Осколки разбитого льда

Поздний вечер оповестил о себе последними догорающими лучами солнца, выглянувшими из-под горизонта ледяных скал и обрывов, опоясывающих весь беспощадный Йотунхейм. Снежная пыль здесь летала из стороны в сторону, оседая на поле битвы в кровавых следах и лужах. Мощные Асгардские полки и их кобылы сталкивались здесь лбами с суровыми турсами. Не один год здесь уже витает запах смерти, резни и вражды двух сильных сторон. Сколько трупов полегло здесь, сколько бесполезных сил было потрачено на эту войну… Обитатели ледяного мира никак не могут выгнать асов из своего измерения, но и сдавать позиции не собираются. Великаны упорно охраняют ледяной дворец, непроходимой стеной сопротивляясь натиску противников. Проходят через нее только сильнейшие, но даже если и проходят, им не удается выдержать тех, кто будет поджидать за ней. Слышатся стоны раненых солдат, звуки встречающихся друг с другом в бою клинков и завывания бесконечной Йотунхеймской вьюги. Где-то в сердце снежного царства охраняют юного принца, насильно не выпуская его из толстых дворцовых стен. Наследник упорно рвется в бой и наивно верит, что сможет в два счета одолеть войско асгардских эйнхериев, ведь еще с детства юноша с головой уходил в изучение рунических заклинаний и не по годам знал почти все, являясь одним из сильнейших магов снежного царства. Только вот умело это скрывал. — Но Ньерд, ты не можешь держать меня здесь вечно! Умоляю, позволь присоединиться к отцу! — Локи, твой папа сказал мне следить за тобой и оберегать от опасностей, и уж тем более не отпускать на поле боя. Ньерд являлся одним из близких друзей Лафея, а также его советником при всех царских делах. С ним Локи был знаком с раннего детства и считал его почти таким же родным, как и собственного отца. «Советник» стоял напротив принца, скрестив руки на груди и упорно заслоняя тому выход из дворца. Несмотря на то, что у него, как и у Локи, в жилах текла кровь обоих рас, мужчина все равно заметно превосходил наследника снежного королевства в росте и развороте плечей. Но, опуская различия, обладал такой же точеной фигурой и черными, как воронье крыло, волосами, только почти всегда заплетал их в длинную косу в отличии от принца, распущенные волосы которого все время лезли своему обладателю в лицо. — Иди спать, уже поздно. — красные глаза йотуна продолжали сверлить юного мага с ног до головы. — Хорошо, хорошо! Все, я ухожу, не беспокойся. — сдавшаяся сегодня подозрительно рано фигура Локи ловко проскользнула по всей зале и свернула в направлении правой лестницы, быстро проскочив наверх. Там, средь длинных каменных анфилад, в самом конце находилась двустворчатая дверь, ведущая в его комнату. Однако, в саму комнату брюнет не пошел. Сначала он осмотрелся в поиске Ньерда и остальных обитателей дворца, ведь то, что задумал делать наследник ледяного престола, не должен видеть никто. Тонкая рука потянулась проверить ножны на своей набедренной повязке, которые хранили в себе острые кинжалы, пропитанные ядовитой жидкостью, от попадания в кровь которой жертва долговременно страдала в болезненных муках. И факт существования этой необыкновенной отравы у Локи искусно скрылся от глаз как Ньерда, так и самого Лафея. А затем наступил последний шаг опасной миссии принца. Но несмотря на то, что миссия была опасна, он не собирался отступать от начатого. Юноша скользнул в проход напротив дверей в собственную комнату, что вел напрямик на балкон. Вид из него не отличался от вида, который он наблюдал один, два, три дня, месяц или год назад. Рядом с дворцом йотуны уносили с поля боя тяжело раненых бойцов и немедленно направляли к царским лекарям. Дальше начиналась, на первый взгляд, плотная оборона – крепкий строй великанов отражал нападения асов, но одновременно казалось, что еще несколько секунд и стена порвется, асгардцы захватят Ледяной дворец, а вместе с ним и Ларец