Невыдуманные истории рассказанные дядюшкой Бруно детям семьи Мадригаль в часы сиесты, записанные Эсмеральдой и заверенные показаниями свидетелей Эрнандо Альваресом и Хуаном Диасом.

Жить в тени оказалось не так уж и плохо в конце концов. Он меньше раздражал родню и меньше раздражался сам. Одиночество ходило за ним тенью, но он не жаловался. После недолгой войны с крысами они торжественно провозгласили его их королем, а через некоторое время любезно открыли ему мир театральных подмостков, теленовелл и разговоров без слов. Да и Касита требовала ремонта, вначале косметического, но со временем дел у Бруно стало настолько невпроворот, что пришлось подключить к работе Эрнандо и Хуана. Он латал и клеил, замазывал, разбирал и собирал заново. И все это в полной тишине, прошу заметить. Его застенное существование прерывалось краткими вылазками за инструментами, на поиски которых Феликс затем тщетно тратил целые недели, и на кухню, благо Джульетта никогда не знала меры в готовке и не замечала краж, а может быть и замечала, но она не из тех, кто будет поднимать шум по пустякам. Иногда он выбирался наружу, подышать ночным воздухом и освежиться в реке. Именно в эти моменты происходило самое странное. Желтые бабочки кружили вокруг него, круги на воде обращались картинами, змеями солнцами и покинутыми храмами, летучие мыши хором кричали ему: он здесь он здесь он здесь. Кто здесь? хотел спросить Бруно, но всегда забывал или делал вид что забывает, так как знать всего совсем не хотелось. Ему было достаточно знаний, тяжким грузом лежащих на его плечах. Грядущие катастрофы, неминуемые гибели, неотвратимые последствия. Все это тянуло его вниз, не давало выпрямить спину и посмотреть вперед. Там на другой стороне реки желтые бабочки танцевали для кого-то ещё. Бруно вновь видел свои детские сны, но ярче, отчётливей, реальнее. Лимонадные водопады и ледяные замки являлись ему по ночам, лица полузабытые или вовсе несуществующие преследовали его. Он рядом, Бруно, он рядом, рядом. Бруно отгонял их как надоедливых мух и шёл заделывать очередную дыру в западном крыле, игнорируя тянущее чувство что за ним кто-то наблюдает. Ведь это просто смехотворно ,это он за всеми наблюдает! вот Августино садится за пианино ,сочиняя новую мелодию для дня семьи ,вот Джульетта несет огромную тарелку пирожков из кухни ,на ее лице невероятно хитрая ухмылка, ах нет это же Камило , Пепа подходит к столу, за ней шлейфом тянется дорожка из снега, Феликс конечно появится через две минуты ,кудахча как курочка -наседка в попытке успокоить возлюбленную. Все как обычно, все идёт хорошо. Все идёт не хорошо, Бруно, ты в конец потерял рассудок? Незнакомый голос раздался прямо над его ухом, когда он вынырнул из прохладной речной воды. Кто здесь? наконец вымолвил Бруно оглядываясь, но не находя источника звука. Он фыркнул, нервный хохоток вырвался из его горла. Попугаи опять шалят, пронеслось в его голове. Попугаи тут ни при чем, мальчик мой. Подними голову и взгляни на меня наконец. Бруно стало холодно, будто он оказался в ледяном замке из вновь обретённых снов. На обратном берегу реки стоял мужчина, окружённый бабочками, и смотрел на него, на Бруно, изгнанника, живущего в собственном доме, пророка не видящего дальше своего носа, потерянного и сломленного, но видел он лишь сына. Будь сильным мальчик мой, ты нужен семье, а она нужна тебе. Бруно хотел слабо возразить, но улыбка отца, которого он видел впервые жизни, остановила его. Но что я могу? это все что он сумел прохрипеть, стоя в холодной воде, глядя на мертвеца что казался живее чем сама жизнь. Ты можешь многое, Бруно, сынок. Но пока, мой тебе совет, держи все двери открытыми. С этими словами он рассмеялся и его звонкий смех обратился в бабочек. В ту же ночь с двери его старой комнаты слетел замок. И сколько бы ни старался Феликс, больше суток ни один последующий не держался. Вскоре, хотя каждый следующий день начал казаться Бруно вечностью, крысы принесли ему благую весть на кончиках своих хвостов. Дверь распахнута настежь и ее уже не закрыть.