Тот, кто следует за ветром

– И всё-таки, почему ты катаешься на архелоне, а не на обычной лошади? — прерывая долгое молчание, задает вопрос Ридамир, устроившись удобно между наростами панциря. – Когда я только его покупал, думал о грузоподъемности. По рассказам торгаша архелон может перенести в десятки раз больше веса, чем обычная лошадь. – А что теперь? Приоритеты изменились? – Я понял, что ухаживать за Чифом — это состояние души, — рука Артариона прошлась заботливо по твердой шкуре животного. — Это как связь между виверной и солнечным эльфов, но в нашем случае это нечто большее. – Получается командир пятого легиона побратался с черепахой? — ехидную усмешку эльфа можно было почувствовать даже спиной. Путнику ветра пришлось вспомнить гримасу, которую он использовал в далеком прошлом, при тренировке этого наглого юнца. Нахмурить брови, прикусить нижнюю губу и держать в голове мысль, будто ты уже вот-вот готов ударить оппонента, дабы это отражалось в глазах. И хоть у антимага отсутствует возможность осуществления последнего, именно с такой мыслью он поворачивается к наглому Солнечному клинку. – Всё, всё. Я всё понял, только не бей, — саркастичное настроение Ридамира как рукой сняло. Выходит, до сих пор помнит, что бывает, когда перегибаешь палку. – То-то же, — развернувшись обратно, ответил Артарион. – А вообще, это словами просто так не передашь. Нужно почувствовать это самому. Да и без него я бы уже сошел с ума за эти годы. Ты, кстати, знаешь, что Чиф понимает эмоции? Так что, если будешь его обижать — он тебе голову откусит. По итогу опять придется ему всё тело скармливать. Ридамир поежился, осмотрев панцирь под собой. Путник ветра надеялся, что он поверит в это и больше не будет донимать его вопросами о Чифе. – А где ты его купил, Артарион? — Илитриэль мало заботили угрозы, и она решила добить эту тему, доведя ее до логического, как ей самой казалось, завершения. – Оз’Хавош. В этой Богами проклятой пустыне кварнов есть один единственный оазис — Акар’Хавош. Вот там-то я и выкупил Чифа за флягу воды. Мы, кстати, там будем проезжать. И если всё пойдет по плану, вы увидите родину этого малыша. Лес Карантир, или же по-иному, Лес забытых снов — один из самых больших лесных массивов на территории королевства Каламбэль. Свое второе название получил из-за пропадающих путников или даже целых караванов, желающих пересечь территорию по самому краткому пути: через его опушку. Если верить слухам, те, кто всё-таки возвращался из этого места, рассказывали про ужасных кровожадных монстров, родом будто бы из самой Бездны. Они выныривали из теней и утаскивали с собой любого, кто попадал под их взгляд. Артарион не верил в эти легенды. Возможно это разбойники-маги, которые скрываются в густых лесах, но навряд-ли что-то более. Однако проверять эту теорию ему не хотелось бы, всё таки он не один с Чифом, поэтому придется ехать по объездной, как в прошлый раз. Следующие несколько часов прошли в полной тишине: юный похититель и его жертва мирно заснули среди многочисленных мешков, укрывшись своими плащами. Артариону это было только на руку, ведь ненужных ему вопросов не будет, по крайней мере до близлежащей остановки. Тишина позволила ему в очередной раз убедиться, как же красив этот лес. В глуши, достаточно далеко от любого из поселений людей лес приобретает некоторый шарм. И хоть антимаг не способен познать весь спектр возможных эмоций, но никто не запрещает ему представлять. Вот, среди сочной, зеленой листвы пробегает ярко-рыжая белка. А вот бабочка… Пусть будет ярко-розовая. Ярко-розовая бабочка с парой черных точек садиться на желтый цветок, занимаясь там бабочкиными делами. Что вообще бабочки делают на цветах? За всю жизнь эльф часто видел бабочек именно рядом с цветами, особенно в королевском саду. Особенно летом, сколько же их было летом. Огромные, живые тучи оранжевого цвета, которые соизволили спуститься с небес. - Артарион, - неожиданный шепот заставил подпрыгнуть Путника ветра. – Слушай, а Он у тебя? Антимаг потупил взгляд, насколько это было возможно. – В каком смысле Он? – Ну меч твой, который тебе дали при зачислении в рыцари. – А, ну я его продал. – Как продал!? Ридамир подорвался со своего импровизированного спального места. – Вроде бы это было в Ильдумане, в какой-то таверне, но сейчас точно не вспомню в какой. Кстати столица ночных достаточно сильно изменилась после моего последнего там пребывания: растительности всякой стало еще больше, кустов всяких, цветочков. Ну так вот, у меня не было денег, ибо никто просто не хочет иметь дело со мной. Поэтому пришлось заложить меч в таверне. – То есть ты… - негодованию Ридамира не было предела. Он было перешел на крик, но быстро опомнился и, убедившись, что не потревожил сон принцессы, продолжил шепотом. – Ты продал реликвию, которую передавали рыцари целые поколения какому-то ночному уроду?! На претензии Солнечного клинка Артарион не повел ни единой мышцей на своем лице, лишь тихо хмыкнув. – Есть хочется всем, ничего не поделать. Кинув еще один гневный взгляд на Путника ветра похититель принцесс решил устроить словесную забастовку и вернулся обратно на своё место, лишь изредка бурча что-то себе под нос. Дальше Артарион потерял ход времени. Всё таки, когда пейзаж по сторонам был один и тот же достаточно сложно не впасть в какое-то подобие транса. Очнуться пришлось, когда начались сумерки: лес начал погружаться в темноту, привычные звуки пропадали и лишь деревья все так же шумели под давлением ветра. Нужно было задумываться про место для ночлега. Но как сделать это на троих, если ты один ели-ели справлялся с этой задачей? Оба пассажира уже бодрствовали и разговаривали о каких-то не особо интересных Путнику ветра темах. Это было не его дело, он лишь проводник. – Скоро встанем на ночлег. Вы займитесь костром, а я найду еду. – Так точно, командир. Вы увидите нашу работу быстрее, чем успеете сказать - Глаза страшатся, а руки делают! – две неуместные шутки про глаза в одном исковерканном предложении. Похоже Ридамир по пути к Артариону только и делал, что придумывал шутки про глаза и всё, что с ними связано. Однако каждая из этих шуток заставляла антимага улыбнуться, будто бы он никогда не слышал ничего подобного. Неужели он настолько соскучился по этому сорванцу, что готов терпеть даже такое? Компания вышла на небольшую опушку. Вековые деревья, словно частокол, окружали это место и давали хоть и призрачное, но всё-таки ощущение защищенности. Спешившись и похлопав по шее Чифа Артарион с хрустом в ногах выпрямился и сладко зевнул. Ему определенно нужен был отдых, но эта ночь не сулила ему этого удовольствия. – Здесь и встанем. Пока будете заниматься хворостом можете поискать и какой-нибудь родник. Воды конечно хватает, но стоит взять прозапас. И пока искатели заняты делом антимаг полез за мешками на Чифе. Через пару мгновений в руках парня находился увесистый кожаный мешок, разрисованный огромным количеством рун и украшенный по центру драгоценным камнем красного цвета, название которого эльф уже давно забыл. Это был наглядный пример артефакта, артефактного мешка, если быть точным. Драгоценный камень был источником магической энергии, передавая ее в руны, которые, в свою очередь, могли выполнять огромный спектр возможной: от поднятия в воздух огромных кораблей, до сохранения пищи. Последнее кстати и делал тот самый мешок. Он достался Артариону от странного артефактолога, который нанял эльфа в качестве проводника. За время достаточно продолжительного путешествия вдвоем этот человек рассказывал подробно принцип действия как этой приблуды, так и многих других им изобретенных. Как-то раз он даже рассказал про летающий корабль, который будет разговаривать, словно живое существо. Но в итоге все закончилось не очень приятно – в конце пути артефактолог пропил все деньги и ему пришлось отдавать долг своими изобретениями. И им стал этот самый мешок. По словам этого горе алкоголика сырое мясо внутри может храниться целую неделю и не испортиться. И этот человек не наврал. Индейка, убитая и освежованная Артарионом три дня назад и до сих пор была съедобная. Далее последовали менее волшебные мешки, например, этот треклятый спальник. Эльф даже не жалел, что придется отдать его принцессе, уж лучше на голой земле. – Отлично. Я думал это займет у вас больше времени. – Там… там кстати есть родник. Прямо за нами, метров триста, что ли. Ридамир тянул большое полено, по его покрасневшему лицу было понятно что слишком большое, а принцесса несла будущий хворост. Артариону было неудобно заставлять ее работать, с другой же стороны сейчас эта иерархическая система эльфов не работает. Он – проводник, а они – путешественники, которые должны помогать. С помощью кресала удалось быстро разжечь огонь. Артарион аккуратно разделал индейку с помощью ножа и нанизал ее на импровизированные вертела из веток. – Ты следишь за индейкой, - указал он на Солнечного клинка и тот лишь издал обреченный стон в качестве согласия. Сам же антимаг направился в сторону ручья, захватив с собой флягу. Уже стемнело, но это не помешает оглядеть территорию. Пробиваясь сквозь пышную растительность удалось увидеть пару образов: какая-то большая птица, белка и, похоже, это был олень, но ничего подозрительного. Набрав воды он обошел лагерь по периметру, так же не заметив ничего по пути. – Думаешь если будешь её глазами гипнотизировать – она друзей позовет? – Ха-ха, как смешно. Я вообще-то стараюсь, и для тебя тоже! – ответил Ридамир, продолжая сверлить индейку взглядом. Илитриэль тоже не оставалась в стороне, поглядывая то на птицу, то на эльфа её готовящую. Для неё это что-то новое, неизведанное. Если она и видела, как готовится еда, то только мельком, на королевской кухне, в окружении прислуги. А тут один-единственный эльф орудует тремя палками с мясом. По приготовлению индейка была выгружена в огромную деревянную миску, из которой каждый вытянул себе по кусочку. Стоит признать, что получилось не дурно, даже привкуса горелого не было. Чифу достались только кости, но было видно, что и это ему было в радость. Ридамир наблюдал за этим и окончательно подчеркнул для себя факт о возможностях плотоядной черепахи. – Ридамир, я первый в дозор. – Хорошо, но где мне спать-то? Спальный мешок, как я понял, только один у тебя был. – Ну, есть ветки на дереве, там вон парочку пней видел. На Чифе можешь поспать. Ему уж точно будет приятно. Рычание Чифа в сторону эльфов указало на обратное. – Очень, очень смешно! А знаешь что? Я уверен, что пень не такой уж и твердый. Доброй ночи! И под недовольные бурчания небольшой лагерь быстро погрузился в сон. Артарион же, подбросив пару деревяшек в костер принялся снимать свою броню. Старый доспех, который при должном ораторе может стать отличным музейным экспонатом с сотней разнообразных историй. Вот сюда, почти