Ничто не забывается на Белтайн

      Джинни нагнала Гермиону в коридоре и, почти столкнувшись с ней, одернула за рукав. Рядом сновали однокурсники, чертыхавшиеся после контрольной по Магловедению — уж очень трудным оказалось применение автоматической ручки со сменными стержнями. — Да стой же ты, куда ты так торопишься? — У нас есть буквально пятнадцать минут, чтобы добежать до Астрономической башни. Не хочу разочаровать мадам Вектор, — затараторила Грейнджер, спешно запихивая конспект в наплечную сумку. — Ой, — Джинни закатила глаза, — посмотри сюда!       Она передала подруге две скомканные листовки, на которых аккуратным почерком было выведено приглашение на Белтайн. Гермиона, скептически прищурившись, замедлила шаг, чтобы перечитать написанное. — Какое-то странное нововведение, особенно сейчас, когда все готовятся к ЖАБАм. Ну и ерунда, — она ускорилась, и Джинни пришлось перейти на легкий бег, чтобы не потеряться в толпе, заворачивавшей в коридор. — Во-первых, это традиция. Каждый год волшебники седьмого курса собираются для праздничных церемоний. Хотя об этом и не принято говорить, Билл как-то поделился с нами, что прогулял целый учебный день, чтобы подготовиться к празднику! Во-вторых, мы просто обязаны пойти, Гермиона, такое бывает раз в жизни. Я не позволю тебе покрыться пылью за учебниками в твой последний семестр в Хогвартсе!       Они остановились, чтобы пропустить вперед студентов младших курсов, в безумной спешке семенивших в Большой зал. Еще не привыкшие к высоким колпакам, они постоянно поднимали вверх руки, чтобы проверить, не слетел ли убор набок, не загнулся ли острый кончик. Грейнджер шумно выдохнула и, оттянув борт мантии, вложила приглашение во внутренний карман. Джинни улыбнулась. Гермиона зашагала к винтовой лестнице, слишком уставшая, чтобы думать о том, какие ритуалы сопровождают Белтайн.

***

— Так ты согласилась? — Чжоу удивленно вытаращилась на гриффиндорку, монотонно перелистывавшую страницу какого-то толстого фолианта с потрескавшейся кожей на корешке. — Да, а что? Не могу же я вечность просидеть в библиотеке… — уныло протянула Гермиона. Луна рядом тихо хихикнула. — А как же Рон? Он не против, — она замялась, — такого?       Грейнджер подняла недоумевающий взгляд с отпечатанных букв на подругу и выгнула брови в немом вопросе. — Судя по всему, Джинни не рассказала тебе всё, — Лавгуд была по-прежнему погружена в чтение. — Я не понимаю, почему вы так об этом говорите! — несколько обиженно прошептала Гермиона и потёрла глаза. Вечер уже клонился к ночи, а материал для финального эссе всё никак не находился: то литература оказывалась негодной, то нужный том уже был занят кем-то другим. — Мерлин, если прямо, то это одна большая ритуальная оргия, — еле слышно произнесла Чанг, осмотревшись по сторонам.       Гриффиндорка смущенно покраснела. Нет, она знала, что Белтайн — это весенний праздник любви и гармонии, но уровень её осведомленности о фестивальных церемониях ограничивался необходимостью зажигания священного огня где-нибудь на природе… Она почувствовала себя жутко уязвленной — как Джинни могла умолчать о подобном, заставив её опозориться перед подругами? Не желая и дальше оставаться в неведении, Гермиона перешла в незапланированную атаку: — А вы? Вы пойдёте?       Чжоу и Луна единодушно закивали, а по читальному залу пронесся высокий шепот мадам Пинс, напомнивший об оставшихся десяти минутах до закрытия библиотеки. Студенты за столами рядом тут же зашевелились — никто не хотел получить нагоняй за невовремя возвращенную книгу. Компания слизеринцев во главе с Малфоем мерно прошествовала рядом. Увлеченные разговором, они даже не заметили девушек, лишь Теодор Нотт многозначительно им улыбнулся. — Нельзя упускать такую возможность. Ничего страшного не случится. Более того, на всех будут наложены чары неузнавания, так что никто никого не раскроет и не запомнит, если партнёр сам того не захочет, — Лавгуд встала из-за стола, готовясь вернуть просмотренные работы на свои места. — Всё забывается на Белтайн, — резюмировала Чанг, а Гермиона в недоумении покачала головой. Секс без обязательств, пусть и ритуальный, с малознакомым или, что еще хуже, хорошо знакомым однокурсником не вписывался в её планы, а при ближайшем рассмотрении вытеснялся из них всеми силами души. Однако внутренний интерес к запретному, иногда находивший выражение в косых взглядах на Тайную секцию и увлечении дьявольской нумерологией, приятно защекотал в животе.

