку увести тему и немножко его порадовать, спросила я, чуть отстраняясь, заглядывая в его глаза. Всё еще расстроен. Очень. — Да. Голодный, как волк. Так и не успел даже пообедать сегодня. — ответил Егор, стягивая наощупь куртку, заметно меняясь в лице и наконец-то легонько улыбаясь. Долго смотря мне в глаза, поглаживая прохладными с улицы ладонями по моей талии, задевая открытый участок кожи, он о чем-то продолжал громко думать, это отчетливо виднелось на его лице, но я решила вернуться к этому чуть позже. — Тогда, иди мой руки и жду тебя на кухне, расстроенный мой. — ответила я, тепло улыбаясь, легко, практически невесомо касаясь его губ губами, крепко обнимая за шею. — Я по тебе очень соскучилась. — прижимаясь к нему ближе, я была так рада, что Егор наконец-то вернулся. Что в этот трудный момент для него момент я могу быть с ним, поддержать и обнять, просто быть рядом и подержать за руку. — И я по тебе, малышка. Я очень рад, что ты вернулась, что ты снова дома. Спасибо, что ты у меня есть. — вздохнул Егор, поглаживая ладонями по талии и потянулся за новым поцелуем, не углубляя его, мягко касаясь губ. — Я тебя очень люблю. — негромко произнес он, предельно нежно касаясь моего лба губами, оставляя несколько поцелуев, не отрывая губ. — И я тебя люблю. — прошептала я в ответ, гладя Егора по щекам. В его глазах играло что-то совсем пугающе-странное и я не могла понять — что. Я будто чувствовала, что там явно был задействован не только «Голос»…       Красиво раскладывая по обеденным тарелкам приготовленный рис с овощами и запеченную куриную грудку, я ощущала какую-то накрывающую тревожность. Я настолько сильно хотела избавить Егора от переживаний, что, кажется, ненароком забрала их себе на каком-то ментальном уровне. Иначе и не скажешь, потому-то что его нервное состояние передалось мне с первого же взгляда. С головой погружаясь в свои мысли, размышления и предположения о том, что же могло так расстроить Егора, что даже не сразу заметила, как он уже оказался на кухне. — Ай! Больно же. — прошипела я, потирая горящий след на попе от чересчур болючего, внезапного прилетевшего шлепка. — Ты чего дерешься? — возникая, недовольно пролепетала я, втягивая воздух губами, хмуро посмотрев через плечо на Егора. — Да ты что? — усмехнулся Егор, нежно обнимая со спины за талию, притягивая к себе, подбородком опираясь на мое плечо. — А вчера просила посильнее. — Егор! — воскликнула я, едва не задыхаясь от возмущения, взмахивая в воздухе вилкой, даже не придумав, что ему возразить. — Что? Ой, какие мы скромные. — скользнув руками под топ, проводя кончиками пальцев по коже, поднимаясь выше и сжимая в ладони обнаженную грудь, ехидничал Егор. — Помнится мне, вчера ты не была такой скромной. — рассмеялся он, неожиданно влажно целуя меня в шею, сильнее сжимая в руке грудь, отчего я несдержанно охнула. — Господи-и-и…- рассмеялась я, махнув головой, касаясь затылком его плеча и ощущая, как щеки наливаются краской, а от его прикосновений бегут невозможные мурашки. — Какой ты отвратительный! — Чего сразу Господи-то? Что, трахаю, как сам Господь Бог? — свободной рукой потянув меня вверх за подбородок, заставляя сильнее запрокинуть голову, открывая себе полноценный доступ к шее, жарко выдохнул Егор, оставляя два влажных поцелуя чуть ниже мочки уха, под мои судорожные вдохи. — Ну ладно, малыш, для тебя — просто Егор. — Булаткин, ты мерзкий! — тут же рассмеялась я от его слов, скидывая руку из-под майки, преграждая Егору новую попытку вернуть её обратно. Надо было выглядеть серьезной. Хоть немножко! — Да ну? А вчера стонала, что сладкий и самый лучший. — снова смущая меня, продолжал он свою игру, добавляя новые прикосновения, ловко скользнув под топ на спине, обводя каждый позвонок кончиками пальцев, вынуждая меня свести лопатки, и спускаясь к пояснице, заставляя меня мгновенно едва ли не задрожать в его руках. — Уйди от меня вообще. — прыснув от смеха, я дернулась от пробежавшей щекотки, ощущая, как бешеный шквал мурашек бежит по коже, а щеки горят ярким огнем, сдавая меня с потрохами. — Ну, признай, что ты скучала по этому. — довольно ухмыляясь, вставая сбоку и заправляя прядь волос мне за ухо, открывая себе еще больший вид на мои пылающие щеки, спросил Егор, продолжая мешать мне с ужином. — Мне некогда, Егор, не мешайся говорю, иначе без ужина останешься. — всячески увиливая от вопроса, продолжая пытаться играть по его правилам, но совершенно проигрывая в этой игре, пробурчала я, чувствуя частое биение сердца в груди. — Значит — да? — ехидно, чересчур довольно улыбаясь, ответил он, уже заранее отмечая победу. — Значит, так тебя не удовлетворял никто. — Склонившись на предплечья на столешницу рядом со мной, стаскивая с тарелки дольку огурца, откусывая и довольно наблюдая за моими, уже лихорадочными действиями, Егор довольно посмеивался. — Значит — да. — выдохнула я, сдаваясь и ощущая, как совсем уже плавлюсь. Отчего-то было чертовски неловко сейчас, хотя, ничего особо постыдного и запрещённого ведь не обсуждалось. Разве что, моя самая желанная эротическая фантазия за последний год стояла прямо рядом и откровенно издевалась надо мной. — Всё? Доволен? — Более чем, малышка. Щечки горят, не врешь. — протягивая руку к моей щеке, поглаживая прохладными пальцами по вспыхнувшей коже, ответил Егор, тут же поднимаясь и помогая мне с тарелками, несколько раз целуя в порозовевшие щеки.       