в самое сердце маг Воды пытался проколоть сосулькой. Вот лучник пытался прострелить голень, ну или колено. А эту вогнутость оставил Чиф, немного не рассчитав силы, пытаясь увернуться от поглаживания. Ежедневный обряд подошел к концу и Путник ветра, вздохнув полной грудью, присел на бревно возле костра. Нужно найти еще веток, ночь обещает быть долгой. Спустя трое суток компания покинула лес и решила остановиться в ближайшем населенном пункте. Запасы провизии кончались и в таких деревеньках всегда можно было найти хоть какую-то работу для минимального заработка. – Ридамир. – А? Чего тебе? – Ты теперь официально являешься главным помощником лучшего наемника. – Эээ, нет. Я нанимался личным телохранителем принцессы, а не помощником безглазого путешественника. – Вообще-то принцесса сама тебя продала мне. Солнечный клинок недоверчиво покосился на Илитриэль в ожидании подтверждения. – Ага-ага, это правда, - девушка махнула головой в качестве одобрительного жеста и улыбнулась. – И во сколько оценили мою шкуру? Надеюсь в сотню золотых, часть из которых достанется мне! – В один нормальный спальный мешок, если быть точным. – нотка злораздства прозвучала в словах Артариона. – Но я бы даже этого не дал. – Ясно, хорошо! Буду дровосеком или охотником, найду себе бабу и останусь в этой деревне жить! – Ну-ну, Ридамир, не печалься. – принцесса пододвинулась к эльфу и погладила его по волосам. – Ты был бы отличным дровосеком. Ясное дневное небо и чистое поле всегда грело душу эльфа. Именно в такие моменты он может считать себя свободным, необремененным ничем, кроме разве что желанием набить свой и Чифа желудок, да схлестнуться в какой-нибудь драке. Ты сам для себя хозяин, ты сам указываешь себе путь. Возможность потери этого самого чувства и печалит сильнее всего. Как бы то ни было, но у Артариона еще практически два десятка лет, а это не такой уж и малый срок. – Что-то мне правое плечо ноет. Не к добру это, - неожиданно выпалил антимаг, схватившись за него левой рукой и начав разминать. – Тебя в храме Антимагии научили верить в приметы или ты этого от мужиков в деревнях нахватался? – язвительным тоном ответил Ридамир. Неудивительно что этот сорвиголова не верит ни во что, кроме удачи и своего оружия – Путник ветра сам его учил этому. Въехали в деревню они примерно через час. Лойкиног, а именно так называлось это местечко было сравнительно небольшой деревушкой. Через него не проходили никакие торговые пути, так как обычно все двигались на север, по пути к столице. Обычные деревянные дома были разбросаны в хаотическом порядке с единственной большой дорогой, проходящей через всё поселение. – Я сниму комнату в корчме, а вы пока побудьте здесь. – с этими словами Артарион слез с Чифа и медленно распахнул дверь в корчму. Корчмарь смерил незнакомца внимательным испытывающим взглядом, после чего отставил очередной кувшин в сторону, решив вдруг повременить немного с его натиранием. Впечатление, создавшееся заведением, в котором оказался сейчас Артарион, оставляло желать лучшего: облупившиеся за давностью стены и потолок; потрескавшиеся деревянные столы и стулья, по виду которых можно было с легкостью определить, что они пережили уже множество сборок и реставраций; Эльф искренне надеялся, что сегодня ему не придется ломать мебель в очередной раз. – Чего тебе? — хмуро отозвался корчмарь. Голос его был неприятен слуху, словно скрежет камня об стекло. – Мне бы комнату на одну ночь. – Не имею, — отрезает мужчина, в резком грубом жесте обтирая руки о свой и без того запачканный фартук. Одним своим напряженным видом, положением грузного сгорбившегося тела и отнюдь неприветливым взглядом он отчетливо показывал, что разговор продолжать не намерен. Взгляд корчмаря медленно, критично, с некоторым вызовом и придиркой прошелся по силуэту собеседника с ног до головы. Но только добравшись до заостренных ушей, остановился и замер. – Я могу заплатить. Громкий звук упавшего на стойку увесистого мешочка с золотом стал тому подтверждением. Но, судя по неизменной холодной непроницаемости корчмаря, золото его ничуть не впечатлило. Он лишь посмотрел на эльфа снисходительно, с легким пренебрежением и неприкрытой ленью — с ответом, правда, не спешил. Но как некстати для Артариона, за мужчину решил взять слово какой-то изрядно подвыпивший громила. – Ушастый, тебе же ясно сказали: мест нет, — Путник ветра обернулся на эту реплику, чтобы узреть ее владельца — лысого великана. Удивительно, все же, как сильно глупеет лицо человека, когда алкоголя в его организме становится с избытком. – Что ни эльф, то глухой ублюдок. Видно, недостаточно мы вас в Тудорской пуще повырезали! — он хрипло расхохотался, но совсем не по-доброму. Судя по всему, этот ветеран перепил настолько, что теперь был попросту не в состоянии отличить солнечного эльфа от ночного. Рука Артариона угрожающе перемещается на рукоятку меча в тот самый момент, когда великан начинает неуклюже шагать в сторону своей ненависти. – Попрошу не трогать этого эльфа. Это я позвал его сюда, — в другом конце корчмы раздается внезапно громкий незнакомый голос, заставляя всех невольно на него обернуться. Сперва в глаза Путника Ветра бросаются новые, словно только что вышедшее из под умелой руки бронника, доспехи. Латы такого высокого качества можно было видеть лишь на рыцарских турнирах и, разве что, у самых высокопоставленных лордов. На панцире, возле самого сердца, виднелся герб: рогатое животное, вероятнее всего, бык, в окружении огромных елей и сосен. Что же касается самого владельца громогласного голоса и отменных доспехов, то им оказался совершенно невыразительный старик: на лбу его и в уголках глаз пролегали множественные морщины; над глазами, смотрящими прямо и твердо, нависали густые широкие седые брови — такие же густые, как и его усы, проходящие неровно над тонкой линией сжатых губ. Но особенно выделялся на его суровом лице длинный глубокий шрам, тянущийся от левой щеки и до самого уха. Великан, как только заприметил силуэт говорящего, сразу же попятился назад, умудрившись задеть парочку скамеек своим грузным неуклюжим телом. Было видно, что он остался недоволен, но сопротивляться воле старого рыцаря не смел. – Пройдемте со мной, Господин, — теперь незнакомец обращался напрямую к эльфу, указывая жестом на лестницу, ведущую на второй этаж. Артарион же, в свою очередь, совсем не был против покинуть это место. Поднявшись наверх, рыцарь прошел немного вдоль по коридору, скрипя деревянными половицами, и после, остановившись у одной из дверей, открыл ее. За ней находилась обычная, ничем не примечательная, комнатушка с двумя кроватями и небольшим сундуком между ними На одной из перин сидела маленькая девочка лет десяти — тринадцати. Своей невинностью она была похожа на Илитриэль, что сразу же смутило Артариона. — Сотник Годрик к вашим услугам. Рад знакомству, — рыцарь кратко склонил голову в приветствии и поспешил закрыть за собою дверь, — А вы, если я правильно понимаю, антимаг? Вы приехали быстрее, чем меня заверяли ваши монахи. – Зовите меня Артарион. Да, я антимаг. Но насколько мне известно, никто меня не вызывал, — недоверчивый тон эльфа мог бы услышать даже глухой. – Прошу меня простить, Господин Артарион. Как только вас увидел, то сразу приметил вашу повязку и не поверил своим… - он резко запнулся, покосившись на черную повязку, но через мгновение прочистил горло, словно просто откашливаясь. – Глазам. А на Игоря зла не держите — он просто перепил. После войны против ваших ночных собратьев бедняга видит утешение только лишь на дне кружки. – Это я уже заметил. – Так вот, господин антимаг. У меня для вас есть небольшая работенка. Надеюсь, вы согласитесь выслушать меня и мою просьбу? — мужчина смотрел на эльфа с неприкрытой надеждой, судя по всему, видя в нем единственное свое спасение. В голове Артариона в этот самый момент происходило сражение между двумя желаниями: заработать и быть неизменно подле принцессы. Но ведь, если подумать, у их компании не так-то и много денег, а пустыня с каждым днем подступает все ближе и ближе. И, конечно, перед таким путешествием всем придется значительно потратиться. – Говорите. – Дело в том, что один наглый маг захватил Глуссовскую крепость, что с рождения являлась для меня родным домом, — по тону было сотника было ясно, что он искренне любил то место, о котором говорил. — Две недели назад он проник туда ночью и начал резню. Погибли сэр Гринбин, его жена, вся прислуга и солдаты, да сохранит Адаснос их души. Я успел спасти лишь дочь сэра Гринбина — малышку Грэту. Если вы поможете мне отомстить, то я щедро заплачу и дам вам запасов столько, сколько сможете унести. Он указал головой на ребенка. Съежившись то ли от холода, то ли от страха, эта маленькая темноволосая девочка, щуплая и остроплечая, сидела на кровати, укутавшись в плед, своими тонкими длинными пальчиками сжимая синюю ткань платья. На лице ее будто бы сплелись воедино все горести мира. По впалым щекам все еще текли, не успевшие остыть, тихие безмолвные слезы, а глаза, тусклые и опустошённые, смотрели куда-то сквозь. – Хорошо. Что это был за маг? Он точно был один? – Я не имею ни малейшего понятия сколько их там сейчас, но могу заявить с уверенностью: в ту ночь было настолько темно, что даже с факелом я не видал дальше своего носа! Тьма была как будто живая — двигалась и разливалась у меня под ногами, словно шел по болоту! В монастыре Путник ветра успел изучить теорию всех школ: Стихии, Пространства, Тела, Сознания, Света и Тьмы, Девиации и, соответственно, Антимагии. И, ссылаясь на описание, данное рыцарем, Артарион видел два возможных источников проблемы: самое очевидное — магия Тени — одна из разновидностей школы Тьмы. Вторым вариантом могла стать Иллюзия — разновидность Сознания. Но, как показывал опыт, вряд ли бы маг остановился только на одной безобидной иллюзии. Неважно, какой из вариантов окажется верным — в узких коридорах крепости оба этих вида смогут обеспечить достаточно хлопот. Но разве не может не соблазнять представленная награда в случае успешного завершения дела? – Две сотни золотых и провизия. На троих, — эльф протянул руку. Годрик замялся. Но только кинув взгляд на девочку, которая за все прошедшее время даже не подняла глаз на странного незнакомого эльфа с завязанными глазами, поспешил пожать руку. –Договорились, эльф. Когда ты будешь готов? – Мне нужно изучить одну книгу, но через час я вновь зайду сюда. Мне нужен будет факел. – Буду ждать тебя. Спустившись на первый этаж и выдержав тяжелый взгляд Игоря Артарион покидает корчму. Ридамир и Илитриэль глазами пытались найти заветный ключ от комнаты, дабы избавить себя от мук сна на холодной земле, но не в этот раз. – И где ключ? Чего ты так долго? - Ридамир недовольно поморщился от запаха алкоголя, появившегося вместе с эльфом. – Увы, но комнаты не