рассвет
31 января 2022 г., 21:42
Чимин лежал щекой на предплечье и наблюдал за тревожно посапывающим Юнги. В этот раз он не говорил и не ворочался, но хмурая складка на лбу никак не исчезала. Чимин пытался аккуратно провести по ней большим пальцем, чтобы разгладить, но она тут же собиралась вновь. Оставалось лишь тяжело выдохнуть и надеяться, что в будущем Чимин найдёт способ убаюкивать мужчину. Или же будет высасывать (во всех смыслах) душу, пока у Юнги просто-напросто не останется сил даже на малюсенькую гадкую мысль.
Чимин тихо хихикнул своей же фантазии. Он так спокойно говорил о будущем с писателем, что сам себе удивлялся. Он не нашёл своё абсолютное счастье, потому что оно вряд ли вообще существует, но определённо встал на дорогу к чему-то похожему. Даже если Юнги пройдёт с ним лишь часть пути, Чимин радовался и этому.
Юнги смешно дёрнул носом и в очередной раз стал похож на белоснежного сонного кота, отдыхающего после еды. Как только один и тот же человек может вызывать два противоположных желания: взять на руки, чтобы часами поглаживать и шептать самые тёплые слова, и самому утонуть в чужих объятиях, окутывая себя бесконечным чувством комфорта? Загадка, ответ на которую Чимина не очень-то и волновал. Зачем лишний раз заморачиваться о вещах, которые делают тебя счастливым? Они есть, и это уже дороже всего на свете.
Юнги вытянул из-под одеяла руку и положил её перед лицом. Чимин аккуратно сжал чужую ладонь своей. Он заскользил взглядом по бледной коже, отслеживая каждую царапину. Есть старые, уже зажившие и оставившие только видные шрамы, и новые, с ещё не спавшей краснотой. Возможно последствия игры с кошкой или собакой. Юнги не говорил, что у него дома есть животные. Впрочем, он много чего о себе не рассказывал, и причина ран далеко не самое важное.
Чимин перевернулся на спину и устремил взгляд на потолок. Да, в дорогом номере Юнги явно почище. Тэхёну бы наверняка понравилась здешняя роскошь.
Тэхён… Что с ними будет, когда Чимин вернётся и скажет об отношениях с Юнги? Они ведь теперь в отношениях, да? Но Юнги говорил, что они проведут вместе лишь одну ночь. Он не прогнал Чимина во вторую, значит передумал, верно? А как встречаться, если они живут на разных концах мира? Чимин не выдержит отношения на расстоянии, ему обязательно нужны касания, живые встречи и разговоры, поцелуи и секс в конце концов. Он больше не будет убегать от своих мыслей в постель, но тогда надо научиться по-новому относиться к себе, своему телу и ощущениям. Для этого нужна практика.
Он снова хихикнул, прикрывая лицо ладошками. Такое чудесное утро, без единой тревожной мысли, думаются одни лишь глупости, и Чимину так сильно это нравится. Он будто принцесса, которую наконец-то спасли из лап дракона, и теперь его ждёт «они жили долго и счастливо».
Чимин продолжал мечтать обо всём на свете и крутился в постели, пока наконец не разбудил Юнги. И тогда он аккуратно набросился на него, расцеловал всё лицо, каждую родинку и обязательно носик, который Юнги продолжал смешно морщить. Мужчина бурчал, не понимая такой прилив нежности и радости с утра пораньше, а Чимин сиял ярче солнца на рассвете и щурил глаза из-за широкой улыбки.
***
Все мы эгоисты, и кто это отрицает — обманывает лишь самого себя. Чимин, конечно, не исключение; думал он только о своём счастье и предпочитал закрывать глаза на всё, что не выписывалось в радужную картину. Даже если это «всё» включало в себя Юнги. Юнги-то очень хотел присоединиться к празднику жизни Чимина, но никак не мог; он смотрел в эти блестящие, лучезарные глаза и видел в отражении собственную смерть. Юнги боялся, что она станет более убийственной именно для парня. Ему-то уже, как он пытался себя убедить, терять нечего. Ключевое слово «пытался». Юнги стоял, спрятав руки в карманы, и наблюдал за Чимином, который садился в порядком набитый автобус. Пора выезжать в аэропорт. День, которого они так боялись, настал. Чимин поднялся по лестнице, протиснулся сквозь узкий ряд кресел назад и сел у окна, поставив сумку в ноги. Посмотрел на Юнги. А взгляд у того такой грустный и потерянный, словно он понятия не имеет, а что ему делать дальше. Чимин помахал на прощание, и губы Юнги тронула почти незаметная улыбка. Он достал руку из кармана и выставил на уровне плеча, не двигая. Длинные тонкие пальцы чуть раскрыты и украшены тяжёлыми кольцами, которые Юнги решил надеть впервые за время отдыха. Чимин смотрел на эти пальцы, и тут же перед глазами пронеслись прошедшие ночи. Как Юнги целовал его, как трогал этими самыми пальцами будто кожа Чимина — настоящий шёлк, как отчаянно сжимал в объятиях, а после оргазма не желал отпускать и шептал на ухо что-то неразборчивое. Исповедовался; просил прощение; благодарил; прощался. Чимин спросил у водителя, сколько он ещё будет ждать пассажиров, и тут же подскочил с места. Юнги обеспокоенно наблюдал, как парень быстро продирается к выходу, а затем вылетает из автобуса и чуть ли не прыгает на него. Он схватил лицо Юнги и, как в последнее совместное утро, принялся покрывать его поцелуями, не обращая внимания на возмущения окружающих. — Не хочу, господи, как же не хочу… — смазанно повторял Чимин, теряя окончания слов в коже Юнги. — Прошу, не отпускай меня. Лишь одно слово, и я останусь. Пожалуйста… Юнги перехватил голову Чимина и прижал к груди, успокаивающе поглаживая. Он не мог. Как бы сильно не хотел, не мог оставить