человек в большом лесу

🌒🌓🌔🌕

ᅠ ᅠ ᅠ Тэхён в последнее время много нервничает. Из-за новостей в СМИ. Из-за смерти бабушки, которую он не смог проводить должным образом. Из-за Чонгука, который после появления их давнего знакомого стал совсем другим – немного отчуждённым, словно находился в своём мире. Иногда он делал попытки понежиться в объятиях Тэхёна, иногда мог игнорировать его присутствие рядом до такой степени, что можно было обидеться. Но Тэхён отчасти, возможно, понимал подобное состояние его оборотня. Чимин пытался объяснить всю ситуацию, но внятного и конкретного ничего не сказал: был истинный, который умер, был старший брат, которого изгнали. Чимин знал мало из-за недолгого пребывания в семье Чонов, Чонгук с ним почти не говорил про это, а спрашивать кого-то из стаи или самого Хосока до жути страшно. Поэтому Тэхёну ничего не оставалось, кроме как сидеть на диване в гостиной и смотреть новости. Крутят в очередной раз местный канал. Все оборотни, находящиеся в опасной близости друг от друга, готовые, как кажется Тэхёну, снести всё на своём пути, ворчат на путающиеся под их ногами такие же, но чужие. Домик для целой стаи оборотней не приспособлен, особенно на такое долгое время. Загоны и огороженные участки для свободолюбивых волков не подходили, да и Тэхёну как-то неудобно предлагать такое оборотням с человеческими устоями и мышлением. Ему самому было бы неприятно спать на улице, словно сторожевая собака. Тэхёну неловко из-за тесноты в доме, хотя он пытается сделать так, чтобы никто не нуждался ни в чём. Каждому старался найти хоть какое-то подобие футона. Каждому доставал с чердака бабушки старые подушки, которые никто так и не удосужился пустить на пух. Для маленьких щенков он даже нашёл на том же чердаке какое-то подобие ограждения – теперь щенки не могли самостоятельно вылезти из укромного уголка и разбежаться по незнакомому месту. Из-за тесноты и телосложения волков все пережидают это непростое время, как на иголках. Концентрация негативных эмоций на один квадратный метр почти перевалила за допустимую отметку, ярко переливаясь в голове Тэхёна красным светом. Лампа накаливалась, грозясь разорваться и выпустить наружу всё то, что скрывалось под шкурой оборотня. Возможно, под раздачу попадёт и сам Тэхён, потому что дом-то по сути принадлежит ему, как и идея помочь оборотням с размещением. И теперь человек чувствует на себе груз ответственности, вину за то, что не смог выполнить обещание. Пока мыслями Тэхён находился в другом измерении, сопоставляя факты и своё прямое отношение ко всей скопившейся злости, к этому комку запутанностей присоединился и страх одиночества, которое его постигнет после того, как оборотни вновь уйдут в лес. Там их дом, там их семья, и Чонгук вряд ли решится оставить их и променять на запыленный город, чтобы жить в нем с Тэхёном. Это отчасти глупо, отчасти благородно, но и сам Тэхён не собирается заставлять Чонгука бросать ради него семью, свою жизнь и кровь. Новости заканчиваются, когда Тэхён приходит к неутешительному выводу: даже если Чонгук отправится в лес, то Тэхён пойдёт за ним. Мысль не успокаивает, потому что даже за то время, что он уже провел с волками в лесу, Тэхён так и не привык к той жизни. Перестроиться на полное отсутствие связи и интернета, без которого раньше Тэхён не мог прожить и секунды. Отказаться от заказной еды, его любимых магазинов и одежды, которая заполняла бы каждую полочку в его шкафу... В лесу много и не попозируешь для шуточных фото друзей в социальные сети. Но Тэхён точно знает, что пойдёт за Чонгуком. Телевизор гаснет почти сразу, стоит женскому голосу произнести слова прощания. Кто-то из оборотней ворчит, что чужой механический голос мешает остальным сосредоточиться на медитации на улице. В том числе и вожаку, который только из-за уважения к Тэхёну не спешил прерывать просмотр, наполненный нервным ожиданием хороших новостей. Человеку сразу становится неловко, и он тихо извиняется перед оставшимися и не спешившими присоединиться к стае волками. Несколько омег остаются, чтобы присмотреть за щенками и накормить их. Альфы продолжают крутиться на кухне в поисках хорошего пропитания, но продукты тоже заканчиваются. Неумолимо кажется, что их временное жилище перестаёт быть таким комфортным и удобным. Тэхён проходит мимо оставшихся в доме, выходит на крыльцо с видом на задний двор и замирает. Медитация, про которую говорили оборотни, представляет собой самое настоящее единение с природой, не иначе. Тэхён видит на поляне, чуть дальше от дома и выстроенного забора, собранных в подобие кучи-круга оборотней, оголённых по пояс. Все они приняли позу со скрещенными под собой ногами, прикрыли глаза и замерли. Тэхён, который видит такое впервые, давится воздухом от неожиданности. Ким даже улавливает мимолётное движение Хосока, потому что вожак единственный, кто сидит ближе к крыльцу, возглавляя всех и наталкивая на правильные действия. Хосок широко и глубоко вдыхает, собирая в лёгкие как можно больше кислорода. Его плечи распрямляются, грудная мышца натягивается, чтобы принять участие в