было. Зато я смог найти хорошую работу, - Артарион начал рыскать по многочисленным мешкам в поисках одной единственной книги. Книги, в которой собраны многие заклинания и способы им противодействия. “Акротский кодекс” – титанический труд, написанный сотни лет назад человеком Акротом, который предположительно и был изобретателем антимагического искусства. Знания о принципе создания заклинаний и артефактов, а также различные методы борьбы с ними были изложены тут монументальными текстами. Неизвестно где хранится оригинал и сохранился ли он в принципе, но переписанная копия находится у Артариона. Тяжелая, увесистая книга в твердом переплете появилась из очередного мешка. Обложка не имела никаких опознавательных знаков или текстов: лишь черная потертая кожа. Риди и Илитриэль окинули ее недоверчивым взглядом. – Что это за книга? – неуверенно спросила принцесса, проводя рукой по обложке рукописи. – С помощью этой книги и при должном умении можно превратить, например, Риди, в немагический кусок мяса с ножиком в руках. – Эй! – на лице Ридамира появилась смесь обиды и гнева. Похоже Путник ветра задел гордость молодого Солнечного клинка. За время своей учебы в храме Артарион смог выучить основные принципы противодействия каждой из школ, но перед заданием всегда перечитывал нужные ему разделы. Даже эльфийская память не может запомнить такую книгу наизусть. С трудом открыв книгу и сев на Чифа парень начал перечитывать страницу за страницей. “Самое важное для мага Тени, что не удивительно – наличие тени или отсутствие освещения в темное время суток… Потоки маны выглядят тягучими, невыразительными и бесформенными… Способны преобразовывать тени не только в обычные цепи или щупальца, но и оружие ближнего и дальнего боя, а также придавать им форму животных или человекоподобных фигур. Остерегайтесь узких проходов, при использовании факела следите за своей тенью.” Но Артарион понимал что зачитываться не стоит. Лучше противостоять такому магу днем, нежели вечером – получить хотя бы какое-то преимущество. – Слушай, а мне сейчас разведать территорию или мы сразу пойдем бить того мага? – Нет уж, ты останешься приглядывать за Илитриэль. – Но ты же сказал… – Я сказал что ты будешь здесь. Выезжайте из деревни, обустройте лагерь. Если меня не будет завтра утром – езжайте без меня. Ридамир сжал кулаки и вдохнул, пытаясь что-то выдавить из себя, но Илитриэль положила руку на плечо эльфа-бунтаря и пыл его пошел на спад. Он – защитник принцессы, а не наемный убийца магов. Дорога вместе с сотником до крепости заняла от силы минут 30. Время давно перевалило за полдень, даже до сумерек было далеко, а значит беспокоится пока не стоит. – И долго вы ждете помощи из храма? – выпалил Артарион, пока они пытались пробраться через особо цепкие кусты. – Уже как с неделю, эльф. Ты же сам должен понимать – деревушка мы небольшая, прибыль особую не несем. Да и лорд Касториин на особо не жалует, так что мы сейчас сами по себе. Наш дом, наша крепость. Сама же крепость чисто на бумаге носила такое название. По факту эта была башня с несколькими пристройками, окруженная высокой каменной стеной и практически непроходимым лесом. Оборона здания волновала эльфа больше всего. Непонятно сколько существ – зрение антимага просто не дотягивалось, чтобы увидеть хотя бы что-то, да и через эти стены перебраться незамеченным не выйдет. – Есть секретный проход. По нему мы и покинули крепость. – произнес сотник, смотря на закрытые ворота. – Хорошо. Проведешь меня до него и вернешься. Не нужна мне лишняя головная боль. Старый вход в погреб предстал перед эльфом. Похоже у людей привычка называть вещи какими-то эпическими названиями. Как бы то ни было, но это единственный относительно безопасный способ попасть в крепость незамеченным. – Я сделал всё, что от меня зависело. Пусть Боги хранят тебя, антимаг. А, и держи, ты же просил. – Годрик передал факел, поклонился и быстро ретировался. Может быть этот человек и хотел отомстить за своих старых хозяев, но где-то внутри понимал, что не сможет. Перед эльфом предстали две обычные деревянные двери. Они находились здесь достаточно давно, о чем свидетельствовала прогнившая древесина и отсутствие замка. Артарион поморщился. Было неприятно лезть против мага Теней в самое удобное для него поле боя, но другого выхода нету. Либо так, либо он будет мишенью в чистом поле. Дернув за ручку одной из дверей Артарион понял что они не закрыты с другой стороны. Это не могла не радовать – план не провалился на втором этапе. Однако дальше дверь заскрипела так, будто бы молила окончить её мучения на месте. Антимаг был не против сжечь её прямо здесь, ведь она все равно выдала его местоположение любому не глухому существу в районе километра. Зашел в погреб Артарион уже с зажженным факелом и максимально отвратительным предчувствием. Перед ним предстал узкий прямой туннель, не имеющий в себе ни единого признака магии. Слишком сыро, слишком тихо. Вскоре тоннель привел его в просторное и очень пустое помещение. Там не было никаких мешков или бочек, лишь деревянные постройки сомнительной прочности, поддерживающие потолок. Погреб и вправду был заброшенный уже достаточное количество времени. Артарион постоянно оборачивался, ожидая что из любой трещины, любой тени, появившейся от факела вырвется ожившая тьма с единственной целью – проделать отверстие в голове антимага. Путник ветра попытался откинуть мысли о своей мгновенной смерти. Это же обычный маг Тени, наверное. Он же один… Наверное. Неопределенность явно мешала положительно мыслить. Продвигаясь дальше, к предположительному выходу, ведущему в саму башню эльф заметил вверху какое-то движение. На потолке сияло красное пятно, будто звезда на ночном небе. Яркая, но очень далекая звезда. На лице антимага появилась небольшая улыбка. Значит это был действительно маг, хотя красный оттенок свидетельствовал о его выдающихся магических навыках. Он стоял где-то там, возможно на последнем этаже башни и был слишком далеко, чтобы навредить эльфу. Однако через секунду Артарион заметил, что пятно увеличилось в размерах. Непрерывно всматриваясь несколько секунд - это стало очевидно. Сначала немного, буквально на несколько сантиметров, но через мгновение большая часть потолка залилась красным цветом. Артарион не знал, что случится, лишь чувствовал своим нутром огромную злобу и неиссякаемую магическую энергию. С губ слетели слова на эльфийском, а свободная рука взмывает вверх, пальцами рисуя витиеватые узоры. Эльф с детства знал, что создание магии происходит благодаря двум вещам: словам-активаторам и специальным жестам. Первые заставляют ману вибрировать, быть податливой для изменений, а вторые – заставляют её принять нужную магу форму. Чем сложнее заклинание, тем больше слов и жестов потребуется. Благодаря этому трудно назвать дуэль умелых магов чем-то захватывающим: две существа стоят друг напротив друга, танцуют и говорят какие-то несуразицы пока не произойдет та самая магия. Давным-давно какой-то из монахов сравнил создание любого заклинания с гончарным делом. Принципе действия тот же, только глиняным горшком тяжело испепелить эльфа или создать себе третью руку. Вокруг эльфа появилась прозрачная сфера – Магический панцирь, защищающий от посягательств на его жизнь. Один из тех трюков, защищающий эльфа от посягательств на его жизнь. Потолок продолжал гореть красным. Ни единого звука, ни единого шороха, а потом лишь тьма и грохот падающего камня. Панцирь окружила чернильная пелена. Свалившись буквально из ниоткуда, она обволакивала защиту, накатываясь на неё снова и снова, словно волны на скалу. В этой тьме виднелись образы: человеческие фигуры, неспособные держать свои очертания слишком долго и постоянно пропадающие во мгле скреблись об панцирь и нашептывали: – Выходи. Поиграй с нами. Выходи. Путник ветра присмотрелся к магическим потокам, проходящим через эти непонятные существа. Они не были похожи на то, что описывалось в книге. Это не те ленивые полосы маны, а нечто анархичное и беспорядочное. Внезапно барьер пошел трещинами. Эти чудовища не хотели сдаваться и напирали каждый раз все яростней. Артарион начала произносить новые слова-активторы, сложнее и длиннее, чем прошлые. Но, похоже, Боги решили отвернуться и барьер рухнул раньше, чем эльф сумел что-то закончить. Свет от факела полностью исчез и можно было начинать читать молитвы вместо заклинаний, надеясь, что Ридамир доедет с Илитриэль до кварнов. Закрыв глаза он приготовился к неминуемой смерти, но существа не вредили ему. Кружа вокруг они могли бы уже давно разорвать тело эльфа на маленькие кусочки, но не делали этого. Вместо этого они аккуратно подняли его и начали куда-то двигаться. Антимаг слышал лишь бесконечный шепот и ничего более. Ощущения, будто ты подхвачен волнами в неукротимом горном потоке не покидало его. Почему его еще не разодрали на части? Неужели от него хотят что-то узнать? Неудачного они выбрали эльфа для получения хоть какой-то информации. Может быть получится хотя бы умереть быстро. – Боги ко мне благосклонны. – Артарион не узнал этот тяжелый голос, доносящийся будто со всех сторон одновременно. Руки оказались зажатыми этими тенями. Попытки вырваться оказались тщетны, так что поколдовать не получиться. – Что… – Мне было ниспослано видение. Слепой явится сюда, дабы Боги подарили ему взор. Он будет запутан, верный лишь себе, но Боги укажут ему истинный путь. Непостоянный, словно ветер. Девять крыльев озарят этот мир, и Черная башня зальется песней. Туман начал развеиваться, позволяя увидеть хоть что-то. Артарион находился в освященном каменном помещении. Но вскоре эльф пожалел о зажженных факелах или возможности видеть. Каждая стена в этой комнате была исписана огромным количеством витиеватых узоров, нарисованных, по всей видимости, кровью или внутренностями. По углам лежали груды костей и мяса, смутно напоминающие отдельные тела. Что за чудовище было способно на такое? Только сейчас антимаг почувствовал тошнотворный запах разлагающейся плоти, вставший комком поперек горла. Даже дышать стало больно. Среди всего этого хаоса стояла одна единственная персона, источающая бордово-красную ауру. Его голова была лысой и покрытой такими же красными узорами, какие были на стенах. Все тело было спрятано под мешковатую одежду, которую носили обычные служители при святилищах. Щуплые руки были подняты вверх, а из рукавов вылетали те самые чудовища. – Они говорили со мной. Обещали, что ты станешь нашим спасителем. Нашим Завершением. За свою жизнь эльф видел достаточно странных людей и слышал огромное количество безумных речей, но этот тип определенно был исключением из всех возможных правил. Какие Боги? Какое Завершение? Путник ветра почувствовал холод на своей коже. Подавив волну мурашек он заметил, как тьма проникала под его доспехи. Новые попытки