Чимина здесь, для себя. Сделать его своим. Увезти с собой в Сеул и… И что? Он бы разрушил ещё одну жизнь, разбил ещё одно сердце. От него бы ожидали воздушных замков, когда он даже понятия не имеет, как выглядит небо. Юнги взял Чимина за плечи и отстранил от себя. Провёл большим пальцем по скуле. Замер на несколько мгновений, бросил взгляд на водителя, который кричал, что пора выезжать. Быстрыми шагами зашёл внутрь, нашёл сумку Чимина и вышел с ней. Чимин стоял, широко раскрыв глаза и рот, будто хотел что-то сказать. Юнги поджал губы, когда увидел всплеск надежды, и покачал головой. — Прости, Чимин, я не могу. Но позволь мне хотя бы самому отвезти тебя в аэропорт. Так я буду уверен, что ты добрался в безопасности. Чимин сглотнул, сдерживая наплыв чувств, и кивнул. Блеск в глазах потух, и Юнги пожалел, что не отпустил парня прямо сейчас. Он лишь продлил муку.***
Они ехали в тишине, крыша кабриолета была откинута, и ветер ласкал светло-розовые пряди Чимина. Парень выглядел замечательно даже со вымывшимся цветом. Чимин положил локоть правой руки на окно, а второй взял ладонь Юнги и опустил себе на бедро, крепко сжимая. Юнги мог чувствовать накаченные мышцы бедра. Или же Чимин слишком напряжён. Солнце светило ненавистно ярко, заставляя водителя откинуть козырёк, а Чимина надеть очки. Смотреть друг на друга больно, но Юнги не мог удержаться. Бросал на парня быстрые взгляды, наблюдал пару секунд, как качаются и блестят его серьги, отбрасывают тень на загоревшую кожу, и возвращался к дороге. Они прошли досмотр на входе в аэропорт, Чимина даже заставили снять те самые берцы из-за слишком толстой подошвы. Юнги посмеялся, а Чимин назвал это преступлением против моды, но спорить с хмурой женщиной в форме, конечно же, не стал. Нашли автомат и распечатали посадочный талон. Прошли к воротам, за которые можно уже только Чимину. Девушка попросила документы, проверила и пригласила пройти дальше. Чимин испуганно спросил, можно ли сделать это позже, на что ему безразлично пожали плечами. Парень за руку отвёл Юнги в сторону, встал перед ним и молча посмотрел. Всё те же до безумия худые ноги, узкие бёдра, которые сегодня скрывались за длинным свитшотом, округлые плечи, бледная кожа лица и рук, светлые неуложенные волосы и узкие, чуть заспанные и усталые глаза. Чимин не представлял, как умудрился так сильно привыкнуть к этому человеку всего за две недели и почему так отчаянно не хотел расставаться с ним. Он боялся, что если сейчас отпустит, то это точно навсегда. Он выставил ладонь, прося телефон Юнги, и вбил туда свой номер. Отдавая, грозно добавил: — Только попробуй не написать, когда доедешь до отеля. И не смей игнорировать мои сообщения. Обещай, что это не последнее наше воспоминание. Я ненавижу прощания. — А если не послушаюсь? — Юнги попытался пошутить, но серьёзность Чимина тут же сбила всю спесь. — Юнги, я не шучу. Ты не мог сотворить со мной такое и спустя две недели исчезнуть. После тебя я возможно уже никогда не решусь на отношения. Какой же Чимин ребёнок. Бросается такими тяжёлыми словами как «никогда» и действительно в них верит. Выбрал жертву, придумал себе любовь и нырнул в неё от скуки с головой. Юнги ни в коем случае не думал, что Чимин врёт, но понимал, что за две недели невозможно узнать друг друга даже на двадцать процентов. Мужчина сам не боится сказать, что не любит Чимина, но благодарен ему и хотел бы оставить его в своей жизни. Хотя бы ради интереса. Юнги вновь столкнулся с убивающим взглядом парня и кивнул. Знал, что обманывает, а значит снова есть повод себя ненавидеть. Чимин замялся, посмотрел себе под ноги, покрутился туда-сюда. Наконец нагнулся, накинул на плечо сумку и решительно выдохнул. — Я пошёл. — Прощай, Чимин. Слово резануло слух, но Чимин промолчал. Напоследок осмотрел ещё раз лицо Юнги, буквально требуя свою память запомнить каждую маленькую деталь, и ушёл. Он не стал оборачиваться, ведь, как говорят, нельзя смотреть назад, чтобы обязательно вернуться. Юнги же провожал парня немигающим взглядом и молился, чтобы тот не обернулся, иначе он бы не выдержал. Кринул, чтобы тупой Пак Чимин никуда не улетал, остался с ним и спас его. Чимин не обернулся, и Юнги даже усмехнулся, запрокинув голову. Очередной намёк судьбы, что действительно пора. Их не слишком сладкой и довольно мрачной и запутанной истории, полной недомолвок, пришёл конец.***
Юнги завёл машину и поехал обратно в отель, даже не смея думать, что место рядом теперь пустовало. На дороге почти не было машин, небо затянуло тучами, тяжёлыми и обещающими шторм, из-за сильного ветра пришлось поднять крышу. Тишина в салоне почти сразу спровоцировала наводнение мыслей. Всех тех, что он так старательно избегал последние дни благодаря Чимину. Неожиданно вспомнился Хосок. Интересно, чем тот сейчас занимается? А как там друзья, с которыми он не попрощался перед отлётом? Всё, что Юнги создавал последние пять лет, такое пустое и ненужное. Люди, к которым он прикасался, становились несчастными. Он делал их несчастными. Нервировал редактора, срывая дедлайны. Всё его искусство — никчёмное, каждая книга лишь набор букв и слов, которые не несут совершенно никакого смысла. Он не запомнится читателям как талантливый автор, так, развлечение на вечер. Он исчезнет, и пески времени не оставят ни малейшего следа. По лобовому стеклу ударило несколько капель, и Юнги включил дворники. Постучал по рулю, вспоминая