***

      Возвращаясь в факультетскую гостиную, Гермиона усиленно размышляла об услышанном, пыталась взвесить все «за» и «против», рассудить, почему Джинни решила предложить ей романтическую авантюру, будучи самой ярой поклонницей её с Роном отношений и сосватанной невестой Гарри. Однако логические упражнения не помогли прийти к хоть сколько-нибудь удовлетворяющему итогу, а потому она обещала себе всё узнать из первых уст, поговорив с подругой, ни о чем не умалчивая и ни на что не обижаясь.       Старшекурсники в коридорах все как один шептались о предстоящем празднике: обсуждали дату, место проведения и спорили об отношении преподавателей к фестивалю. Обеспокоенность Грейнджер усилилась, когда она сама задумалась об этом. Вероятно, профессора намеренно закрывали глаза на происходящее, позволяя студентам насладиться последними неделями в школе. Ведь если бы всё было иначе, она была в этом уверена, Макгонагалл не допустила бы подобного разврата на территории Хогвартса. В конце концов, все знали, что на Йоль многие ученики, а особенно те, которые были старше, уединялись в праздничных каретах, а на Самайн сложно было найти незанятый укромный уголок. Студенты лихо хватались за любую подвернувшуюся возможность, и радость от удачной шалости не могли затмить даже беспощадно отнятые факультетские баллы. Несмотря на все успокаивающие умозаключения, Гермиона всё никак не могла отделаться от мысли о том, что согласилась на нечто непотребное и даже постыдное. Если бы рядом были Рон и Гарри, они бы точно выразили протест, легли бы телами на каменный пол — лишь бы уберечь девушек от необдуманных решений. Она фыркнула: ну да, еще бы! Ребята бы первыми потащили их на Белтайн, если бы не оказались на аурорских сборах, устроенных Министерством перед летними вступительными испытаниями…       Хотя соседки уже готовились ко сну, заворачиваясь в теплые одеяла, в спальне Джинни не оказалось. Пробежавшись по гостиной, оживленной подготовкой к экзаменам и обсуждением праздника, Гермиона нашла подругу в ванной. Та безмятежно втирала в лицо противоугревой крем, старательно промазывая каждый участок, пока другие студентки чистили зубы. Заметив рассерженное выражение лица Гермионы, Уизли удивленно приподняла подбородок, будто бы спрашивая: «Что случилось?». — Как ты могла мне не рассказать?! — прозвучало несколько громче, чем хотелось, поэтому Грейнджер неловко огляделась по сторонам, убеждаясь, что младшекурсницы их не слушают, занятые вечерней рутиной. — О чем ты? — Да всё о том же! Ты что, пойдешь, пока Гарри в отъезде? — Что в этом такого? Я же не собираюсь участвовать в продолжении. Если ты не знала, можно просто посидеть у костра, пока остальные развлекаются, — пожала плечами Джинни. Вдруг её взгляд загорелся интересом, а губы изогнулись в ехидной улыбке. — А ты, я смотрю, оживилась! — Ты хочешь сказать, что никто на меня косо смотреть не будет, если я проведу вечер за стаканом огненного виски, а не рядом с каким-нибудь когтевранцем? — Гермиона подошла к банному шкафчику, повесила рядом мантию. — Господи, ну естественно. Чары неузнавания на то и нужны, чтобы праздник никому не умножил хлопот.       Они еще некоторое время обсуждали детали — кто еще выразил желание пойти, что следует надеть и как себя стоит вести. После того, как прозвучал отбой, они вернулись в спальню. Разговор немного успокоил Гермиону, убедившую себя в том, что, хотя она и пойдет на фестиваль, ни в чем сомнительном участвовать не будет, убережется от ненужных интрижек и сумеет сохранить лицо, отдохнув перед ЖАБАми.

