человек в большом лесу

🌒🌓🌔🌕

ㅤ ㅤ ㅤ — Почему у меня неуд? — Тэхён семенит за преподавателем по физической культуре, прижимает к себе рюкзак с тетрадями и пытается придумать хоть что-то, чтобы уговорить этого до жути черствого, старого альфу на хорошую оценку. — Всё же было хорошо в середине семестра. Мужчина впереди раздражённо выдыхает и качает головой. Альфа косится на кукольное личико с огромными выпученными глазами, в которых плещется непонимание вперемешку со слезами, но стойко поджимает губы. Рядом с ним Ким Тэхён – гений в области зоологии, лучший студент ветеринарного курса, но полный профан в физкультуре. Преподаватель резко останавливается, заставляя омегу позади почти врезаться в его спину, и бросает через плечо, сдерживая раздражение: — Это было в середине семестра, Ким, — и мужчина вновь поджимает губы. Портить зачётку плохой оценкой по «самому лёгкому предмету универа», так ещё и лишать студента повышенной стипендии, да и стипендии в принципе, не хочется, но оценки сами по себе не улучшатся. А если исходить из физических данных Тэхёна, он тоже не сможет исправить всё за пару минут. — Сейчас уже конец декабря. Конец семестра, а не его середина. — Я всё понимаю, но... — Тэхён вновь делает попытку попросить исправить хотя бы парочку, но альфа лишь качает головой на любой намекающий писк. Тэхёну не нужен неуд. Ему нужны деньги на еду, на оплату общежития и билет до Тэгу, вернуться к бабушке на ферму и помочь подготовить всё к зимним холодам. — Ким Тэхён, уже конец семестра. До конца учебного года три дня, — преподаватель суёт руки в карманы своего спортивного костюма, неловко смотрит в глаза студента и пожимает плечами. Все ведомости заполнены, все с проставленными печатями завтра должны лежать на столе заместителя ректора, все оценки должны уже послезавтра быть в зачетках и в дипломах. — Вы не сможете физически исправить всё, что не могли сдать весь семестр. Тэхён понимает. Понимает, кивает и жмурится от подступающих слез. Он совсем не умеет быстро бегать, не умеет подтягиваться, не умеет отжиматься. Едва ли справляется со скакалкой в руках, хотя не обделен хорошим телосложением. У него высокий рост, длинные пальцы, но он до ужаса неуклюжий и не приспособленный к физическим нагрузкам. Не знает, как держать в руках компас. Не умеет кататься на коньках. Хотя, насколько знал сам преподаватель, каждые каникулы помогает престарелой бабуле на ферме, таская ящики с продуктами, копая грядки и собирая урожай по осени. Но физкультура не даётся. Оценку хочется. Тэхён протяжно выдыхает, бормочет какие-то благодарности себе под нос и медленно плетется с курткой наперевес и вязаным шарфиком к выходу из универа. Омега уже представил, как звонит бабуле и говорит, что не сможет приехать ближайшую неделю из-за проблем с деньгами на билет, не сможет помочь ей и не встретит с ней собственный день рождения. Для билета нужны деньги, а деньги придётся идти зарабатывать, но Тэхён не уверен, что его примут хоть на какую-нибудь работу. Преподаватель какое-то время смотрит вслед уходящему парню и неловко мнется на месте. Почему-то вид понурых плеч и опущенной головы заставляет альфу чувствовать вину. Он смотрит на часы. Дома его ждут дети, которые хотят украсить новую ёлку разноцветными игрушками в кругу семьи, и чтобы отец был рядом, но в груди что-то щемит, а в голове щёлкает блестящая идея. Преподаватель вскидывает руку и коротко свистит на весь коридор. — Эй, Ким! И Тэхён, который уже схватился за ручку двери, вздрагивает и смотрит на физрука с затаённой надеждой на спасение. Улыбается широко, когда видит, что альфа подзывает его обратно, и идёт в сторону тренерской. Перед дверьми они задерживаются, преподаватель ищет ключи, щёлкает замком и медленно заходит внутрь. На столе – куча всяких бумажек, в шкафах грамоты в рамках за призовые места, кубки и медали. Тэхёну становится завидно – он совсем не ладит со спортом. — Соревнования на лыжах, — мужчина ищет в горе бумаг нужную ему и протягивает омеге. Тэхён хмурится от одного только упоминания лыж, но послушно читает текст в буклете. — Среди студентов завтра пройдут соревнования. Уложишься по времени, и я поставлю тебе «хорошо». Тэхён неловко кусает губу. Ему и думать стыдно, что преподаватель посчитал, что он в принципе на лыжах сможет проехать хоть сколько-то. Скорее всего через пару метров Тэхён уже будет валяться в снегу и пыхтеть от обилия завалившегося за воротник снега. Ким хоть и прожил всю жизнь на ферме, но лыжи увидел впервые только в университете. Но это, на данный момент, единственный шанс получить хорошую отметку в зачётку и отвоевать свою повышенную стипендию. Поэтому Тэхён соглашается. И именно поэтому на следующий день трясётся в душном автобусе, придерживая доисторические лыжи красного цвета с двумя палками за основание, прислоняется открытым лбом к стеклу и тяжело выдыхает. На голове тёплая шапка, съехавшая на затылок, а в карманах – меховые варежки, просто на всякий случай. Бабушка посоветовала вчера по телефону надеть ещё колготки под тёплые штаны, но Ким, в тайне от хальмони, только поджал губы и мысленно сделал пометку не надевать. За черту города автобус выбирается спустя ещё минут пятнадцать, а до нужного им ответвления ещё ехать и ехать. Глаза отчаянно закрываются под гнётом яркого белоснежного снега за окном. Снежинки мельтешат перед носом, прилипают к стеклу и медленно тают, уступая место новым. Где-то за спиной разговаривают и смеются другие должники, ждущие халявной оценки, впереди сидят более ответственные парни, и уже, конечно, спортсмены, которым только дай волю выбраться в лес. Тэхёну кажется, что с открытием лыжного сезона неделю назад, все подтянутые и спортивные студенты его колледжа только и делали, что набивали себе руку в попытках посильнее оттолкнуться от пушистых сугробов и рассечь половину лыжной трассы. Зима в этом году выдалась снежной и местами даже морозной. Лес окутывают белоснежные покрывала, устилают нетронутые ни выхлопными газами, ни человеком сугробы, а если приглядеться, то можно увидеть мелькающие между веток пушистые хвостики белок. Тэхёну от такого количества холода становится не по себе, он мёрзнет и крепче кутается в куртку, прячет нос в отвороте шарфа. Каждый раз бабушке на все зимние каникулы приходится доставать сразу три обогревателя и тёплые вещи, чтобы Тэхён не заболел от переохлаждения. Конечно, в доме вероятность переохладиться гораздо ниже, чем на улице, но омега всегда был немного проблемным. Спереди, в начале автобуса, и позади, в самом его конце, все делятся планами на приближающиеся зимние каникулы. Преподаватель травит байки с водителем, иногда краем глаза следя за порядком в салоне. Омеге же всё равно – здесь слишком скучно, слишком душно, но в то же время лес за окном вызывает непонятную дрожь в кончиках пальцев и покалывание за грудиной. Неприятно, холодно, хочется отвернуться. Но Тэхён продолжает смотреть в чащу, подперев щеку кулаком. Пейзаж сменяется медленно: сначала сплошной, непроглядный лес, белоснежные сугробы и занесенные снежинками молодые ели и сосны со стройными стволами, а затем просторные поля, укутанные белым покрывалом. Автобус заворачивает на очередном кривом повороте с ухабами, подпрыгивает и резко тормозит. Слышится гул мотора. Кто-то сзади ойкает от неожиданности. — Что случилось? — голос кажется знакомым, но омега не может вспомнить, кому он принадлежит. — Оставайтесь на своих местах! — тренер тычет пальцем в лобовое стекло и отчаянно жестикулирует. Водитель жмёт в центр руля – пара оглушительных гудков разлетаются по округе, эхом отдаются среди листвы и теряются в кронах деревьев. — Там волк! — кто-то из ребят уже успевает подойти к лобовому стеклу. — Прямо на середине дороги сидит! — Волк?! — одно и то же слово повторяется несколько раз, но Тэхён только заинтересованно выгибает бровь. Самые любопытные толпятся вначале автобуса, не обращая внимание на окрики тренера. — Что там делает волк? В лесу есть волки? От избытка голосов шумит в голове, вставать и смотреть на волка желания нет. Как и в принципе уже ехать куда-либо. Киму душно, жарко и его тошнит. Лес вызывает неприятные ощущения. Волк где-то на середине дороги тоже. Отдаётся болью за грудиной, Тэхён чувствует собственное сердцебиение внизу живота и в подушечках пальцев, которыми он зажимает виски. Волк на дороге в это время протяжно воет, а вслед за ним со всех сторон от автобуса слышатся ответы других членов стаи. Раз за разом протяжные волчьи голоса сливаются в единый гул, нарастая и набирая обороты. Студенты в автобусе копошатся, шепчутся, но стараются сохранять самообладание – это всего лишь волк, а они в автобусе и смогут уехать в любой момент. Волчий вой продолжается несколько долгих минут, которые тянутся, словно целая вечность. — Он же огромный! Гигантский! — кто-то тычет пальцем вперёд, кто-то хочет посмотреть поближе, но все напуганы до предела. Никто не знал, что в этом лесу водятся хищники. — Всем сесть на свои места и закрыть рты! — тренер резко взмахивает рукой и почти берётся за свисток, но не решается дунуть в него – вдруг разозлит хищника? Студенты слушаются не сразу, но на какое-то время в автобусе удаётся установить тишину. — Волк... отошёл с дороги? — недоуменный голос тренера и непонятное кряхтение со стороны водителя подтверждают действия волка. Автобус плавно трогается с места. Хищник сидит на краю дороги, уложив хвост вокруг лап, с той стороны, где Тэхён прислонился головой к прохладному стеклу. Глаза омеги на какое-то мгновение встречаются с жёлтыми, почти гипнотизирующими глазами волка, и Ким встряхивается. По инерции выгибает шею и следит за животным, пока его силуэт не растворяется среди падающих снежинок. В салоне стоит тишина. А следом за этим по лесу прокатывается ещё один волчий вой. ㅤ ㅤ ㅤ