какую-то мелодию, которую в детстве часто играл на фортепиано, свернул на разбитую дорогу, ведущую к отелю, и проверил бардачок. Во время отдыха он не вспоминал о сигаретах, но сейчас понимал, что не доедет без их помощи. Достал одну, щёлкнул зажигалкой и благодарно выдохнул дым в окно. Дождь с невиданной мощью неожиданно обрушился на землю, дорогу начало размывать, машина уже не так легко подчинялась управлению. Юнги поднимался в гору, скользя по серпантину, где всё так же отсутствовали ограждения. Он выкинул наполовину выкуренную сигарету в окно и поднял стекло. А Чимин? Что же Юнги наделал? Он просто хотел насладиться последними неделями жизними; даже в мыслях не было влюбляться или, что хуже, влюблять в себя кого бы то ни было. Пусть он и понял, что его тянет к парню, это должно было ограничиться сексом на одну ночь. Ладно, на две. Но эта близость лишь всё испортила. Теперь Юнги знал, как Чимин стонет его имя, и не мог просто об этом забыть. Юнги не снимал парный браслет с того дня, как Чимин одел его. Рассматривал каждый пластиковый камень минутами и отвлекался от жизни. В горле застрял тяжёлый ком, Юнги начал шмыгать носом и проморгал слезящиеся глаза. Он чуть не выпустил из рук руль, испугавшись неожиданной ямы, которую за стеной дождя невозможно было разглядеть. Первый завтрак, когда Чимин бесцеремонно сел к нему и попытался сдружиться. Прогулка до храма и собака, от которой Юнги готов был ценой своей жизни защитить Чимина. Тогда он впервые соприкоснулся со смертью. Прыжок со скалы. Ночь в клубе, когда Чимин напился так, что до такси пришлось тащить на себе. А в машине он крепко схватился за руку мужчины, прижался к плечу и повторял что-то про его красивые рыжие пряди, которые из-за пота оставили следы на лбу и шее, и тошноту. Просил несколько раз остановиться, блевал, едва успевая выскочить на улицу, и заваливался обратно, укладывая голову на колени Юнги. Бормотал, что он рад за Чонгука, но попытаться с ним переспать всё равно было бы прикольно. Если Юнги, конечно, не хочет попробовать первым. Тогда Юнги посмеялся, не представляя, что позже будет целовать его ключицы и оглаживать холодными пальцами рёбра. Вечер на берегу, когда были лишь они, море и бесконечно далёкий Млечный путь. Юнги подарил всё это парню, который боялся доверять, и теперь собирался убить себя. Он увидел мыс, с которого они тогда прыгали, и резко повернул в его сторону. Приблизился опасно близко к концу и затормозил, тут же падая на руль и утопая в раздирающем горло крике. Он орал всё то, что так долго держал внутри, что хотел сказать перед прощанием. Юнги бил по рулю, оглушая лес громкими гудками, рыдал, судорожно хватал ртом воздух. Часто дышал, пытаясь успокоиться, но стоило вспомнить нежные розовые волосы, и снова надрывался криком. Он откинулся на спинку и бился об неё головой, надеясь потерять сознание или хотя бы как-то избавиться от разрывающей изнутри боли. Дождь хлестал по стеклу, но чувство, что по самому Юнги. Мужчина с трудом открыл дверь и вывалился на улицу, пачкаясь в мерзкой смеси травы, грязи и выползших на поверхность насекомых. Свитшот тут же насквозь промок, вода затекла под него и противно скользила вниз по спине. Волосы липли к лицу, и Юнги испачканными руками зачёсывал их назад. Он не мог найти силы, поэтому на четвереньках полз к краю обрыва. Остановился у него и посмотрел вниз. Море ревело и разрывало волнами камни, поглощало их, а Юнги смотрел в него заплаканными глазами и пытался разглядеть дно. Ветер свистел в ушах, срывал последние летние листья с деревьев и кидал их в пучину. Как же сильно хотелось броситься туда, вниз, и бесконечно тонуть. Захлёбываться, не пытаясь всплыть. Погрузиться на дно и наконец-то уснуть. Оставить в этом мире место для тех, кто действительно заслуживает. И Юнги бы сделал это, правда, он бы смог, но этот мыс слишком дорог для него. Нельзя осквернять его таким мерзким поступком, как суицид. Чимин не мог вернуться сюда через какое-то время и вместо Юнги увидеть лишь могилу. Это слишком жестоко, даже для Юнги. Он буквально соскрёб себя по кусочкам с земли, на покачивающихся ногах дошёл до машины и плюхнулся на сидение. Вода стекала по дорогой обивке на пол, всё лицо перемазано, а за воротом застрял листок. Юнги похлопал по щекам, пытаясь прийти в себя, завёл машину и поехал к отелю. Он всё ещё собирался убить себя, просто не здесь. Лучше в море у отеля, где его труп нашли бы максимально быстро и он никого бы не испугал. Нельзя же нести вред людям даже после своей смерти. Юнги оставил кабриолет на парковке отеля и без лишних раздумий спустился по склону к морю. Он шёл по самому берегу, зачерпывая в насквозь промокшие кеды ещё больше воды. Терять всё равно уже нечего. Хосок, наверное, отругал бы Юнги. Он ведь знал, что у мужчины слабый иммунитет — сам не раз проводил с ним вечера, укутывал в тёплый плед и отпаивал сиропами, которые обычно передавала мама Хосока. Друзья в такие моменты присылали побольше смешных или милых видео с котами, и это определённо помогало быстрее встать на ноги. Он чувствовал себя таким живым после внимания, которое неожиданно получал. А тут холодный ливень, рассекающий кожу на лице и шее, вибрирующий в кармане телефон, который чудом нигде не выпал, развязанные шнурки, испачканная кофта, на небе не видно не единой звезды, а море бушует пугающе сильно. Юнги прошёл мимо ресторана и