Древних Зим, который йотуны хранят как зеницу ока. Если Асгард его получит, то это конец и для Йотунхейма, и для его жителей. И если сейчас, даже вместе с кровавыми следами и лужами на снегу, вместе с тяжелыми криками раненых и жестоким завыванием ветра, природа этого мира продолжала оставаться красивой и необычайно притягательной, то без родного артефакта мир померк бы за считанные часы. Поэтому, несмотря на шрамы, полученные в битвах за эти годы, на кровоточащие раны, на чертовскую усталость, каждый пытался отстоять честь своего государства и защитить его, как мог. Вдоль краев балкона стояла плотная магическая решетка. Йотунский царь попросил поставить их по периметру дворца одного из самых элитных магов всего снежного королевства, и тот постарался на славу, да и цену за это взял немалую. Но увы, он не знал, что Локи тоже неплохо умеет колдовать. И его настолько высокие достижения в магическом искусстве были второй по счету вещью, которую не знали Ньерд с Лафеем. Первый по причине того, что Лафейсон никогда не делился с ним его собственными успехами, второй же по причине почти постоянного отсутствия ввиду руководства йотунскими армиями. Юноша искал нужные заклинания, чтобы сломать такую защиту или обойти ее. Он искал их несколько месяцев и нашел, ведь несмотря на то, что весь дворец оградили толстой завесой, в дворцовой библиотеке никаких решеток – колдовских или железных – не стояло. А турсы являлись древним народом, в жилах которых текла самая сильная магия, позволяющая им не только создавать ледяные клинки из пустоты, но и осуществлять более сложные маневры, именно поэтому книг с подобной практикой было здесь больше, чем в любых других мирах. И это его единственный выход — заклинание, которое сможет переместить тело в пространстве. Ведь даже если ему и удастся разрушить эти решетки, а после чего медленно спуститься с балкона вниз — он точно кому-то попадется, а если внезапно исчезнет, это вряд ли кто заметит или придаст значение, от тяжелых ран и не такое может померещиться. А на поле боя всем уже все равно, воины сосредоточены только на сражении. Сконцентрировавшись, маг представил, куда хочет переместиться. Прямо в середину. В эпицентр кровавых схваток и веяния смерти. В сердце той «стены», созданной остальными йотунами. И у него получается. Прямо через секунду в нос ударяет такой ядовитый запах, какой Локи не чуял никогда в своей жизни, а если и чуял, то очень отдаленный. Принц пошатнулся от внезапных ощущений, однако прийти в себя его заставил замах клинка, целящегося ему в грудь, но благо он успевает увернуться, и ас летит прямо ему за тыл, после чего брюнет достает собственный кинжал и вонзает его в спину врага. Тот захлебывается собственной кровью, мучительно стонет и громко выдыхает от нестерпимой боли, пронзающей весь его организм в течении нескольких секунд, после же чего его тело с глухим звуком падает к остальным на холодную йотунскую землю. Первое убийство заставляет юного принца застыть на месте в ужасном осознании, но сориентировавшись, тот резким движением вынимает из спины аса кинжал, по которому уже стекает вниз свежая кровь. Локи входит в запал, и вот уже вторая жертва без чувств лежит на ледяном побоище. Уже и третья, и четвертая… На помощь кинжалам приходит магия, то создавая безжизненные копии йотуна, сбивая с толку опьяненный битвой разум, то забирая очередную душу в свой омут. Локи завидует полноценным йотунам, прикосновение к асгардцам которых оставляет на их нежной коже ужасные ожоги, но все же с этим ничего не поделать, приходится пользоваться тем, что есть. На лице появляется предвкушающая лукавая улыбка, в ярко-алых глазах бушующим огнем горит азарт, а самому наследнику Ледяного престола уже не терпится найти отца и похвастаться своими успехами. Ведь тот каждый день докучал ему про то, что он еще не способен сражаться в войне и не выстоит ни в одной схватке.

