Муж на одну ночь

      Прикурив у входа под козырьком, я смотрела, как большими хлопьями падает снег. Что — собственно — редкость на новый год в южных широтах. Но в этом году — зима была настоящая. Правда это означало незапланированный фитнес по утрам с лопатой у гаража и такое же интенсивное занятие вечером после работы, но — радовало. Все мы дети, некоторые даже не взрослеют… Ну, да ладно…       Отыскав глазами свою ласточку, поняла, что дело пахнет керосином. Из выхлопной трубы пар не шел, а Петрович задумчиво курил рядом. Собственно, если в этот день что-то должно было пойти не так, оно — пошло. Вздохнув, накинула капюшон и побрела к машине.       — Слушай, Игоревна, тут эта…       — Не завелась?       — Ага. По ходу — аккумулятор сел. Ну, если бензин ты залила…       Я хмыкнула, и полезла в карман пуховика. Пара быстрых нажатий и длинные гудки. На седьмом трубку сняли и веселый голос произнес:       — Ну, что ещё, Игоревна? Не сошлось что ли?       — Никиткаааа, — заныла я.       — Да ладно, — заржал голос на том конце, уже понимая, к чему я клоню.       — Ну, Никиткаааа… У меня аккашник сел…       — Ты в курсе, что ты и твоя ласточка это тридцать три несчастья?       — Это курс молодого бойца!       — Слушай, ну я уже почти у дома. Скажи Петровичу пусть дотолкает до гаража, там зарядное на полке, наверху слева в зелёной коробке. Подсоединит пусть, ну или сама. Если акк жив, завтра заберешь.       — А ключи?       — В коробке с деревянным брелоком.       — Хорошо.       — Говорил же, давай довезу…       — Да я ж не знала. Ладно. Спасибо!       — Заеду завтра, посмотрю.       — Угу…       Я отключилась, и достала новую сигарету. Петрович сочувствующе кивнул.       — В гараж?       — Ага. Тут метров шесть, дотолкаем. Вот покурим и…       — Слушай, я и сам. Зарядка есть, поставлю. Иди уже. Никуда ласточка твоя не улетит. Да и на праздники она не нужна особо.       — Скажешь тоже, не нужна. Денег стока нет на такси рассекать. Дешевле бензина залить.       — Значит — не рассекай, — охранник добродушно рассмеялся. — Спи дома. Тебе полезно.       Я сморщила рожицу и тоскливо посмотрела на небо. До остановки пилить с промзоны 6 кварталов. Пытаясь вспомнить, до скольки ездит общественный транспорт я, махнув рукой Петровичу, побрела в сторону дороги. На обочине за поворотом на безлюдной улице стояла чёрная Legacy, обдавая багажник клубами белого пара. Быстро глянув на номера и поняв, что машина не Иринкина, я ускорила шаг. Глупо было, конечно, думать, что подружака примчалась меня спасать, но могла. Но чуда не случилось. Поплотнее подтянув капюшон, уткнувшись глазами в снег, я напевала в голове песенку из «Ну, погоди».       — А ну-ка, давай-ка, плясать вы-ы-ы-ходи… Нет, Дед Мороз, нет, Дед Мороз, нет, Дед Мороз, погодииии…       — И снова — здравствуйте, — раздалось совсем рядом.       Повернувшись, я уставилась на открытое окно Subaru и ехидную ухмылку Никиты Андреевича.       — Здрасте, — пробубнила я и продолжила идти. Машина тихо шуршала колесами рядом.       — Вы же на машине? — ему было весело. Мне — не очень. Меньше всего я хотела сейчас опять столкнуться с ним лицом к лицу, уже зная, что было вчера.       — Решила поменять планы, — ну а что я ему скажу? Не завелась, и я иду пешком?       — Садитесь, довезу вас до планов.       — Спасибо, я сама. Мне тут не далеко, — ага, три дня на оленях, два дня на собаках. Но если честно, то летом пешком от работы до дома — всего-то три часа.       — Ну, на Северный вы как раз к курантам и доберетесь.       Я остановилась, уставившись на него в упор.       — А вы откуда знаете?       — Ну, а вы смотрите временами вокруг, на светофорах, может и заметите тоже нечто интересное.       — Угу, — кивнула я и пошла дальше. Подмерзающие ноги в осенних ботинках вступили в спор с мозгом. Собственно, я бы тоже задала мозгу вопрос, почему зимой я в осени, но логика вступилась за разум, сообщив, что неудобно рулить в зиме.       — Алёна Игоревна, садитесь. Я не кусаюсь.       Я остановилась, вглядываясь в его лицо. Домой хотелось жутко. И есть. Очень. Так, что желудок красноречиво урчал в знак протеста. Мужик он вроде цивильный. Терять мне нечего, как сказала бы Красная Шапочка: а что мне, собственно, бояться… дорогу знаю… кекс люблю…       — Обещаете не вспоминать вчерашний вечер?       — А, — начал он.       — И — не комментировать! — я пресекла все его попытки.       — Садитесь уже, холодно. Вы мне всю машину выстудили.       — Боитесь замерзнуть?       — Садитесь.       Немного потоптавшись, я проиграла спор с собственной совестью и села. Устроившись на заднем сидении.       — Серьёзно? — ухмыльнулся Никита Андреевич, и, закрыв окно, надавил на педальку, заставляя машину набрать скорость.       — Место министра — сзади, — ответила я, и нахохлилась.       — Только он об этом не знает, — парировал он, закончив начатую мною фразу.       Я улыбнулась в воротник. Наш чувак, шутки ловит на лету. Может, и правда — ничего так. Вообще, он и правда был — ничего. Они были похожи с одним из наших замов. Оба высокие, широкоплечие, подтянутые. На обоих костюмы сидели так, что рассматривать этот свой тайный фетиш я могла часами. И если с коллегой мы быстро решили эту неловкую ситуацию, то на Никиту я просто старалась не пялиться. Тот же Роман тоже был высок и даже раскачан, но почему-то костюм на нём смотрелся инородным телом. На этих же двоих — даже линялые джинсы смотрелись бы неплохо. Никита мог красиво себя подать, и наша секретарша тайно вздыхала, хлопая ресницами. Мы же с Иринкой пару раз поржали, поняв, что даже пряжка на ремне у него может повторять рисунок на рубашке, обозвали его «симпотным пижоном», и подтрунивали над Янкой, сообщая ей снизу, что Никита Андреевич прибыл, вари кофе и поправляй пуш-ап.       Наверное, нужно было что-то сказать, и, наверное, поблагодарить за спасение, но мой мозг — как обычно за эти два дня — сгенерировал фразу совершенно не пересекающуюся с моим намерением.       — А где же ваша Импреза? Или Легаси вам тоже по скидке выдали?       — Ну, это Ирине Владимировне повезло дружить с хозяином салона, чтобы отхватить первую машину, что въехала в город. Мне приходится довольствоваться второй.       — Ну, надо же. И как вы это переживаете?       — Молча.       — Удивительно.       Его взгляд на несколько минут поймал моё лицо в зеркале заднего вида. Он усмехнулся своим мыслям и ловко перестроился в ряду.       — Вам нравится Импреза?       Я пожала плечами.       — Ну, она симпатичная. Но — по мне так — маловата она для вас. Легаси вам идет больше.       — Ну, машина это не перчатка.       — Сказал человек, у которого цвет пряжки повторяет рисунок на майке.       — Так вы всё же смотрите по сторонам, — он довольно усмехнулся. А я снова покраснела. Нужно просто закрыть рот и молчать.       Собственно, именно это я и сделала. Заткнулась и уставилась в окно. Пустынные улицы мелькали, огни светились, рекламы желали счастливого нового года. Желудок урчал, и я радовалась тихой музыке в салоне, которая вполне заглушала возмущенные трели. Когда на очередном кольце машина свернула не туда, я встрепенулась.       — Вы отклонились от маршрута, вернитесь на заданные координаты.       — Маршрут был только что перестроен, в связи со сменой пункта назначения, — парировал Никита Андреевич и сделал ещё один поворот не туда.       — Никита Андреевич, я не там живу.       — Верно, зато там живу я.       — В смысле? — я резко выпрямилась, ловя его взгляд в зеркале заднего вида.       — Насколько я помню, вы злы, вы устали, и вы — хотите есть, — он эффектно сделал разворот, паркуясь возле новой высотки. За две остановки от меня. А я и не знала, что он живет почти рядом.       — И как эта информация влияет на изменённый пункт назначения?       — Прямо. Спорим, у вас дома есть нечего? — он выключил двигатель, и развернулся ко мне, улыбаясь.       — Ну, знаете ли…       — А у меня — чудесная запеченная утка с яблоками в апельсиновом соке.       — Купили в О’кее? — огромный супермаркет сиял огнями через дорогу.       — Нет, сам приготовил.       — Вы умеете готовить? — фраза снова вырвалась быстрее, чем я её обработала.       — Всего три блюда, но — да. Умею.       — Круто, — тихо произнесла я.       — Ну, так что? Соглашайтесь, еда вас ни к чему не обязывает. И потом, планов у вас на вечер всё равно нет. Так что моё предложение очень даже подкупает оригинальностью и новизной.       Я молчала. Он был прав. Есть хотелось. И даже очень. Дома — шампанское, мандарины и замороженные индоутки в компании горчащего Кампари. Тут же мне светило мясо. Правда, ещё и хозяин этого мяса. Но — я вроде девочка большая. Желудок согласно угукнул.       — Хорошо, — кивнула я.       — Всегда знал, что лень и первобытные инстинкты творят чудеса, — он резко развернулся и вышел из машины, открывая мне дверь. — Ну, чего же вы застыли? Струсили?       — Вот ещё! — я фыркнула и подала ему руку. — Меркантильность задушит страх в зародыше. Первое правило женщин, вы не знали?       — Догадывался, — он уже откровенно смеялся, а мне было неловко. Нет, не стыдно, именно неловко. И дав себе установку, что я по быстрому поем и свалю, я бодрым шагом засеменила по скользкому снегу за ним к подъезду.       Квартира оказалась очень светлой и огромной. Вероятнее всего, по проекту, это была студия, но кухня все же была отгорожена стеной, оставляя достаточно пространства в единственной комнате. Осматривая которую, встроенный внутренний строитель, примерно прикидывал площадь. Судя по дивану, на котором с легкостью бы можно было положить двух меня вдоль, комната была метров сорок восемь. Огромный диван, плазма, модная система звука, два кресла и столик. Единственный шкаф в прихожей оставлял пространство нетронутым. У выхода на балкон притаилась невысокая искусственная ёлка, со встроенной подсветкой.       Где-то на кухне послышался голос хозяина, который отвечал на телефонный звонок. Немного подумав, я пошла на голос. Кухня оказалась небольшой, но очень уютной в бежевых тонах, и на удивление — чистой. Либо сам хозяин — педант, либо здесь неплохо поработала уборщица. Сведений о второй половине у нашего коллектива не было, да и потом, только сумасшедший пригласил бы неизвестную женщину в дом, где ждёт жена. Оперевшись плечом о косяк, я наблюдала за хозяином. Он был гармоничен на своей кухне. Прижимая трубку плечом на автомате доставал приборы, бокалы и тарелки. Значит — и правда живет тут, а не держит эту студию для личных шашней. Заметив меня, он кивнул на бокалы, рукой указывая на зал, и подал мне салфетки в подставке.       Как говорится: любишь кататься, люби и саночки возить. Поэтому я безропотно принесла и бокалы, и тарелки. По квартире пополз аромат утки, разогревавшейся в утятнице на плите. Оглядев ещё раз балкон, замечая там необходимые мне атрибуты, я юркнула на воздух. Не сказать, что я нервничала, потому как, поводов пока не было. И потом. Даже если всё пойдет не так, и дело обернется криминалом… Да нет, ну не должно. В конце концов, если не поможет «расслабиться и получить удовольствие», всегда есть пустая бутылка, которая отлично отрезвляет буйные головы. Проверено не раз, на заре студенческой юности.       — Продумываете пути отступления? — он вышел на балкон, прикуривая и ухмыляясь.       — Нет, — соврала я и пожала плечами. — Мне пока ничего не угрожает, кроме голодной смерти.       — Ну, это тоже вам не грозит. Всё уже готово.       — Удивляете, Никита Андреевич…       — Может, уже отбросим официальное обращение?       Первой мыслью было ответить, что я с ним на брудершафт не пила, чтобы на ты переходить. Но тут я за свою память не ручалась. Может и пила. А может даже и больше… Поэтому выбрала то объяснение, что было удобно мне.       — После вчерашнего недоразумения, я бы хотела сохранить хотя бы номинальную видимость дистанции в качестве своего извинения за свои слова, которые могли поставить вас в неловкую ситуацию.       — Неловкой ситуация вчерашнего вечера кажется лишь вам самой. Но если вам так легче — слово женщины…       — Спасибо.       — Пойдёмте, утка стынет.       Неизменная «Ирония» фоном разбавляла неловкую тишину в начале ужина. Однако, спустя десять минут после его начала, я вновь осознала, что всё против меня. Дело в том, что проведя детство в большой семье, и потом, поскакав по жизни быстрым сайгаком, я так и не научилась есть медленно и неторопливо. Я заглатывала всё как чайка, даже находясь дома одна. Это был мой бич на всех мероприятиях. Когда все ещё только положили всё на тарелки, выпив первую рюмку, я уже заканчивала есть и потом весь вечер отбивалась от предложений подложить мне кусочек. Что уж говорить о тех периодах, когда я была голодна…       Никита с улыбкой наблюдал за молниеносным уничтожением утиной ноги. Когда я вскинула на него вопросительный взгляд, он покачал головой и медленно отрезал кусочек мяса на своей тарелке.       — Здоровый аппетит в женщине — это нормально.       — Просто женщина и правда голодная.       — Ну, это понятно. А почему женщина — злая?       — Потому что голодная, — я улыбнулась, потянувшись к бокалу налитого шампанского, откидываясь на спинку кресла.       — Еда вас успокаивает?       — Усыпляет бдительность.       — Тогда придется подкармливать вас постоянно.       — Зачем? — я склонила голову набок.       — Чтобы усыпить бдительность окончательно.       Мы помолчали. Он — ел, а я тянула шампанское. Мне было интересно, он тоже был не занят в Новый год или же изменил планы ради меня и моего дурацкого звонка.       — Почему вы приехали? — люблю вопросы в лоб. Отметают кучу ненужных проблем. И здорово облегчают жизнь. — Ведь вы же поняли, что тирада предназначалась не вам, — чувство самосохранения мирно дремало где-то в районе желудка, обнимаясь с уткой и купаясь в шампанском.       — Ну, во-первых, не ожидал что вы способны на подобные выражения, — он отложил вилку, и тоже откинулся на спинку кресла, беря в руки бокал. — А во-вторых, решил, что упускать шанс — глупо.       — Упускать шанс? — я с удивлением уставилась на него.       — Ну, если уж быть откровенным…       — Уж будьте так любезны…       — Буду. Так вот, если быть откровенным, то вы удивительно холодно реагировали на все мои попытки…       — Так значит, попытки всё-таки были, — я улыбнулась.       — Были. Я даже спросил у Романа, заняты ли вы…       — Интересный способ. И что он вам ответил?       — Он сказал, чтобы я угомонился и забыл. И что, — он помолчал, окидывая меня взглядом. Я вопросительно приподняла бровь, ожидая продолжения. — И что у вас роман с вашим коллегой…       Я несколько раз повторила жевательные движения, пытаясь скрыть отвалившуюся челюсть.       — Роман с коллегой? — тихо переспросила я. — И с кем? Если не секрет…       — С Русланом Александровичем, кажется…       Я расхохоталась, заставляя Никиту удивленно наблюдать за тем, как я пытаюсь приглушить рукой собственный смех. Хотя… по факту, наверное, со стороны всё так и выглядело. И теперь становились понятными некоторые шутки других. Всё дело в том, что Руслан — как я уже говорила — так же как и Никита был великолепен в костюмах. А я с детства питаю слабость к таким мужикам. У нас в доме жил юрист. Он всегда ходил в галстуке и костюме. И мой папа — тоже. И эти двое казались мне самыми красивыми в детстве. Я даже хотела стать юристом, чтобы как сосед сверху носить модный дипломат и костюм. Так вот, естественно, приятный коллега не раз удостаивался моего восхищенного взгляда. Как-то раз, засидевшись за отчетом по экологии, мы выяснили этот момент и больше к нему не возвращались. Руслан тогда сказал, что он польщен, но роман на работе в его планы не входит. Я призналась, что мне всё равно на него как на мужчину, но выглядит он шикарно. Так и подружились. Я узнала о тяжёлом разводе и о запрете жены видеться с ребенком, он узнал о моей жизни в столице. Я помогала ему выбрать подарки для сына, он — подвозил меня на «край географии» когда ломалась моя машина. Но видимо со стороны…       — Значит, романа нет, — подвел итог Никита, когда я перестала смеяться.       — Нет, романа нет. Мы просто друзья.       — Это хорошо. Потому что мне было не совсем понятно, почему вас бросили одну на работе в праздничный день.       — И вы, как рыцарь весь в белом, пришли спасать?       — Пришёл уточнить.       — Занятно.       Я отставила бокал, поднимаясь и направляясь на балкон. Часы телевизора мигнули, отсчитав очередную минуту. Восемь тридцать. Пора бы и честь знать, решил вяло работающий мозг, потягиваясь тоже где-то в районе счастливого желудка.       — Моя очередь спрашивать, — Никита зажег огонь, потянувшись к моему лицу.       — Логично, — выдохнув дым, кивнула я.       — Почему вы согласились на моё предложение?       — Сначала, потому что машина не завелась и не хотелось идти пешком. А потом — потому что хотела есть, а дома было пусто. Обычные первобытные инстинкты, вы правы.       — А я-то думал, — он улыбнулся, выпуская дым.       — Нет, всё банально. Вы изменили свои планы или тоже мечтали выспаться на новый год?       — Не мог выбрать куда поехать в первую очередь, но ваша компания мне в разы приятнее.       — А если бы я не согласилась?       — Отвез бы вас домой. И воспользовался бы запасным вариантом.       — А он у вас был?       — Он и сейчас есть.       — Да ладно.       — Именно. Пойдемте, я освежу ваш бокал.       Я удобно устроилась в кресле, понимая, что такси вызывать уже прямо пора-пора. Потому что глазки закрывались, и самое время было бежать без ненужной неловкости. В животе помимо утки, закопошились пренеприятнейшие существа, в виде сумасшедших бабочек, от осознания, что моя тушка ему и правда была интересна. Но зная этих троглодитов, крылья им надо было оборвать ещё на низком старте. Поэтому, я отыскала свой телефон, копаясь в телефонной книге в поисках контактов такси, пока Никита ушёл на кухню за новой бутылкой шампанского.       — Собираетесь сбежать?       — Не хотелось бы надоедать вам целый год…       — Год?       — Ну, как говорят, как новый год встретишь, так его и проведешь.       — И часто у вас это примета срабатывает?       — Если честно — ни разу не сработала.       — Но верить — продолжаете.       — Мы все верим в новый год. Верим в то, что сменившиеся цифры — принесут в жизнь что-то иное, словно можем оказаться в другой жизни и в другом мире…       — Совсем не верите?       — Я верю в себя. Мне этого достаточно. Хочешь быть — будь. И не важно — счастливой ли, худой ли, умной ли… Хочешь — будь. Кроме тебя — не кому.       — Ночевать на первом свидании тоже не остаетесь? — вопрос прозвучал неожиданно, а он невозмутимо наливал в бокалы шампанское, пока я переваривала его слова.       На самом деле мне всегда было странно, когда подруги заводили песню о «на первом свидании не сплю и блаблабла». А что изменится на втором? На третьем? Ты успеешь узнать его как человека? Понять его? Подружиться с ним? А если тебе самой это «чудо» больше одного раза не нужно, ты всё равно продинамишь его вплоть до третьего свидания? Не знаю, то ли отсутствие розовых очков, то ли уже возмужавший внутренний цинизм были тому виной, но я была приверженцем слов Миронова из известного фильма.       «Вы — привлекательны, я — чертовски привлекателен, так зачем терять время?».       