вырваться не увенчались успехом, лишь еще больше выбивали из сил. Могильный холод распространялся по телу каждую секунду. Казалось он скоро опять погрузит Артариона в темное небытие и больше никогда его не отпустит. Завершением. Грудь пронзила невыносимая боль. Под сердцем, будто каленым железом, пытаются проделать дырку. Артарион закричал, не в силах терпеть, но боль лишь становилась сильнее, затеняя своим присутствием способность хоть как-то здраво мыслить. Путник ветра потерял чувство времени. Может прошло несколько секунд, а может – несколько часов. Лишь обжигающая точка в груди напоминала, что эльф еще живой. Неожиданно в голове вспыхнули образы: безумный эльф, в окружении огромных стопок книг пытается найти одно-единственное предложение, способное пролить свет на главные вопросы мироздания, но всё тщетно. Теперь человек, махая руками и выкрикивая непонятные Артариону слова пытается создать заклинание, но получает лишь взрыв, который лишает его руки. Поле боя, усеянное трупами с единственным выжившим, упивающимся жаждой крови. Алчный воришка, прячущийся в тенях и жаждущий горы золота. Художник, вдохновленный на шедевр одной единственной детской считалочкой. Охотник, готовый прыгнуть на стоящего перед ним волка с ножом в руках. Богатый аристократ, получающий истинное наслаждение от глотка редкого вина. Шелест крыльев птицы и завывания ветра в бескрайнем лесу. Убийца, который всаживает отравленный клинок в спину короля. Артарион видел эти образы снова и снова, раз за разом. Сначала он был сторонним наблюдателем, третьим лицом, но вскоре сам стал переживать эти события. Вон он роется в книгах, а вот отточенными мазками разрисовывает холст. Боли не чувствовалось, лишь звон в ушах, который никак не хотел прекращаться. Неужели такое чувствуют эльфы перед смертью? Где-то далеко послышался звук разбитого стекла. Видения, словно испуганные кошки под забором, скрылись так же быстро, как и появились. Что-то проникло в помещение, а потом всё залилось ярким светом. Хватка существ начала ослабевать, пока Артарион не свалился на каменный пол. Попытки встать не увенчались успехом, просто не хватало сил даже двинуться. Путник ветра никогда не испытывал ничего подобного, будто из него высосали все силы. – Артарион, - сквозь звон в ушах послышалось имя. Откуда этот монах его узнал? Неужели Боги нашептали? – Артарион, ради всех Богов, если ты не встанешь, то я всем антимагам расскажу, что тебя убил какой-то дряхлый человек. Сознание понемногу начало возвращаться. Даже хватило сил перевернуться на спину и увидеть лицо одного очень надоедливого эльфа. – Ридамир… Ридамир?! – в голосе прозвучала ярость. Правая рука ухватилась за горло непослушного эльфа, пытаясь потянуть его на себя. – Я тебе сказал быть с принцессой! – Потише, старикан. Мы осматривали местные достопримечательности, а потом услышали, как ты орешь. Знаешь ли, это плохой фон для созерцания прекрасного, у тебя слишком плохо получается брать высокие ноты. Ну я и решил поглядеть что да как у тебя. – сказал Солнечный клинок, убрав чужую руку с горла и осматривая антимага на наличие хоть каких-то внешних ран. – Где этот монах? – глаза эльфа забегали в поисках ответа. – Ты про ту кучку пепла? За Ридамиром оказались останки безумного человека: обгорелый скелет, упавший на колени, от которого еще исходил черный дым. Даже некоторые кости превратились в угли. И лишь голова была в полном порядке, выражая предсмертные агонии. К запаху мертвечины добавился еще и запах горелого мяса, отлично. Но как бы Артарион не злился, в душе он понимал, что Ридамир спас ему жизнь, хотя и немного опоздал с этим. Проклятый сорванец, в который раз он оказался у него в долгу. Желания оставаться посреди этой бойни не осталось от слова совсем. Нужно было подниматься, но осознание своего бессилия пришло слишком быстро. При малейшем движении в груди отдавало резкой болью, а всё тело казалось ватным. Ридамир сразу же подхватил своего учителя под руку, не дожидаясь неминуемого падения. – Аккуратнее, старый антимаг. Второй раз за две минуты биться головой о каменный пол еще никому не помогало. – Смотри что бы я тебя на него сейчас не уронил, - буркнул эльф, оттолкнув Ридамира. – Лучше забери голову этого старика. Ты же для этого ее сохранил. – Не ворчи как старый дед. И пока юнец разбирается с трупом Артарион решил уже более осознано осмотреть рисунки на стенах, но как бы он не старался вспомнить хоть что-то отдаленно похожее – всё тщетно. Да и такой магии, честно говоря, тоже. С одной стороны, хотелось убежать от неё, скрыться в самом далеком углу, чтобы больше не ощущать этот неестественный холод на своей коже, но нужно было понять природу этой магии, этих хаотично вибрирующих потоков, узнать границы этой силы. Она с такой непринужденной легкостью сломала щит, на который Путник ветра надеялся при любой проблемной ситуации с магами. Это не Тень, Артарион знал наверняка. Она страшнее, опаснее и темнее. Нужно попытаться найти хоть какие-то упоминания в Кодексе. – Артарион! – закричала Илитриэль перед тем, как броситься обнимать антимага возле главного входа в крепость. – Я так боялась. Ты кричал, а потом Ридамир побежал, а потом… Глаза эльфийки уже давно опухли от слез, а все дрожало словно осиновый листок на ветру. Сразу и не подумаешь, что эта девочка смогла создать шпионскую сеть на всем Солнечном острове. – Все хорошо, принцесса. Просто неудачное приземление, ничего страшного. По прибытию в Лойкинор силы окончательно вернулись к побитому эльфу, но в голове до сих пор кружился рой мыслей, которые одновременно манили и отталкивали. Пожалуй, лучше их оставить под вечер. С набитым животом всегда думается проще. Зайти в корчму он смог на своих двоих, хотя и Ридамир всё таки увязался за ним. Игоря, как и его дружков уже не было, только корчмарь таким же недоверчивым взглядом прожигал Путника ветра. Антимаг спас эту Богами забытую деревню, а человек все равно смотрит на него, как на последнего оборванца. Что с этими людьми не так? Годрик спустился со второго этажа, встречая эльфов с улыбкой на своем морщинистом лице. – Я так понимаю работа выполнена? Артарион одобрительно кивнул и положил окровавленный мешок на стол. - Именно. – Никаких проблем не возникло? Крепость-то цела? А то я слышал на что способны некоторые маги, когда их прижмут к углу. Сотник медленно, будто наслаждаясь каждым своим шагом, приближался к антимагу, дабы заглянуть в этот злосчастный мешок. – Да, хотя там потребуется небольшая уборка в тронном зале, но в остальном – все прошло гладко. Ридамир не смог сдержаться и прыснул от смеха. Сотник вопросительно на него покосился, но продолжил. – Вот это я и хотел услышать от настоящего профессионала! – глаза его загорелись, а улыбка стала еще шире, когда он извлек обожженную голову на всеобщее обозрение. – А теперь поговори о… – Награде, конечно же! – перебивает его Годрик, а после снимает с пояса увесистый мешочек и кидает его Артариону в руки. – Три сотни золотых, как и договаривались, эльф. А про запасы… Потом Годрик поглядел за корчмаря. Тот, непонятно бурча и проклиная всё на свете, включая “ушастых тварей” достает три свертка с едой и один бочонок. – Бочка кваса от меня, за скорость и качество. Если хотите, то можете переночевать здесь. Мы будем только рады! – Спасибо за гостеприимство, но нас ждет дорога. – Ну что же, не могу ничего поделать. Удачи и прощайте! И пусть с вами пребудут Боги. При одном лишь упоминании Богов Артариона передернуло, но он сумел не подать вида, лишь слегка скривил улыбку. – Прощайте. Покинув корчму, эльфы сгрузили все новообретенные пожитки на Чифа и двинулись в путь. Спешить им некуда, но и задерживаться на одном месте было нежелательно. Всегда есть шанс их раскрытия или нахождения одним из шпионов братьев-близнецов. Да и не особо хотелось видеть опустошенное лицо этого Годрика, когда он увидит все эти трупы и разрисованные стены. Надеюсь дождется людей короля, а не пойдет туда вместе с той девочкой, Грэте точно не стоит видеть такого. Ее страдальческое лицо до сих пор навивает на Путника ветра неимоверную печаль и тоску. Бедное дитя, которой предстоит возродить свой род. Своих проблем Артариону тоже хватало. Сколько бы он не рыскал в Кодексе, но все было тщетно. Там не было никаких упоминаний о магии, хоть как-то похожей на эту. Да и, честно говоря, эльфа беспокоила та боль в груди, которая напоминала о себе каждую минуту, но осмотреть сейчас ее не получиться. Не стоит пугать Риди и Илитриэль, если там все таки что-то есть. Он справится сам. Всегда справлялся. – Слушай, Артарион, - прервал неожиданно долгое молчание Ридамир. – Мы еще будет останавливаться в деревнях? – Нет, только в Мелитиде остановимся и поищем транспорт для переправки через пустыню. Риди показательно нахмурился и сложил руки на груди, громко выдохнув. – Жалко, жалко. Как оказалось, в таких деревеньках может быть что-то поинтереснее пьяных драк. Захват крепости, спасение антимага! Тянет на очередную историю у костра, как считаешь? Сколько сотен раз они уже подкалывали друг друга после подобных спасений из передряги? В свою бытность Королевским рыцарем на каких только заданиях они не побывали: выслеживание, шпионаж, саботаж и убийство во благо солнечного народа. И каждый раз Артарион видел это улыбчивое, в независимости от ситуации и ран, лицо. – Ты знал, что этот придурок не умеет считать до десяти? – прохрипел Ридамир на руках у Путника ветра. Тогда им нужно было проникнуть в замок барона ночных эльфов, но все провалилось, и он попался. Артарион с группой не могли подступиться к замку и только на четвертые сутки удалось вытащить Риди, попутно выкрав нужные разведданные. – И почему же? – Он сломал мне только девять пальцев, - а после пошевелил здоровым мизинцем. Тогда Путник ветра не знал смеяться ему или плакать. Идиот, который никогда не знает, когда нужно смеяться, а когда – претвориться больным. В такие моменты в голове всегда экзамен в военной академии под Андосто, уже после гражданской войны. Артариону тогда быть экзаменатором на становление Солнечным клинком. Событие, происходившее каждые 5 лет среди выпускников академии, пожелавших стать не просто военными, а сильнейшим оружием короля. Никому из пожелавших неизвестно какие именно экзамены предстоит сдавать, поэтому первое появление Артариона в казарме вызвало большой ажиотаж. Юнцы в строю, многим из которых только стукнула первая сотня, а это у солнечных эльфов признак совершеннолетия, смотрели на Королевского рыцаря с мольбой и желанием получить хоть какую-то информацию после недели тишины. – Итак, господа и дамы. Вам предстоит пройти два экзамена на право вступления в Солнечные клинки. Письменный и боевой, все просто. Комиссия в лице меня и некоторых других военных будет наблюдать за каждым вашим действием и по итогам испытаний