* * *

Тор уже привык к постоянному холоду и клубку дыма, каждую секунду обвивающему тело аса из-за низких температур. Но мужчине не было холодно. Под кожей разливалась ненависть к тем, с кем у Золотого королевства уже долгие годы идет жестокая война, и она согревала лучше, чем любой костер. Никто никогда не знал и не сообщал наследнику асгардского престола, из-за чего началась эта дикая вражда, но тот был уверен, что если Всеотец отдал приказ о наступлении на йотунскую землю, значит, на то были свои причины. И Тор, сын Одина, как никто другой уважал его выбор и без всякого промедления вызывался пойти вместе с асгардскими полками на Ледяное королевство. Симфония ветра уже стала вечным спутником, и, как казалось, в ровный такт ей мужчина валил наземь полчища турсов, беспрерывно пользуясь своим могущественным артефактом – молотом, способным сразить даже самого сильного противника своей мощью. Пусть внутри ас считал себя уже полностью повзрослевшим и рассудительным, однако не до конца отошедшая юношеская спесь все же заставляла с ожесточенным криком набрасываться на очередные полчища врагов, тратя силы и делая упор на свирепость вместо ловкости и изворотливости. Но силы сыну Одина было не занимать. — Тор, сзади! — окликнула принца Сиф, всегда хвостом, вместе, разумеется, с остальными приближенными к асу воинами, носящаяся за его Высочеством. Мужчина вовремя успел среагировать, отталкивая от себя силуэт непривычно низкорослого и тощего йотуна, вот-вот готовившегося напасть со спины. Он даже успел опешить, переваривая у себя в голове, как это так, он отличается от остальных своих сородичей настолько, что вызывает неподдельный интерес в отношении своего происхождения. За то время, тянувшееся, как показалось, всего пару секунд, пока сын Лафея приходил в себя после ощутимо болезненного толчка в грудь, Тору удалось разглядеть получше своего врага. Тот явно был одет намного презентабельнее, чем весь остальной народ в этой беспроглядной каше из воинов, да и на самого воина этот йотун был не очень-то похож. На лбу его расписными завитками красовалась аккуратная фероньерка с сияющим камнем, руки и ноги были увешаны многочисленными золотыми браслетами, да и одеяние, пусть оно и представляло из себя только набедренную повязку, но и то было отделано россыпью камней и золота. Явно представитель народа Ледяных земель был не из простого рода, как показалось Одинсону. — Ты кто такой? — не отдавая себе отчет в том, что впервые решил обратиться к йотуну, поинтересовался Тор, однако уже замахнулся на следующий удар. — Тот, кто принесет тебе смерть! — Локи буквально процедил свои слова, но их было отчетливо слышно даже сквозь истошные крики воинов вокруг. На тонких губах появилась улыбка и Лафейсон замахнулся в ответ уже парными кинжалами, ловя на себе самонадеянный взгляд асгардца, уверенного в том, что такой худосочный воин вряд ли сможет противостоять его непомерной силе. Но нанеся удар своим молотом, мужчина застыл в исступлении, разглядывая перед собой уже не силуэт тощего йотуна, а пустое поле битвы, усеянное вдали плеядой других турсов. Перед глазами же была только окровавленная земля и прежний шепот вьюги. Но этот шепот вьюги прервался негромким рыком аса, когда тот почувствовал, что его ранили сзади. Кинжал прошел аккурат вдоль плеча, но вонзиться в кожу не успел, так как воинское чутье спасло от быстрого поражения, заставляя увернуться в сторону, как только Тору удалось почувствовать на своей шее чужое дыхание. Развернуться лицом к врагу мужчине удалось за долю секунды, и даже сильная боль в плече не остановила его спесь, вынуждающую продолжить смертный бой. Растягивать их короткий диалог смысла не было, уж слишком взбесила Одинсона эта изворотливая змея, у которой первой из многочисленных жертв асгардского наследника удалось противостоять более, чем двум ударам противника. Схватившись крепче за рукоять молота, Тор принялся отбивать серию атак, ожидая того, пока йотун ослабнет, чтобы нанести последний удар. Но сил, у того, как казалось, было немерено, потому что даже после вереницы замахов острыми