башни с лифтом и ушёл как можно дальше. Его силуэт уже почти невозможно было разглядеть в ночи. С верхнего этажа отеля доносилась громкая музыка — сейчас как раз время ужина. Все наслаждаются ароматными блюдами и готовятся к кинопоказу. Хоть умирать Юнги будет не в тишине. Он остановился и бросил телефон на песок, за ним кеды и кофту. Их почему-то не хотелось портить водой, они и так настрадались. Экран телефона ярко вспыхивал, аж глаза резал, но Юнги не пытался смотреть, что ему писали. Какое это уже имело значение? Он закинул голову, подставляя лицо каплям дождя. Пусть очистят его напоследок, смоют всё ужасное, что мужчина совершил за свою жизнь. Подготовят к тому свету. Не то, чтобы Юнги верил в жизнь после смерти, но эта мысль немного согревала его сейчас. Вдруг хотя бы там у него что-то получится. Юнги выпрямился и посмотрел вокруг. Привычной стаи собак не было, они наверняка сейчас прятались под домами или в подсобных помещениях от дождя. Юнги знал, что иногда гости не удерживались и запускали бедных животных погреться. Их не пугал даже штраф. Вот бы они были такими же добрыми по отношению к себе и окружающим. Юнги расстроился, что не нашёл сил и времени попрощаться хотя бы с Холли. Это та малышка, с которой он познакомился в день встречи с Чимином. Она часто бегала за ним по территории отеля. Юнги снова почувствовал себя предателем. Мог хотя бы покормить её чем-нибудь вкусным напоследок. Он продолжал ругать себя абсолютно за всё, и с каждой секундой становилось тяжелее. Жизнь уже невозможно было выдерживать. Поэтому он пошёл. В море, шаг за шагом, клацая зубами от холодных волн и острых камней, впивающихся в стопы. Музыка в отеле изменилась, стала тише и будто меланхоличнее. Юнги не смог сдержать улыбки — он почувствовал себя главным героем, который жертвует собой под грустный саундтрек. Песня наверняка завирусится благодаря фанатским видео на ютубе. Ведь так часто музыка намного лучше самой истории или отвратительно играющих актёров. Волосы на руках вставали дыбом каждый раз, когда ветер давал жгучую пощёчину. Юнги уже мог кончиками пальцев чувствовать воду, слегка играться с ней и неожиданно вспомнить как он целовал Чимина в бассейне. Какая мягкая у того была кожа, и эта пульсирующая вена… Волна накрыла грудь и лизнула шею Юнги, проникая за ворот. Ноги уже начинали неметь от холода и, кажется, шли сами по себе. Интересно, какая будет его последняя мысль? Он надеялся, что вспомнит о чём-нибудь приятном. Может даже о… — Юнги! Раздался едва слышимый крик, и Юнги резко, насколько позволяло окоченевшее тело, повернулся. На тёмном берегу было невозможно что-либо разглядеть, но крик повторился, и Юнги не требовались глаза, чтобы понять, кто его так надрывно звал. — Чёртов Мин Юнги, я же просил не игнорировать мои сообщения! Какого чёрта ты творишь в море в такую погоду? Юнги заторможенно хлопал глазами, не совсем понимая, что должен теперь делать. Не может же он просто уйти под воду, когда Чимин видел его? Или может? — Юн… Он зачем-то набрал в лёгкие воздуха и погрузился в море с головой. Так неприятно. Мокро. Холодно. Совсем скоро он начал задыхаться, а тело отчаянно рвалось на поверхность. Инстинкт самосохранения, который невозможно победить. Уж точно не такому слабаку, как Юнги. И он всплыл, нелепо дёргая руками. Распахнул глаза, хватая ртом воздух и случайно заглатывая солёную воду, и увидел совсем недалеко от себя приближающегося Чимина. Какого чёрта? Он же может заболеть. А вдруг у него сейчас сведёт мышцы, и он начнёт тонуть?! — Чимин, нет! Вернись на берег! — попытался крикнуть Юнги, но изо рта раздался лишь надрывный хрип. — Блять, какого хрена, Юнги?! Ты что там говоришь? Вылезай отсюда! Юнги начал нервно крутить головой по сторонам в поиске помощи. Почему нет никого, кто бы мог вытащить Чимина на берег? Почему все отдыхают в ресторане, когда должны прямо сейчас вызывать спасателя? Чимин подплыл и схватил растерявшегося Юнги за руку. Тот попытался отпрянуть назад, но сил совсем не хватило. Розовые пряди липли к лицу Чимина и прятали его чудесные глаза. Глаза, которые сейчас выражали такую жгучую ненависть и волнение одновременно, что Юнги опешил. — Юнги! — второй рукой Чимин схватил того за заднюю поверхность шеи и сжал. — Поплыли обратно, ну же, — он попытался потянуть, но Юнги сопротивлялся. — Эй, ты чего удумал? Не топиться же собрался? Юнги молча смотрел на него, и того прошибло осознание. Чимин испуганно вздохнул. — Почему?.. — тихо произнёс он, пока волна не накрыла их обоих с головой. Юнги тут же всплыл, а Чимин хлебнул воды и в панике замахал руками, потянул Юнги на себя. Мужчина попытался схватить того за талию и вытащил наверх, хотя сам уже едва доставал до песка. Их вымывало всё дальше в море. Чимин закашлялся, из его рта хлынул поток воды, а глаза болезненно щипало. Он повис на руке Юнги, пытаясь прийти в себя, но лишь сильнее топил их обоих. — Кх… Юнги, мой браслет… — сквозь приступы кашля выдавил Чимин и чересчур сильно сжал руку Юнги. — Он слетел… Я должен найти его… Чимин задёргался, вырываясь из объятий, Юнги же пытался его удержать, но напрасно. Неаккуратным движением Чимин ударил того локтём и отдалился, но, потеряв опору, вновь ушёл под воду. Юнги хотел, честно, очень сильно хотел снова вытащить его, но руки отказывались слушаться. Он так устал и так желал покончить с этим. Отдохнуть. Чимин бил руками по воде, но