Судьба Охотника

      В часовне было спокойно. За каменными стенами бушевал ураган, противоестественно обрушившийся на проклятый Город, заставший его врасплох, пробудив уродливых тварей, выгнав их из нор и щелей. Ветер гулял по перекладинам сводчатых потолков, однако нас не волновала буря – часовня, пожалуй, единственное безопасное место во всем Городе, надежно укрывала любую страждущую душу и от чудовищ, и от непогоды.       Лампа для перехода в Сон горела в центре зала, но мы не спешили ей воспользоваться – мы решили перевести дух и послушать музыку, погребальную мессу Кошмара.       Охотник сидел в кресле, сполохи вечных свечей играли светом и тенью на ее бледном лице, а я устроился подле на полу, положив голову ей на колени. Женщина гладила меня по волосам – сначала в перчатках, а затем отбросив их на пол к моей шляпе, – и я задумчиво млел от долгожданного ощущения покоя.       Несмотря на то, что мы бесконечное количество Снов вместе, подобные моменты случались редко – реже, чем я мог бы хотеть. Я желал, возможно, больше – гораздо больше… Но чувства к моему Охотнику, моему партнеру, порой сбивали меня с толку.       Я вдруг вспомнил, как вечность назад мучился догадками, что стоит за пределами Охоты и существованием Охотника – как изнывал от одиночества и потерянности, беспрестанных вопросов о смысле пустой погони за отголосками… Я обрел ответ – он был у меня под носом. Сейчас я в буквальном смысле вдыхал родной запах, смешанный с кровью и влагой мокрой одежды, и маска почти сползла с носа.       Поза была не удобная, и колени уже затекли от согнутого положения, но подобный дискомфорт был даже приятен – в любой другой ситуации я бы даже не почувствовал ничего.       Я поднял голову, ловя взгляд темных глаз, удерживая ладонь Охотника у своего лица. Она прикоснулась к моей щеке – сначала нежно, потом более требовательно, – разворачивая голову к себе и стягивая повязку. Я облизал пересохшие губы, повинуясь влечению, неконтролируемому порыву, и приподнялся на одной руке, продолжая цепляться за запястье Охотника, склонившегося ко мне.       Она улыбнулась – на ней была шляпа, а маска была спущена на шею, – но отняла руки, оставив меня в недоумении хлопать ресницами. Одним движением она сняла головной убор, расстегнула и стянула повязку вместе с пелериной, и каштановые волосы упали на плечи упругой волной.       Я вновь чуть не задохнулся от необычного кипящего тепла, разливающегося по животу к груди и конечностям, от пугающих внезапностью мурашек, бегущих по позвоночнику. Руки Охотника избавили меня от перчаток. Пальцы Охотника переплелись с моими – и это был первый раз нашего рукопожатия без перчаток… Проклятье, я будто опьянел от моря крови, обрушившегося на меня сокрушительной волной!       Наши лица были так близко… Ладони сцеплены в замок, глаза в глаза, я – на коленях, она – надо мной, заглядывая в самые потаенные уголки сознания.       – Что же это, Охотник?.. – то ли в растерянности, то ли в экстазе шепчу я, томясь от ожидания чего-то еще более грандиозного – того, что размажет меня по полу, заставляя рассыпаться миллиардом кровавых осколков.       Я резко поднялся – я сам не понял, как вскочил на ноги, – впиваясь в ее губы, жадно смакуя ее сладкий рот, неумело, неловко, нелепо… Я задыхался, прижимая Охотника к стулу, одновременно пытаясь удержать ее – так, словно она куда-то пыталась бежать, – и трогать ее лицо и волосы, запоминая, какая приятная на ощупь ее кожа, и какой прохладный пот, стекающий по шее. Соленый, ароматный, одурманивающий… Я был готов облизать ее целиком, в исступлении присосавшись к тонкой коже под ухом, утробно урча, как голодный зверь.       – Что же это?! – в ужасе от себя самого воскликнул я, отпрянув, схватившись за голову.       