акте дыхания. Мышца, выпрямляющая позвоночник, натягивает тело, словно струну, не позволяя расслабиться ни на секунду. Ни один мускул в телах оборотней не двигается без дела и просто так. Всё взаимосвязано и действует по закону природы. Тэхён замечает Чонгука во втором ряду и улыбается уголком рта, когда видит сосредоточенное выражение на красивом лице. Тёмные волосы спадают на лоб Чонгука тёмными завитками после недавного душа. Его спина такая же прямая и идеальная, как у Хосока и у каждого здесь. Плечи кажутся ещё шире, а переливающаяся из-за капель пота кожа только подчёркивает рельефы его мускулатуры. Грудная клетка Чонгука тоже натягивается, спина выпрямляется, и Тэхён тянется к нему, чтобы прикоснуться к напряжённым мышцам и заставить расслабиться, но вовремя вспоминает, что в этот круг единения чужакам заходить нельзя. Человек успевает только сделать один шаг вперёд, но спохватывается раньше, чем успевает сообразить и подумать об ошибке. Чонгук как-то упоминал, что любой чужак на территории их стаи будет слышен за несколько километров, что любой чужой запах может сбить с толку. Особенно в такой период, как медитации и единения с природой. Тэхён кусает себя за губу и останавливается. Почти плачет от невозможности прикоснуться к своему оборотню. Прямо за ним в идентичной позе сидит напряжённый Чимин, втягивая воздух носом, из-за чего его ноздри смешно раздуваются. Он выглядит меньше в ряду среди альф, но упрямое выражение на его милом лице заставляет, по крайней мере, дать ему шанс настроиться и влиться в процесс. Невольно Тэхён начинает тихо смеяться себе в ладонь и присаживается на край небольшой качели на веранде. Сюда не попадают солнечные лучи, и оборотням он мешать точно не будет. Подождёт Чонгука прежде, чем начать непростой для него разговор. Качель медленно раскачивается под Тэхёном, и тот откидывается на спинку. Немного душно из-за отсутствия ветра, и беспокойно, потому что недавнее покушение на Чимина и одного из волчат Хосока может повториться снова. И в этот раз под ударом может оказаться и его маленький волчонок. Тэхён даже не понимает, когда успел так сильно привязаться к волкам. Он чувствует чужое присутствие рядом, подбирается и разом освобождает вторую половину качели, на что оборотень рядом лишь фыркает, как настоящая лиса. Тэхён узнает Юнги лишь по интонации и ранее не чувствовавшемуся запаху. Мужчина присаживается рядом с ним на качели и тоже устремляет взгляд на медитирующих оборотней. Он ничего не говорит какое-то время, но желание всё-таки берёт своё. Хриплый голос Тэхён слышит второй раз в своей жизни, и во второй раз покрывается мурашками. — Ты, наверное, не знаешь, но такие непонятные штуки у оборотней проходят несколько раз в месяц. Мне бывало жутко холодно, когда мы сидели, как маленькие придурки, голой задницей на снегу по два долгих часа. Интонация Юнги не меняется: он говорит спокойно, даже равнодушно для человека, который потерял свою семью и выдержал годы разлуки вдали от них. Тэхён не знает всей истории и того, что происходило после изгнания, но человек чувствует на каком-то подсознательном уровне, что Юнги дорожит. Дорожит моментами прошлого, благодарит за сегодняшний день, пусть и не верит в единение с природой. Хочется спросить о беспокоящем, только вот по лицу сидящего рядом альфы Тэхён понимает, что едва ли он настроен на серьёзные разговоры о минувшем. Так или иначе он снова здесь, пытается перестроиться с одиночества, в котором погряз за последние несколько лет, на шумную компанию. Раньше он считал их семьёй, и сегодня мало что изменилось с того времени. Только его племянники остались без папиной любви и ласки, Хосок потерял мужа, а Юнги нашёл больше, чем мог себе вообразить. — Как тебе твоя новая семья, Тэхён? — неожиданный вопрос выбивает воздух из лёгких, и Ким на секунду смещает внимание со своего альфы на Юнги. Тот сидит с самым спокойным лицом, словно и не спросил ничего безрассудного. — Что? Думаешь, Чонгук тебя теперь отпустит? Вряд ли ты останешься в доме своей бабушки, когда они уйдут. — А ты? Тэхён кусает нижнюю губу. Он знает, что спрашивать такое неприятно, возможно даже опасно. Юнги кажется хорошим человеком, ему хочется понравиться и втереться к нему близкий круг общения, но сближаться у Тэхёна никогда не получалось. — Меня изгнали, — Юнги говорит, словно констатирует факт. На самом деле, он это и делает, нисколько не беспокоясь о нынешнем состоянии. — Так что я не вернусь туда, даже если вожак примет меня обратно. У меня тоже есть гордость. Тэхён кивает и опускает голову под тяжестью собственных мыслей. Слова Юнги как-то слишком больно ударили куда-то под солнечное сплетение, что аж воздух в лёгких спирает и выталкивает наружу резким потоком. Тэхён прикрывает глаза. Его жизнь после той ужасной олимпиады по физкультуре перевернулась вверх дном, полностью меняя координацию и угол. Спектр внимания смещается с насущных ранее проблем на новые, которые никак не связаны с его прежней жизнью. Тэхён уходит в дом, чтобы снова включить телевизор, но уже у бабушки в комнате. Юнги остаётся