прятки
23 декабря 2021 г., 19:13
Море, обтекающее территорию отеля с одной из сторон, сегодня дремало: волны аккуратно накатывали на берег и почти бесшумно стекали обратно по камням. Ветер нежно скользил по коже, взлохмачивал шёрстку местных собак и чуть торчащие после сна осветлённые волосы Юнги. Птицы сидели на дереве, которое росло рядом на холме, и своим пением пробуждали медленно двигающихся гостей.
Юнги расположился в дальнем углу веранды ресторана, где его никто не мог потревожить, маленькими глотками пил горячий кофе с ложкой сахара и наслаждался утром. Стоило прикрыть глаза, и он чётко, будто смотря фильм, слышал звон приборов и тарелок за соседними столиками, разговоры туристов и шуршание передников снующих туда-сюда официантов.
Стул напротив Юнги ножками скрипнул по полу.
— Вы не против? — Голос звучал высоко, неуверенно, но всё же довольно громко.
Юнги открыл глаза, но тут же сощурился из-за яркого солнца и посмотрел на пришедшего.
Невысокий парень с нежно-розовыми волосами, две серьги в левом ухе, что покачивались и еле слышно бренчали, и безумно красивые, пухлые и будто перецелованные губы. Растянутая лёгкая кофта и шорты до колен. Глаза, чуть опухшие после сна, но, тем не менее, сияющие.
Юнги отрицательно покачал головой и указал ладонью на стул, приглашая. Ему было всё равно, завтракает ли он один или с кем-то. Обычно его стол предпочитали обходить стороной: то ли Юнги пугал, то ли его не хотели тревожить. Бывает, спросят разрешение присесть, а потом посмотрят в глаза и, тут же извинившись, уходят. Юнги на такие ситуации пытался не обращать внимание.
Узнать причину слишком страшно.
Подошедший парень поблагодарил, положил на стол ключи от номера и быстрыми шагами удалился к шведскому столу, который находился внутри здания. Вскоре он принёс тарелку, с горкой наполненную салатами, затем ещё одну с фруктами, одну с омлетом, маленькую десертную с куском торта и, наконец, поставил рядом чашку чая.
Юнги лениво обвёл взглядом небольшое застолье, но промолчал. Парень заметил это и смутился.
— Я тут всего лишь первый день, хочется всё попробовать, — он неловко улыбнулся. — Знаю, что мне ещё успеет вся эта еда надоесть, но не могу удержаться, — и почесал затылок.
Юнги чуть растянул уголки губ, чтобы не выглядеть совсем уж безразличным. Парень громко сипнул напиток и удовлетворённо кивнул головой.
— У них такой вкусный чай.
Юнги этот чай, честно говоря, даже не пробовал.
— А ты здесь давно? — Юнги удивлённо поднял брови от фамильярного обращения, и парень тут же добавил: — Ох, прости, можно же на «ты»? Я как-то совсем переволновался и забыл все правила приличия.
— Всё хорошо, я просто удивился. Я, конечно, лет на семь старше тебя, но можешь обращаться как хочешь. Всё же не в Корее находимся, — ответил Юнги, а парень будто выдохнул от напряжения. — Я здесь уже недели три наверное. Не считал.
— Ого… — парень округлил рот, — ты тут без тура что ли? Сам по себе и можешь уехать когда захочешь?
Юнги пожал плечами и сделал глоток кофе.
— Типа того.
Некоторое время они молчали. Юнги, не чувствуя неловкости, наблюдал за морем, а парень быстро и нервно ел.
— Я, кстати, Чимин, — он вытер руку об шорты и протянул. Юнги пожал её и представился в ответ. — Мой друг заболел за пару дней до вылета, так что я тут один. Надеюсь, что ты сможешь иногда составить мне компанию, а то в одиночестве я тут не выдержу.
— Не переживай, во время отдыха все люди становятся более расслабленными, так что без проблем познакомишься с кем-то.
— Я не совсем про это, — парень замялся. — Мне нужен человек, к которому, понимаешь, я смогу прийти ночью, если станет как-то не по себе, и поговорить.
Юнги тихо усмехнулся.