🌒🌓🌔🌕

ㅤ ㅤ ㅤ Лыжная трасса уходит далеко вперёд. Тэхён сжимает до посинения палки так, как показал ему тренер. Стоит на этих странных лыжах почти уверенно, но ноги всё равно сводит неприятной судорогой от холода и с непривычки. Ким задерживает взгляд на горизонте и ёжится. До сих пор помнит встречу с хищником прямо на дороге, а сейчас тренер отправляет их по одному на верную смерть, если не от лап злого и голодного волка, так от холода. Тэхён выдыхает облачко пара. Его время пошло. Первые несколько толчков выходят неуклюжими и неумелыми, но под действием адреналина в крови омеге удаётся устоять на ногах в крайне неудобных ботинках, которые Тэхёну помог потуже завязать какой-то альфа из параллельной группы. Икры сводит, пальцы даже через меховые варежки мёрзнут. Мороз щиплет за щёки. Зима в этом году холодная, что необычно для местного климата. Тэхён заезжает в лес и теряется среди однотипных деревьев. Бабушка бы сказала, что погода – замечательная, морозный воздух покалывает щёки, светит зимнее солнце, и в его лучах сугробы сверкают, как самые настоящие бриллианты. Но Тэхён чувствует только холод, забивающийся в лёгкие с каждым глубоким вдохом. Дыхание уже давно сбилось и выходит со свистом и хрипами. Позади его кто-то пытается догнать. Омега хрипло дышит, но продолжает упорно работать руками. Снег скрипит под тяжестью тела и скользящими по трассе лыжами. Тэхён замедляется, переводя дыхание. Ему не принципиально, кто будет первым: самому бы прийти в назначенное время для хорошей оценки в зачётке, но сейчас это уже не кажется таким заманчивым предложением. Ким мог бы просто ходить на работу и не беспокоиться о стипендии хотя бы один семестр. Трасса проходит по крутому склону над застывшей рекой. Деревья на склоне защищают остальную часть леса от посягательств. Сугробы в той части остаются нетронутыми, переливаясь на солнце. Тэхён сходит с трассы, позволяя сразу двум лыжникам обогнать его. Делает попытки вытряхнуть снежинки из-под штанов и ёжится от холодного ветра. Ещё и этот липкий, внимательный взгляд – ощущение, что за ним кто-то наблюдает, не покидает до конца. Тэхён выходит дальше по лыжне и останавливается на развилке. Он не знает, в какую сторону ехать. Омега здесь впервые, а объяснения от тренера так и не услышал, хотя кто-то спрашивал несколько раз. Впереди уже невозможно разглядеть хотя бы кусочек цветной одежды других студентов, а позади – пусто. Он остаётся в этом лесу совсем один, только где-то ухает сова и шелестят чьи-то крылья. Сзади хрустит ветка, но Тэхён не оборачивается. Хруст слишком незаметный, возможно, просто грызун пробегает мимо. Тэхён выбирает правую сторону и вновь набирает скорость, пытаясь сократить расстояние за минимально возможное время. Он мысленно молится, чтобы эта дорога оказалась правильной, но пейзаж сливается в одно белоснежное пятно, бок колет, пальцы ног сводит. Омега готов свалиться в сугроб прямо сейчас и остаться тут, пока его кто-нибудь не найдёт. — Чтоб эти лыжи провалились, — Тэхён бурчит себе под нос, хмурится и выдыхает очередное облачко белого пара. Эти слова, возможно, и играют с ним злую шутку. Тэхён упирается палкой в сугроб, тут же острый наконечник попадает на твёрдый лёд и соскальзывает. Рука дёргается следом за палкой, кисть сводит от боли, и нога неуклюже чертит по сугробу дугу. Омега не удерживает равновесия, не сдерживает испуганного крика. Тело по инерции заваливается назад, и Ким надеется, что он просто упадёт в очередной сугроб, но чувствует только пустоту под собой. Позади оказался овраг. Небо несколько раз меняется местами с землёй. Палка цепляется в полете за торчащий ствол, но Тэхён выпускает пластик из хватки из-за мокрых варежек. Омега пытается ухватиться за ветки кустарников на склоне, но только больно царапает щёку, врезается в дерево и морщится от боли в затылке. — Блин, — голова кружится, и слова вылетают неразборчиво, хрипло и с болезненным стоном. Из лёгких словно выбивают весь воздух одним ударом. Лыж на ногах уже давно нет, как и палок. В попытке ухватиться за ветки Тэхён потерял варежку. Оцарапанная щека горит огнём, вязкая кровь стекает по коже и грозится испачкать ещё и шею, но сейчас Кима это волнует в последнюю очередь. Тэхён пытается справиться с болью и привстать, но затылок пронзает вспышка, и омега проваливается в чёрное ничто. ㅤ ㅤ ㅤ