лезвиями у врага хватило энергии вновь переместиться за спину Одинсона, обескураживая опытного воина. Однако в этот раз нанести очередной удар в плечо не удалось. Прознав фишку этого нечестивого колдуна, Тор развернулся раньше, чем тот приготовился во второй раз вонзить клинок в спину врага, и сразу же замахнулся молотом в хрупкое плечо йотуна, заставляя наконец того упасть наземь. Но даже в эти секунды сын Одина ожидал, что миниатюрный силуэт, что был даже ниже громовержца на пару сантиметров, непременно снова материализуется за спиной, заставляя поверить в то, что в очередной раз мужчина нанес удар по клону этого мерзавца. — Наигрался? — ас делает шаг к телу турса, лежащему на холодном снегу. В глазах того все еще горит зверская ярость, и кажется, будто тот сейчас обратно поднимется и с новыми силами вступит в бой. — Какой-то ты неумелый палач. — на губах мужчины появилась злостная улыбка. — Тор! — окликнул его Фандрал, стоявший неподалеку. — На нас идет очередная волна! Много раненых, Сиф предлагает отступать! Будучи уверенным в том, что йотун больше не поднимется, Одинсон осмотрелся по сторонам, действительно замечая то, что скопления турсовских полчищ становится все больше, а раненых асов уносят с поля боя ближе к их лагерям, дабы переправить через Биврест обратно в Золотое королевство. Разумеется, Тор, Сиф и троица воинов с остальными не воевали здесь постоянно, делая небольшие передышки. Они помогали лишь в особо жестоких противостояниях, затем же возвращались домой, чтобы отчитаться Одину об обстановке в Ледяном мире. И сейчас как раз было такое время, когда необходимо было вернуться с ранеными воинами на родину, позволяя новому потоку эйнхериев продолжить защищать разбитые асами лагеря и наступать ближе к Ледяному дворцу. — Отступайте! — дал разрешение Тор и, оглянувшись, сразу же заметил, что до него у йотунов было самое короткое расстояние, и те неминуемо мчались как раз-таки в сторону фигуры громовержца. Вернув взгляд на свою недобитую жертву, Одинсон было замахнулся, как маг нашел в себе силы отразить атаку уже одним кинжалом, позволив второму, выбитому во время прежнего удара, оставаться лежать на исполосованных кровавыми следами льдах. На лице у Локи не было никаких эмоций. Он надеялся на то, что орда йотунов успеет напасть на этого громилу раньше, чем асгардский воин до конца одолеет его, но, вероятно, этому не суждено было случиться. Лафейсон и так был обессилен, и прямо перед тем, как тот собрался вновь создать свою копию, перекинувшись асу за спину, он получил болезненный удар в ребра, вновь сшибающий землю из-под ног. От такой вибрации из рук улетел и второй кинжал, а из уст мага вырвался пронзительный крик, разливаясь колючими волнами по всему телу и заставляя не дышать несколько секунд, пока сознание не придет в норму после такого всплеска. Но и это не добило йотуна. Как дикий олень, загнанный хищником в ловушку, он все еще пытался противостоять и доказать свое превосходство, но было очевидно, что Локи проиграл. Тор вновь перекинул взгляд назад, а после сразу же рванул с места, подмечая, как его враг в очередной раз поднимается. — Ты пойдешь со мной. Мужчина не привык оставлять свое дело незаконченным. Он не имел возможности сейчас добить своего врага, принести ему смерть, которую тот заслуживал хотя бы своими бесчестными нападениями со спины. Асгард часто брал пленников. И большинство из них были знаменательными фигурами в Ледяном королевстве, которых искали среди сотен тысяч других воинов. Но сейчас эта добыча была невероятно спонтанна. — Пусти меня! — обессиленным голосом кричал Локи, пытаясь вырваться из хватки Одинсона, но с каждым своим рывком чувствовал, как боль под ребрами новыми волнами невероятно болезненно расплывается прямо к конечностям. Он шипел, жмурил глаза, но изо всех сил старался сдержать слезы. И только в первые минуты это были слезы боли. Ас быстрым шагом вел его в сторону их лагерей, расположенных за рядом высоких скал, упирающихся своими вершинами чуть ли не в кромку темного неба. Толпа йотунов за ними уже начала отражаться новым потоком