— Боюсь, что зря ты выбрал меня. Я не большой любитель разговаривать.
Чимин мягко улыбнулся, чуть склонив голову.
— Порой молчать даже лучше.
Юнги согласно кивнул.
К ним подошла молодая официантка и забрала пустые тарелки. Чимин её тут же поблагодарил.
— Ты сюда надолго приехал? Вроде загорелый, значит до этого уже где-то отдыхал, — спросил Юнги.
Чимин оглядел свои руки. Ладошки у него были маленькие, но сами руки подкаченные, с видным рельефом.
— Это из-за работы — два месяца без выходных пахал в ресторане, носился по нему как угорелый, пытался заработать как можно больше. Хотел впервые в жизни съездить куда-нибудь заграницу за свои деньги. Пусть и всего на две недели, но всё же получилось.
Юнги почувствовал непонятную гордость за этого парня. Тот долго работал ради своей мечты и достиг её. А теперь наслаждался заслуженным отдыхом.
— Ты молодец, — Юнги показал большой палец, и Чимин довольно закусил губу и широко улыбнулся.
Хотел бы Юнги быть таким же. Целеустремлённым, полным энергии, заслуживающим отдых.
Но ему никогда таким не стать, как бы он ни пытался.
Юнги чуть дёрнул головой, прогоняя мысли, поставил кружку с кофе и встал, скрипя стулом чуть громче, чем стоило. Будто кто-то испугал его или ругался и требовал немедленно уйти.
Чимин отвлёкся от еды и посмотрел на него. Юнги сглотнул, почувствовал себя некомфортно от заинтересованного взгляда, и захотел скрыться ещё быстрее.
— Я пойду.
Чимин едва успел схватить его за запястье и остановить. К Юнги давно никто не прикасался, особенно за столь чувствительное место, и он замер.
— Из какого ты номера? Чтобы я мог тебя найти если что.
Юнги уставился на него, редко моргая. Он не понимал, что от него хотят. Чимин проявлял странный интерес и дружелюбие, и Юнги никак не мог найти этому объяснение.
Чимин, сам того не осознавая, сжал запястье чуть крепче. Он почувствовал, что если не сделает это, то новый знакомый каким-то образом неожиданно исчезнет.
Юнги назвал номер комнаты.
— Я, правда, редко там бываю. Обычно хожу где-то по округе, теряюсь в лесу или сижу внизу у моря.
— Значит будем играть с тобой в прятки, — Чимин вновь улыбнулся, ещё больше выбивая Юнги из колеи. Тот наконец вырвал руку и быстро ушёл, пытаясь сбежать.
Чимин проводил его взглядом и тяжело выдохнул.
Господи, как же тяжело ему было самому с кем-то знакомиться, просто невыносимо. Всё тело и особенно мозги работали в режиме повышенной опасности, напрягаясь почти до предела.
Он не считал себя социофобом или типа того, просто слишком боялся, что о нём подумают. Вдруг он не понравится и его отвергнут? Этого не случалось слишком давно, и Чимин бы потерялся, совсем не зная, что делать.
Но, кажется, его новый знакомый чем-то походил на него.
Чимин подумал, что с таким, как Юнги, ему будет проще перебороть свои страхи.