🌒🌓🌔🌕

ㅤ ㅤ ㅤ Зима выдаётся морозной. От каждого выдоха перед мордой собираются облачка белого пара, лапы мёрзнут от долгого стояния на одном месте. Садиться на снег и отморозить себе и хвост, и задницу не хочется. Чонгук дёргает хвостом и скалится, когда мимо пробегают чёрные волчата с радостным тявканьем. Один из них, тот, что поменьше, пытается рычать и кидается на щенка побольше, тянет того за ухо и прижимается телом к земле. Но волчонок побольше словно бы насмешливо фыркает на маленького брата и делает вид, что его игры не имеют к омеге никакого отношения. Чонгук закатывает глубокие жёлтые глаза. Он только недавно вернулся с обхода, во время которого почувствовал на территории стаи людей. Вернулся как можно скорее, чтобы доложить вожаку, но на его пути снова появляется молодняк. Два чёрных щенка – один постарше с темно-синими глазами, что ближе к середине весны сменят цвет на жёлтый, омега, а второй маленький и бойкий альфа с игривым характером, – закрывают ему проход дальше. Чон может с лёгкостью переступить через них, тихо рыкнуть и оставить играться одних, но это дети его брата, дети вожака стаи. Он не может их бросить в разгар игры из-за умоляющих больших глаз и тихого писка. Знают, что Чонгук не сможет устоять перед ними. Знают и умело пользуются, даже в таком маленьком возрасте. Но сейчас старший альфа не намерен поддаваться чарам племянников. Необходимо поговорить с вожаком, с братом, о возникшей проблеме. Со стороны поселения к нему уже спешит Чимин. Омега в человеческом обличии улыбается и подхватывает игривых щенков на руки, позволяя облизать своё лицо и руки. Пока маленькие шалунишки заняты обследованием новой жертвы, Чонгук фыркает и следует за омегой к дому вожака. — Что с обходом? — Чимин кусает губу, отвлекая Чона от негативных мыслей. Маленький альфа в руках Пака недовольно тявкает, цепляется зубами за ткань футболки и пытается порвать её, отвоевать кусок плотной ткани, на что Чимин смотрит с детским умилением и желанием затискать этот комок шерсти до смерти. Чонгук недовольно выдыхает. Чимин всегда относится к чужим детям со всей своей безграничной любовью, одаривает вниманием, помогает, когда их родители бывают заняты на охоте. Всегда готов посидеть с малышами и устроить им интересные игры. Он даже с детьми Хосока видится чаще, чем их собственный отец. Половина стаи уже спит и видит, что Пак рано или поздно станет омегой вожака. Однако Чонгук не уверен, что это произойдёт, а поговорить с братом не решается. Серый волк заходит за неприметный куст и перекидывается в человека. Чимин тут же подаёт ему захваченную одежду. — Прибыли люди в автобусе, — Чонгук кутается в тёплую куртку и брюки. — Не знаю точное их количество, но они тут надолго не задержатся. — Не охотники, и уже хорошо, — омега пожимает плечами. Пак выпускает из рук маленьких щенков, и те тут же кидаются на альфу, вгрызаясь в плотную ткань его одежды. Маленький омега подпрыгивает и цепляется за край длинной куртки, зависает так в воздухе на пару секунд и падает в сугробы. По пути сбивает с ног младшего брата, и оба кубарем катятся по тропинке, пихаясь лапами и клацая зубами по бокам друг друга. — Среди них мой истинный, — вяло добавляет альфа и отводит взгляд в сторону домов поселения. Чимин давится воздухом и округляет глаза. — Человек? — тихо переспрашивает Пак, боясь спугнуть атмосферу. Редко бывает, чтобы человек был истинным для оборотня. Про духов леса мало кто знает из людей. Волки не стремятся покидать стаю и леса, не стремятся быть ближе с людьми. Волк, рождённый в городе, так или иначе всё равно вернётся к свободе, подальше от городской суеты. А человеку в большинстве своём в лесу делать нечего. Но, раз уж судьба сводит волка и человека, значит в этом была необходимость. — Ну, да, это проблема? — раздражение в голосе, направленное на омегу, бьёт по диафрагме, и Чимин задерживает дыхание. Чонгук тут же морщится от собственного тона. — Прости. Просто... мне надо поговорить с Хосоком. — Конечно, — Чимин неловко улыбается и кивает. — Я понимаю. Ничего страшного. — и омега подбегает к щенятам, стараясь не потерять их из виду. Пак разнимает дерущихся волчат и причитает: — Нельзя обижать маленьких, Ину. Нельзя обижать омег, Лихан. Пойдёмте к вашему отцу. Хосок уже заждался. Чонгука тянет обратно в лес. Стоило только увидеть своего истинного в автобусе, встретиться с ним взглядом, Чонгук сразу всё понял. Сначала учуял запах, а потом напоролся на взгляд. Он единственный не шелохнулся с места, пока все наперебой кричали про волка. Альфа идёт вперёд, обходя конвой из маленьких пушистых лап. Горстку щенков ведут на зимнюю охоту несколько омег с альфой во главе, но эти маленькие шерстяные комочки умудряются обогнать огромного волка и гордым строем идти впереди. Чонгук усмехается от такой прыти молодняка, а сопровождающий их альфа кивает головой в приветствии Чону. У дома брата Чонгук теряет весь запал. Чимин с щенками уже давно внутри, отогреваются и о чем-то негромко перешёптываются. Альфа стучит, сразу заходит внутрь и оказывается под прицелом двух пар глаз: одного внимательного и цепкого, Хосока, и второго более мягкого и незаинтересованного, Чимина. — Чонгук? Что с обходом? — Заходи в дом и закрой дверь! Дует, Чонгук! — Чимин морщится и поджимает под себя ноги на стуле. Холодный воздух вместе с приходом альфы гуляет по полу и выпускает всё тепло. — Всё нормально, — Чон заходит внутрь и прикрывает дверь. Омега понимает, что разговор между братьями будет серьёзный, поэтому улыбается, подхватывает щенков и тянет: — Пора кушать, ладно, милые? В гостиной альфы остаются одни. Хосок садится на диван и предлагает гостю сделать то же самое, но Чонгук стоит спиной к брату и смотрит через окно в лес. Туда его зовут душа и отголоски запаха его истинного на языке. Пока ещё не стемнело, пока ещё люди не уехали с их территории, волку Чонгука хочется оказаться рядом с его омегой. — Обход? — напоминает брат позади, но не давит. Видит, что с младшим что-то не так, что его мысли витают где-то далеко отсюда, сердце не на месте. Чонгук неопределённо пожимает плечами. — Студенты из города с лыжами, — волк поворачивается к старшему брату. Вожак смотрит внимательно, словно пытается выловить во взгляде Чонгука то, что не увидел раньше. — Там мой истинный. Хосок хмурится. Первая его мысль после слов брата – на его памяти не было такого, чтобы волку выпадал в пару человек из большого города. Вторая – Чонгук не сможет забрать истинного в стаю, не сможет заставить человека покинуть город и свою семью, чтобы стать отшельником в мире волков. Третья – в глазах младшего брата столько прыти и желания сбежать ближе к его паре, что волк внутри не противится. Четвёртая – одобрение вожака очень важно. Без разрешения приводить в стаю чужих, а особенно людей, нельзя. Вожак выдыхает. Чонгук справится. — Надеюсь, у тебя получится привести его сюда в сознании, — и смотрит, как Чонгук в радостном возбуждении несколько раз кивает головой, словно болванчик, выскакивает из дома и на ходу перекидывается в волка, разрывая очередной комплект тёплой одежды. ㅤ ᅠᅠ ᅠᅠᅠᅠᅠ