***

      Накануне Белтайна всё вдруг затихло. Разговоры о празднике прекратились, в гостиных не было слышно и звука о предстоящей ночи, за обедом о ней никто не смел даже заикнуться — так сильно было суеверное предвкушение запретного удовольствия. Длинные белые мантии без факультетских знаков отличия, нежно укрытые портпледами, ждали своего часа в гардеробных. Особо добродушные преподаватели заранее отпустили своих учеников, предоставив им возможность лучше подготовиться к празднику, те же, которые славились строгостью, например, мадам Вектор, задерживали студентов до последнего, с трудом сохраняя терпение, испытываемое их юношеской вертлявостью. Когда Гермиона наконец оказалась в спальном коридоре, внутри уже творилось что-то невообразимое. Сокурсницы и соседки бегали из комнаты в комнату, одалживали волшебную пудру, незаметно таскали помады, помогали друг другу с прическами и впопыхах натягивали одежду, а изумленные студентки помладше с широко раскрытыми глазами следили за каждым действием импровизированных учительниц жизни. Грейнджер попыталась вспомнить себя в их возрасте и, к собственному удивлению, не обнаружила ничего, что могло бы указать на праздновавшийся Белтайн. Может, она была так поглощена учёбой, что и не заметила чёрта прямо у носа?..       Джинни, стоя в спальне, водила палочкой у непослушных волос, напряженно всматриваясь в зеркало. Каждый взмах дарил ей несколько аккуратно завитых кудрей, которые, смешно пружиня, быстро выпрямлялись вновь, оставляя только лёгкие волны. Гермиона скользнула взглядом по выглаженной мантии подруги и удивилась тому, как скоро со внезапно свалившимся заказом справились замковые эльфы-портные. Ребята говорили, что засидевшиеся без дела, они с великим энтузиазмом принялись за работу; а ведь когда-то вся школьная форма и даже одежда некоторых профессоров создавались ими. — Мерлинова борода, Гермиона, мы так опоздаем! Быстрее собирайся! — Я уложусь в десять минут, — бросила она, расчехляя мантию. — Краситься я не собираюсь, волосы уберу в пучок. Я слишком устала, чтобы что-то выдумывать. Поражаюсь, как ты не сошла с ума с этим завивающим заклинанием. Кажется, с утюжком ты бы справилась быстрее… — С чем? — удивленно спросила Джинни, обернувшись на подругу. Та махнула рукой: — Магловское приспособление для причесок. Если просто, то это нагревающийся стержень, на который ты накручиваешь прядь. — А как держаться за него? Он же горячий! — Есть ручка, — она рассмеялась, а потом, склонив голову набок, осмотрела Джинни с головы до ног. — Оставь свои бесплодные попытки; тебе и без кудрей хорошо.       На том и порешили.       Оставалось изящно выскользнуть из замка, пробравшись мимо вредного Филча и всевидящих профессоров. Кто-то из соседок высказал предположение о том, что это можно провернуть, использовав не запираемый выход у больничного крыла. Мадам Помфри и медсестры обычно устраивают вечерний обход палат, а потому дверь будет без надзора и девушки останутся незамеченными. Джинни попыталась убедить волновавшуюся Гермиону в том, что еще никого никогда не ловили при попытках уйти на Белтайн, а их маленькое приключение — это всего лишь дань общему маскараду и интригующая игра, призванная распалить чувства, однако та всё равно недовольно бурчала, когда по коридорам прокатывалось эхо их шагов, а пламя факелов игралось тенями силуэтов. По пути им встретилась пара студенток с Когтеврана, спускавшихся к садовым воротам. Ребята обменялись таинственными взглядами и понимающими кивками, а затем разминулись.       