***
Выход из отеля вёл на деревянный помост, который в один момент перетекал в бетонную смотровую площадку. В самом её центре находился лифт, что спускал гостей в прибрежный ресторан, а оттуда прямо к морю. Площадка ограждалась далеко не самыми надежными перилами, они стояли скорее для красоты. Лампочки, что освещали по ночам это место и стоящую там деревянную скамейку, мигали каждый раз, когда лифт приходил в движение. Юнги любил это место — мало кто приходил сюда не для быстрого спуска к морю, поэтому большую часть времени можно было сидеть в тихом одиночестве, наслаждаться тёплым воздухом уходящего лета и читать. При свете солнца можно было разглядеть справа далёкий берег и город, который часто не спал по ночам. Его огни порой даже смешивались с звёздами, что так ярко сияли на безоблачном небе, и Юнги мог часами стоять, любуясь. В такие моменты его голова очищалась от всех тяжёлых мыслей, уши ласкали тихие волны, а небо висело так низко, что, кажется, протянешь руку — и обязательно поймаешь падающую звезду. Загадаешь желание, положишь её в карман и будешь до последнего дня крепко сжимать её в кулаке, согревая душу. Юнги переоделся после завтрака в большую белую футболку и шорты, что открывали его худые бледные ноги с острыми коленями, и пришёл с книгой в руке к скамейке. Читалось как-то лениво, взгляд с трудом полз от одной строчки к другой. Какой-то роман об экзистенциальном кризисе героя, поиске своего предназначения и далее по списку. Скучно, много нравоучений и в голове оставалось ровно ничего. Это не особо заботило Юнги — он лишь пытался себя хоть чем-то занять и скоротать день. Чимин обещал прятки, но закончились они слишком быстро. Юнги даже не пытался скрыться. — Что читаешь? — прямо над ухом раздался уже знакомый высокий голос. Юнги вздрогнул, в испуге зачем-то закрыл книгу и посмотрел на пришедшего. Чимин выпрямился, спрятал руки в карманы шорт и склонил голову, скромно улыбаясь. — Я тебя испугал? Прости, — сказал он скорее для формальности. Бросил взгляд на книгу и в сторону моря, будто сравнивая. — Значит, вот как ты проводишь свой отдых? Просто читаешь? Внутри Юнги неприятно что-то заскреблось. Незнакомец осуждал его, и от этого становилось неловко. Будто Юнги какой-то неправильный. Снова делает что-то плохо. Хотя других вариантов занятий у него и не было. — Мне нравится читать, — он пожал плечами, не выдавая чувств. — Почему ты тогда не делаешь это внизу, на лежаке? Там вроде прикольнее — море на фоне, чайки кричат. — А ещё носятся дети и постоянно в лицо лезут собаки, — пробурчал Юнги, скривившись. Глаза Чимина в один миг радостно расширились, и он кинулся к ограждению, выискивая что-то внизу. Парень невольно вскрикнул и посмотрел на Юнги. — Тут правда есть собаки? Так много?! — он указал пальцем за спину. — Ты просто обязан меня с ними познакомить! — Чимин наклонился и двумя руками крепко схватился за запястье Юнги. Он снова трогал Юнги. Снова нарушал личное пространство. Это не раздражало, а скорее пугало. Чимин проявлял слишком много интереса. Ещё и постоянно хватал за запястья. Но Юнги не вырывался и замер. — Я-то тебе зачем нужен? Кинь им кусок мяса — они от тебя больше никогда не отстанут. — Но у них же должны быть имена! Юнги лениво повёл головой. — Даже если и есть, я их не знаю. Сказал же, что ты не того человека себе в друзья выбрал. — Нет-нет-нет! — Чимин яростно затряс головой, забрал книгу из рук Юнги и отложил её в сторону. Он потянул его на себя и сразу повёл к лифту. Юнги едва успел надеть тапки. — Мы сейчас же идём знакомиться со здешними жителями! Уму не постижимо — ты провёл здесь две недели и даже не потрудился подружиться с собаками! Чимин с силой нажал кнопку вызова, раздалось громкое скрежетание. — Я вообще больше кошек люблю… — тихо произнёс Юнги, но Чимин его не услышал.***