🌒🌓🌔🌕

ᅠᅠᅠᅠᅠ ㅤ ㅤ Следующий раз, когда он открывает глаза, затылок ноет, а щека пульсирует. Тэхён чувствует, как на коже засохла кровь, а добротные мазки сейчас украшают и шею, и шарф. Кисть правой руки тоже болит, и Ким радуется, что не сломал хотя бы ногу. Он оглядывает лес, осторожно приподнимаясь на локтях. Не знает, сколько прошло времени, не знает, как скоро его начнут искать и будут ли вообще... От последней мысли Тэхён приходит в шок, который сменяется лёгкой паникой на фоне отмёрзшей задницы и ушибов. Страх съедает омегу, но... его обязательно найдут, так ведь? Парень поднимает глаза на верхушки деревьев и выдыхает облачко белого пара. До склона, с которого он свалился, слишком высоко. Кажется, он проехал по снегу и скалам не меньше десяти метров, прежде чем свалиться в сугроб и потерять сознание. Удивительно, что он ничего себе не сломал. В любом случае, сидеть и ждать помощи в холодном снегу – не лучшая идея. — Сраные лыжи, — Ким осторожно делает попытки пошевелить затёкшими ногами и тихо шипит от сводящей боли в конечностях. Не слишком аккуратно дёргает больной рукой и шипит ещё раз, давя в себе слёзы. Здесь же никого нет, поэтому и поплакать можно, так ведь? В голове – куча матов. Лыжи, чтоб им пусто было, как будто специально подвернулись сразу после слов парня, и он свалился со склона. И при этом никто так и не заметил его пропажи. Значит, поворот точно был в другой стороне. Поэтому его никто и не ищет так долго. Все думают, что он заблудился на правильной трассе и в первую очередь начнут искать там. Но сколько должно пройти времени, прежде чем они поймут, что Тэхён ошибся дорогой? — Кому вообще нужна эта физкультура? — Ким пытается встать. У него получается только с третьего раза, все остальные заканчиваются крахом, и омега вновь и вновь падает задницей на пригретое местечко среди белоснежных сугробов. На третий омега сцепляет зубы и морщится, когда в очередной раз пытается встать. Ким хватается за торчащий сук и выпрямляется только с его помощью. — Сраные лыжи. Сраный лес. Где-то вдалеке слышится волчий вой. Тэхён вздрагивает и жмурится. Только волков ему не хватает сейчас, как вишенки на торте. Посреди мороза и усиливающегося снегопада препятствие в виде диких и жутко голодных хищников кажется вселенской шуткой, а в голове всплывают картинки самой кровавой расправы с его жалким, человеческим телом. Покалывание в ногах исчезает постепенно, с каждым медленным шагом омеги: кровообращение восстанавливается, и Ким осторожно выдыхает. Необходимо просто выйти через какую-нибудь волчью тропу к нужной трассе и пойти в обратном направлении, чтобы снова вернуться к развилке. «Ну, да, конечно, – противный голосок внутри упрямо гнёт свою шарманку. Тэхён вздрагивает от чувства опустошенности и правоты внутреннего «я». – Ты же не думаешь, что тебя прямо сейчас возьмут и за пять секунд найдут? По тебе никто плакать не будет». Тэхён задерживает дыхание и возмущённо пищит вслух. Сейчас здесь никого нет, чтобы слушать, как омега сдуру разговаривает сам с собой и пререкается. — Хальмони точно будет по мне скучать. «Но только к тому времени, когда ей скажут о твоей пропаже в лесу, ты уже будешь мёртв», – и этот противный, мерзкий голос в голове начинает хихикать, словно злодей в мультиках, и он частично прав. Тэхён не сможет выбраться из леса самостоятельно, а до города ещё надо как-то дойти. Позитивные мысли улетучиваются в тот же миг. — Прекрати. «Тебя даже не бальзамируют, потому что никто не найдёт твоё тело». И, словно в подтверждение страшных слов, в глубине леса опять воют волки. И не один, а сразу несколько. Словно они стаей вышли на охоту, и скоро учуют запах напуганного до чёртиков омеги. Учуют его страх, поймут свое превосходство над ним, оскалятся и нападут скопом. Тогда уж точно никакого бальзамирования. Даже костей не найдут. Но Тэхён качает головой и идёт дальше. Внутри всё закипает от желания сесть на снег и заплакать. Лучше умереть от холода, чем от клыков огромных хищников. Ким идёт дальше и зарывается в сугроб почти по колено. Омега шипит, трясёт конечностью и ругается, проклиная лес и зиму, на чём свет стоит. Ранее всегда спокойный, Тэхён сам себе кажется взбешенным настолько, словно он пробыл в лесу уже больше недели, а не каких-то несколько часов. Холод пробирается прямо в кости. Время неумолимо бежит вперёд, мороз подступает, а на лес ложатся сумерки. Вечереет зимой стремительно, так же стремительно и холодает. Где-то хрустит ветка под весом чужого тела. Ухает филин или сова. Хруст приближается, и Ким замирает. Омега слишком напуган, чтобы бежать. Слишком осторожен сейчас, чтобы резко обернуться. Увидеть позади разъярённую и голодную морду медведя или волка до дрожи в зубах и коленях не хочется. Умирать тоже. Мимо пробегает заяц. Ветки хрустят под его лапами. С соседней ветки слетает сова и проносится прямо над головой Тэхёна, отчего омега резко присаживается и прилегает грудью к снегу. Носом почти зарывается в сугробы. Страшно. Лес ночью ещё опаснее, чем днём. Здесь нет фонарей, обеспечивающих