воинов, прибывших из Золотого королевства, поэтому хвоста Одинсон не боялся. Точно так же, как и не боялся, что эта тощая фигура сумеет вырваться из его тисков, будучи абсолютно безоружной. — Раненые пойдут первыми. — начал приказывать Тор, сравнявшись с толщей асов, сидящих в тылу. Рядом с ним появились силуэты его друзей, которые сразу же одарили мужчину недоуменными взглядами. — Скажите остальным, чтобы нападали с правой стороны, там сейчас пусто. Только осторожно, в тех краях рядом каньон. — Тор, кто это? — Огун подошел ближе, пытаясь разглядеть измученное лицо йотуна, настолько непохожего на своих сородичей, и тот сразу же ответил ему настолько злостным взглядом, что, казалось бы, если глазами можно было убивать, ас лежал бы сейчас перед Локи бездыханным трупом. — Я непонятно сказал? Отдавайте приказы армии! Времени нет, они наступают и могут приблизиться к линии обороны! — проигнорировав вопрос своего друга, сейчас Тор был откровенно разозлен, на что вынудило его отсутствие полноправной победы и неуспехи в захвате вражеских территорий. Те, как по велению магии, развернулись, рванув к толпе эйнхериев и оставляя мужчину наедине с ранеными воинами. — Хеймдалл! Долго ждать не пришлось. Страж сейчас был очень бдителен и открывал Биврест по первому велению принца. Загорелась яркая вспышка широкого магического столба, унося за собой отряды воинов. Вспышка сопровождалась звуковыми разрядами, заставляя даже немного щуриться от переизбытка внешних раздражителей. И вскоре Одинсон почувствовал, как и его вместе с полученным в битве трофеем мост перенес за считанные секунды в солнечный Асгард. Звуки в один момент смешались воедино, а искры перед глазами стали еще ярче, но внезапно все резко стихло. Мужчина, удерживающий крепко сзади ладони йотуна, так, что тот до хруста не мог из них выбраться, шагнул на порог купола Радужного моста, встречаясь взглядом с Хеймдаллом. Тот, хоть и умел хранить в себе все эмоции, подвластные разуму, однако тоже повел бровью, воззрев силуэт йотуна рядом с асгардским наследником. — Всех воинов доставить в лазарет. — он сделал шаг, преодолевая залу купола и сравниваясь с еще четырьмя воинами-стражами, готовыми в любой момент исполнять приказ своего будущего царя. — Этого в темницу. Мужчина ослабил хватку, позволяя одному из эйнхериев надеть на йотуна оковы, удерживающие руки за спиной, и схватить его за перешеек этих оков, подобно Тору, чтобы лишить всяких движений. Но долго удерживать не пришлось. Йотун, чертыхнувшись сначала не месте почти незаметно, свалился за одно мгновение на позолоченные полы, удержав себя от серьезной травмы только тем, что рухнул на бок. — Может, ему нужно к лекарю? — воинам ни раз приходилось перенимать будущих пленников, но обычно те были в более приемлемом состоянии. И несмотря на всю ненависть к йотунам, что разливалась у асов в крови, они знали, что все пленники должны были оставаться живыми. И голос воина слегка подрагивал, чувствуя, в каком сын Одина находился напряжении сейчас. — Приведите лекаря в темницу. Я сообщу отцу. Исполнять. — мужчина рванулся с места, ступая на мост, связывающий золотой купол своим протяженным подиумом с главным асгардским дворцом, и чувствуя, как боль в плече постепенно становится ощутимее вместе с тем, как от головы отходит кипящая от огня битвы кровь. В последние секунды, проведенные в сознании, Локи думал, что сойдет с ума. Он поверить не мог в то, что с ним произошло. Грудь разрывало горькое чувство вины. Стыда. Безысходности. Он подвел своего отца. Ньерда. Да и не только их, а весь свой народ. Дал волю юношескому максимализму, не оценив все возможные исходы событий. Он глуп и эгоистичен. А такие качества недостойны наследного принца. И мало того, что победой над единственным наследником Йотунхейма асгардцы заполучили себе почти полный перевес в войне, но и Лафей наверняка разгневается ни на шутку не только от самого факта того, что его сын стал пленником Золотого Королевства, но и от невероятного чувства предательства от собственного отпрыска. В этом отчего-то Локи был уверен. А затем свет померк перед глазами.