Главное, чтобы муж — не был волшебником. Ну и жена — потомственной ведьмой. А всё остальное — личные трудности каждого. И потом. Одна случайная ночь как-то спасла меня от провальных отношений. Мужик был красив как Бог, ни дать ни отнять. Но то, что оказалось спрятано от глаз всех за ширинкой, повергло меня в такой шок, что я бежала дальше чем видела. Нет, проблема была не только в том, что он не подходил мне физически, проблема ещё оказалась и в том, что он совершенно не умел пользоваться всем остальным, чем наградила его природа. И после этого я уж совсем уверилась в том, что раз уж так вышло и с невинностью мы разошлись, как в море корабли, то даже для организма и здоровья я хочу иметь то, что принесет мне удовольствие, а не из жалости и за красивые глаза. И потом. Если не выбирать заведомых козлов, которые вне себя от себя, то вполне можно жить нормально и даже не прослыть падшей женщиной, оставаясь в рамках приличий.       — Хотите пригласить? — произнесла я, отложив телефон.       — А вы бы остались?       — Даже не знаю. Надо подумать. У нас же как: напоили, накормили, спать уложили, а на утро — хрясь — полезай в печь…       — У меня нет печи, — он пожал плечами.       — Я заметила, — духовки у него и правда не было. Одна — электрическая панель.       — Так значит, и бояться нечего.       — Я подумаю…       Голосистая трель звонка оповестила о приходе гостей. Я непроизвольно опустила ноги с кресла на пол, принимая более цивильное положение. Никита невозмутимо встал, и прикрывая дверь в зал произнёс:       — Никуда не уходи…       «Смешно,» — подумала я, направляясь на балкон.       Пришло время решить, что делать дальше. Уйти или остаться. С одной стороны — лучше уйти. Ну, мало ли, какие у человека планы. Может, он слишком вежлив, чтобы попросить меня удалиться. А с другой…       Почему-то вспомнилось лето. Мы стояли внизу, обсуждая планы на ближайшие выходные, собираясь пожарить у Иринки мясо. К нам эффектно подкатила изумрудная Импреза, выпуская из своего салона Никиту. Расстёгнутые пуговицы льняной рубашки, светлые джинсы и легкий загар.       — Никита, — Иринка усмехнулась. — Ты мне всех девчонок попортишь, если будешь так часто мотаться к нам в офис в таком виде.       — Я б попортил, но не всех, — он подмигнул, глядя на меня.       Я фыркнула, Иринка ткнула меня в бок локтем, поигрывая бровями, на что я еле удержалась, чтобы не закатить глаза.       — Прости, Никита, — Иринка усмехнулась. — Но ты не в моём вкусе. Какими судьбами? Ты ж вроде в отпуск собирался?       — Вот сейчас кое-что заберу и в отпуск.       Я молча потушила сигарету. Знала я, что он приехал забрать. Ещё утром Роман велел отсчитать и сложить крупными купюрами. Хотела б я с таким конвертом в отпуск. Ох, я б отдохнула… Видимо всё это отразилось на моём лице, потому что неожиданно я услышала вопрос:       — Не хотите в отпуск, Алёна Игоревна?       Иринка прыснула со смеху и скрылась в прохладе помещения. Подлая интриганка. Завела его подколками и бросила меня тут одну.       — Хочу, — честно ответила я, — но мне пока не светит. Максимум выходные.       — Согласен. Проведёте их со мной?       — Не думаю.       — А вы подумайте. Вы, я, море, Сочи…       — У вас там толпа народа и без меня. Думаю — не соскучитесь.       Он обошёл меня, открывая мне дверь.       — Я вполне серьезно. Хотите в Сочи?       — Нет.       — Почему?       — Потому что мама меня учила с незнакомыми дядями на машинах не ездить.       — Но мы же знакомы.       — Не достаточно близко, чтобы я, бросив всё, повелась на обещание легкого отдыха.       — Вы всегда такая серьёзная?       — Двадцать четыре часа в сутки…       Я улыбнулась. Он ненавязчиво подкатывал почти полгода. Я держала лицо и марку, ибо одно дело затусить с левым чуваком, и совсем другое — нагадить там, где спишь. Как говорится: не гуляй там где спишь, и не спи там, где гуляешь. Ибо один раз может оказаться и не плох, но потом ещё вместе работать. Правда, бывали исключения. Но — явно не с этим пафосным пижоном. Это со временем уже всё притупилось, и в его случае стало обычным.       