всплыть не мог. Юнги молча закрыл глаза и расслабился. Резкий удар по щеке заставил прийти в себя. Намджун злобно смотрел на него чуть прищуренными глазами, а сбоку прижимал Чимина, который кряхтел, но, кажется, ещё держался. Намджун поджал губы, неверующе крутя головой, и выглядел так, будто прямо сейчас либо расплачется, либо лично утопит Юнги. — Я вытащу Чимина, а ты плыви следом. У меня не хватит сил на вас двоих. Богом клянусь, я уничтожу тебя. Намджун выше и сильнее, он не измотан собственным сознанием, а оттого плыть обратно к берегу ему проще. Юнги видел сквозь прилипшую к телу футболку напрягающиеся мышцы и держал широкую спину как главный ориентир. Это ведь Намджун перед ним, да? Вокруг так темно. Юнги вскрикнул от боли, которая неожиданно пронзила ногу. Мышцы свело то ли от низкой температуры, то ли от стресса, то ли от переутомления. А может всё сразу. У Юнги не было времени подумать, он начал тонуть, по-настоящему. Пытался работать руками, но боль постоянно отвлекала, и Юнги в немом крике открыл рот, заглатывая воду. В попытках откашляться лишь набрал ещё больше. Он испуганно распахнул глаза, но вокруг лишь ночь, холодная и бесконечная.***
— Ты снова уснул на балконе? Резкий, но тихий голос аккуратно разбудил Юнги. Он открыл глаза и попытался вытащить из-под головы руку, которая затекла. — Айщ, — раздражённо выдал он. Вошедший парень взял руку Юнги и принялся активно её разминать. — Я ж говорил, чтобы ты спал внутри. Ты только недавно вылечился, твой иммунитет ещё не успел окрепнуть, — недовольно пробубнил он. — Хосок, не начинай… — усталым голосом ответил Юнги, отворачиваясь и медленно вырывая руку. Хосок хмыкнул и подошёл к перилам балкона, облокачиваясь на них талией. — И что ты тут забыл? — спросил он, скрестив руки на груди. — В смысле? Думал над сюжетом следующей главы и задремал. — Нет, что ты забыл на этой стороне? Юнги нахмурился и приподнялся. Он посмотрел в сторону квартиры и увидел там… белый свет? Он ослеплял и пришлось тут же отвернуться. За спиной Хосока же раскинулся целый город. Юнги подошёл и понял, что это Нью-Йорк. Он несколько раз ездил сюда с редактором для подписания контракта. Хосок проследил за его взглядом. — Так вот, где бы мы могли с тобой жить… А тут неплохо на самом деле. Тепло, — Хосок задумчиво покачал головой и вновь посмотрел на Юнги. Тот совсем растерялся и искал в Хосоке поддержку. Они же никогда не ездили вместе за границу… — Так почему ты здесь? Юнги всё ещё не понимал. Он неловко сплёл пальцы внизу и покачивался с пятки на носок. Юнги постоянно делал так, когда в детстве родители ругали его за невыполненное домашнее задание. — Юнги, ты убил себя? Юнги вскинул голову, в шоке распахивая глаза. Его руки задрожали, и он попытался успокоиться, нервно теребя пальцы и закусывая губы. Перед глазами вспыхнула картинка, на которой он тонул. Наблюдал со стороны, будто смотрел фильм, и ничего не мог поделать. — Я... умер? А т-ты почему здесь? Неужели ты тоже… — его голос сипел. — Я? Нет, ты что, со мной всё в порядке. Я на Чеджу, навещаю родителей. Уснул в своей комнате, а очнулся здесь. Юнги всегда держался в стороне от разговоров о душах, потусторонних мирах и астрале. Но прямо сейчас происходило нечто странное — их души с Хосоком каким-то невероятным образом встретились, блуждая в пространстве. — Так я… мёртв? — Юнги медленно опустился на диван, пустым взглядом смотря перед собой. — Нет. Пока ещё нет, — мягко ответил парень. Он опустился перед Юнги на корточки, взял его ладони в свои и поймал чужой взгляд. — Почему ты сделал это, Юнги? Глаза тут же заслезились, а губы задрожали. Юнги поджал их, пытаясь успокоиться, но в голову хлынули мысли, и он выпустил всхлип. Хосок нежно погладил его по мягким волосам. — Хоба, я так устал, — тихо промолвил он. — Я так долго просыпался с единственной мыслью в голове: «Почему я ещё жив?». Я ведь даже пошёл к психологу, — он вновь всхлипнул и сжался, пытаясь уменьшиться и спрятаться от чувств. Хосок продолжал гладить. Он всегда так успокаивал его. — Я больше не мог. Прости. Он уронил голову, и несколько солёных капель быстро скатились по щекам. — Ты не должен извиняться, маленький мой, — Хосок провёл рукой вниз и большим пальцем стёр влагу с лица Юнги. — Ты ни в чём не виноват передо мной. — Но я так жестоко бросил тебя. Парень пожал плечами. — Люди ссорятся и расстаются. Было тяжело и грустно, но не смертельно. Нет ничего, с чем бы я не мог справиться. — Хотел бы я быть как ты. Юнги шмыгнул носом, а Хосок по-доброму улыбнулся. — Котик, ты прекрасен сам по себе. Тебе не надо быть кем-то другим. — Нет, Хосок, я такой отвратительный, — он отвернул голову. Сил нет смотреть в глаза человека, который так сильно его любил. Юнги не заслуживал его заботы. — Ты не отвратителен и заслуживаешь всю любовь этого мира. Юнги зарыдал, пряча лицо в ладонях. Хосок сел рядом и приобнял его с дрожащей спины. — Юнги, надо возвращаться. Множество людей ждут тебя. Юнги нервно затряс головой. Он так сильно не хотел, так боялся. Всё тело дрожало откуда-то изнутри, и он не мог остановить это, не мог успокоиться. Нет, только не жить, не испытывать всю эту боль снова и снова. Он слишком слаб для этого. — Я никому там не нужен, — сквозь рыдания произнёс он и нервно набрал в лёгкие воздуха. Он начал дышать медленнее, слезы ненадолго прекратились. Очередная скользкая мысль, и снова склонился в немом