достаточным светом волчьи тропки. Здесь нет связи, чтобы позвонить. Здесь нет ничего, кроме голодных хищников и страха. А ещё удрученной и мрачной атмосферы смерти. Тэхён всё ещё лежит лицом в сугробе и боится поднять голову. Прямо перед ним ствол толстого дерева с мощными корнями. Позади открытая местность, от которой исходит ещё больше опасности. Сова уже давно улетела, но омега продолжает причитать молитвы высшим силам, пытается не заплакать, но всё равно чувствует солёные дорожки на щеках. Те касаются незащищенной раны на щеке. А потом слышит скулёж: совсем тихий, едва заметный простому человеческому слуху, но в наступившей тишине леса, от которого веет опасностью, все чувства обостряются. Тэхён делает попытку встать, но не решается привлекать внимание ночных хищников. Своим запахом он уже наверняка привлёк внимание местной стаи огромных волков, одного из которых все видели на дороге по пути сюда. Омега цепляется здоровой ладонью за корень и подтягивает свое тело ближе к источнику шума. Несколько раз отталкивается от земли и в два движения оказывается напротив щенка. Серовато-коричневый, слепой и глухой щенок тихо скулит и тянется к неожиданно появившемуся теплу своей маленькой мордочкой, чем вызывает прилив тепла и нежности со стороны Тэхёна. Омега округляет глаза и хочет протянуть руку, погладить по мягкому пушку на спинке и между маленьких ушек, но замирает где-то на середине. Ким кусает губу: что если потом из-за запаха человека его родители откажутся от своего малыша? Оставят его здесь умирать на холоде, такого маленького и беззащитного? — Господи, и что мне делать? — Тэхён обиженно поджимает губы и смотрит на скулящего от холода и, наверное, голода волчонка. Обычно в первые дни жизни родивший омега не должен покидать своего щенка, должен быть постоянно рядом, но сейчас поблизости никого нет, даже намёка на волчьи следы. — Неужели тебя бросили, малыш? Тэхён всё-таки тянется к щенку и мягко гладит его по пушку на спинке. Маленькая мордочка тычется в протянутую ладонь и жмется ближе к тёплой коже. Омега почти плачет от бессилия, ведь согреть малыша он в любом случае не сможет, но и уйти теперь, оставив кроху на произвол судьбы, тоже не в его силах. Желание стать хорошим ветеринаром преследует его на протяжении всего обучения в школе, а теперь ещё и в университете. Забота о таких малышах – первое, что он должен делать. — Надеюсь, твои родители потом не убьют меня, — Тэхён пыхтит и здоровой рукой тянется, чтобы вытащить из кармана одну единственную варежку. Щенок такой маленький, что едва ли его можно назвать волчьим. — Обычно вы рождаетесь не такими малышами, но ты и правда малыш. Как будто родился раньше срока. Проказник, — Ким фыркает от собственных слов. Чуть раньше он разговаривал сам с собой, а теперь с глухим брошенным щенком волка. Омега подхватывает волчонка и осторожно толкает внутрь тёплой варежки. Конечно, искусственный мех мало поможет живому волку сохранить тепло, но так хотя бы малыш будет чувствовать себя хоть в каком-то тепле. Тэхён тянет варежку с копошащимся внутри щенком на себя и переворачивается на спину. Вторая кисть пульсирует от каждого неосторожного движения, и Ким морщится от вспышек пронзающей боли, но терпит. — Так не терпелось увидеть родителей, что вылез раньше срока, малыш? — Тэхён говорит спокойно и тихо, но всё равно понимает, что щенок глухой. Ничего не услышит, не поймёт. Омега лишь распахивает куртку и прижимает варежку к груди. Так хотя бы будет ещё немного тепла. Свободной рукой застегивает куртку наполовину и шмыгает носом. Снег вокруг начинает впитывать в себя всю темноту леса. Вечер переходит в ночь, и теперь Ким слышит вой волков уже ближе. Словно они идут по следу из запаха Тэхёна. — Ну, точно, крохотный, — Тэхён улыбается и смотрит, как маленький комок шерсти, цепляясь лапами за свитер омеги, взбирается вверх, путаясь в мехе варежки. Его мордочка с закрытыми глазками заставляет Тэхёна плакать. — Мы сейчас здесь, как на ладони. Да ещё и чужаки. Надеюсь, что хотя бы тебя не убьют. Тэхён отгоняет внутренний голос и мягко целует волчонка в макушку между ушей, а потом ещё в мокрый и холодный нос. Щенок дрожит и тихо пищит, открывая и закрывая пасть, как только что вылупившийся птенец. — Кушать хочешь? У меня ничего нет, к сожалению. И молока тоже у меня нет. И вообще я тут по глупой случайности. И меня скоро убьют. И я не смогу помочь хальмони на ферме. Слова вырываются потоком, а потом омега замечает в темноте леса силуэт. Силуэт огромного волка со сверкающими жёлтыми глазами приближается, впитывает в себя свет неполной луны и темноты. Снег мягко хрустит под весом, хоть перепонки между пальцами на лапах и уменьшают нагрузку, волк специально ступает так, чтобы его услышали. И Тэхён слышит. Он вздрагивает, когда встречается взглядом с хищником напротив. Сверкают жёлтые глаза, лапы медленно, но верно двигают тело хищника прямо на омегу. Ким прижимается спиной к стволу дерева. Больная кисть отзывается болью. Волчонок под курткой дёргается и скулит. ㅤ ㅤ ㅤ

