Невыдуманные истории рассказанные дядюшкой Бруно детям семьи Мадригаль в часы сиесты, записанные Эсмеральдой и заверенные показаниями свидетелей Эрнандо Альваресом и Хуаном Диасом.

Он всегда знал, что что-то с их городом не так. Ещё до того, как двери начали сиять золотом, а снег идти летом, он видел странные сны и мог с точностью до минуты сказать, когда у бакалейщика Стефано начнётся очередной приступ мигрени. Джульетта клялась, что ослы в Энканто понимают латынь, а Пепа была уверена, что старуха Инес с соседней улицы умела призывать мертвых и насылать икоту на живых. Их Вилла стояла в начале улицы, как каравелла во главе армады и Бруно часто представлял себя капитаном ведущим свой флот навстречу новым мирам. Сестры тоже участвовали в его играх. Пепа всегда норовила устроить шторм, неистово крича и визжа пока обливала их водой, а Джульетта была корабельным коком, таскающим тарелки с маминой кухни. За год до того, как Пепа и вправду вызовет ураган, который разрушит половину строений в Энканто, а Джульетта накормит и излечит всех пострадавших, Бруно начал слышать, как поют оконные рамы и смеются половицы. Мать лишь отмахнется от него, списывая все на буйную фантазию, унаследованную от отца. Но ночью даже ей начнёт казаться, что стены их Каситы слегка шевелятся, будто в предвкушении чего-то. Утром она накормит детей и пошлёт их в недавно открытую школу, учителями которой были пастор Сильвио, бежавший от революции и бывший революционер Хорхе, бежавший от церкви. Так что знания дети получали самые противоречивые. Альма не станет медлить и удивляться тому, как тарелки будто сами запрыгнули ей в руки. Она откроет дальний шкаф, в который она поставила так и не сгоревшую до конца свечу и наконец поймёт в чем дело. Как именно она поняла, что Их дом станет источником волшебства для всей общины она так никому и не рассказала. Но Бруно видел через щелку в двери, что по ночам матушка обходила весь дом держа в руках эту странную резную свечку, шепча молитвы и оплакивая отца. Тогда он ещё не страдал от бессонницы, но тёплый свет тянул его к себе как мотылька, и он стоял и ждал его приближения. И вот в их восьмой день рождения, к тому моменту все обитатели виллы уже смирились с мыслью, что дом живет своей жизнью и совершенно непосредственно вмешивается в их собственные, свеча позвала их к себе. Точнее звала их Альма, но то, как горели её глаза и потрескивал голос, говорило в пользу вмешательства свечи. Бруно шёл за ничего не подозревающими сёстрами, а его сердце билось в ритме Капоралес. Он будто уже делал это. Поднимался по неизвестно откуда возникшей лестнице в сторону внезапно появившихся светящихся дверей. Его странные сны стали сбываться, и это наполняло его тревогой, потому что в них не было каравелл и капитаном он тоже быть перестал. Но тут Альма величаво кивнула в сторону дверных ручек, с недавнего времени она даже посуду мыла очень величаво, и улыбнулась. Дети, заворожённые золотым светом и близостью магии, приблизились к дверям, те тихо задрожали, разбуженные прикосновениями маленьких ладоней и с тихим щелчком открылись.