крике. — Ты нужен своим читателям. Нужен друзьям. Нужен Чимину. Юнги скинул с себя руку Хосока и резко встал, со злостью смотря на него. — Прекрати! Я не собираюсь рушить ещё одну жизнь! Хосок расслабил спину и чуть сгорбился. — Ты не можешь разрушить то, что тебе не принадлежит. Чимин взрослый человек, и он может решать сам за себя. Ему не нужен спасатель или опекун. Юнги издал нервный смешок, чуть запрокидывая голову. — Ты ничего не понимаешь, Хосок. Он не может стать очередным тобой. — Ууу, ты ранишь меня, Юнги, — протяжно выдал Хосок, смеясь. — А если серьёзно — он уже совершенно отличается от меня. Ваши отношения другие. Ты с ним другой. Разве ты хоть раз ходил со мной в места, куда сам не хотел? А с Чимином? Ты же выполнил свою месячную норму социальной активности благодаря ему. — И что? Какой это сейчас имеет значение? — раздражённо спросил Юнги. — Чимин значит для тебя больше, чем значил я. Ради него ты готов пробовать и рисковать. — Какой же бред ты несёшь… Я знал, что мне оставалось недолго, поэтому и соглашался на авантюры. На месте Чимина мог быть любой. — Возможно. Но появился именно он. Ты хотел жить, но не знал, как выбраться из дерьма, в которое сам себя закопал. Искал, кто поможет и не уйдёт, даже когда узнает все твои грязные мысли. — Замолчи. — Ты до последнего надеялся, что Чимин, как ему свойственно, неожиданно передумает лететь домой и останется с тобой. Ты ждал лишь один маленький знак, чтобы вцепиться в него, в эту жизнь, и больше не отпускать. Юнги развернулся и в один шаг подлетел к Хосоку. Он вцепился ему в футболку у шеи и потянул на себя. Так сильно хотелось вмазать Хосоку, выбить все зубы, лишь бы заткнуть. — Ты надеялся, что Чимин спасёт тебя, — уверенно продолжал Хосок, — но зря. Даже, блять, не надейся. Ты никому не нужен настолько, чтобы они каждый день терпели твою самоненависть. Но с Чимином тебе было бы легче. Как и ему с тобой. Вместе вы бы обязательно нашли выход. Юнги ослаб, разжал пальцы и закрыл глаза, утыкаясь лбом в лоб Хосока. — Хо, я не могу, — тихо прошептал он. — Уже слишком поздно. Я всё испортил. Я никогда не буду в порядке. — Будешь, просто не сейчас. Дай себе время, — Хосок чуть повернул голову в сторону и аккуратно прижался губами к щеке Юнги, по которой вновь скатилась слеза. — Ты нам нужен, Юнги.***
Юнги сморщился, чувствуя, как вода вырвалась наружу из самой глотки. Он закашлялся, переворачиваясь на бок и скручиваясь. Глаза слезились, и всё тело окоченело от холода. Чонгук, который делал массаж сердца, подался назад и холодно посмотрел на него. Если секунду назад он ещё боялся, что Юнги уже не вернуть, теперь хотелось хорошенько его избить. Чонгук перевёл взгляд на лежащего рядом Чимина, который всё ещё не пришёл в себя, и сжал челюсть. Юнги вытер тыльной стороной ладони рот и огляделся. Дождь перестал, хотя тучи всё ещё свисали опасно низко. Намджун сидел рядом с Чимином, согнув перед собой ноги, и уныло смотрел на Юнги. Чонгук поднялся с песка и отряхнулся. — Зачем? — холодно спросил Намджун. Юнги всё понял и без уточнений. Он стыдливо уронил голову и прикрыл её руками. Юнги даже покончить с собой нормально не смог. Даже тут причинил боль человеку, которым дорожил. Блять, как только он посмел выжить? Юнги с силой ударил кулаком по песку. Боль тут же отдалась по всей руке, и парень скривился. — Я так сильно себя ненавижу, — проговорил он, теряя половину слов в прижатых коленях. — Нужно было дать мне утонуть. Он поднял взгляд на Чонгука, который с силой сжал кулаки. Юнги не удивился, когда отлетел на спину от удара в челюсть. Он это заслужил. Намджун даже не дёрнулся, чтобы остановить брата. Тот сел на Юнги и схватил за грудки. — Ты ахуел?! Как ты смеешь говорить такое, когда Чимин чуть не погиб из-за тебя! — он с силой приложил Юнги затылком к песку. Воздух вылетел из лёгких, и Юнги закрыл глаза, чтобы насквозь не пропитаться ненавистью Чонгука. Он так перед всеми виноват. — Ты должен стоять на коленях и просить прощение перед ним, а не реветь и разыгрывать из себя мученика, — Чонгук тряс его и яростно кричал. Он сам готов был разрыдаться. Чонгук боялся за Чимина. И боялся за этого тупого хёна, который творит одни глупости. — Чонгук, прекрати… — раздался тихий голос со стороны. Юнги с Чонгуком резко повернули головы и увидели Чимина, который с помощью Намджуна принял сидячее положение. Он такой бледный, любимый и привычный румянец на щеках отсутствовал, а когда-то белый лонгслив испачкался и годился разве что на тряпку для пола. Губы синющие, а волосы все в песке. — Но Чимин, — Чонгук ещё раз встряхнул Юнги, а тот лишь устало откинул голову назад. Он чувствовал себя тряпичной куклой в руках жестокого ребёнка. — Отпусти Юнги, пожалуйста, — жалобно попросил Чимин, и Чонгук, помедлив, бросил тело бедного мужчины. Юнги не двинулся. Смотрел на небо, которое медленно очищалось от туч, и молил об ещё одной попытке. Ещё один шторм. Намджун закинул руку Чимина себе на плечо и помог встать. — Можете оставить нас одних? — Чимин неуверенно посмотрел снизу вверх на Намджуна и отстранился, пытаясь устоять самостоятельно. Чонгук рванулся подхватить его, но парень выставил перед собой руку. — А если этот придурок вновь кинется топиться? — Чонгук отчаянно заломил брови. Он не хотел когда-либо снова вытаскивать друга с того света. — Не кинется. Чонгук, пожалуйста. Чимин прижал ладонь к груди, нервно сминая