на качелях, продолжая наблюдать за медитирующим Чимином. Тэхён уже не видит, как на лице альфы расцветает теплая улыбка. Человек открывает дверь в комнату на втором этаже и смеётся, когда с кровати со скоростью света слетает свора маленьких щенков. Волчата начинают виновато прижимать ушки к макушкам, потому что ранее их родители запретили им с грязными лапами запрыгивать на любые кровати или диваны. Но сейчас, когда куча огромных чёрных пар глаз смотрит на Тэхёна с тихим волнением и надеждой, сердце делает кульбит внутри. Тэхён присаживается на корточки и тянется, чтобы каждого малыша одарить своим вниманием, почесать под пушистым подбородком и чмокнуть в носик-кнопку. Орава пушистых комочков, пища и повизгивая от восторга, быстрой россыпью скрываются в коридоре после обещания Тэхёна никому ничего не рассказывать. На кровати остался только Ынхо, который, при виде омеги, сладко тянется и широко раскрывает пасть с прорезающимися клыками по бокам. — Ну, малыш, как твои дела? Сколько пальцев я показываю? — Тэхён смеётся, когда вытягивает перед мордочкой щенка два пальца, а тот в ответ резко подаётся вперёд и хватает их тупыми зубками. — Боевая детка, да? Станешь самым сильным в стае. Телевизор Тэхён включает только через пару минут. Ынхо требует внимания и игр, не успокаивается даже после того, как в порыве падает с кровати и ударяется об пол. Омега почти со слезами на глазах поглаживает бок волчонка, пока счастливый и взбудораженный Ынхо требует ещё большего внимания. — Пока Чонгука нет, давай посмотрим телевизор ещё немного. Скоро мы с тобой такого лишимся... На экране вспыхивает новостной канал, и Тэхён уже собирается переключить на какой-нибудь спокойный сериал, но в последний момент замечает, как на экране мелькает название университета, в котором учился Тэхён ещё до олимпиады. Девушка на переднем плане вещает о том, что в последнее время участились пропажи молодых людей, связанные с возможными убийствами или простым бунтарским характером пропавших. На передний план переместилась картинка здания университета Тэхёна, а через пару секунд на экране появилась и его фотография. — Учащийся университета Корё в Сеуле, Ким Тэхён, полгода назад участвовал в городской олимпиаде по лыжному спорту и свернул не на ту тропинку из-за сильного снегопада. Снегом завалило разметки на деревьях, и студент сорвался с обрыва. Его тело до сих пор не нашли. С сожалением можем лишь сообщить, что Ким Тэхён признан пропавшим без вести и погибшим. Причины мы можем сейчас только предполагать. Прямой репортаж... Слова ведущей гулко отбиваются в голове неприятным звоном, который не стихает даже спустя время. На экране мелькают незнакомые лица других учащихся, друзей Тэхёна и его преподавателей, которые что-то говорили, сожалели и приносили соболезнования, но это не помогало сердцу Тэхёна прийти сейчас в норму. Омега втягивает воздух слишком часто, касается грудины и садится, чтобы воздух легче попадал в лёгкие. Он никогда и не думал, что увидит собственную фотографию в чёрной рамке на стене коридора университета Корё. Ведь он только-только поступил и просто хотел сдать долги одним махом, а потом приехать к бабушке и справить с ней Рождество. Тэхён не мог и подумать, что больше никогда не увидит ни прошлой жизни, ни бабушки, про которую первое время даже не вспоминал. Ему стыдно, хочется плакать, но вместо слез Тэхён лишь задыхается, и мельтешащий по комнате Ынхо не может понять, что ему делать. Омега хрипит, валится на кровать и прячет лицо в подушке, вздрагивая плечами. Волчонок тычется мокрым носом в затылок омеги, но тот не реагирует, не отмахивается, а только сильнее распаляется. Слезы никак не хотят выплескиваться наружу, только делают ещё больнее своим полным отсутствием. Ынхо спрыгивает с кровати раньше, чем успевает сам понять, что делает. Семенит лапами в сторону лестницы, на последней ступеньке путается в ногах и перекатывается спиной по полу ещё пару десятков сантиметров. Он даже не замечает, как оказывается на улице и пробегает мимо опешившего Юнги, который не успевает подхватить его под бок и остановить. Ынхо ускоряется, на ощущения ориентируется, чтобы найти нужного сейчас его папе альфу. Ориентируется на запах, потому что различать лица он ещё не может. Чонгук ближе, чем волчонок предполагает. Его маленькое тело врывается в круг медитирующих. Он даже ненароком сносит Хосока, который от неожиданности почти утыкается носом в землю. Волчонок тявкает так громко, как может, тычется в согнутую ногу Чонгука и кусает несильно за оголенную ступню, чтобы альфа успел среагировать правильно и понял его настрой. — Что происходит? Чонгук вскакивает сразу, как только чувствует. Тэхён, его маленький человек, сейчас лежит и задыхается в доме. Даже на расстоянии он слышит, ощущает своим сердцем, как человек хрипит, пытается выплеснуть наружу свои эмоции через слезы, но у него не получается, они лишь удушают его сильнее. Чонгук срывается с места раньше, чем осознает это. Ынхо тут же взвизгивает и бежит следом, но лишь вспарывает несколько раз лапами землю под собой и