Едва ли ненадолго отвлекаясь на заигрывания и нежности за ужином, после него Егор вновь поник, кажется, ещё сильнее, возвращаясь в свое замученное и расстроенное состояние. И все уловки, которые я раньше использовала, чтобы его как-то растормошить и порадовать — сейчас совершенно не действовали. Он был сам не свой — угрюмый, хмурый, расстроенный и печальный, словно, там всю команду малышей сразу выгнали, еще до начала съемок и обвинили в этом его. Но, даже это не повлияло бы на него НАСТОЛЬКО сильно и предположение, что «Голос» — не единственная причина его расстроенного состояния — всё больше и больше укреплялась в моей голове.       Становилось совсем не по себе, потому что я не понимала истинную причину его переживаний и не знала, что я могу сделать и как ему сейчас помочь. Раз ничего, ни один способ не работал, то дело было совсем плохо, а я продолжала чувствовать какую-то нарастающую панику, поделенную пополам с тотальной беспомощностью.       Фильм, запущенный по телевизору, шел уже практически целый час. Тот самый фильм, который мы оба не смотрели с первой же минуты, погруженные в мысли так глубоко, как только можно. Телевизор часто мелькал, лишь сильнее добавляя и без того очень нервного напряжения. Наощупь находя пульт и удачно ставя рябящую в глазах картинку на паузу, я перевела взгляд ниже, на Егора, который даже не моргнул на это действие. Он был настолько далеко, что даже этого не заметил, а на его лице виднелась вся скорбь еврейского народа, не меньше. Я не знаю, что такое случилось и что он скрывает, но это что-то — его просто невозможно сильно гложет. — Интересный фильм? — ласково поглаживая лежащего у меня на груди Егора по голове, перебирая волосы, накручивая пряди на палец, я всё-таки подала голос, замечая, что он абсолютно ни на что не реагирует, задумавшись, куда-то очень глубоко потерявшись, невидящим взглядом смотря в сторону. — Егор? — Да, вполне неплохой. — опомнившись, не сразу ответил он, даже не отрывая взгляда, всё так же погружаясь куда-то очень-очень далеко. — Егор, он уже две минуты на паузе стоит. — тактично заметила я, расстроенно покачивая головой, начиная невероятно переживать, окончательно убеждаясь в том, что что-то совсем не так, что он что-то скрывает. Флешбеки прошлых ссоры и недопониманий шарахали, напуская на меня настоящий кошмар, заставляя душу нервно трепетать от страха. — Что случилось? — буквально умоляюще негромко спросила я, всем сердцем искренне желая ему помочь и вытащить из этого состояния. Мне стало страшно. Страшно, что всё начнет повторяться. — Я просто задумался, котёнок. — несколько раз моргнув, переводя взгляд на меня, чуть поерзав на кровати, крепче меня обнимая, ответил Егор. лишь для того, чтобы я успокоилась. — Я же вижу, что ты о чем-то очень много думаешь. Что стряслось? Пожалуйста, объясни, Егор. — пролепетала я уже едва ли не дрогнувшим голосом, обнимая его крепче, прижимая к себе теплее за голову и плечи, не понимая и пугаясь причин такого его поведения и скрытности от меня. — Я очень переживаю за тебя.       Егор заметно хмурился, несколько раз явно уже порываясь мне всё же что-то рассказать, бесконечно собираясь с мыслями, но так и не смог ничего произнести, лишь шумно вздыхал и бегал глазами, сильно кусая губы. Крепче прижимаясь ко мне, как беззащитный, побитый мокрый котенок, он поглаживал меня по коже, и я ощущала, как же сильно и нервно стучит его сердце. — Зай, ну что такое? Ты меня очень пугаешь. — взмолилась я, еще чуть крепче обнимая Егора, подавляя едкое желание расплакаться от пугающей неизвестности и безысходности, ощущая, как нервное напряжение берет верх над эмоциональным состоянием и в уголках глаз начинает щипать от страха и тревожности. — Извини, малышка. Я не знаю, чего я так подгрузился. — поднимаясь на локте, Егор потёр лицо рукой, тряханув головой и зачёсывая волосы назад, шумно вздохнул. — Просто мысли какие-то дурацкие постоянно лезут в голову и никак не могу их выбросить. Иди сюда, котёнок. — ложась на подушку, притягивая меня к себе, целуя в лоб и волосы много раз, крепко-крепко обнимая, всё ещё неубедительно ответил Егор. — Не вздумай плакать. Прости меня за испорченный вечер, я не хотел, чтобы ты переживала.       Мне очень хотелось ему верить и я верила. Ведь, он дал мне слово. Но едкая нотка тревожности внутри меня била в колокол, всё же крича, что я еще пожалею об этом…. — О чем ты думаешь? Расскажи, я может быть смогу чем-то помочь тебе? — не унималась я, мягко целуя Егора в шею, следом, заползая рукой под футболку на его спине, заботливо поглаживая по коже, всячески пытаясь наладить ситуацию и хотя бы попробовать изменить её. — Ну Егор, … хочешь, я с тобой съезжу на съемки? Побуду рядом, чтобы тебе было спокойнее. — Стой, как ты меня назвала? — вдруг резко включился Егор, меняясь в лице, переводя на меня заинтересованный, бегающий взгляд, наконец-то всё же улыбаясь. — Егор… — вспоминая предыдущую фразу, нахмурилась я, повторяя и не понимая, чего он так за неё зацепился и что я такого сказала. — Нет, до этого? — прищуривая взгляд, он довольно улыбнулся, ожидая, когда я произнесу это ещё раз.

