Монстр? Или Спасение?

» А хочешь, подарю тебе стихи?

Они приходят сами, как ответы,

На все вопросы, знаки и запреты,

Смывая страх, прощая все грехи…

Хотя… Они однажды канут в лету.

А хочешь, подарю тебе любовь?

И солнце брызнет счастьем сквозь ресницы,

И нежностью разрушатся границы,

И на ладони — бабочки из снов…

И каждый день пусть дольше века длится!»

*** Намджун стоит на улице, его светлые волосы треплет ветер, что дует прямо в его лицо, охлаждая кожу и освежая мысли. Он закрывает глаза и улетает далеко отсюда, туда, где возможно сейчас лето, а не холодная осень. Туда, где слышно прекрасное пение птиц. Туда, где он бегал босыми ногами по ярко зеленой траве, собирая ими всю утреннюю расу. Туда, где он когда-то дарил свою самую яркую улыбку солнышку, лучики которого светили прямо в его глаза. Туда, где слышно журчание ручейка с ледяной водой. Он видит, как он своими маленькими и тонкими ручками бегал по поляне и ловил бабочек, что хвастались перед друг другом своими крылышками. Потом он видит взрослого человека. С уставшими глазами, впалыми щеками и такой теплой и мягкой улыбкой, что просто невозможно не подарить свою улыбку в ответ. У этого человека теплые и шершавые руки, все в мозолях, но их так приятно держать, что просто представить страшно отпустить ее. Этот человек худой, но с легкостью поднимает его в воздух и кружит вокруг себя. У этого мужчины хриплый голос, но такой добрый и до боли родной, что … что просто невозможно его забыть и стереть из памяти. Намджун не замечает капель, что падают и разбиваются о его лицо, не замечает, как они стекают по щекам, смешиваясь с такими же, но солёными каплями, не замечает, как они обрываются на скулах и подбородке и падают прямо под куртку. Он по-прежнему стоит с прикрытыми глазами, не ощущая ничего вокруг. В данный момент он в прострации, он не ощущает ни тяжести своего тела, ни своего прерывестого дыхания, не слышит шум улицы. Он сейчас не здесь, он сейчас очень далеко…он сейчас с тем, кто научил его любить, с тем, кто подарил ему тепло, детскую радость и веру в лучшее. Да, он все ещё верит, что все будет хорошо. Глупо, скажете вы…и он с вами будет полностью солидарен, потому что ни раз ему ломали крылья, ни раз ломали его самого, но он все еще твердо стоит на ногах с широко расправленными крыльями, по которым из открытых ран льется алая кровь. Почему открытые? Нет они не новые, просто эти раны никогда не закрывались и никогда не забывались. Он несет эту ношу сам, на своей спине. Но он верит, что когда нибудь у него тоже все будет хорошо, что эти крылья снова смогут разрезать воздух при полете. Он верит, в то что «самой темной ночью — сияют самые яркие звёзды» и он уверен в том, что " после темной ночи, всегда наступает рассвет». Это ему рассказывал тот мужчина, когда они сидели темными вечерами, укрываясь старым потрепанным пледом, и смотрели как на небе по одной загораются звезды. Намджун тогда прижимался к боку этого человека и впитывал в себя каждое слово, внимал каждую деталь, старался понять смысл всех историй и всего сказанного, и если что-то он не понимал, то мужчина мягко смеялся, трепал его по волосам и говорил, что придет время и он обязательно это поймёт, а пока ему еще рано задумываться об этом, на что тот супился и смешно морщил носик. Потом, когда у них обоих уже слипались глаза они заходили обратно, в небольшой, но уютный домик, в котором приятно пахло деревом и вкусной кашей, которую они ели на ужин. Они ложились в кровать небольшого размера, укрывались слегка колючим, но теплым одеялом. Мужчина всегда целовал мальчика в лоб перед сном, а мальчик всегда сонно хлопая глазками говорил…- спокойной ночи, пап…- и быстро проваливался в царство Морфея. Все было так. Пока однажды мальчик не увидел его лежащего тряпичной куклой по середине поляны.