Подойдя ко входу в длинный больничный коридор, гриффиндорки на мгновение остановились, чтобы перевести дух. Впереди возвышались две массивные деревянные двери: одна в лазарет, другая — на уличные лестницы. Фей Данбар вздохнула и, взяв себя в руки, первая вошла в арку. Не успела она сделать несколько шагов, как одна из дверей гадко заскрипела. Сдавленно вскрикнув, девушка попятилась назад, и Джинни притянула её к себе за капюшон мантии. Компания, уже готовясь запаниковать, тихо настолько, насколько это было возможно, зашагала к колоннам, чтобы спрятаться. Топот из коридора становился всё громче и громче, пока, наконец, мадам Помфри не показалась из прохода. Гермиона задержала дыхание и закрыла глаза, молясь, чтобы матрона прошла мимо, не заподозрив ничего дурного. Казалось, предательски заходившееся в барабанном раже сердце было готово разбудить всю округу и поставить на уши второй этаж. Но женщина, что-то напевая себе под нос, так же внезапно исчезла, как и появилась. Джинни выглянула из-за колонны, удостоверилась, что путь был чист, и вышла из тени, подав остальным знак.       Спускаясь по наружной лестнице, пристроенной к больничному крылу во время реконструкции замка, гриффиндорки молчали, все ещё боясь, что их кто-нибудь обнаружит. Лишь на спуске к Черному озеру они смогли облегченно выдохнуть и порадоваться собственной удаче. В лесу виднелось еле заметное холодное свечение — судя по всему, кто-то использовал «Люмос», чтобы ориентироваться во тьме. Девушки решили пойти прямо к сиянию, надеясь выйти на описанную в письме узкую тропинку ко внутренней поляне. Через некоторое время они действительно обнаружили аккуратно выстланную толстыми булыжниками дорожку, в конце которой и находился источник света — у украшенной цветами портальной арки стояли два высоких студента с палочками и проверяли приглашения; рядом с ними затылок в затылок выстроились другие ученики. Линия двигалась быстро, Фей, взяв под руки соседок, уверенно направилась вперед, оставив Джинни с Гермионой у сосен. — Ну что, готова? — Уизли поправила задравшиеся полы мантии и погладила подругу по предплечью. — Надеюсь, — улыбнулась Грейнджер, вступая на тропинку.       Вскоре позади них образовалась целая очередь, уходившая далеко за пределы дороги. Плотный лесной полог погружал студентов в густую тьму, в глубине леса становившуюся почти слепой. Большинство приглашенных молчали, некоторые суетливо перекидывались парой-тройкой слов, призванных скорее рассеять волнение и успокоить дрожь, чем поддержать разговор. Гермиона не успела досчитать и до сотни, как они с Джинни оказались перед привратниками, узнав которых, им захотелось повернуть прочь. Малфой и Забини с излишне серьезными выражениями лиц оглядывали сокурсниц. — Не думал, что ты придешь, — прошептал Драко, потянувшись за письмом Гермионы. Лунный свет странно блеснул в его серебристых глазах. — Я тоже, — честно призналась девушка. Забини рядом болтал с Уизли. — Сейчас ты пройдешь через портал и ощутишь легкое головокружение. Не пугайся — это чары неузнавания. После того, как ты выйдешь на другой стороне, все вокруг окажутся в масках, даже ты. Никто не сможет тебя узнать в лицо, пока ты сама этого не разрешишь. Удачи, — проговорил слизеринец и сдержанно кивнул. Гермиона обернулась на Джинни, подошедшую к арке. — Не бойся, — бросила она и перешагнула порог портала, исчезнув в белом тумане. — Она права, — закивал Блейз, и Гермиона, сощурившись и наполнив легкие воздухом, пошла следом.       