🌒🌓🌔🌕

ᅠᅠᅠᅠᅠ ᅠᅠᅠᅠᅠ ᅠᅠᅠᅠᅠ Чонгук тянет воздух и морщится от снежинок, залетевших в ноздри. Волк, опираясь исключительно на пальцы, проходит несколько метров в напряжённой тишине и прислушивается к каждому движению леса. Сейчас нет успокаивающего шелеста листвы деревьев, нет под лапами мягкой земли с торчащими ягодными кустарниками. Только белый пушистый снег. А ещё заползающий под кожу мороз. Волк протяжно воет, разнося сигнал по чаще, но ему отвечают всего несколько других членов стаи, что отправились на ещё один обход в противоположную сторону. Чонгук недовольно фыркает – его истинный человек и не сможет подать такой же сигнал в случае чего. Это существенно осложняет задачу. Но альфа упрямо тычет носом в тропку и тянет воздух снова и снова. Снуёт между деревьями, тихо скулит себе под нос, когда не может уловить знакомый запах. Омега словно провалился сквозь землю. Его и след простыл, а Чон опоздал. Не могли же они так быстро уехать... Прошло от силы часа два, не больше. На лес опускаются сумерки. Несколько волков оповещают и стаю, и Чонгука, что автобус с людьми уже покидает пределы леса. Волк колышется от одного ствола к другому, втягивает запах ещё отчаяннее и скулит громче. Неужели потерял истинного? Лес окутывает тишина. Вдруг со стороны крутого склона альфа чувствует движение. Волк плавно разворачивается и медленно идёт на звук, пытаясь понять, кого он только что слышал. Волчий скулёж или...? Запах истинного ударяет в ноздри сильнее, стоит волку приблизится ещё на пару метров. Чонгук рвётся вперёд, раздирая снег тупыми когтями. Щетинистая шерсть на лапах не позволяет упасть, когда волк по неосторожности пробегает по скользкому льду, спрятанному под сугробом. Запах заполняет ноздри, и от этого сердце делает кульбит, подскакивает к горлу и остаётся там, мешая сглотнуть вязкую слюну. И волк видит. Человек жмётся спиной к дереву. Его бьёт крупная дрожь. Страх в глазах направлен на волка прямо напротив. В нескольких сантиметрах огромная волчья морда с острыми клыками и желтыми, словно кто-то коснулся их гуашью, глазами. Человек задерживает дыхание и прижимает к себе что-то скулящее и дрожащее под одеждой. — Я... — истинный боится. Его голос запинается, он сам еле шевелит губами, ресницы слипаются от инея, а кожа уже покраснела, словно сейчас начнёт отпадать слоями. — Я ничего не сделал. Если он ваш, то... я отдам. Отдам. Я просто хотел немного согреть.. Человек боится. Его трясёт. Он медленно отрывает руку от скулящего комочка на своей груди и показывает голого и слепого щенка. Волк смотрит напряжённо и внимательно, а потом резко забирает взвизгнувшего щенка из рук омеги, топчется на месте, образуя подобие спального места, укладывается рядом с замерзшим человеком и позволяет слепому щенку полностью зарыться в его мех. Его человеку холодно, но сейчас все, что может сделать Чонгук, это лечь рядом и попытаться согреть своим теплом. Через пару минут, когда человек отрывает от волка напряжённый взгляд, Чонгук прикрывает глаза и медленно выдыхает. Его боятся, но альфа готов сделать всё, чтобы исправить это. Каким-то образом его человек оказался в чаще леса, до которой раньше ни один человек ещё не доходил. Даже охотники сюда никогда не совались, а тут этот крохотный человечек с испуганными глазами... Его крохотный человечек. Чонгук чувствует длинные пальцы на своём мехе и жмётся ближе к омеге, позволяя истинному тоже получать тепло, как это бессовестно делает слепой щенок под боком. Человеку холодно. Альфа поднимает морду от лап и внимательно смотрит на омегу перед ним – красивый, до ужаса холодный и красный. Его пальцы медленно синеют, как и нос. И Чонгук не знает, что делать. Нести на себе одновременно и человека, который вряд ли с первого раза добровольно залезет на спину огромного волка, и маленького голодного щенка будет сложно. Обоих необходимо для начала отогреть, а волчонка ещё и накормить. Альфа задирает голову вверх и воет. Посылает этот сигнал лично вожаку и Чимину, надеясь, что последний прибежит на зов как можно скорее. Чонгук прижимается мордой к груди истинного, пугая его ещё сильнее, слышит, как глухо и быстро бьётся сердце. Но почему-то волк уверен, что омега рядом с ним уже понял про их связь. Теперь это точно его человек. Его крохотный человечек. ㅤ ㅤ ㅤ