ткань кофты, и Чонгук сдался. Намджун качнул головой в сторону отеля, и они ушли, периодически оглядываясь. Чимин заколебался. Он чувствовал необходимость как можно скорее подойти к Юнги и обнять, но страх будто приковал его ноги цепями к земле и не давал сделать и шагу. Говорить стало в несколько раз сложнее, и парень понятия не имел, с чего начать. Чимин сглотнул и всё же медленно приблизился и опустился на колени рядом с Юнги. Тот всё ещё не отрывал взгляд от неба. Чимин попытался аккуратно провести рукой по голове, но Юнги дёрнулся в сторону, избегая прикосновения. Он так противен сам себе. Чимин поджал губы. — Юнги… — Ну хоть ты не спрашивай «зачем», — с мольбой оборвал его Юнги. — Ты должен быть в самолёте, а не рядом со мной. — Ты не отвечал на сообщения, я заволновался и позвонил Чонгуку. Он оставил телефон в номере, поэтому ответил Намджун. Я сказал, что ты игнорируешь меня, и попросил найти. Он увидел тебя с той башни, — Чимин указал пальцем в сторону, — медленно бредущим по берегу. — Я шёл не настолько медленно, чтобы ты успел развернуть самолёт и вернуться. — Я уже подъезжал в такси к отелю, когда Намджун ответил. Стоило мне сесть в самолёт, и я понял, что не смогу. Юнги закрыл лицо руками. — Зачем ты только вернулся… — пробормотал он, но Чимин прекрасно его услышал и нежно взял за запястья, отводя руки в сторону. — Потому что люблю тебя и хочу быть рядом с тобой. Юнги смотрел в глаза Чимина, которые даже сейчас, тёмным вечером, светились миллионами галактик, взрываясь и образовываясь вновь. Он видел в отражении глаз Чимина самого себя, грязного и жалко лежащего на песке. Чимин смотрел на него с такой добротой и нежностью, согревал откуда-то изнутри и обещал в будущем так много счастья. Юнги бы просто не выдержал. — Ты не можешь любить меня, Чимин… Мы знакомы две недели. Чимин слегка улыбнулся. — Какая разница? — он провёл холодной ладонью по лицу Юнги. — Называй это чувство как хочешь, моё желание остаться с тобой никуда не исчезнет. Юнги посмотрел на себя со стороны: на свой мерзкий, закрытый и отталкивающий характер, своё непривлекательное тело, свои бесконечные загоны, свою никчёмность. Он в очередной раз стал противен сам себе, скривился и повернулся на бок. — Тебе не будет хорошо со мной, уходи. Я не сделаю тебя счастливым. Чимин на всё ещё дрожащих ногах перешагнул через Юнги и вновь сел перед его лицом. — Почему ты решаешь за меня? — грустным голосом спросил Чимин. Он попытался взять Юнги за ладонь, но тот подтянул руки к груди и спрятал их. Чимин опустил уголки губ. — Дай нам шанс. — Нет. Я уже пробовал встречаться с Хосоком при своём… диагнозе, — последнее слово застряло в горле, и Юнги с трудом выговорил его. Даже сейчас он не мог смириться. — Диагнозе? О чём ты? Юнги тяжело выдохнул. — У меня клиническая депрессия. Психиатр поставил диагноз два года назад. Чимин выдал короткое «о» и отстранился от Юнги. Юнги сжался ещё больше. Он так хотел исчезнуть. Он знал, что Чимин отреагирует именно так. Тот наверняка сидел сейчас и с презрением и ненавистью смотрел на Юнги. Он ведь обманывал его всё это время. Влюбил в себя, заставил переспать, а потом попытался суициднуться, чтобы не нести ответственность. Какой же он отвратительный. Чимин очень медленно и аккуратно положил ладонь на спину Юнги и погладил. Юнги замер, боясь даже немного пошевелиться. Он ничего не понимал. Чимин приблизился и неуклюже обнял Юнги. Поза была такой неудобной, но он очень сильно хотел это сделать. Юнги понял по тяжёлому дыханию, что Чимину некомфортно полу-висеть над ним и перевернулся на спину, позволяя парню полностью лечь на него и спрятать лицо в шее. Чимин переместил руки к голове Юнги и начал перебирать влажные пряди. Зарывался, нежно массировал кожу и снова гладил. — Ох, Юнги… — произнёс он, чуть приподнявшись. — Почему же ты сразу мне не рассказал? Я даже понятия не имел. Ты просто казался мне хмурым стариком, которого невозможно вытащить повеселиться. Юнги не удержался и слегка улыбнулся. Он представлял, как мог выглядеть со стороны со своим вечно недовольным лицом. Чимин отзеркалил его эмоцию. — Неужели ты настолько не уверен во мне, что спешишь убежать лишь из-за своего диагноза? Улыбка Юнги тут же пропала. Чимин совсем, совсем не понимал, как губительно это расстройство может влиять на жизнь. Не только больного, но и его окружения. Юнги озвучил эту мысль, ожидая, что Чимин тут же обидится и уйдёт, но он продолжал лежать и перебирать волосы Юнги. Тому, честно говоря, было немного тяжело от чужого веса, но ему нравилось чувствовать Чимина так близко. Как бы сильно Юнги не ненавидел себя, он не мог удержаться от возможности получить хотя бы капельку любви. — Но ты бы объяснил, как это влияет на тебя. Рассказал, как может меняться твоё поведение, твои мысли и слова. Научил, как мне вести себя в такие времена: хочешь ли ты, чтобы я был рядом или, наоборот, оставил тебя одного. — Это бы создало слишком много проблем для тебя. Никто добровольно не согласится на такое. Это по-настоящему тяжело. Я не стою таких усилий. — Тогда можем притвориться, что ты меня принудил, — Чимин захотел улыбнуться, но увидел, что толика тепла, которая возникла в глазах Юнги, угасла после его слов, и поспешил извиниться. — Вот видишь, я случайно сказал то, что расстроило тебя. Значит, в такое время ты гиперчувствительный и можешь воспринимать шутки всерьёз. Смотри, я