Голова закружилась, потянув за собой неприятное чувство тошноты. Кончики пальцев закололо магией, а на языке возник горький вкус алкоголя — об этом побочном эффекте заклинания привратники не упомянули. Грейнджер выскользнула из портала, нетвердо ступив на землю. Внезапно звуки нескладной гаммой обрушились на неё со всех сторон, заставляя раскрыть глаза. Перед взглядом раскинулась широкая лесная поляна, утопавшая в свете высокого костра. Люди в мантиях и безликих масках заклинания сновали тут и там, водили хороводы, играли в догонялки, произносили тосты и пили. — Вероятно, они наложили скрывающие чары не только на портал, — донесся откуда-то справа знакомый женский голос. Гермиона повернулась в его сторону и заметила еще одну фигуру в белом. Магическая маска прятала даже оттенок глаз, заставляя радужку переливаться всеми возможными и невозможными цветами. — Джинни?.. — Господи, ну кто еще? Конечно! — она притянула девушку ближе, освобождая выход из арки. — Слушай, расслабься. Всё хорошо.       Гермиона закивала и улыбнулась, увидев в глазах напротив характерный озорной блеск. Всё-таки узнать человека было довольно легко, если он говорил. — Эй, народ, все сюда! — чей-то громкий бас огласил округу. — Хоровод!       Девушки, переглянувшись, трусцой побежали к костру, у которого спешно собирались люди. Кое-как втиснувшись в цепочку, они взяли друг друга и случайных партнёров за руки. Гермиона окинула взглядом высокого юношу слева и призналась себе, что, хотя она вроде бы видела и цвет и укладку волос, но всё никак не могла понять, кого они ей напоминали. Его губы изогнулись в пленительной улыбке, а ладонь крепче сжала руку. — Привет, — сказала Гермиона, обратившись к юноше. Он не ответил. Подумав, что её голос потерялся в десятках других, она повторила громче, а затем еще громче. Однако незнакомец укоризненно покачал головой, кивнув в сторону костра. — Сейчас начнем! — Джинни весело зашагала в такт со своим партнёром, и Гермионе не осталось ничего, кроме как подчиниться и потянуть за собой всех тех, с кем её связал хоровод.       Под искусный хор свирелей волшебники завертелись у костра, стараясь двигаться как можно более плавно. Какой-то заводила скомандовал бег, и ему ответствовало согласное улюлюкание. Вскоре огонь костра начал кружиться вместе со студентами, поднимаясь всё выше и выше к небу, грозясь непослушными языками коснуться звезд. Ноги танцующих вытоптали почти идеальный круг, не оставив несчастной траве и шанса, однако, мало кто об этом жалел — под ногами тут же зацветал и приминался красный клевер; перетираемый хороводом, он пачкал полы мантии, оставляя на них мелкие кровавые пятна. Заскучавшие от монотонности процесса, маги принялись бежать вприпрыжку, явно испытывая физические способности друг друга. Гермиона впервые поблагодарила обязательные спортивные занятия — хотя икры и горели от напряжения, воздуха в лёгких хватало, чтобы восторженно преодолевать круг за кругом. Темп всё нарастал и нарастал, краем глаз девушка видела, как из импровизированного состязания выбывали студенты — выскальзывая из рук партнеров, они обессиленно падали на землю, мягко подхватываемые травой. Вдруг Гермиона почувствовала, как тяжелело сердце и рябило в глазах, она сделала глубокий вдох, и всё вокруг совсем поплыло. Не сумев совладать с головокружением и усталостью, она разжала ладонь, которой несколько секунд назад так отчаянно цеплялась за руку Джинни, и ощутила, как ноги, подогнувшись, кинули её на поляну.       Грудь горела, взгляд, волей случая прикованный к небу, сам по себе соединял звёзды в циклические созвездия, превращая всё черное полотно в бесконечный танец света. Гермиона сладко рассмеялась, раскинув руки. — Ай! — донеслось слева возмущенное восклицание. Девушка попыталась приподняться на локтях, но тело её не слушалось. Она повернула голову и увидела того же незнакомца, с которым водила хоровод. Оказалось, что в блаженной усталости она нечаянно ударила его по лицу. — Господи, прости, пожалуйста! — Я в порядке, не волнуйся, — ответил студент, и Гермионе показалось, что она уже где-то слышала этот голос. — Ты, конечно, была просто восхитительна, но нам нужно сматываться, если мы не хотим, чтобы нас потоптали.       