Судьба Охотника

      Наша встреча наступила намного раньше, чем я мог даже надеяться. В вонючем стоке городской канализации – в лабиринтах, кишащих трупами, шевелящимися в лужах экскрементов и слизи тварями – мой Охотник настиг меня.       Разрубленная пополам ворона, всколыхнувшая волну мерзкой жижи в переулке, не успела издать даже предсмертного вопля, будучи поверженной карающим мечом. Я инстинктивно напрягся, принимая боевую стойку, разворачиваясь к источнику шума, однако мне ничего не угрожало – быть может, только брызги долетели до сапог и подола плаща, и так безнадежно испачканного в месиве крови и грязи.       Незнакомка медленно подошла ближе, не убирая оружия – двух неизменных лезвий, соединенных в единый длинный клинок с рукоятью, – и молча кивнула мне.       – После вас, – учтиво улыбнулся я в маску, пропуская Охотника вперед, вдоль темного переулка, не сомневаясь в направлении, и незнакомка проплыла мимо, уверенно ступая по воде.       Некоторое время мы в тишине двигались по городскому коллектору. Женщина шла, прочищая дорогу, отрубая головы крысам, а я гулкими выстрелами сбивал притаившихся в нишах повыше ворон, и вскоре мы вышли к кладбищу, уродливыми зубами разрушенных памятников ощерившемуся перед часовней.       – У нас неплохо получается работать в тандеме, – заметил Охотник, но я так и не понял, ирония звучала в ее голосе, или мне только показалось.       Я развел руками – разве это важно?       – Никогда не поздно начать, – ответил я, осматриваясь.       Гробница в центре кладбищенского круга принадлежала одному из Великих, ныне нематериальному существу, пронизывающему все и вся. В зловещей беззвучной пустоте словно таились бестелесные чудовища, наблюдавшие за нами с обуглившихся ветвей черных деревьев и каменных выступов на периферии. Меня не покидало ощущение, что мы не одни, впрочем, наученный опытом неоднократного прохождения этого Кошмара, я ждал начала представления.       Мы оба знали, что нам предстоит – в тысячный, а может и миллионный раз, – и потому терпеливо прислушивались к каждому шороху.       – А вот и ты, – произнесла моя незнакомка, адресуя реплику высокой сгорбленной фигуре, появившейся впереди. – Пунктуален!       Лишившийся разума священник с секирой, превращающийся в середине битвы в оборотня – вот это противник! Как и прежде сливаясь в кровавом танце огня и стали, мы были с незнакомкой едины, действуя так, словно читали мысли друг друга…       Мы прошли Кошмар у гробницы вдвоем множество раз – этот и сотни других жутких видений; множество раз мы погружались в Сон, расставались и вновь воссоединялись, видя один и тот же пейзаж, вдыхая один на двоих воздух, глотали сладкую и пьянящую кровь, поглощали отголоски и тратили их, рассеиваясь при неудаче в сиянии, насыщаясь при успехе.       Мы были идеальными напарниками – непобедимыми Добрыми Охотниками, – навсегда лишенными скуки и одиночества. Мы были по-прежнему заперты в клетке – но мы больше не видели ни стен, ни прутьев, ни тяжелых оков, ибо вместе мы ощущали миры шире, чем они являлись на самом деле.