падает на траву. Чимин мягко перехватывает всполошившего всех волчонка и не даёт двинуться в сторону дома. Сердце щемит от осознания всей боли, что испытывает сейчас Тэхён. Чонгук успевает услышать роковое: — Единственная родственница Ким Тэхёна, его бабушка, недавно скончалась от сердечного приступа. Молодого человека продолжат искать, но дело уже закрыто полицией. И фотографию его Тэхёна в чёрной рамке. Думать и сопоставлять факты Чонгуку не приходится, так как пазл складывается и без умозаключений, автоматически. Тэхён лежит на кровати к нему спиной, сжимает пальцами горло и не может втянуть достаточное количество воздуха. Его лицо даже краснеет под давлением, и альфа спешит оказаться рядом. — Эй, маленький, — Чонгук мягко обхватывает дрожащие плечи ладонями, переворачивая омегу на спину. Ужасается, когда видит покрасневшее лицо, скорченное в боли. Тэхён чувствует на себе чьи-то руки, и запах смешивается с концентрированным его. По комнате словно бы проходит удар молнии – омега хрипит ещё разборчиво имя своего альфы и утыкается носом в ткань футболки. Через несколько секунд его наконец прорывает на слезы. Чонгук лишь может беспомощной куклой прижимать Тэхёна к себе, хлопать глазами и давать то, в чем так сильно нуждается сейчас омега – присутствие и запах, успокаивающий и безопасный. Тэхён сразу расслабляется под действием феромонов своего альфы, продолжает плакать, не стесняясь его присутствия. Хочет поблагодарить, но губы лишь сильнее искажаются в гримасе, а вместо слов вылетает лишь тихий скулеж. Он несколько месяцев жил в лесу, среди тех, о ком раньше слышал только по телевизору, не думал о бабушке, которая осталась здесь совсем одна. Не думал ни о ком, кроме себя, а страшно было все равно жутко. Незнакомая территория, куча чужих людей, которые могли в любой момент перегрызть ему глотку, волки и их законы. Животные инстинкты, выбор пары и маленький волчонок. Жуткие раны на спине Чонгука, его слезы. Эти шесть месяцев пролетели, словно одна неделя. И все это время Тэхён только и думал, что о собственном безмерном счастье, которое получал от Чонгука и его семьи. Совсем забыл про свою оставшуюся в городе, ценную и маленькую. Ему больно, он сжимает ладонь на груди, пытаясь сердце вырвать из тисков рёбер, но только хрипит и плачет сильнее, заливая чужую футболку своими слезами. Он дрожит, кажется, уже больше от припадка, чем слез, и Чонгук пугается, когда чувствует под собой все эмоции человека. — Тэхён, — Чонгук теряет вновь, приподнимая лицо человека со своей груди, рассеянно смотрит в чужие заплаканные глаза, ощущает любимое тело рядом, которое хочется защитить. Но сам сидит в оцепенении, не знает, что ему делать, как обнять и что сказать, дабы не причинить ещё больше боли. — Пожалуйста, ради меня, дыши, хорошо? Дыши, пожалуйста, Тэхён. Он резко отцепляет от себя омегу, отпускает его руки, которые тут же начинают вновь тянуться к родному теплу в поисках защиты. Тэхён теряет опору, когда Чонгук отпускает его. Новая волна паники и истерики медленно накрывает его, а организм думает, что его альфа, его единственный оставшийся с ним человек, уходит от него. Омега плачет ещё сильнее, тянется к теплу, но хватает кулаками только воздух рядом. Чонгук лишь садится поудобнее на кровати, упираясь спиной в стену. Видит, как его маленький человек боится, плачет, тянется к нему, ищет заботы и тепла, не находит и плачет ещё сильнее, и сердце уже не справляется с такой усиленной работой, готовое в любой момент взорваться от переполняющих его чувств. Альфа не сдерживается, перехватывает Тэхёна через талию, тянет на себя через всю кровать и усаживает на бёдрах, чтобы омега упирался носом ему в жилку на шее, чтобы лучше ощущал аромат, чтобы чувствовал себя более защищённым. Чонгук обнимает Тэхёна так крепко, как позволяют ему человеческие кости и хрипящий Тэхён. — Мне очень жаль, слышишь? — Чонгук целует омегу в пушистую макушку, подтягивает безвольное тело выше, чтобы удобнее обнять человека за талию. Его спина мелко трясётся вместе с плечами, слезы до сих пор текут из глаз, и Чонгук не знает, как успокоить Тэхёна. Ему кажется, что сердце разрывается вместе с душой его омеги. Чувствует, словно дрожь Тэхёна – его собственная. Боль, которую ощущает человек, Чонгук готов забрать себе полностью или разделить на двоих, чтобы его близкий, его душа и любовь не страдали сейчас в полном одиночестве со своими демонами в голове. Чонгук лишь может подозревать, о чем сейчас думает омега, как корит себя, как проклинает за всё, чего он сделать не успел или уже сделал. Чонгук готов принять любую правду, любое решение, даже если этим решением будет оставить его. Тэхён может уйти, когда захочет, может оставить его, забрать с собой его сердце и душу, лишь бы успокоился, лишь бы больше никогда не плакал, а был счастлив. Чонгуку будет достаточно знать, что Тэхён счастлив, пусть и без него. Альфа и без этого уже достаточно натворил: ворвался в жизнь человека, привязал его, беспомощного и напуганного, продрогшего в зимнем лесу, к себе, привёл в свой дом и оставил там, за