Они отползли к ближайшему незанятому пледу и опустили головы на мягкую ткань, позволяя друг другу насладиться заслуженным отдыхом. Юноша рядом сел и опустил лицо в ладони — маска на мгновение рассеялась, обнажив красивые кудри. Завороженная музыкой, Гермиона не обратила на это никакого внимания. Она чувствовала себя как никогда свободной, избавившейся от всех обязанностей и грузов прошлого. Все потрясения на одну ночь остались позади, все грядущие испытания убежали в тень, а мелкие хлопоты настоящего уступили место редкому гостю — покою. Он обнимал её за талию, укутывал плечи беззаботной радостью, гладил щеки тёплым весенним ветром. — Тебе принести что-нибудь выпить? — голос незнакомца разрезал воздух, и Гермиона вернулась в действительность. — Если только что-нибудь лёгкое, — грустно произнесла она, не двинув и пальцем.       Юноша поднялся на ноги и, качаясь, со всей возможной уверенностью зашагал к столам, расположившимся у самого леса. Заинтересованная развитием событий, девушка села и устремила взгляд на хоровод. К ее удивлению, вокруг костра уже никого не было — несколько пар кружились рядом, то смыкая, то размыкая руки. Они двигались так быстро, что глаза еле-еле поспевали за их умелым танцем. Толпа выбывших волшебников подзадоривала вертевшихся, крича: «Быстрее! Быстрее!», пока те двигались из последних сил. Вдруг свирели засвистели так громко, что Гермионе пришлось зажать уши ладонями. Танцующие в изнеможении повалились на клевер. Все, кроме одного, вернее, одной. Девушка победно вознесла руки к небу, и остальные восхищенно зааплодировали. — У нас есть Майская королева! — заревел чей-то надломленный бас, и волшебники зашлись второй волной оваций. Гермиона подумала, что никто, кроме Джинни, не смог бы выдержать это истинно марафонское испытание, поэтому она отчаянно горячо хлопала в ладоши, когда ведьму увенчали широким цветочным венком. — Держи, — уже знакомая рука протянула девушке низкий стакан. — Это огненный виски, но льда там столько, что ты даже не почувствуешь вкуса.       Волшебник опустился рядом и пригубил напиток, всё ещё пристально наблюдая за реакцией Гермионы. Она поднесла стакан ко рту, и характерный резкий запах ударил ей в нос. — Пф, — выдохнула она, когда влага, пронесшись по горлу, оставила за собой жгущий след. Юноша рядом прыснул смехом. — Судя по всему, ты новенькая в этом деле. — А ты, я погляжу, эксперт, — уязвленно ответила Гермиона; собеседник покачал головой и улыбнулся. Ей снова почудилось, что она уже где-то встречала эти губы. — Какие планы на вечер? — небрежно бросил юноша, делая еще один глоток. — Просто расслабиться, ничего… — она смутилась, — такого. — Такого? Ты имеешь в виду это? — он указал на страстно целовавшуюся у костра парочку. — Что-то вроде, — Грейнджер сразу же отвела взгляд, чтобы не раскраснеться еще сильнее. Она подумала, что для нежности интимная обстановка спальни общежития подошла бы больше. Эти маги напомнили ей о Роне и заставили почувствовать вину. Он был далеко, проходил сложные и многоуровневые трассы, старательно пытаясь доказать, что заслужил место в рядах мракоборцев, а она — пила за компанию с каким-то парнем. Однако Гермиона почему-то не хотела, чтобы Рон был рядом. Неясное ощущение внутри отказывало ему в этой привилегии — видеть, как она отдыхала, снимала начищенную до блеска стальную броню и оказывалась в легкой мантии, готовой пропустить любой, даже самый опасный удар. И незнакомец рядом был как нельзя кстати — скрывавшийся за наколдованной маской, он был безопасен и неожиданно становился шкатулкой для всех секретов, даже тех, о которых Гермиона предпочитала не вспоминать.       