🌒🌓🌔🌕

ㅤ ㅤ ㅤ Чимин находится рядом с детьми вожака и мило улыбается, когда Лихан, свернувшись клубочком на коленях омеги, тычется мокрым носом в живот Пака. Ину крутится на кровати и пытается устроиться в свернутом одеяле, как в коконе. Внутри тепло и пахнет отцом. Чимин мягко перекладывает щенка со своих колен и осторожно опускает его в кокон к брату. Омега выходит из спальни Хосока и неловко кусает губу. Он столько раз заходил в этот дом, как в свой собственный, столько раз нянчился с чужими волчатами, как со своими родными, что уже вся стая начала шептаться о его близких отношениях с вожаком. Все ждут момента, когда Чимин станет омегой вожака. — Хосок, — Пак неловко топчется на пороге кухни и отводит глаза в сторону. Вожак стоит перед плитой и помешивает небольшой деревянной ложкой отвар, от которого вверх поднимается густой пар. Чон слышит голос омеги и тут же поворачивается, обеспокоенно осматривая лицо Чимина. — Что-то случилось? Что-то с детьми? — Альфа выключает плиту и смотрит на омегу с лёгкой обеспокоенностью. В глубине души он понимает – Чимин хочет поговорить, но сам Хосок пока не готов к этому разговору. И, возможно, никогда не будет готов. — Я бы.. ты знаешь, что... — слова вылетают неразборчиво, через силу. Чимин не может сформулировать свои мысли, путает собственные пальцы в складках тёплого кардигана с плеч вожака и кусает пухлую нижнюю губу. — На самом деле, я давно хотел сказать... — Чимин, — альфа поджимает губы. За омегу всё говорят глаза и мимика. — Когда придёт время, ты сможешь это сделать. И улыбается широко, искренне и подбадривающе. Смотрит так, словно всегда был на его стороне, всегда поддерживал и хотел для омеги всего самого лучшего. На самом деле, вожак и правда хотел. Хотел и хочет, чтобы омега был счастлив. Но внутри всё щемит от горькой правды – альфа хочет, чтобы Чимин был счастлив с ним в стае. Из глубины леса оба слышат зов Чонгука. Протяжный, почти умоляющий. Чимин первым срывается с места и выходит на улицу без верхней одежды. Омега стоит рядом с крыльцом домика вожака и внимательно смотрит вглубь леса, словно старается что-то там увидеть. Хосок выходит следом, тоже прислушиваясь. — Нашёл своего человека? — Хосок дёргает головой и усмехается. Чимин уже бежит по снегу прямо к чаще, попутно стягивая с ног ботинки. Альфа следит за передвижениями омеги и протягивает: — Он всегда был странным. — Хосок? — к домику подбегают несколько альф. Один из них, Намджун, тоже следит за удаляющимся Чимином. Тот с разбега прыгает в воздухе и перекидывается в волка. Теперь по чаще бежит уже белый, большой и красивый хищник с яркими синими глазами. — Не напрягайтесь, — Хосок качает головой и выдыхает. Внутри неспокойно, и что-то болит. Он понимает, что Чимин никогда не выберет его. Поэтому старается поймать каждое изящное движение омеги рядом с ним и благодарит духов леса за то, что позволяют ему находиться хотя бы рядом с ним. — Идите спать, ребята. Хосок ещё раз смотрит в чащу и слышит очередной зов Чонгука. На этот раз он более спокойный, а ещё вожак слышит нотки сдержанной радости. Брат счастлив, и для Хосока на сегодня этого достаточно. ㅤ ㅤ ㅤ