пройдет примерно каждый десятый. Двое суток вам на подготовку, после чего я сопровожу вас на место первого экзамена. Есть вопросы? Артарион прошелся по всем юнцам тяжелым взглядом, который он тренировал дабы казаться максимально серьезным и строгим Рыцарем, но это все же не остановило одного парня задрать руку вверх. – Извините, сэр, но почему так мало? – Назовись, курсант. – скомандовал Артарион, делая пару шагов на встречу мальчишке. – Ридамир Имладриэль, второй разведывательный полк. – отчеканил юный эльф. – Ридамир, тут всё просто. Остальные не переживают второго этапа, оказываются слишком слабые. В строю сразу же зашептались. Половина умрет? Неужели испытания настолько сложные? Именно этого эффекта и нужно было добиться Артариону. На удивление тот самый Ридамир даже бровью не повел. Неужели не испугался? – В любом случае, - продолжил Рыцарь. – Если вы достаточно опытны и достойны получить звание Солнечного клинка, то вам нечего бояться. Еще вопросы? Тогда все свободны. В день экзамена Артарион повел 30 эльфов в лекционный зал. Первый экзамен – обычные вопросы и задачи по военной тактике, решить которые может каждый уважающий себя военный. Это был самый долгий и нудный час за всю жизнь. Смотреть на 30 неподвижных фигур, пытающихся в редкие моменты списать – это дело не очень благодарное и продуктивное, так сказать. Второй же экзамен вызывал у Королевского рыцаря куда больший энтузиазм: дуэль, сражение с одним из курсантов, а потом с одним из членов комиссии. Арена находилась на опушке леса, позволяющей проявить свои тактические способности: маневрирование, поиск, умение сражаться на пересеченной местности. – У вас есть час на то, что бы выследить и уничтожить свою цель. Если по истечению времени оба противника будут стоять на ногах – вылетают оба. Первые бои начались, и эльфы показывали то, на что они были способны. Повсюду слышались удары металл о металл, выкрики слов-активаторов и просто брань. Где-то вдалеке какой-то курсант поджег лес, пятеро получили серьезные ранения от удара кинжалами, а один сломал себе руку, попав под мощный воздушный поток. «В принципе нормальная драка», - подумал тогда Артарион. Тех, кто не прошел уводили, а оставшихся собрали вместе. Среди прошедших был замечет и тот выскочка – Ридамир. – Итак. Разминка закончилась, теперь пройдут серьезные бои. Против вас выступят члены Солнечных клинков и я. Списки уже составлены, так что просто ждите пока вас вызовут и следуйте в назначенное место. Ридамир Имладриэль, ты следуешь за мной. – Есть, сэр. Обычно курсантов выбирают в случайном порядке, но в этот раз Артарион захотел сразиться именно с этим парнем. Ничего криминального, просто небольшое использование своего положения. Прибыв на небольшую полянку Артарион надел щит, покоящийся на его спине и достал меч. Летняя ярость – артефактный полуторный меч, передающийся от одного Рыцаря к другому на протяжении не одной тысячи лет. Гарда выполнена в форме полукруга с многочисленными лучами, символизирующие восход. Всего таких реликвий шесть и все с разными свойствами, но Артарион выбрал именно этот. По легенде сама Икзира перед своим уходом подарила своим детям оружие, способное сразить любых противников. Активировав меч его владелец покрывается рунами, которые многократно увеличивают его физические параметры, но взамен буквально высасывают огромное количество маны. – Никогда не думал, что увижу его, - сказал Ридамир, выхватывая два своих кинжала. – Когда-то даже слышал, будто он состоит из золота и с его помощью можно разрезать дракона одним ударом! У этого парня была улыбка, словно оскал дикой собаки, идущей по пятам своей жертвы в надежде подольше поиграться с ней. Отличное актерское мастерство или безрассудство – одно из двух. Если бы Артарион не знал, что за эльф перед ним стоит, то он бы даже напрягся. Заметив в дали фигуру стало понятно – все готовы. Три, два, один. – Нравится? – ответил Артарион, разглядывая лезвие своего меча, а потом кинул Ридамиру Летнюю ярость. – Ну тогда держи. На лице курсанта было сначала искреннее непонимание, потом удивление и наконец счастье, когда меч оказался у него в руках. Клинки оказались брошены и забыты где-то далеко в траве. Словно ребенок с новой игрушкой он разглядывал, взвешивал, махал в разные стороны и проверял пальцем остроту. Светясь от счастья, он был готов побежать хвастаться друзьям, пока не ощутил тяжелый взгляд Артариона на себе. – Не время веселиться, - сухо проговорил Королевский рыцарь. За его спиной появились две фигуры. Одну Ридамир смог распознать: это был Азурин Китиль, его соперник в прошлом раунде. Лицо у него печальным, хотя после победы Ридамира они пожали друг другу руки. Азурин тогда не выглядел таким поникшим, скорее обиженным на себя, но не более. Вторую же фигуру парень не узнал. Высокий эльф, лицо его скрывал капюшон. Он стоял позади Азурина, будто бы подталкивая того двигаться вперед против его воли. – Зачем Азурин здесь? Я уже сражался с ним. – Поэтому ты сейчас ему перережешь горло. Считай это своим первым заданием в качестве Солнечного клинка. У Ридамира буквально отвисла челюсть. Артарион представлял, что находится в голове у парня сейчас. Какая там каша из возмущения, отрицания и непонимания всей ситуации, но традиция есть традиция. Кандидатам в Клинки говорят о двух экзаменах, а третий всегда был засекречен – незачем им знать об этом обряде. Сам Артарион никогда не проходил ничего подобного, ему право наследования звания Королевского рыцаря принадлежало еще до рождения, и он иногда себя ловил на мысли “Смог ли он сделать что-то подобное в таком юном возрасте?” Но сейчас перед выбором стоял Ридамир, а не он, поэтому на душе становилось немного легче. – Ты должен убить его, Ридамир. Он видел всех будущих Солнечных клинков в лицо. Если его схватят, то мы все окажемся в большой опасности, - угрожающим тоном продолжал Артарион, смотря прямиком в глаза курсанту с его мечом в руках. Несколько долгих секунд парень смотрел на клинок, будто находясь под гипнозом или пытаясь найти в нем ответ, а затем тяжело выдохнул. И не успел Рыцарь продолжить свою тираду про необходимость убийства, как Ридамир в три шага добрался до Азурина и одним точным ударом срубил его голову с плеч. Движения были выверены, словно в голове он прокрутил этот удар сотни раз, а эмоции на его лице невозможно было прочесть. Идеальный удар, идеальный убийца. Голова бедного Азурина падала на землю с запечатленной на ней гримасой ужаса, но стоило ей коснуться земли - в глаза ударил яркий свет. Одно мгновение белой пелены и вот Артарион стоит с Летней яростью в руках, а Ридамир со своими кинжалами, непонимающе оглядываясь по сторонам в поисках трупа его собрата. – Это была иллюзия? – все еще не до конца осознавая ситуацию спросил Ридамир. Артарион кивнул головой, пряча Летнюю яростью в ножны. – Конечно! Зачем убивать юного Азурина? Такими темпами мы всю молодежь потеряем! Ему просто подправят память и отправят в какой-нибудь командный полк. И думаешь я бы позволил хоть кому-то трогать мой меч? Ха! Никогда не доверяй своим глазам, парень. В наше смутное время доверять можно только сердцу, и сегодня оно тебя не подвело. – Рыцарь подошел и поравнялся с парнем, похлопав его по плечу и улыбнувшись. Так обычно улыбаются отцы, видящие как их ребенок делает первые неуверенные шаги. – Добро пожаловать в Пятый легион, Солнечный клинок Ридамир. Эта история, рассказанная не одну сотню раз у костра или в придорожных тавернах до изгнания грела душу Артариону и теперь. Полезно иногда предаваться воспоминаниям о минувшем. О моментах геройской славы и обычных житейских радостях. Это позволяет чувствовать себя живым и окончательно не сойти с ума даже в самые тяжелые времена, даже сейчас. Было принято решение переночевать в заброшенном домике у дороги. Переживая явно не самые лучшие свои времена это сугубо деревянное строение, казалось, было готово в любой момент рухнуть на голову неудачливым эльфам, но спать под заставшим их врасплох дождем хотелось намного меньше. Сохранившаяся кое как печка позволила не разжигать костер, приготовить немного еды и согреться в отсыревшем доме. – Артарион, смотри что я нашла! – стройная фигура появилась за спиной буквально из ниоткуда, заставив тело Артариона неприятно напрячься. – Да, чего там? – отделавшись от неудобной дрожи он развернулся и увидел в руках Илитриэль картину с красивой резной рамкой. При детальном осмотре оказалось, что рамка – единственное, что было красивое в этой картине. На холсте была изображена семья: двое детей, мальчик и девочка, мать и отец семейства на фоне того самого домика, в котором сейчас кампания эльфом и находится, но в намного лучшем состоянии. Непонятный страх зародился в груди, когда эльф начал вглядываться в лица каждого человека. Столь безучастные, словно деревянные и одновременно профессионально нарисованные лица людей смотрели прямо в душу Артариону. Каждая семья считала своим долгом сделать такой портрет. Старая традиция людей, идущая от высокой смертности населения, особенно детей. Обычно эти портреты вешались в самой большой комнате, дабы почившие всегда были вместе со своей семьей, следили и оберегали ее. Артарион уважал традиции других народов, но такой портрет он бы нигде не повесил, лучше бы сжег. Стеклянные глаза следили за каждым движением Путника ветра, готовые в любой момент моргнуть. – Жутковатый портрет, правда? Артарион кратко кивнул, переводя взгляд на Илитриэль. – И правда жуткий. Убери его подальше, не стоит беспокоить бывших хозяев, мы итак позаимствовали их дом без их согласия. После того как жуткий портрет был спрятан на душе и правда стало легче. Когда дождь утих Артарион отправил Ридамира и Илитриэль в лес за дровами и наконец смог выиграть себе минут десять одиночества. Присев на старую скамейку, эльф начал медленно снимать с себя железные пластины, ожидая увидеть под ними раны, запекшуюся кровь и прочие следы магического пребывания, но похоже все было цело. В голове опять всплыли воспоминания того странного и хаотичного чернильного тумана, окутывавший эльфа так долго. – Завершением, - пробормотал Путник ветра. – Нашим завершением. Хах! Больной… Но договорить так и не удалось. Сняв с себя рубаху, дабы точно убедиться в отсутствии каких-либо магических ран эльф видит черные полосы под самым сердцем. Походившая на девятиконечную звезду, каждое острие которой украшивала какая-то неизвестная ему руна, это клеймо буквально было выжжено на теле Артариона. Только сейчас он вспомнил о той резкой боли, что причинила ему магия до падения в сладкое забвение. От этой звезды не исходила никакая магическая аура, другими словами обычное клеймо, поставленное человеком-фанатиком. Подойдя к разбитому зеркалу он смог в лучшей степени рассмотреть нежеланное приобретение, но не почувствовал