Постепенно люди начали ускользать в тенях деревьев, увлекая вслед за собой других. Оставшиеся же на поляне либо не имели врожденного чувства стыда, либо настолько устали, что решили прилечь — некоторые и вправду заснули, другие же просто тихо переговаривались. Праздничный костёр, окруженный полем воспрянувшего красного клевера, трещал и играл искрами, иногда на мгновение вспыхивая волшебным вихрем, чтобы затем присмиреть. Грейнджер не заметила, как первый стакан огневиски сменился вторым, а затем и третьим. Подавленная не то алкоголем, не то общей усталость, она пыталась задушить внутреннее чувство неопределенности. Когда Рон уезжал на сборы, она думала, что не сможет справиться с разлукой — грусть выточит дыру внутри, пожрав органы. Их отношения и так висели на волоске, поддерживаемые кажущейся взаимной обязанностью, а продолжительное расставание могло не закончиться вовсе. — Запиваешь какое-то горе? — заинтересованно спросил маг, поведя мизинцем.       Гермиона криво усмехнулась, почувствовав непреодолимое желание быть откровенной: — Кажется, мы с парнем больше не любим друг друга. — О-о-о, — протянул он задумчиво и отставил стакан с алкоголем в сторону. — А раньше любили? — Он, кажется, да, а я… Думаю, нет, — высказанная правда больно уколола сердце, но тут же облегчила душу. — А зачем вы вообще начали встречаться, если ты его не любишь? — удивление в его голосе сложно было описать. Честное, смешанное со странной надеждой, оно само могло стать предметом обсуждения. — Да и неужели есть кто-то другой?       Гермиона задумалась и присмотрелась к волшебнику. Вдруг его маска на миг пропала, и её взгляду предстал… Теодор Нотт. Она резко закрыла глаза, а когда открыла — чары были на своем месте. С алкоголем на вечер стоило закончить. — Мы сошлись, потому что просто не могли иначе. Это казалось правильным. Знаешь, иногда такое бывает, когда от вас все чего-то ждут, говорят вам об этом, вы сами невольно убеждаетесь в необходимости что-то с этим сделать. А по поводу другого… Не знаю, что я чувствую. Возможно, я просто не хочу этого знать.       Собеседник склонил голову влево и кивнул: — Мне жаль. Я уверен, такая девушка, как ты, не должна себя мучить. — Такая девушка, как я? — настороженно переспросила Грейнджер. Она заметила, как его губы легко дрогнули, а затем снова расцвели улыбкой. — Слушай, здесь становится немного жарко, — юноша аккуратно указал на ребят, устроившихся рядом и приступивших к раздеванию. — Я был бы рад продолжить диалог в каком-нибудь более тихом месте.       Гермиона быстро согласилась, пораженная бесстыдством окружающих. Надо же — что может делать с людьми обещанная анонимность! Волшебник взял её за руку и, осмотревшись, выбрал дорожку, убегавшую вниз от поляны к береговой линии. На пляже не горело ни одного огонька, а значит, шанс встретиться там с кем-то был минимален. Они спешно прошли между занятыми пледами и, прося прощения у тех, кого могли потревожить, оказались у запорошенной песком тропы. Аккуратно отодвигая ветки, случайные спутники остановились у валунов. Юноша, подобрав мантию так, чтобы ткань не помешала залезть на камни, оттолкнулся от стоявшего близко к ним пня и взобрался наверх, а затем подал руку Гермионе. Та благодарно приняла помощь и, убрав выбившиеся пряди волос за уши, подалась вперед. Миновав препятствие, они наконец вышли к озеру. Тёмная вода еле заметно двигалась, поглаживая берег. — Здесь очень красиво, — прошептала