Я отскочил на шаг назад, пряча лицо в ладонях, едва сдерживая рвущийся изнутри крик.       Кровь шумела в ушах, пульсировала в горле, в руках, в члене… Мое возбуждение испугало меня. Я надеялся, что стыд сведет его на нет, но непривычная и даже болезненная эрекция, казалось, еще больше нарастает, по мере того, как я, готовый провалиться сквозь землю, в панике давлюсь поступающими рыданиями.       Я боялся пошевелиться. Я едва понимал, что происходит – и даже не заметил, как женщина подошла ко мне, протягивая руки и касаясь моих волос, словно ничего не случилось.       – Что с тобой, Охотник?       Как я мог произнести вслух это? Я сошел с ума – помешался, съехал с катушек, потерял рассудок!.. Как и каждая тварь в этом Городе – обезумел, безвозвратно, бесповоротно, напрочь!       – Эй… – позвала незнакомка, и ощутимые прикосновения ладоней к моим плечам вернули меня к реальности. – Перестань, все хорошо…       Я различил улыбку в ее голосе! Может, я вижу кошмар, я в Кошмаре? Она спасет меня, она вернет меня?       – Какой же ты глупый, Охотник, – ласково говорила она, без капли расстроенности или жесткости, свойственной моему Охотнику в моменты, когда что-то идет не по ее плану, – испугался! Это просто поток, это просто чувство, это просто желание!       Просто?! Я чуть ума не лишился! Я потерял контроль!       – Просто?! – выпалил я, открывая горящее от стыда лицо, встречаясь взглядом с темными очами Охотника. – Я чуть тебя не сожрал!       – Ну… – хохотнула она, и не думая убирать руки с моих предплечий. – Я даже не успела как следует побояться.       – Издеваешься?..       Я расслабленно опустил плечи и выдохнул. Она не злится… Еще бы дождаться, когда эрекция, предательски выдающая мое смущение, пройдет!       – Я Охотник – я должен держать себя в руках, – пробормотал я, и, кажется, произнес вслух то, что не следовало.       Знакомая незнакомка отступила, и я моментально пожалел, что она больше не держит меня.       – Как опрометчиво! – покачала она головой, высмеивая мою реплику.       – Охотник должен охотиться! – парировал я. – То, что меня должно интересовать – это кровь, монстры, оружие и снова кровь! Без отдыха, без лишних мыслей – только работа, вечная карусель, водоворот из Снов и Кошмаров!       – Ты же сам хотел чего-то еще!       Я проглотил свой ответ, уставившись на женщину напротив. Да, я хотел – я жаждал, я молил, я стремился – к смыслу, к озарению, к партнеру…       – Я не хотел все испортить! – после паузы выдохнул я.       Прозвучало как-то жалостливо и отчаянно.       – Но именно это у тебя и получилось, – заключил Охотник, в негодовании хлопая себя по бедрам. – Ты сопротивляешься – и сам не знаешь, чему.       – Знаю! То есть, нет… То есть…       Она обошла меня, более не глядя в мою сторону, направляясь к лампе под протяжные завывания бури за пределами маленького убежища часовни.       Внезапная мысль как молния пронзила меня насквозь: а что если…       – Идем, – спокойно, как ни в чем не бывало, позвала меня моя знакомая незнакомка, протягивая руку, чтобы я присоединился к ней в путешествии в Сон. – Кошмар закончился, пора возвращаться.       А что если… мой Охотник чувствует то же самое по отношению ко мне? Томление, трепет, страх, влечение, вожделение и неописуемый восторг от единения тел и душ?       Что если… я не только важен ей как напарник, но и в нашем родстве есть что-то личное, предопределенное, интимное… Мы созданы друг для друга – два Охотника – чтобы стать одним целым?       Отголоском – из глубинных недр памяти – всплыло слово… Артефакт, миф, давно позабытый призрак, когда-то похороненная заживо надежда… Слово, созвучное с кровью, единственным важным ресурсом в переплетении Снов и Кошмаров и в мире Охоты – слово «любовь».