Зай, ну что такое?

— Зай… — вздохнув, негромко повторила я, чуть смутившись и пряча взгляд, проводя кончиком носа по его шее, отчего-то очень застеснявшись. Слишком давно я не обращалась к нему так. — Я очень давно не слышал это обращение. — поглаживая меня по щеке, вынуждая всё же поднять взгляд на себя, прошептал Егор, смотря в глаза с невероятной нежностью. — Так только ты умеешь, котёнок. — Я просто… — ощущая, как внутри побежали мурашки, окончательно смутившись, я зачем-то принялась оправдываться, придумывая на ходу какое-то объяснение, почему я так сказала, но в голову ничего не лезло. — Просто раньше я всегда так, … — Кис, ну выдохни. — усмиряя мой пыл, по доброму усмехнулся Егор. — Я готов в паспорте поменять имя на такой формат, лишь бы от тебя почаще слышать это обращение. Мне очень нравится и невероятно приятно, правда. — произнес Егор, прижимая к себе крепче, касаясь губ и уводя в нежный, трепетный поцелуй. — А еще, у меня всё внутри замирало, когда ты говорила «родной». — выдыхая в губы, не открывая глаз, произнес он, окончательно сбивая меня с толку, вновь чувственно целуя.

Я хочу бежать, но куда, зачем?

И помочь тебе не могу ничем. Воздух по глоткам — мне куда идти?

Мы с тобой стоим на краю пути. Холод по спине только не сейчас,

просто посмотри в бесконечность глаз. Так, ты спасаешь нас, нас.

Скажи, не молчи, что любишь меня. Скажи, не молчи, что любишь меня. Глаза закрываю и будто бы легче,

опять вспоминаю последние встречи.

скажи не молчи, что ты любишь меня.

Тихо прошепчу главное тебе,

капли на словах позовут ко мне. И за все прости, если не смогла.

знай, всегда что я для тебя жила. Несколько минут, просто подожди,

что-то навсегда здесь освободи. Вновь, ты меня найди и…

Скажи, не молчи что любишь меня…*

to be continued…