Юнги потерянно стоял в стороне и наблюдал за происходящим. Чимин словно маленький ребёнок носился по песку, кричал, прыгал и игрался со стаей собак, которая игриво резвилась вместе с ним. Лаяли, требовали внимание, постоянно норовили облизнуть или уронить. Периодически Чимин звал Юнги, манил его к себе рукой, но тот отрицательно качал головой, желая оставаться в прекрасном состоянии покоя. Хотя, честно говоря, чуть-чуть, самую малость, ему тоже хотелось вот так свободно поноситься по пляжу. Юнги дошёл до ближайшего лежака, сел и устало выдохнул. Он не был старым или физически слабым, просто любое взаимодействие с людьми в последние месяцы выматывало его в разы сильнее, чем раньше. Иногда казалось, что кто-то с грубой силой сжимал его горло и душил-душил-душил. Дышать становилось почти невыносимо. Нет, вполне терпимо, но в то же время… Он пересёкся взглядом с ошеломляющей, чуть ли не сносящей с ног энергией Чимина, и снова захотел сбежать. Ему тут было не место. Кончиками пальцев он почувствовал мягкую шерсть. Одна из собак, совсем небольшая и с нежным палевым окрасом, отделилась от стаи и подбежала к Юнги. Она тыкалась ему в ладонь, но оставалась спокойной и не махала хвостом. Будто нуждалась в ласке, но не смела её требовать, лишь неуверенно просила. Юнги показалось это болезненно знакомым. Он с нежностью погладил девочку, а она набралась смелости и увереннее подошла совсем впритык. Несколько добрых слов парня, и она легла на живот, положила голову ему на стопу. Юнги сглотнул и не смог сдержать улыбку, пусть и почти незаметную. Чимин заметил это, захотел подбежать, но стоило увидеть, как парень что-то тихо нашёптывал собаке и игрался с её ушами, удержал себя. Вокруг Юнги появилась такая непонятная, но наверняка до дрожи приятная атмосфера спокойствия, и Чимин не посмел её нарушить. Юнги прочёсывал немного грязную и слипшуюся шерсть собаки, приглаживал и думал, почему же познакомился с этой малышкой только сейчас. Она бы могла составить ему такую прекрасную молчаливую компанию. Они бы ходили вместе на прогулки в лес, игрались с палкой и Юнги обязательно выпрашивал у повара с ресторана остатки еды и приносил их по вечерам. Юнги бы не чувствовал себя настолько одиноким и может, во время отъезда, забрал бы её… Словно резкая пощёчина. Не забрал бы. Запыхавшийся от игр Чимин подошёл и плюхнулся рядом на песок. Стая всё ещё кружилась вокруг него, но стоило на пляже показаться другим жителям отеля, как они тут же убежали к ним. — Какие же вы непостоянные! — крикнул он обидчиво им вслед. Чимин с улыбкой погладил малышку, что продолжала лежать в ногах Юнги. — Смотрю, она тебе приглянулась. Губы Юнги чуть дрогнули. — Это скорее я приглянулся ей. Чимин не нашёл, что ответить, и пожал плечами. Юнги же ничего и не ожидал услышать. Но отчего-то почувствовал непонятную горечь во рту. Прохладный поток ветра проник под футболку Юнги. Парень встал и его собака (он уже называл её своей?) подскочила следом и заинтересованно посмотрела на него. Юнги неопределённо взмахнул рукой. — Я лучше пойду, мне надо ещё кое-что сделать. Чимин нахмурился. — Ты ведь на море, какие могут быть дела? Юнги опешил и начал нервно поправлять причёску. Чего этот парень вообще к нему прикопался? — Ну, вот так. И ушел. Как можно быстрее он хотел остаться один. Собака смотрела ему вслед, наклонив голову, но последовать не решилась.***
Чимин наблюдал за удаляющейся сгорбленной фигурой и цыкнул. Он не хотел злиться, но сдержать раздражение никак не получалось. Чимин ненавидел знакомиться, ненавидел эти первые неловкие часы общения, когда вы ничего друг о друге не знаете, но поговорить хочется. Ты сменяешь одну тему за другой и надеешься, что не наступишь случайно на мину, которая раз и навсегда испортит ваши отношения. Тэхёна рядом нет, и это слишком непривычно. Всё тело зудит от непонятной пустоты и жажды прикосновений, а в голову лезут тягучие, противные мысли, от которых так тяжело сбежать. Обычно друг помогал с ними справиться: звонил Чимину, приезжал в любое время и всегда был не прочь переспать. Они так хорошо знали тела друг друга, что секс становился в десятки раз приятнее. Никакого смущения или неловких фраз. Они безошибочно касались самых чувствительных мест, не боялись менять позы и говорить слова восторга