быстро учусь. Чимин наклонил голову в бок и мягко провёл пальцами по лбу Юнги, опустился по щеке к подбородку, и обратно. Ему нравилось вот так касаться Юнги и изучать его. — Ты… — Юнги тяжело выдохнул и прикрыл глаза. Блять, как же он пожалеет о том, что собирался сделать. Ещё не поздно остановиться. Просто отпусти Чимина и вскрой себе вены. Боишься боли? Тогда наглотайся таблеток и запей хорошей порцией алкоголя. Можно попробовать с крыши. Способов полно, только не смей портить жизнь такому чудесному, милому, прекрасному, по-ангельски доброму парню. Он заслуживает лучшего. — Юнги, прошу, оставайся здесь, со мной. Не уходи в свои мысли. Уверен, они у тебя совсем нехорошие, — встревоженно влез в сознание Юнги Чимин и обхватил его лицо уже обеими ладонями. Он переводил взгляд с одного глаза Юнги на другой, пытался поймать его. — Расскажи мне, о чём ты думаешь. — О том, какой я отвратительный. Что лучше бы я умер или вообще никогда не рождался. Что я порчу жизнь всех людей, что окружают меня. Чимин часто заморгал, пытаясь не расстраиваться слишком сильно. — И ты всё это время был наедине с такими мыслями? Бедный мой котёнок, — он жалел его от всей души, и Юнги отчего-то впервые не было стыдно эту жалость слышать. Чимин делал это с такой теплотой и нежностью, что хотелось раствориться в его голосе. Юнги с трудом оторвал обессиленную руку от песка и боязливо поднёс её к щеке Чимина. Он хотел прикоснуться, но не мог решиться. Тогда Чимин сам подал голову немного в сторону, целуя ладонь Юнги и прижимаясь к ней. — Тебе… — попытался сказать он, но Чимин его перебил: — Спросишь, правда ли я хочу быть с тобой, и я откушу твой маленький нос, — он смешно насупился и добился улыбки на губах Юнги. — Хорошо, не буду спрашивать. Но ещё раз предупрежу: депрессия — это правда серьёзно, и мне самому потребовалось два года, чтобы смириться с диагнозом и тем человеком, в которого я превращаюсь в момент обострения. Нам обоим будет тяжело. Даже если я буду пить таблетки и ходить на терапию, периодически будут случаться откаты. Я снова буду тонуть и ненавидеть себя и мир вокруг. Если в такой момент ты разочаруешься из-за слишком медленного лечения или скажешь что-то вроде «сколько можно ныть и хандрить?», я вряд ли выдержу. Юнги выдержал паузу. Он хотел особенно сильно выделить следующую фразу. — Пообещай, что этого никогда не случится. Чимин замер, всерьёз задумываясь о словах Юнги. Он знал, что ничего не понимает в психических заболеваниях и слабо представляет, с чем может столкнуться. Но разве Юнги не стоил того, чтобы попытаться? Чимин уже готов с головой упасть в любовь к Юнги, что же будет, когда мужчина выйдет в ремиссию? Как он расцветёт и будет украшать каждый день своей улыбкой и утробным тихим смехом? Лишь эта мысль заставляла любознательность Чимина посылать покалывания в кончики пальцев и где-то глубоко внутри дрожать от предвкушения. Это не было очередной игрой, которая бы закончилась через месяц или два. Чимин впервые за много лет собирался вступить в длительные отношения, и это совсем его не пугало. Он был по странному счастлив. — Обещаю. Юнги дёрнулся вверх, чтобы прижать к себе Чимина, но тот выставил перед собой руку, останавливая. — Но тогда ты тоже должен мне кое-что пообещать, — Чимин внимательно посмотрел на Юнги, и тот кивнул. — Ты сразу же будешь говорить мне, когда тебе снова становится плохо. Ты не будешь избегать меня или игнорировать. Я жить не могу без внимания, но если ты скажешь, что хочешь побыть наедине, я это пойму. Я просто должен знать. Ты должен знать, что я знаю и жду тебя. Не тороплю, но всегда стою с открытыми объятиями. Юнги согласно кивнул. — И ещё кое-что — ты обязательно будешь принимать все необходимые таблетки и ходить к специалисту, без исключений и через любое сопротивление. Хорошо? — А не слишком ли много обещаний для начала отношений? — Юнги усмехнулся. Чимин сам рассмеялся и поцеловал Юнги в нос, который совсем недавно собирался откусить. Юнги мило сморщился. — Это ведь нужно самому тебе. Зато я буду кормить тебя моими фирменными булочками после каждой консультации. Юнги никогда в жизни не пробовал булочки Чимина, но уже знал, что они будут самыми вкусными на свете. Он не мог устоять перед таким предложением. Берег словно окунули в лёгкую перломутровую краску, а на горизонте показалось уходящее солнце. Оно ведь всегда было там, за чёрными удушающими тучами, нужно было лишь дождаться. Дождь не может идти вечно. На песок опустилась стая птиц, пока есть возможность порезвиться и найти еду. Из отеля доносился громкий смех — наверное, сегодня показывали комедию. На башне с книгой в руке стояла Кейт и задумчиво наблюдала за почти невидимой парой, что лежала на песке в дальней части пляжа. Юнги всё ещё не верил в то, что сейчас происходило между ним и Чимином, и оттого боялся даже шевельнуться. Так что Чимину, как и всегда, пришлось взять всё в свои руки. Он наклонился и нежно поцеловал Юнги, собирая с губ солёную влагу от моря и слёз. И, Юнги готов поклясться, в этот момент открылась дверь в самый тёмный уголок души, который давно пора прибрать.
Примечания:
Не всё получилось, как хотелось, но ничего идеального не существует :)
Я рада, что закончила работу, в которую вложила очень много собственных мыслей и переживаний. Я не нашла ответы, которые искала, но наверняка тоже открыла своеобразную дверь на путь к одному из них