ничего, кроме страха и ощущения, что подобное он уже видел. «Помни о шрамах.» – пронеслось в голове эльфа. «Помни о боли.» Разглядывая каждую загадочную руну отдельно Артарион наконец понял какие именно ассоциации вызывали они у него в памяти. Семьдесят три года назад он увидел этот знак на Гадрианне. Знак, который получают последователи Бездны. Эти фанатики отринули милость своих Богов-прародителей и приняли веру Сынов хаоса, преподнося им разнообразные дары и отдавая свои жизни взамен на их благословения. И все бы ничего, жили бы себе и молились своим божкам в самых темных пещерах Линхира, если бы они не развязали войну против всех рас одновременно и не явили всем самый ужасный из ночных кошмаров прошлого – Драконов. В это время Артарион постигал мастерство антимагии, так что не смог принять участие в той войне, но даже с рассказов прошедших это безумие было понятно что из себя представляют эти летающие твари, размером с десяток-другой эльфов. Где-то справа послышался разговор двух персон. Глянув в ту сторону антимаг обнаружил две ауры: Илитриэль и Ридамир собрали хворост. Эльф в спешке начал одеваться. Им точно не нужно видеть какой подарок оставил тот безумный маг, а то еще подумают, что их главный защитник породнился с бездниками – так называли последователей Бездны в тавернах горожане и селяне, проклиная после каждого слова. – Артарион, мы вернулись! – звонкий голос наполнил старый дом вместе со скрежетом открывшейся двери и лесной прохладой. Наконец, растопив печь, Ридамир начал заниматься готовкой и по дому, вместо запаха сырости разнесся запах жареного мяса, который достался им от Годрика. Эльф доказал свои кулинарные способности и поэтому Артарион теперь доверяет готовку ему. Илитриэль же нашла огромное количество трав, от которых вкус обычного тугого мяса приобретал совершенно другой вкус. Такие познание в ботанике убедили антимага, что тогда с ромашкой он сел в глубокую лужу. Сам же Путник ветра улегся на теплой печи. Ему следовало отдохнуть после такого насыщенного дня и подумать как свести это проклятое клеймо. Самым быстрым и безболезненным вариантом было обратиться к любому целителю, дабы тот срастил кожу на груди. Если все пойдет хорошо, то даже шрамов не останется. С другой стороны, они, так же, как и Артарион могут заподозрить в этих символах неладное и просто передадут антимага ближайшим стражникам для скоропостижной казни без суда и следствия. – Артарион, - потрескивание поленьев в печи прервал голос Ридамира. – А ты помнишь, как выглядит Синал’Нерт? От одного только названия города на душе все дурные мысли пропали в забытье, а вместо них появилась легкость и теплота, словно сейчас антимаг сам находиться на улочках из желтого камня, обдуваемых легким бризом. Вместо запаха проклятой рыбы отовсюду доносились ароматы различных специй и морской соли. Корабли, как водные, так и воздушные, набитые под завязку различным товаром, теснились в портах, пытаясь побыстрее освободить свои трюмы. Повсюду была суета и торговля. – Конечно. Я не настолько стар, чтобы забыть свой дом. – Тогда ты точно вспомнишь одну песню…Как же её? А, точно! “Солнце в море”, вроде так. – антимаг не видел, но точно знал, что на лице Ридамира сияла улыбка. Артарион и сам рассмеялся, поудобнее устроившись на печке. – Нет нет нет, пой сам. Ты же знаешь, мое пение похоже скорее на вой собаки, чем на что-то осмысленное. – Артарион, ну пожалуйста! - теперь уже Илитриэль пыталась добиться от антимага потугов к пению. Илитриэль всегда было сложно отказать, особенно в подобных ситуациях и антимаг просто сдался. Тяжело вздохнув и прочистив горло, эльф пытался вспомнить как же начиналась эта песня. Через мгновение он все же запел: – Солнечный солдат, покинув дом родной, поднял все паруса с молитвой наголо. Желал он лишь одно: любимую найти… Снизу послышались тихие смешки. – Да, Артарион, за эти семьдесят три года ты так и не научился петь. – Так, вы сами подписались на это! – Продолжай-продолжай. – подбодрила Илитриэль. Артарион продолжил петь про неудачливого эльфа, который, пытаясь найти свою любовь, обрел лишь смерть в пучине моря. Почти сразу же присоединился Ридамир. Его вокальные данные были лучше, чем у Путника ветра, но все так же не дотягивали до хотя бы сносного качества. Эта какофония из непопадания в такт, забывания слов и очевидного завывания продолжалась до момента, пока петь не стала Илитриэль. В момент, когда с ее уст слетели первые нотки оба эльфа сразу же закрыли свои рты. В их исполнении это была песня из трактиров, которую пьяные моряки ели-ели напевали, пытаясь не повалиться от явного перебора с ромом. Принцесса же, напевая эту песню, оставляла в душе печаль и тоску по бравому моряку, проигравшему битву с пучинами. Определенно, такое времяпрепровождение помогает забыть все проблемы, отдаваясь сладостным воспоминаниям и не менее сладостной песне. Она действовала словно колыбельная, веки Артариона стали тяжелее и вот-вот можно было провалить в сладкое забвение, но в груди больно закололо. Неосознанно схватившись за грудь, он сел и начал осматриваться по сторонам. Такое ощущение у антимага было из-за появления огромного магического потенциала. И не важно был это либо один архимаг, либо толпа обычных существ по приезду в город. Глаза забегали в поисках хоть какой-то ауры, но все было тщетно, пока он не посмотрел в сторону откуда они прибыли. Сначала появилось одно оранжевое пятнышко, а через мгновение за ним возникли десятки зеленых пятен, сливавшихся в одну сплошную полосу, надвигавшуюся прямо на них. – У нас гости, - отчеканил Артарион, продолжая пялится на стенку. – Принцесса, полезай на печку и не вздумай высовываться, пока мы не скажем. Одним резким движением Путник ветра спрыгнул с печи. Накинув плащ и схватив меч в ножнах Артарион поспешил к двери. Времени цеплять на себя железо не было, хотя Артарион точно чувствовал бы себя безопаснее под их тяжестью. Ридамир в спешке достал уже готовое мясо из печи и, обдувая свои руки от горячего металла, взял свой любимый клинок. Загадочные пятна все приближались и теперь их контуры можно было различить: около двадцати зеленых аур и одна оранжевая, находящаяся ближе всего к эльфам, словно ведет эту толпу за собой. Но кто это может быть? Разбойники бы окружили здание, а путешественники двигались бы колонной и по дороге. Непонимание самой сути появления такой толпы пугала сильнее, чем число существ. В голове появился силуэт той самой семьи с их ненастоящими лицами. Может люди пришли выгнать их с этого дома? Удостоверившись, что Илитриэль находится на печи, притаившаяся за несколькими шкурами, а Ридамир уже стоит у двери в ожидании приказов, Артарион накинул на голову капюшон и вынул меч из ножен. Примерно сорок метров. – Рид, на самое высокое дерево, и чтобы я тебя не слышал, понял? Без приказа даже не думай встревать – произнес Артарион, не отрывая взгляда от надвигающейся толпы. Он ожидал какого-то тяжелого выдоха или попыток огрызнуться, но ничего из этого не было. – Понял. – сухо ответил Солнечный клинок, молниеносно скрываясь за дверью и пропадая в ночной мгле. Двадцать метров. Вобрав в свои легкие побольше воздуха Путник ветра направился к выходу. На улице поднялся легкий туман после дождя, обволакивающий все тело эльфа. Ночная прохлада четко давала понять, что не стоило выходить в такой одежде на улицу, хоть сейчас и был лишь конец лета. Вдали уже отчетливо виднелись факелы, то и дело пропадая за огромными деревянными столбами и появляясь обратно, словно огромное существо с десятком глаз поочередно моргало, постоянно смотрев на свою цель. Артарион засвистел и за ним поднялась рычащая гора. Чиф не любил просыпаться по утрам, а уж просыпаться в законное для отдыха время – просто ненавидел. Огрызаясь даже на Артариона Чиф стал подле него, утробно рыча на мерцающие огоньки впереди. Путник ветра не хотел насилия, не хотел крови и смертей и поэтому решил сразу же запугать незваных гостей и прогнать их подальше. Наконец стало видно очертания первого, того самого с опасной оранжевой аурой. Он больше всех пугал антимага. Способный выкинуть что угодно это существо требовало постоянного контроля. Маг вынырнул из-за очередного дерева и бежал прямо на антимага, оглядываясь за спину. Ладонь эльфа завибрировала от магии, с его уст сорвались слова-активаторы для уничтожения колдунства, но маг успел прокричать первым: – Помогите! – прокричала юная дама, смотря прямиком на Артариона. Если это и была уловка мага, то очень качественная. Опешив, Путник ветра так и продолжил стоять, когда эта девушка укрылась за спиной антимага, впиваясь в его плечи своими пальцами. Он не успел даже толком ее разглядеть, не говоря уже о какой-то попытке остановить. Наконец возле дома оказалась та самая толпа с факелами и, как оказалась, с охотничьими собаками. Взглянув на их лица, эльф узнал несколько людей с деревни, даже тот Игорь здесь. Они гнали эту девушку от самой деревни? По расчетам Ридамира они отъехали на три – четыре километра. – Антимаг? – из толпы вышел Игорь. Ну, хотя бы этот пьянчуга помнит, как выглядит эльф. Толпа сразу же зашепталась. – Антимаг, отдай нам эту ведьму! – И чем она заслужила гнев толпы? – поинтересовался Артарион, выставив меч перед собой. Он пытался найти сотника и ту маленькую девочку, но похоже они не участвовали в этой погоне. – Эта проклятая использует кости почивших в своем колдунстве! – еще один человек с факелом в руке вышел из толпы и бросил к ногам Артариона кожаную сумку, из которой высыпались кости, предположительно человеческие или эльфийские и несколько мягких игрушек, которые обычно используют в батлейке – переносном кукольном театре. – Некромантия разрешена в этих землях. - ответил Артарион, оглядывая всех и каждого. Это толпа беснующихся людей, а значит одно неловкое движение и они могут накинуться с факелами и вилами. – Ее видели возле крепости! Может она помогала убить сэра Гринбина и его семью?! – заворчала какая-то старушка в самой толпе. – Никого я не убивала! – оправдывалась юная некромантка за спиной. Голос ее был торопливый и живой, словно у певчей птички. – Собрала три кости и все! Некроманты и правда имели право собирать кости брошенных трупов, которых не ждала ни семья, ни именная доска на могиле. И если она и правда собрала эти кости там, то перед законом она чиста, а вот перед толпой так просто оправдаться не получится. Гул толпы нарастал, как и их жажда крови. Поддавшись страху после той резни эти люди нашли на ком отыграться. Артарион почувствовал небольшую радость, что они троем не попали под горячую руку, но и эти крупицы испарились, когда вперед вышел Игорь с вилами в руках. – Антимаг, отдай эту окаянную нам! Мы будем ее судить и сами выясним всю правду. Ты выполнил свою работу. Отправляйся своей дорогой и не мешайся под ногами. – На