чужой красотой. Никакой любви, никаких чувств, и это давало безумную свободу. Однако стоило Тэхёну завести отношения с какой-нибудь девушкой, и всё, конец веселью — он становился до пизды верным и не позволял даже поцелуев, хотя Чимин иногда так сильно в них нуждался. Впрочем, это лишь заставляло восхищаться другом. Он всегда умел расставлять приоритеты и ловко перестраивал личные границы. А Чимин не жаловался. В конце концов, ему всегда было к кому пойти. Но он не ожидал, что окажется в другой стране один. То ли из-за горного воздуха, то ли шума прибоя или стонов в соседнем номере, Чимина начало сильно штормить. Ему нужен был кто-то, нужно было тепло и тихие слова с придыханием прямо у уха. Он не знал другого способа спастись от самого себя. Юнги сразу привлёк внимание Чимина — загадочно сидел за дальним столом и пил кофе. Переборов сопротивление и спросив разрешение присесть, Чимин разглядел фарфоровую, наверняка безумно мягкую кожу, и светлые, немного убитые краской растрепанные волосы. Говорить с парнем давалось с трудом, приходилось чуть ли не заставлять себя, но интерес уже слишком разгорелся, чтобы останавливаться. Он незаметно осмотрел его руки с длинными прямыми пальцами и не удержал судорожный вздох. У Тэхена были такие же, и Чимин знал, какое удовольствие они могут принести. Когда на пляже Чимин заметил собаку, которая лежала в ногах Юнги, он не мог отделаться от мысли, что хочет быть на её месте. Чтобы его тоже приласкали. И даже совсем не в том смысле, к которому он так привык.***
— Значит, ваша бессонница всё ещё продолжается, а аппетита почти нет? Пахло бумагой, лёгкими женскими духами и совсем немного краской. Юнги поддался в кожаном кресле назад, и оно неприятно заскрипело. Он кивнул. Женщина сделала пометку в листке, и Юнги стало ещё больше не по себе. Она снова предложит лечь в больницу, да? Или поднимет дозу таблеток, которые он и так пьёт через раз. Всё это казалось ему глупым и бесполезным. Просто плохой период, скоро пройдёт. Он повторял это себе уже несколько лет. — Вас всё ещё преследуют те мысли, о которых Вы говорили в прошлый раз? Если он скажет «да», она решит его насильно госпитализировать? Он, конечно, не пытался покончить с собой, но ведь говорил об этом. Почему вообще у людей есть право на жизнь, но нет права на смерть? Почему эвтаназию не делают психически больным? Нет, он не болен, но мог бы притвориться, получить справку и покончить с этим всем. Так проще и намного приятнее. Его увезут непонятно куда, будут через трубку кормить отвратительной едой и днями читать лекцию на тему прелестей жизни. Он бы поулыбался всем и его вскоре отпустили. Только легче бы не стало. Юнги настолько привык к своему состоянию, что представить какое-то другое было нереально. О, его ведь наверняка отправят на групповую терапию. Он будет сидеть среди по-настоящему больных людей и бесконечно ныть. Если, конечно, вообще отважится заговорить. Его там возненавидят, потому что он продолжает жаловаться на жизнь, когда на самом деле всё у него прекрасно — успешный писатель, богатый, разве что недавно расстался с девушкой. Или это был парень? Геям, конечно, тяжело в Корее, но не настолько. Его бы не восприняли всерьёз. Редактор всё это время разрывал бы его телефон и требовал файл последней работы, которую Юнги задерживал уже на месяц. Он не мог заставить себя даже сходить в магазин, до книги ему вообще не было дела. Или было, но только когда на улице к нему подбегали фанаты и пихали в лицо ручки с просьбой оставить автограф. Юнги представлял, как прямо сейчас перерезает им глотки ножом или толкает под машину. Он огрызался, просил оставить его в покое, а потом выслушивал упрёки менеджера, когда в сети появлялись хейтерские комментарии. Пожеланий смерти пока что не было, но Юнги их не боялся и с неким предвкушением ждал. Вдруг кто-то всё-таки отважился бы? — Юнги, ты мне нужен здесь, вернись. Юнги дёрнул головой и пришёл в себя. Всё тот же кабинет с приглушённым светом, женщина в кресле напротив и скрытые за длинным рукавом шрамы на предплечье.