Грейнджер, очарованная сиянием лунного света. Вдалеке виднелись слабые огоньки — свет в оконцах причудливых домов Хогсмида. — Одно из моих любимых мест. Тихо, рядом вода — идеально для размышлений. — И часто ты сюда приходишь? — Гермиона сняла мантию, постелила её на песок, аккуратно опустилась на землю и пригласила юношу сесть рядом. — Когда выдаётся свободная минутка. Ох, как дубовые после танцев, — он придвинулся ближе и выпрямил ноги. — На месте твоего ухажера я бы каждую пятницу водил тебя сюда. — Правда? — рассмеялась девушка. — Поделился бы таким сокровищем? — Не задумываясь, — быстро ответил он, обернувшись. Гермиона почувствовала, как сердце забилось быстрее. Отчего-то близость к этому неназвавшемуся волшебнику пробуждала в ней искусно подавляемое чувство к тому, с кем ей вряд ли суждено было быть. Мысль о том, что скорее всего она выйдет замуж за Рональда Уизли и в первые же годы после свадьбы даст жизнь розовощекому рыжеволосому карапузу, оказалась горше огневиски и не доставляла совершенно никакого удовольствия. Внутренний импульс, сопротивляться которому было невозможно, приказал девушке забыть об обязательствах хотя бы на одну ночь — последнюю воронку часов, в которые она могла чувствовать себя по-настоящему свободной. — Знаешь, с тобой очень приятно разговаривать, — она накрыла его шершавую ладонь своей. Волшебник от неожиданности вздрогнул, но руки не убрал. — Это взаимно, — юноша стал медленно приближаться к ее лицу, и Гермиона отпустила себя. Позволила представить на его месте Теодора Нотта, такого далёкого, но такого желанного. Мелькавшего где-то в школьных коридорах и иногда дарившего, она была уверена, дежурную улыбку.       Их губы соприкоснулись сначала один, потом второй, а затем и третий раз. Волшебник целовался искусно — так же, как соблазнял. Его руки поднялись девушке на талию и притянули ее ближе, затем стали гладить по спине. Гермиона ощутила, как по всему телу забегали мурашки. Низ живота пылал желанием, а в груди неистовствовало сердце, отчаянно бившееся о рёбра, грозившее выскочить магу прямо в руки. Ей начинало не хватать воздуха, но отложенная мука не позволяла отпрянуть — необъяснимая притягательность спутника заставляла девушку желать продолжения. Однако он отстранился, и Гермиона распахнула глаза. Видно, огневиски совсем затуманил разум — ей снова буквально на долю секунды привиделся Тео. — Ты замечательна, просто чудесна, но из уважения к тебе я вынужден остановиться, — хрипло прошептал он и нежно коснулся ладонью девичьего подбородка. — Что?.. — Ты пьяна, а настоящий джентльмен никогда не будет пользоваться этим.       Гермиону будто холодной водой окатило. Придя в себя и справившись с наваждением, она закивала. Юноша подал ей руку и они, захватив её мантию, молча направились на поляну.

***

      В воздухе пахло сгоревшим деревом, редкие крики лесных сов заглушались весёлыми песнями, звонким смехом и откровенными признаниями в любви. Откуда-то доносились свадебные клятвы — кто-то из студентов выучил чары хэндфастинга и оказывал всем желающим услуги импровизированного жреца. — Спасибо тебе за чудесный праздник, — сказала Гермиона, улыбнувшись. Волшебник стоял у арки, переминаясь с ноги на ногу, бросая одинокие взгляды на доживавший последние мгновения костёр. — Это взаимно, — прошептал он и, изящно взмахнув указательным пальцем у её виска, наколдовал маленькую гроздь белой сирени, аккуратно опустившуюся девушке за ухо. — Послушай, а маска… ты не хочешь её снять? — внезапно ей захотелось узнать, кто скрывался за чарами весь вечер.       Маг звонко рассмеялся, обнажив узкие клыки, но ничего не ответил, а затем туман портала безжалостно поглотил его.