несколько километров от цивилизации. Без права выбора, без права голоса или возможности хотя бы выйти за пределы леса эти долгие шесть месяцев. Его любовь безгранична, огромна, Чонгук не имеет над ней власти, она сама управляет и телом, и поступками, отключая здравый смысл. Чонгук любит, поэтому прижимает омегу ещё ближе к себе, почти плачет вместе с ним, потому что хрипы из глотки человека вырываются с завидной регулярностью. Так часто, что становится страшно за его состояние. Тэхён кашляет, путается в футболке альфы, бездумно тычется в жилку на шее и затихает спустя какое-то время. Прерывистое дыхание всё ещё щекочет шею, и Чонгук думает, что омега уже уснул, но при коротком движении в сторону Тэхён ерзает на чужих бёдрах, прижимается ближе и сжимает кулаки на широких плечах. Омега не боится прижиматься так отчаянно к больной ранее руке, потому что и Чонгук, и лекарь его уверили, что кости срослись правильно и без осложнений. Чонгук пошутил, мол, быстрее, чем на собаке, но Тэхён шутку не оценил и ещё и обиделся за то, что оборотень так пренебрегает своим здоровьем. Уходить и оставлять Чонгука одного с душой, полной боли и страдания, не хочется. Тэхён понимает это, принимает и даже готов отказаться от собственного комфорта, лишь бы быть рядом с Чонгуком. — Ты в порядке? — Теперь да, — омега не отрывается от груди, позволяет Чонгуку приподнять его лицо за подбородок и стереть остатки слез с открытой щёки. Вторая всё ещё упирается в грудь альфы, потирается об неё, словно хочет оставить на коже ещё больше запаха. Чонгук порывается сказать, что всё у них будет хорошо, но кусает себя за кончик языка. Слова в данный момент совершенно ни к чему, ибо прикосновения делают свое дело – полностью передают те ощущения внутри, что копятся и копятся до поры до времени, а потом распаляются, как пожар, не находят места, чтобы выплеснуться, продолжают копится до тех пор, пока истерика не накрывает с головой. Тэхён слишком долго копил в себе эмоции, даже не подозревая об их существовании. — Мы вернёмся домой, правда? — человек в руках оборотня смотрится так правильно, так гармонично, что невольно волк внутри повизгивает довольным щенком, виляя хвостом так, что сшибает всё на своём пути. — Конечно, волчонок, — Чонгук целует омегу в макушку и прикрывает глаза. Их сердца бьются с разной частотой и ритмом, но это не мешает обоим погружаться в дрему под мерное постукивание в комнате. ᅠ ᅠ ᅠ

🌒🌓🌔🌕

ᅠ ᅠ ᅠ Чимин находит Юнги только ближе к вечеру. Оборотень сидит на поляне, где ещё пару дней назад Чимин почти корчился в муках от давления своего бывшего альфы из прошлой стаи. Неприятные воспоминания режут подсознание, но омега сжимает крепко зубы, прежде чем подойти ближе и сесть на траву чуть дальше от альфы. Прохладный ветер на границе леса заставляет Чимина ежиться от редких порывов, но скорее от неожиданности, чем холода. Он совсем отвык от жизни в лесу и постоянного меха, в который можно облачиться в любой момент. Пока ты человек, потребность в таком отпадает из-за большого количества одежды, которую слишком жалко рвать перевоплощениями. Тэхён старался больше всех, пока подбирал для них одежду нужного размера. Чимин ценит и его заботу, и его помощь. Возможно, он как никто другой из чужаков вписывается сюда. Юнги в стае теперь тоже чужак – многое за время его ухода изменилось: кто-то ушёл, кто-то пришёл в этот мир, кто-то умер, а кто-то остался существовать вне времени и пространства. Его брат, за которого он вышел драться в волчьей свадьбе, сейчас упокоенный в земле после неудачной стычки. Его сущность волка, что сейчас спит глубоко внутри и не может выбраться наружу. Чужак после изгнания никогда не сможет вновь сплотиться со стаей так, как это было всегда. Чимин в стае Хосока тоже всё ещё чужак: негласное предложение и попытки ухаживания со стороны вожака омега принимал как должную заботу и благодарность за помощь с неугомонными детьми. Возможно, если бы Чимин пригляделся, то ни за что не смог бы оставить Хосока одного. Если бы не встретил Юнги, то рано или поздно улыбнулся бы в ответ на улыбку Хосока, мягко бы прижался к его груди, одобряя любое действие со стороны альфы. Но сейчас, когда рядом с ним истинный... когда рядом Мин Юнги... И Тэхён чужак, но Чимин считает, что он сделал гораздо больше для своего альфы и его семьи, чем он сам. Чимин просто раненый, которому дали помощь и кров, которого не бросили со вспоротым брюхом прямо посреди дороги. Тэхён другой. Он человек, напуганный и маленький, совсем наивный и добрый, с желанием получить образование и создать свою семью. Чтобы жизнь среднестатистическая, зарплата каждый месяц, улыбки мужа и дети. Тэхён вписывается не только как омега оборотня, но и как член стаи. Не отличишь от остальных. Юнги смотрит задумчиво в сторону границы леса, Чимин повторяет за ним. Его голову забивают мысли, становится неуютно только от рассуждений. Ветер качает кроны пушистых деревьев, и Чимин не сразу понимает, что замерзает быстрее обычного. Омега сидит на сырой траве. Чимин краем глаза замечает, как альфа напрягает мышцы живота