🌒🌓🌔🌕

ᅠ ㅤ ㅤ — Ты решил меня убить? — Тэхён хрипит под тяжестью огромной волчьей морды на своей груди и осторожно бьёт его по мохнатым щекам. Волк недовольно тянется и тычется мокрым и холодным носом в сгиб оголённой шеи. — Холодно! Хватит, пожалуйста. Но альфа уже чует кровь и начинает только активнее лезть носом под шарф своего истинного. Волчьи лапы не слишком аккуратно елозят по одежде и куртке, и Тэхён кашляет от навалившегося на него теперь целого тела волка. Кашляет и морщится, но ничего не может сделать. Да и что сделает обычный человек с жизненной ёмкостью лёгких в три с половиной литра против огромного волка, у которого дыхалка явно будет лучше? Чонгук видит, что его паре некомфортно. Видит, как красивое лицо морщится от боли, и тут же виновато поджимает уши и прижимается мордой в раскрытые ладони. Его волк учуял кровь, и внутри проснулась забота и желание защитить, слизать и забрать всю боль себе. Чонгук мягко проводит языком по внутренним сторонам ладони, по коже которых тоже размазалась кровь. — Я просто ударился, — человек под ним неловко отводит глаза, но почему-то позволяет себе помочь. От тела волка исходит тепло и забота, а запах, если ткнуться носом в местечко между ушей, наполняет лёгкие и даёт ощущение полной безопасности. Волк на его фразу недовольно рычит и старательнее начинает вылизывать кожу омеги. Осторожно просится под слои шарфа и мягко касается языком повреждённой щеки. Та снова начинает пульсировать от боли. Тэхён слышит скулёж малыша под альфой. Щенок согрелся и теперь просит кушать, отчаянно взвизгивая. Тэхён осторожно берет тёплое, голое тело в свои руки и снова прячет малыша в свою варежку, прижимая к груди. Волк снова издаёт громкий, протяжный вой. — Ты кого-то зовёшь? Чонгук смотрит жёлтыми глазами на своего человека и кивает. Тэхён хмурится. Ему до сих пор не верится, что он сидит на холодном снегу в ночном лесу, а к нему жмется огромный волк и просит с тихим скулёжом пустить его вылизать кожу от крови. Никогда бы не поверил в эти бредни, но больная кисть и до сих пор побаливающий затылок дают о себе знать при каждом резком движении не только самого омеги, но и волка напротив. — Как ты можешь быть моим истинным? Ты же... волк. Чонгук внутри недоуменно хлопает глазами, а волк только насмешливо фыркает. Человек понял их связь, даже принял её, когда позволил волку расположиться на своей груди и дал вылизать его, пусть и не так, как это делают обычно у них в стае, но думает, что связан с простым и обычным волком. — Не смейся надо мной. Со стороны слышится тяжёлое дыхание. Альфа настораживается и вскидывает морду, но потом облегчённо выдыхает и поднимается на ноги. Тэхён чувствует, как вместе с волком уходит и его тепло. На поляну через сугроб с разбегу приземляется такой же огромный, но белоснежный волк. В прыжке Чимин снова перекидывается, и перед Тэхёном на снегу уже сидит не животное, а человек. — И это твой омега? — Чимин склоняет голову к левому плечу, но на Чонгука, положительно кивающего, даже не смотрит. — Миленький. А что у тебя там? Чимин протягивает руки и забирает из рук человека варежку с шевелящимся внутри щенком. Тэхён во все глаза следит за движениями обнаженного оборотня перед ним, старается не опускать взгляд ниже подбородка и невольно переводит взгляд на альфу позади. Его голос пропадает, сердце бешено стучит. — Ты так же можешь? Волк кивает и оказывается рядом почти сразу. Тэхён хлопает большими от удивления глазами и кивает. Медленно, осознанно, но всё ещё слишком напугано. Все сказки бабушки про страшных серых волков, которые запросто могут украсть маленького омегу из дома и унести в свою стаю, оказываются правдой. ㅤ ㅤ ᅠ

🌒🌓🌔🌕

ㅤ ㅤ ㅤ — Он такой худенький, — Джин склоняется над Тэхёном на кровати и накрывает того тёплым, меховым одеялом. Пока Чимин нёс в своих зубах маленький комочек, потерянного щенка, Чонгук осторожно, пытаясь не бежать слишком быстро, нёс на себе тело бессознательного человека. — Зато смуглый, — Чимин улыбается. Он отходит от кровати и позволяет Чонгуку сесть рядом с Тэхеном. Альфа несколько раз порывался занять своё законное место рядом с его человеком, но эти омеги оккупировали своими любопытными носами всё свободное пространство маленькой спальни. — От него несёт городом и людьми за версту, — Хосок недовольно поджимает губы и одним движением выпроваживает всех омег из комнаты, оставаясь с братом наедине. — Надеюсь, ты отдаёшь себе отчёт в том, что делаешь. — Он мой истинный. — Чонгук хмурится, но говорит твёрдо и уверенно. Его ладонь с силой сжимает небольшую ладонь Тэхёна, покрасневшую от резкого перепада температуры – сначала несколько часов в снегу на холоде, а сейчас его Чимин и Джин укутали так, словно он собирается на северный полюс пешком: три теплющих свитера, две пары штанов и тёплая вязаная шапочка. Поверх всего этого кокона омегу накрыли меховым одеялом. — Твой истинный – человек, Чонгук, — Хосок недовольно сжимает кулаки, но перечить альфе, брату, который нашёл свою пару, не может. Закон истинности в стаях непреклонен, будь им хоть человек. Нарушить закон – предать собственного волка внутри. — Я знаю, что будет трудно, — Чон кивает несколько раз и смотрит на его человека. Волк до сих пор не знает, как зовут этого малыша рядом с ним, от запаха которого в прямом смысле может снести крышу. Не знает его, впервые видит, но уже готов сделать всё, лишь бы омега остался рядом, в его стае. — Я боюсь, что он откажется и уйдёт. — Город – его дом, — Хосок пожимает плечами. — Ты не сможешь запретить ему возвращаться и посадить на цепь. Чонгук это понимает и, напоследок сжав ладонь человека в своей, встаёт и выходит из комнаты. Вожак следует за ним и прикрывает дверь. Тэхён на кровати испускает длинный вздох облегчения и долго смотрит в одну точку, обдумывая услышанное.