моей памяти как-то толпа приговорила несколько эльфов. Знаешь, после этого момента я не доверяю таким судам. – Позади зарычал Чиф, делая шаг вперед и хищно смотря на Игоря. – Она пойдет со мной. Я разберусь и, если посчитаю ее виновной, то сдам в ближайшем городе. Людям это явно не понравилось. Поначалу они просто перекрикивали друг друга, изощряясь в оскорблениях, запугиваниях и прочих попытках забрать себе эту неудачливую некромантку, а после, медленно, но уверенно двигаться в сторону Артариона. От былой доброты за помощь, если она в принципе была, ничего не осталось. – Я в последний раз предупреждаю: вернитесь в деревню, и никто не пострадает. - С этими словами Путник ветра занес свободную руку вверх. Толпа сначала напряглась, вглядываясь в руку, но вскоре продолжили свое наступление, зажимая всех троих в кольцо. Артарион опустил руку. Позади него зашуршали листья, а через мгновение кинжал воткнулся во влажную почву около ног Игоря. Яркая вспышка озарила лес, заставив зажмуриться каждого, кроме антимага. Когда наконец люди пришли в себя, то увидели, как тот самый верзила Игорь стоит на коленях с перерезанным горлом. На его лице застыла гримаса ужаса. Он хотел закричать, впиваясь в свою глотку пальцами, но вместо этого послышались лишь булькающие звуки и всхлипы, пока туша с грохотом не рухнула на землю. Кинжал, что секунду назад торчал из почвы - пропал. – Каждого, кто попытается сделать хотя бы шаг в нашу сторону ждет такая же участь, - эльф мечом показал на бездыханное тело Игоря, под которым уже появилась лужа алой крови. Язык силы эти селяне поняли. Став пятится, в ужасе поглядывая на случившееся с Игорем они вернулись на прежнее место, подхватив тушу мертвого крестьянина. – Я считаю до пяти. Идите домой, обнимите ваших детей, поужинайте вместе и ложитесь спать, иначе… - он медленно поднял руку. Завидев это, толпа развернулась и побежала обратно в лес, вереща и толкаясь, словно овцы в загоне. Постепенно разрозненные огоньки начали мигать, а вскоре и совсем исчезли. Хотя бы тело забрали. – Все, слазь давай, - крикнул Артарион, отходят ближе к Чифу, дабы погладить его по ребристому панцирю. Кинжал приземлился рядом с девушкой, а через секунду уже был прижат к её горлу Ридамиром. Грация Солнечных клинков во всем ее великолепии. – Я видел как ты споткнулся, когда перерезал глотку этому бедняге. – Тебе обязательно было говорить это при ней? Мог и скрыть эту маленькую неприятность. Ты видел вообще этого великана? Я еле-еле ему до горла достал! Путник ветра развернулся, облокотившись на Чифа и начал вглядываться в человека перед собой. Черный, кожаный плащ скрывал под собой симпатичную девушку среднего роста. Волосы были кудрявые, непонятного темного оттенка. Может быть русые или рыжие? Кожа, поблескивая от ночного тумана, была смуглой. Точно не местная. - Итак, дабы соблюсти все формальности перед дамой думаю мне стоит представиться. Меня зовут Артарион, это мой друг Рид, а позади меня Чиф. А тебя как? – Антара. - сухо произнесла она. – Приятно познакомиться, Антара. Ты не переживай по поводу этого клинка у горла. Просто сейчас я хочу услышать правду, а кровавая сталь обычно хорошо развязывает языки, вот и всего. Скажи мне, что ты делала возле башни? Знала ли ты того, кто устроил там резню? – разузнать хотя бы немного про того умалишенного бездника было бы отличным поводом считать этот день хоть чуточку лучше. – Нет, даггэ, - ответила она, смотря прямиком на то место, где должны были находиться глаза у антимага. Даггэ. Так уроженцы дома Хамадан называли новых знакомых. – Я уже все сказала раньше. Прибыла в эту деревню вчера вечером, услышала про ту бойню и про то, что ты со всем разобрался. Работать с человеческими костями мне проще всего, так что я решила достать себе немного, пока никто не заметил. Ну и они заметили… Толпа грязных мужиков решила, будто я помогала тому убийце, когда увидели, как я магией извлекаю нужные кости. Я не успела ничего с собой забрать, все мои вещи остались в деревне. Артарион не привык доверять кому попало, особенно таким магам. На секунду стоит тебе расслабиться и вот ты уже лежишь привязанным к столу и с кляпом во рту, пока из тебя извлекают кости для создания какого-нибудь монстра или чего похуже. От одной этой мысли пробежали мурашки по коже. Путник ветра глянул на землю, где лежали те самые кости и игрушки, испачканные в грязи. От их вида стало не легче. – Ладно, неудачный некромант. Сегодня можешь переночевать с нами, а завтра сама решишь, что тебе дальше делать. - от этих слов разинула рот не только Антара, но и сам Ридамир. – Ты точно уверен, что она нужна нам? - сделав очевидный акцент на последнее слово сказал Ридамир, убирая клинок в ножны. – Мы, путешественники с большой дороги, должны помогать друг другу. - пролепетал Артарион, открывая дверь и пропуская Антару вперед. Ридамир же, тяжело выдохнув, направился к кровавому пятну. Из под плаща эльфа появились маленький золотистый колокольчик. Такие колокольчики находятся в каждом храме Икзиры. Любой эльф, в независимости от их деления на солнечных или ночных при чтении молитвы обязан звонить в колокольчик. Только так его молитвы могут быть услышаны, грехи замолены, а просьбы – исполнены. По крайней мере так говорили все экзархи церкви. Любой же воин понимал, что носить с собой колокольчик не всегда получится, а замаливать каждого убитого – невозможно. Однако Ридамир был немного других правил. Он склонился и опустил ободок колокольчика в кровь. С его уст сорвалась тихая молитва, а звон, казалось, наполнял все пространство в лесу – от земли и до Лилит. Будто бы кровавый колокольчик говорил о чем-то, но Артарион совсем не понимал этих слов и предложений. Слишком долго антимаг не обращался к своему прародителю. Когда же Ридамир закончил и очистил колокольчик от крови, спрятав его под плащом Путник ветра подошел и положил руку ему на плечо. – Волосы? – тихо произнес антимаг, двигаясь к дому. – Рыжие. – А… – А глаза карие. Думаешь мы можем ей доверять? – Пока не знаю, но если все получится, то это будет отличная легенда про бродячих артистов и огромную черепаху. Антимаг затолкал Солнечного клинка в дом, закрыв за собой дверь. – Так или иначе, но мы спасли ее от бешеной толпы, так что чем-то она нам обязана .И знаешь, пожалуй сегодня первым в дозор пойду. Пригляжу за ней, а на утро тебя разбужу. – Ты уверен, что не хочешь отоспаться после сегодняшнего? Мне казалось тебя этот маг знатно потрепал. – Не так сильно, как могло бы быть. Не переживай, мне и сильнее доставалось. Илитриэль с интересом разглядывала Антару со своей высоты не вылезала до момента, пока Артарион не попросил ее это сделать. Принцесса, немного попыхтев и измерив расстояние до скамейки, что находилась сразу под печкой, начала медленно, но уверенно соскальзывать, пока ей не помог спуститься Ридамир. – Знакомься, это Антара, - сказал Ридамир. – И она… – Я кукловод. - быстро окончив неловкую паузу сказала некромантка, улыбаясь милой эльфийской девочке перед ней. Принцесса улыбнулась ей в ответ. – А это Лили, наша сестричка. - от этих слов у Артариона глаза на лоб полезли. – Приятно познакомиться, Лили. – И мне! Похоже юнец самолично придумал легенду и не захотел делиться со старшими! Нужно потом не забыть огреть его чем-нибудь тяжелым за это, а то позволяет себе лишнего. Ужинали все, на удивление, в тишине, были слышны лишь потрескивания дерева в печи и приглушенный дождь, что разразился с новой силой. Да, они определенно не зря остановились тут переночевать. Мяса хватило всем, хотя на утро ничего не останется, так что придется начинать следующий день без завтрака. Может только Чиф порадуется костям по утру. – Почему мне не дали выбор? – возмущался Ридамир, когда все уже готовились ко сну. – В смысле не дали? Скамейка или спальный мешок – всё просто. Можешь попробовать на деревянном полу, но не советую. Обычно после такого болят почки. – Нет, Артарион! Ты же знаешь – это выбор без выбора. Это, это… Рид вскинул руки, пытаясь то ли выругаться, то ли просто крикнуть, но по итогу лишь выдохнул и поплелся к скамейке. Свернувшись на ней калачиком и накрывшись спальным мешком он продолжал бурчать что-то про несправедливость бытия, обиду на все живое и прочее в таком духе. Илитриэли или теперь лучше – Лили легла вместе с Антарой на печке. Когда последние шорохи и недовольства наконец утихли и лагерь отошел ко сну Артарион добавил несколько деревяшек в печку и принялся глядеть в огонь, иногда оборачиваясь дабы осмотреть окружающую территорию. Все было чисто. Если прислушаться, то можно услышать храп огромной черепахи за деревянной стеной. Все устали настолько, что даже такой аккомпанемент не заставит их потерять драгоценные минуты сна. Вскоре в голову опять начали лезть ненужные мысли о событиях прошлого дня, и Путник ветра бы окунулся в них с головой, погрузившись в пучину уныния и непонимания, но сверху что-то зашевелилось. Устремив туда взгляд, эльф увидел, как та самая рыжая аура пыталась выбраться с печки. Делала она это изящнее, чем принцесса, даже не разбудила Рида, и через несколько мгновений уже сидела возле Артариона, так же наблюдая за огнем. Села она через чур близко, их плечи почти соприкасались, и эльф уже было хотел отодвинуться, но пересилил себя, оставшись сидеть на месте. Ненадолго повисло неловкое молчание, однако девушка все же заговорила: – Спасибо тебе. Обычно антимаги не жалуют таких как я… По крайней мере так везде говорят. Артарион усмехнулся, продолжая смотреть как серые языки пламени бегают в печи. – Никогда не видела таких, как я? Оно и понятно: мы обычно сидим в монастыре или охраняем каких-нибудь важных шишек в их огромных крепостях. – А ты получается исключение из правил? Странствующий вместе со своим братом и сестрой антимаг, готовый за мешочек золота разобраться с любой магической проблемой. Но куда вы идете? – На восток. Подальше от людей. - импровизировал на ходу Путник ветра. – Наверное обоснуемся у кварнов, хотя Бездна их знает. А куда держит путь некромант-кукловод? – Куда глаза глядят. Путешествую от города к городу, от деревни к деревне и пытаюсь жить свободной. Главное пореже упоминать о направленности твоей магии, говорить мол куклы двигаются сами по себе или по воле Богов и тогда все будут улыбаться и щедро сыпаться монетами, а мне только это и нужно. – Хах, никогда не видел такого использования некромантии. Костяной голем какой-нибудь, оживление скелета на худой конец – да, но не костей в куклах. Антара улыбнулась, нашептывая какие-то непонятные слова и подняв одну руку в воздух. Артарион сразу напрягся, когда увидел, как магическая аура девушки завибрировала, но через мгновение из-за печки показалась деревянная кукла в рыцарских доспехах и с мечом в руках. Размером она была не больше ладони, но каждый сантиметр был наполнен