и верхней половины груди. Его плечи словно становятся шире в несколько раз, невольно Чимин желает прикоснуться к ним не через ткань одежды. Юнги хмурится, пытается выпустить из себя скопившуюся энергию, но она словно заперта внутри, а ключа нет. Волк внутри скулит громче обычного, альфе чувствовать это совсем не нравится, его заперли в четырех стенах, а лапы наверное уже атрофировались из-за недостатка движения. Чимин рядом осторожно тянется, чтобы сжать через футболку плечи альфы, но едва ли пальцы успевают прикоснуться к желанному телу. Юнги резко поворачивается в его сторону и обнимает порывисто, крепко и так сильно, что хрустят ребра. От неожиданности омега теряет чувство равновесия и заваливается вперёд, упираясь своей грудью в грудь Юнги, чувствует, как от горячей кожи через импульсы передаётся мелкая дрожь. Попытки Юнги выпустить из себя волка через силу приводят только к боли, сжимающей горло с такой силой, что даже воздух проходит через сжатую голосовую щель с отрывистыми свистящими хрипами. Чимин пугается раньше, чем понимает, что происходит. Юнги пытается выдавить из себя все силы, всю свою энергию, лишь бы наконец отпустить на волю вторую сущность, дать ей жить спустя долгий перерыв, размять лапы и поскулить любимому омеге на ухо, потереться мокрым носом о тёплые маленькие ладони. Но вместо этого ощущает, как тысячи ледяных иголок колят тело со всех сторон, жар одновременно с этим опаляет глаза и голову. Боль лижет тело изнутри, словно ещё чуть-чуть – и вцепится в глотку острыми зубами! На плечи наваливается страх. Настоящий ужас перед предстоящей агонией, что окутает каждую клеточку тела совсем скоро, как пламя внутри сожрёт все выстроенные вокруг стены, как испепелит через силу клетку зверя и выпустит израненную душу на свободу. Юнги дёргается в чужих руках, и Чимин мечется от одного к другому, не знает, что ему делать, как взяться, чтобы не причинить ещё больше боли. Омега отстраняется, чтобы заглянуть в сморщенное от неприятных ощущений лицо, охватывает дрожащими ладонями щёки и стирает осторожно большими пальцами стекающие горячие капли с кожи. Прерывистый шёпот Чимина до альфы не долетает, словно стопорится о какую-то стену, отражающую внешние звуки. — Юнги, перестань, — Чимин обнимает бьющееся в агонии тело, и альфа обмякает постепенно, но напряжение из мышц никуда не уходит. Оборотня все ещё колотит так, как при лихорадке, пот стекает по вискам к подбородку. Юнги отмахивается от чужих рук. Омега лишь успевает заметить, как альфа пытается подняться на ноги, но его качает из стороны в сторону. Ступни отказываются держать его в вертикальном положении, и колени с хрустом касаются земли. Чимин почти плачет, когда пытается отнять дрожащие ладони от лица альфы. — Не надо, пожалуйста. Приступ постепенно спадает, как и боль. Кости внутри перестают трещать от попытки перестроиться под чужую физиологию. Ранее она была частью альфы, но сейчас это что-то инородное, больное, неправильное. Он самолично запер внутри себя своего же зверя, свою вторую часть, сущность, благодаря которой жил полноценно. Юнги скулит на последнем издыхании, тянется к теплу омеги, что не отходит от него ни на шаг даже сейчас. Даже сейчас рядом, не смотря на бракованность. Если бы альфе сказали пару лет назад, что он будет жалеть о содеянном, об этом отрешении от своей природы, будет желать вернуть все обратно, сломает себе кости, сломает себя, лишь бы стать ближе со своей парой в любых воплощениях их чувств, то Юнги бы точно не поверил. Но в данный момент в груди распаляется горькое разочарование в себе и своих решениях, принятых в прошлом. Чимин заслуживает большего, чем он. Хочется стать ближе не только на уровне человеческом, тактильном и физическом, но и душевно. Настолько, чтобы их природные сущности смогли изучить друг друга, принять, налюбоваться. — Юнги, не делай так больше никогда, ладно? Пожалуйста. Пожалуйста... Голос Чимина отдаётся эхом в ушах. Больная голова еле воспринимает звуки вокруг, набатом бьётся в висках только остаточная боль, сокращая и расслабляя мышцы тела. Юнги чувствует на своих губах привкус солёного и распахивает глаза сразу же. Чимин прижимается к нему так отчаянно сильно, что снова невольно причиняет лёгкую боль. Его губы просто касаются, прижимаются, но не двигаются. Большего им сейчас и не надо. — Никогда так не делай больше. Я не смогу вытерпеть твою боль. Я люблю тебя. Чимин упирается лбом в лоб альфы, порывисто вздыхает и пытается расслабиться, но страх до конца ещё не испарился, держа в тонусе каждую секунду. — Если ты переживаешь, то я могу тоже... отказаться. Могу жить с тобой здесь или где угодно, только не причиняй себе боль. Мне тоже невыносимо вот тут, — ладонь касается середины груди, где под плоской костью неистово стучит сердце. Юнги лишь может коротко кивнуть, обнять в ответ, прижимая к себе, и прикрыть глаза. Сам никогда не позволит Чимину отказаться от самого себя. Никогда не даст в обиду, никогда не позволит причинить себе такую же боль. Будет защищать, оберегать, как может, пусть без второй сущности он и не сможет отбиться от очередного оборотня с желанием перегрызть кому-нибудь глотку. — Тогда ты никогда не отказывайся от своей сущности. ᅠ ᅠ ᅠ