До вчерашнего вечера и сегодняшнего дня.       Интересно, что вчера сподвигло меня саму выдать столь безапелляционное заявление? Что он сделал в тот момент, когда я вдруг решила дать ему «зелёный» свет? Надо завтра вцепиться пираньей в Иринку, пусть расскажет всё, что помнит. Ибо я сама — не помнила и половины.       Вернувшись в комнату, я уловила на кухне громкие мужские голоса и женский смех. Звякнуло стекло… Видимо кто-то зашёл поздравить. Стало как-то неловко. Захватив бокал и пару мандаринов, я устроилась на «Г»-образном диване, вытянув ноги в его боковой узкой части. На экране Ахеджакова пела про состав…       — Начнет выпытывать купе курящее, — я тихонько напевала себе под нос, — про моё прошлое и нааааастоящее…       На кухне снова раздался смех, звон стекла… Отставив допитый бокал на деревянный подлокотник, я чуть развернулась, сползая по спинке дивана, устраиваясь поудобнее. Мы допели песню, поздравили Ипполита с новым годом…       Я проснулась от того, что кто-то бесцеремонно устроил голову на изгибе моей талии, при этом нагло развернув мое бедро, чтобы было удобнее. В комнате было темно, приглушенный телевизор пестрил новогодней программой. Очень хотелось проснуться окончательно, но мозг протестовал, пробуксовывая, и отказываясь обрабатывать поступающую информацию.       — Который час, — тихо спросила я.       — Ещё рано, — так же тихо ответил Никита.       — Мне пора…       — Спи уже, я только устроился нормально. Мягко и хорошо.       Я сползла ещё чуть ниже, заворачиваясь в какое-то покрывало. Совесть махала красными огнями, заставляя наш корабль взмыть с дивана, но мы с мозгом усиленно делали вид, что видим эту женщину впервые. Вставать не хотелось. От слова совсем.       — А ты не шутил, оказывается, про ночевку, — сонно пробормотала я.       — Ну, ты же тоже про мужа вроде как не шутила…       — Хочешь быть мужем на ночь?       — Хочу просто быть…       Я сбежала ранним утром. Спустя пару часов. Тихо выскользнула из квартиры и пешком направилась домой. Пытаясь исправить одну неловкую ситуацию, я с грохотом влипла в другую. Чтобы не разговаривать со своей совестью и не прокручивать всё в голове постоянно, я занялась уборкой, стиркой и готовкой. Всё время посмеиваясь от «незабываемого» нового года, встреченного во сне, как и планировала. Приняв решение не брать трубку, если он позвонит, к пяти вечера я поняла что он, собственно, и не собирался.       Мне позвонили все кому не лень.       Кроме него.       Звонил Петрович, сообщив, что ласточка ожила. Звонил Никитос, чтобы сказать то же самое. Звонила Иринка, сообщить, что ждет меня сегодня с особенным нетерпением.       Решив, что дома будет ещё хуже от ненужных мыслей, я быстренько собралась, вызвала машину и отправилась в дом подруги, в надежде отвлечься и уже нормально встретить праздник с салатами, шампанским и караоке. Благо, дом частный. И благо, нет лишних ушей.       Но стоило мне разуться и скинуть пуховик, проходя на кухню, как первым, кого я увидела оказался Никита Андреевич, собственной персоной. Иринка что-то суетливо говорила по телефону, уходя вглубь дома. Я застыла на входе, так и не решаясь пройти дальше. Пытаясь понять, чего мне ожидать сейчас.       Он улыбнулся, взлохматив рукой свои волосы, и тихо произнёс:       — Как встретишь год… Привыкай, жена.       Я медленно сглотнула.       — Запасной вариант, — я улыбнулась. — Так, шансов у меня и не было…       — Нет.       — И как давно вы это запланировали?       — Как только ты сама назвала его мужем, — Иринка обняла меня сзади, громко чмокнув прямо в ухо.

КОНЕЦ

      PS. Когда мои дети спрашивают, как мы познакомились, мой муж всегда отвечает одно:       — Настоящий мужчина должен уметь готовить три блюда. Иначе он никогда не прикормит настоящую женщину. Однажды под новый год, ваша мама…