таким огромным количеством деталей, что казалось будто эта кукла побывала в десятке сражений. Маленькими шажочками она подошла к Артариону и подняла меч вверх, будто бы вызывая его на дуэль чести. Каждое движение было плавным, без резких подергиваний и дрожи, словно кукла и правда была живой и вот-вот заговорит. – Это твоя последняя кукла? – Последняя из готовых. Но ничего страшного, в любом городе можно купить гору таких. Сложнее всего внедрить в них кость. - ободряюще скорее для себя сказала девушка, с искренней любовью смотря на свое творение. Артарион повел плечами, опять представляя, как из него достают кость и помещают их в эту куклу. – Знаешь, - начал Артарион. – Если тебе с нами по пути, то мы можем помочь тебе опять встать на ноги. Может быть сначала и без батлейки, но уже лучше, чем ничего. Артарион хотел уцепиться за эту возможность. Обычно к одному антимагу на черепахе возникало минимальное количество вопросов. Он лишь выполнял заказы и сражался на турнирах, но сейчас их трое и какой-то нормальной легенды у них все еще нету. А так это будет группа артистов-гастролеров, изъездившая весь Линхир. И теперь, только для вас, готовая показать великолепные кукольные выступления, исполнить народные эльфийские песни и многое другое! Отлично, Артарион станет непревзойденным зазывалой на площадях. – На самом деле я сама хотела навязаться к вам, но раз уж ты сам мне предложил, - она хитро улыбнулась, заставляя маленького рыцаря поклониться. – То я принимаю твое предложение. Спокойного дежурства, Артарион. Она бесшумно поднялась и, вместе со своим деревянным защитников отправились обратно на теплую печку, оставляя Путника ветра в очередной раз наедине с его мыслями. Она для того и спустилась, чтобы сначала все разузнать, а потом попроситься к ним в кампанию? Значит к ее магическим навыкам кукловода можно приписать еще и хитрость. – Похоже мы остались с тобой наедине, Лилит. - прошептал про себя эльф, забрасывая очередную кочерыжку в печку. Ночь обещала быть долгой, если конечно никто опять не захочет поговорить. Голова болела. Боль, разбудившая Путника ветра от крепкого сна, стучала по голове, словно молот кузнеца по податливому металлу, заставляя каждый раз все тело напрягаться. Схватившись правой рукой за голову, эльф попытался сесть. Похоже он ненадолго отключился. – Рид был прав, - прохрипел он про себя, пытаясь левой рукой опереться об пол. – Разбужу его пораньше. Но попытка оказалась тщетной, так как деревянной поверхности не оказалось там, где ей следовало быть. Ее в принципе не было. Наконец лениво раскрыв глаза, он обнаружил себя на скамейке, где, по идее, должен был мирно спать Ридамир. Эльф посмотрел на печку, еще хранившую в себе тепло – никого не оказалось и там. За маленьким деревянным вырезом, который служил в этой постройке окном уже светило Солнце, а где-то вдалеке слышался еле различимая музыка. Три маленьких ауры, к которым уже привык антимаг находились на улице, мечущихся из стороны в сторону. Чиф, как и положено ленивой черепахе, находился там, где и был ночью. Осознание того, что он проспал всю ночь, оставив дом без защиты пришло слишком быстро. Но не оно было самым страшным. Если он и потерял сознание, то его тело должно было теплиться на полу, но никак не на скамейке. Значит они его перенесли. Под сердцем закололо так, что даже головная боль отступила на второй план. – О, Боги… - простонал Артарион, опуская ноги на холодную древесину. Оставалось надеяться, что они просто не заметили огромную черную татуировку на половину груди, иначе у Артарион просто нету шансов оправдаться. Ридамир точно узнает эти руны, точно вспомнит их смысл. И все знают, что у этой истории нету счастливого финала. Поднявшись на две ноги и пошатываясь от накатывающей боли, эльф увидел свой меч. Он не хочет никого убивать, но, возможно, ему придется защищаться. – Главное разобраться с магией, - твердил он себе под нос, двигаясь медленно, нерешительно к двери. С каждым его шагом боль в сердце нарастала, будто бы ее сжимает в кулаке какое-то невидимое существо, даже дышать полной грудью уже было больно. Дверь была открыта, так что Артарион подался вперед, облокотившись на дверной проем плечом и пряча руку с мечом в доме. Его тело было напряжено как струна, содрогалось от каждой новой волны боли, но он в любой момент был готов уклониться от кинжала. Он помнил как за долю секунды прервалась жизнь того Игоря. Солнце только-только преодолело линию горизонта, пытаясь прогнать тьму и пробиться через многочисленные деревянные столбы и их кроны. Трава и кусты еще были покрыты блестящей росой, даже то кровавое пятно практически пропало. Артариона с головы до пят обдул свежий ветер, подаривший коже приятную прохладу. Похоже дождь шел до самого утра. В самом центре поля прыгали три фигуры. Только сейчас антимаг понял, что та суета разноцветных огоньков была лишь танцем. Рид и Лили были основными действующими лицами, кружась и смеясь. Это не было похоже на что-то осмысленное, скорее на хаотичные движение, искренние и идущие от самого сердца. Антара же лишь пританцовывала, играя на флейте легкую мелодию. Приглядевшись к грязно-белому цвету флейты Путнику ветра стало понятно, что послужило материалом для этого инструмента. Воистину фантазии этого некроманта не занимать. – Надеюсь они не празднуют так мое убийство. - пробурчал эльф, продолжая подглядывать за весельем. Илитриэль, в очередной раз прокрутившись вокруг своей оси увидела в дверном проеме Артариона и замахала ему рукой. – Артарион, доброе утро! Давай, присоединяйся к нам! - боль в сердце начала пропадать, позволяя хоть как-то мыслить. Поняв, что до сих пор держит в руке меч он отбросил его к стенке, словно ошпарившись. Он только что и правда хотел поднять меч на тех, кого еще вчера готов был защищать? Даже Антара, совершенно новый человек для него попадал в этот список. Антимаг хотел лишить её магии, лишить всех на этой поляне. Хоть это и временный эффект, но даже так он причиняет магу невыносимую боль. Нет, нет… Нет! На шум падающей стали прибежал Ридамир. Его волосы были взъерошены ветром, а привычная улыбка казалась еще шире. – Чего ты мнешься, Икзира тебя подери. – Солнечный клинок шлепал босыми ногами по деревянному полу, пытаясь вытянуть своего учителя на улицу. – Давай, давай! Раньше танцевал ты лучше, чем пел. И века не прошло, не мог же ты за это время растерять все навыки. – Нет настроения танцевать. Дурные сны были, да и голова болит. - кривая улыбка расплылась на лице антимага. – Ну конечно болит! Антара рассказала с каким грохотом ты упал на пол, будто у тебя голова из чугуна. Ну она и разбудила меня, мы вместе тебя уложили на скамейку, а то у кого-то бы болели почки. Похоже все опасения Артариона теперь окончательно можно было выбрасывать куда подальше. Хотя бы какая-то приятная новость по утру. – Спасибо за заботу о моих почках, - сказал Артарион, шагая обратно в дом. – А теперь собирайтесь побыстрее, мы скоро выдвигаемся. Рид с явным вопросом в глазах посмотрел на Артариона. Антимаг еще долго ощущал на себе этот взгляд, пока Солнечный клинок не вернулся обратно. Вместо приятной музыки послышались лишь отдаленные разговоры с последующими попытками разбудить Чифа. Наивные, это чудо так просто не разбудить. Артарион же, подняв свой меч и сложив его в ножны, принялся надевать свой доспех. Обычное действие, но сегодня оно как никогда успокаивало душу эльфа. Каждый килограмм металла прогонял постыдные мысли из головы. Каждая закрепленная застежка заставлял чувствовать себя свободнее. Шлем с закрытым забралом прояснял сознание. Когда же комплект брони уже был надет эльф позволил себе посидеть еще немного, дабы уже с чистой головой обдумать свои действия. Обдумать план нейтрализации человека, солдата секретной службы и принцессы целого государства - разве это плохо? Артарион точно не сделал ничего плохого. Это была обычная мера предосторожности и ничего больше. Его никто не может винить за предосторожность. Быть осторожным на большой дороге – значит теплить в себе надежду увидеть завтра Солнце. Иначе хладный труп антимага уже давно бы валялся в какой-нибудь канаве, служа лишь едой для червей. – Артарион. – Ридамир зашел вместе с Антарой, хватая мешок с одеждой и кидая его прямо в эльфа. Только сейчас, когда они встали вместе, антимаг заметил, что разница в росте между ними явно не в пользу Солнечного клинка примерно на полголовы. – Икзира зовет! Поднимай свою железную задницу и поехали. Уехали бы уже без тебя, но Чиф сказал, что не встанет без своего лучшего друга. Путник ветра глянул в сторону, сквозь стену, где дремала черепаха. Похоже она и правда не дернулась с места ни на сантиметр. Артарион иногда сомневался, что именно движет Чифов: непоколебимая верность или всепоглощающая лень. Возможно все вместе. Забрав все вещи, они покинули дом. На пороге Артарион свистун и через несколько мгновений огромный панцирь заерзал, пока оттуда не появились четыре когтистые лапы и одна недовольная морда. Черепаха оглядела всех присутствующих таким неуютным взглядом, что Антара поежилась, пытаясь не смотреть Чифу в глаза. – А он всегда так дружелюбной смотрит на людей? - поинтересовалась некромантка, пытаясь встать за Ридамиром. – Граджмин. – Граджмин? В смысле стол? – удивился Артарион, привязывая вещи к панцирю черепахи. – Нет, стол – это граджман, а граджмин – страшный. – В такие моменты трудноразличимый акцент Антары проявлял себя, выдавая ее. – Граджман, граджмин… Вот вы странные, люди. У всех нормальных рас по одному родному языку и всеобщий в довесок, а вы как будто участвовали в соревновании - кто придумает больше языков. Это ваш Бог надоумил вас на такую глупость? - сказал Ридамир, помогая принцессе, а потом и Антаре забраться на панцирь. – Вообще-то это наше наследие и культура. И у нас, хамаданцев, один из сложнейших языков, постичь суть которого не могут даже эльфы! – Да ваши поделки на язык не могут даже сравниться с эльфийским. Третий дар Икзиры – верх языкового мастерства, недосягаемая вершина для любой другой расы. Дары Икзиры. Артарион пытался вспомнить сколько же их было всего. Десять или одиннадцать? Но одно Путник ветра точно помнил – Летняя ярость вместе с его собратьями были седьмым даром Богини, врученный первым Рыцарям в начале времен. – Вот именно – дар. А мы все придумали сами и не нужна нам никакая Богиня для этого, - Антара расположилась поудобнее между шипами Чифа и нагло улыбнулась. Ридамир надулся от возмущения и девушке это определенно понравилось, хотя она вряд ли знала о возможностях Солнечного клинка выплескивать свою злобу. – Ты бы поосторожнее была с такими выражениями, - сказал Артарион, залезая на Чифа. – Рид как-то отрезал язык священнику Фарадора, который просто сказал, мол божок кровососов лучше нашей Икзиры. – А разве не голову?