🌒🌓🌔🌕

ᅠ ᅠ ᅠ Хосок прислоняется спиной к стене после очередной выматывающей игры с неугомонным щенком. Лихан кажется ему слишком энергичным, слишком подвижным. Кости сводит судорогой после нарезания десятка кругов по комнате. Перед сном маленький альфа выматывается только благодаря играм с отцом. Маленьких щенков вечером и ночью не отпускают от себя родители, чтобы те не потревожили остальных. Хосок проверяет спящего на кровати Ину и прикрывает глаза на мгновение, пока не слышит тихий скулеж и чужие шаги в комнате. Так бесшумно умеет ходить только Чимин, и Хосок даже не удивляется, когда омега появляется поблизости. Лихан тут же взбудоражено лезет на Чимина, цепляясь когтями за одежду. Его тяжёлая тушка заставляет омегу осесть на пол рядом с Хосоком. — Прости, если потревожил вас, — Чимин улыбается смущённо, чувствует, как Лихан удобно располагается в его ногах, топчется пару раз и затихает, сворачиваясь клубочком. Эта тяжесть сейчас почти и не ощущается, в отличие от той, что камнем давит душу внутри. Хосок фыркает в недовольстве. Он уже устал повторять Чимину, что его присутствие никогда не бывает лишним или ненужным. Скорее наоборот, Хосок желает, он нуждается в постоянном присутствии Чимина рядом, но сдерживается, потому что не имеет права. Молчит из-за чужого счастья, из-за невозможности привязать к себе того, кто идёт против его желаний. — Ты же знаешь, что дети тебя обожают. Альфа не двигается с места. Он сидит, прислонившись к стенке у кровати, проверяет младшего омегу на кровати и убеждается, что хрупкое, только начавшее приспосабливаться тельце его сына не трясётся от пронизывающего холода с непривычки. На спине голая кожа все равно покрывается мурашками. — Возвращаемся завтра, — Хосок не знает, зачем говорит это. Знает на каком-то подсознательном уровне, что Чимина именно сейчас он видит в самый последний раз так близко. Настолько, чтобы и вселенные в зрачках, и едва заметные веснушки на переносице, и губы, поджатые в полуулыбке. Так близко и одновременно так далеко. Хосок чувствует, что омега пришёл к нему не просто так. Знает, что он уже принял решение, несколько раз всё взвесил и перепроверил. Чимин не тот, кто действует сгоряча. И Хосок ему полностью доверяет, потому что время, проведённое вместе, действительно медленно залечивало его кровоточащее сердце, медленно заставляло его вновь работать, а на месте вырванного куска души, благодаря Чимину, вновь живёт любовь, трепетность и нежность. Чимин рвётся что-то сказать, но слова застревают в горле тугим комом. Он тихо хрипит, но тут же смущённо замолкает, утыкается взглядом в шерсть на поднимающемся боку Лихана. Волчонок мерно сопит, дергая торчащими ушами в разные стороны. Хосок чувствует щемящее счастье и слезы в уголках глаз. Он не отворачивается, не пытается смахнуть непрошенные чувства. Хосок позволяет отпустить себя на пару мгновений, позволяет себе расслабиться настолько, что впервые за долгое время ощущает покой внутри. Полное смирение со своим одиночеством, которое будут заполнять собой дети и внуки. Чимин кажется именно сейчас ему наиболее недосягаемым, хотя находится так рядом. Такой близкий, тёплый, нежный – только протяни руку, и тебе протянут её в ответ. Но чужое счастье гораздо важнее собственного. Хосок этот урок запомнил ещё в первый раз, когда слушал надрывный плач своего погибшего омеги – слезы об изгнанном брате. Хруст костей, сломанных тогда в бою, ворошит прошлое в голове, заставляет согнуться в удушающем чувстве. — Прости меня. Хосок качает головой. Они не сокращают расстояние между друг другом, не касаются, не контактируют. Просто смотрят так, что и слов никаких не надо. Их заменяют взгляды, такие выразительные, наполненные смыслом, который Хосок и Чимин не решались открыть друг другу достаточно долгое время. — Ты не должен извинятся за то, что полюбил, — Хосок грустно улыбается, вновь прерывая зрительный контакт, чтобы проверить сына. — Но я прошу прощения, что не полюбил в ответ, — Чимин отвечает совсем уже тихим шёпотом, едва различимым, на грани паники и слез. Его голос дрожит, когда он признается. Слова ранят хуже любого острого ножа. Хосоку словно сносит голову от слов, что Чимин произносит сейчас. Любит, конечно, он любит. Его любит, Хосока, его детей, маленькую семью, но не так, как любит другого. Чимин нежный, совсем ещё цветочек, но так много пережил за всю свою жизнь, что больно становится только от осознания масштаба. Хосок искренне желает, чтобы омега стал счастливым, смог завести свою семью. Даже если и не с ним. Они смотрят друг на друга в тишине, нарушаемой только едва слышным сопением детей. Никто не говорит, не пытается что-то сделать или сдвинуться с места. Это расстояние, что разделяет их сейчас, совсем скоро станет ещё больше. Хосок привыкает сейчас, но не знает, что будет делать, когда Чимина рядом не будет. Чимин думает, что вожак прекрасно справится: всегда справлялся, даже без его помощи. Они уходят на рассвете. ᅠ ᅠ ᅠ

🌒🌓🌔🌕

ᅠ ᅠ ᅠ Чонгук улыбается, когда Тэхён неуверенно делает шаг вперёд, цепляется за его руку с такой силой, что оборотень даже ощущает толику боли. Альфа перехватывает хрупкое тело за талию, прижимает к себе, помогая преодолеть поваленное дерево одним движением. Тэхён до сих пор не уверен, что поступает правильно, заставляя Чонгука возиться с ним. Они пробыли в городе ещё какое-то время: утрясали вопросы с домом, Тэхён незаметно посетил кладбище ещё несколько раз. Чонгук всегда рядом, всегда поддерживает его – держит за руку, переплетая пальцы. Иногда Тэхен лишь ощущает его присутствие, но знание о том, что его альфа где-то рядом уже успокаивает и даёт больше надежды. И возможностей. Спустя несколько долгих выматывающих дней Тэхён плачет в очередной раз, а Чонгук надеется, что в самый последний. Соглашается уйти с альфой, отвергая любые аргументы переубедить маленького человека идти на такие риски. Тэхёну некуда идти, некуда больше податься, раз его считают без вести пропавшим. Никто его ждать в городе не будет, зато ждёт Чонгук. Всегда и при любых обстоятельствах. Помогает, даёт опору, подставляет плечо, поддерживает, обнимает с любовью и нежностью – Тэхён тает в каждом проявлении такой любви, расплывается в улыбке. Тревоги уходят вслед за лёгкими движениями Чонгука. Он поглаживает по спине, и паника отступает, слезы высыхают, но тело все ещё дрожит от осознания, что рядом его альфа. На границе с поселением оборотней Тэхён мнется пару секунд, обдумывает все ещё раз, робко кивает в ответ на протянутую руку Чонгука. Принимает его и этот образ жизни. Странный. Непонятный для него. Немного даже дикий из-за законов природы. Но несомненно такой родной и домашний, что даже идущий по поселению навстречу младшему брату Хосок не удивляется, едва его сносит небольшой человеческий ураган. Юркий и пушистый, пропахший Чонгуком, безмерно счастливый и смущенный. Хосок давит в себе улыбку. — Ты давно уже часть моей стаи, Тэхён, – вожак улыбается, едва замечает горящие глаза омеги напротив. Чонгук чуть в стороне грудь выкатывает колесом под сгущающийся смех, не выходящий за пределы собравшихся. Хосок говорит в тишине. Даже ветер не гуляет между крон деревьев. — По правде ты был частью только из-за истинности с моим братом, но ты помог нам. Оборотни гудят, одобрительно кивают, кто-то даже хлопает в ладоши, подбадривая Тэхёна. Омега не замечает, как медленно к ним со спины подходит Чонгук, выражая поддержку через прикосновения. Альфа переплетает пальцы со своим истинным, со своей парой, тянет на себя и прижимается к макушке, втягивая как можно сильнее смешанный из их запахов аромат. Тэхён смущается. Напряжённую тишину даже не спешит разрывать Хосок. Он словно смотрит прямо в душу Тэхёна, внимательно и вопрошающе. Омега несколько раз хлопает огромными глазами и только потом понимает, что и от него ждут слов. Речи никакой он не подготовил, Чонгук тоже ничего ему не сказал. Постоянно был рядом, оказывая моральную поддержку, улыбался и поднимал настроение. — Можно считать меня теперь настоящим оборотнем, да? — Тэхён пытается шутить, но из-за повисшей тишины человек неожиданно понимает, что, возможно, перегнул. Не то, чтобы он хотел считать себя волком-оборотнем, но вожак сам упомянул, что он теперь в стае. Чонгука прорывает на смех раньше всех. За ним смеются и остальные, а Тэхён напряжённо выдыхает, едва ли осознавая, что его приняли сейчас в семью полноценно. Так что никто не бросит, не попросит лишнего и не станет выбрасывать, как ненужную игрушку. Джин так вообще налетел на Тэхёна с бешеной скоростью, хорошо хоть Чонгук успел вовремя среагировать. Иначе бы оба уже валялись на земле, пытаясь перевести дыхание и рассказать друг другу новости, все махом за несколько минут. Семья. Вожак разгоняет народ по своим делам, оставляя брата с его истинным наедине прямо посередине поселения. На них то и дело косятся с улыбками проходящие мимо. — Я отстоял тебя в волчьей свадьбе, маленький, — Чонгук усмехается. Альфа в одно движение присаживается и резко подхватывает Тэхёна под колени и поясницу. Омега обнимает своего оборотня за шею и ластится к груди, как безвольный котёнок. — Знаешь, что бывает после неё? Тэхён качает головой, все ещё получая свою дозу утренней ласки. Омега не знает, что бывает после неё, но с Чонгуком готов узнать. Вокруг большой лес, а внутри него бьётся маленькая пульсирующая жилка – что-то новое и необузданное. Такое, что приносит краски в дом и счастье каждому. Солнце светит так ярко, чтобы слепить глаза и греть всё, что находится на поверхности. И человек в поселении делает то же самое. Но даже спустя время будет продолжать теряться среди одинаковых деревьев, будет плакать несколько раз в месяц на груди Чонгука, а потом засыпать прямо так, в неудобной позе. И всегда Тэхён будет улыбаться большому лесу, который дал ему шанс на новую жизнь. Пусть он и маленький человек, а лес огромный, у него есть тот, кто будет всегда защищать и помогать переступить через поваленное дерево, словно это ему ничего не стоит. ᅠ 🌙