Серебряные крылья

      – Неееет!       Парнишка лет двенадцати или чуть больше кричал, глядя как люди подходили и раз за разом втыкали в тело человека меч. Сначала человек молчал, потом кричал, потом перестал даже кричать, а люди, желавшие убить его всё не заканчивались, словно это было неким жутким и жестоким развлечением. Кажется, они уже и вовсе успели позабыть, для чего начинали всё это, и просто не могли остановиться, единожды вкусив крови.

***

      Хуа Чэн вскочил, сбрасывая последний морок сна. Сколько веков прошло с тех пор? Он и сам не помнил точно, да и к чему это если он так и не смог найти того, кого искал. Он даже построил храм своему низвергнутому божеству. Когда-то, когда он был ещё ребёнком, говорили, что если возносить молитву в храме то бог обязательно услышит. Правда про низвергнутых богов вроде бы ничего не было сказано, но всё же.       Сны преследовали его, раз за разом подкидывая очередной кошмар и сделать с этим князь демонов не мог ровным счётом ничего. Он даже пробовал не спать, всё же он демон, а не человек и не нуждался в сне в той степени как человек. По началу это даже помогало, первые пару лет... Но потом начался кошмар на яву: Хуа Чэну мерещились его привычные видения уже и без сна. Он видел лицо наследного принца в каждом встречном, он слышал голос наследного принца даже в шуме ветра. И он пошел к единственному существу в этом мире, кому можно было всё высказать и не бояться насмешек.       – Ты больной ублюдок, – резюмировал его собеседник, внимательно выслушав Хуа Чэна.       – Ты отвратительный лекарь, – резонно возразил ему князь демонов.       – Я и не напрашивался на эту роль, – пожал плечами мужчина.       Они сидели на скалистом берегу, рассматривая пустынный берег моря, раскинувшийся перед ними. Воды здесь были холодные и мутные, казавшиеся практически чёрными. И удивительно спокойные, словно над ними были не властны ветра.       – У тебя есть кое-какие обязательства, – ехидно заметил Хуа Чэн.       – И это единственная причина почему ты здесь.       – Эти видения... Они изводят меня, я и сам не уверен в своей адекватности.       – Работа. Как ни странно, но всегда, когда я оказывался в двух шагах от безумия, меня спасала работа.       Князь демонов на минуту закрыл глаза. Он вспомнил копоть на стенах пещер под горой Тунлу, мелких мокриц, водившихся там в изобилии и расползавшихся в разные стороны при его приближении. Запах серы, которым там пропитались, кажется, даже сами стены. И статуи.       Он высекал их из мягкого гипса, которого тут было в достатке. Сначала грубо и практически безобразно, потом всё лучше и лучше. Вынужденный год за годом оставаться здесь один, только этой работой он и спасался от безумия, готового в любой момент поглотить его.       Со временем у него даже стало получаться. Благо и материала тут было предостаточно и места, пещеры изрезали всю гору, землю под ней и даже вокруг неё, и времени. Последнего даже с избытком. В чертах лица всё лучше и лучше угадывались так и не забытые черты, в позе появлялось всё больше естественности, а в складках одежды всё больше мягкости. За десять лет он создал десять тысяч скульптур, достигнув некоторых высот в мастерстве скульптора.       – Десять тысяч скульптур... Я сделал их десять тысяч, но преследовать кошмары меня не перестали.       – Ты дважды больной ублюдок, – покачал головой Черновод.       – Что не мешает тебе сейчас сидеть рядом со мной, – рассмеялся Хуа Чэн.       – Из вариантов страдать от кошмаров или сойти с ума, я бы выбрал первый, задумчиво сказал Черновод.       – Тоже верно, – задумчиво сказал Собиратель цветов.

***

      Это был самый настоящий храм и единственный, в Призрачном городе. Открытие храма в месте, где живут призраки, явление само по себе несколько странное, но ещё более странное то, что храм так и не открылся в прямом понимании этого слова. Вход туда был закрыт для всех, кроме самого Хуа Чэна. А объяснялся сей странный факт не так уж и сложно: этот храм Хуа Чэн построил для самого себя, он же и был единственным его посетителем.       Можно было сказать, что это всего лишь его прихоть и в общем-то быть абсолютно правым. Да, когда ты заслужил звание князя демонов, непревзойдённого, одного из великих бедствий и собирателя цветов под кровавым дождём, то можно было и позволить себе такую маленькую слабость - построить храм для самого себя.       Шаги отзывались гулким эхом, нарушая привычную для этого места тишину. Хуа Чэн подошёл к статуе и возложил к её подножию цветы. Десять лет тренировок в недрах горы Тунлу не прошли даром, он научился искусству резьбы по камню и мог бы встать в один ряд с самыми известными резчиками, если бы только захотел. Но не это было нужно князю демонов. Внимательно осмотрев статую, он лишний раз убедился в том, что она лучшая из того, что ему удавалось создать. Всё, начиная от черт лица, заканчивая складками одежды, всё это тут было буквально доведено до идеала. По крайней мере на столько, на сколько это вообще было возможно.       – Где же ты? – спросил он, обращаясь в пустоту.       Десятки и сотни раз задавал он этот вопрос, множество демонов, прибывших из самых разных краёв материка распрашивал он и никогда не получал ответа. Никто не знал, что стало с наследным принцем, дважды вознёсшемся и дважды низвергнутым. Принц государства Сяньлэ исчез так же как некогда исчезло и само царство Сяньлэ.       – Говорят, если просить о чём-нибудь в храме, то бог обязательно услышит тебя и твою просьбу. Почему же ты не слышишь меня?       Вообще, теория была верна только отчасти. Храм был, проситель был в храме, но... не было божества, в честь которого был возведён храм. Точнее, тот, в честь кого был возведён храм, больше не был божеством. Эту малость Хуа Чэн изначально не учёл, догадавшись лишь потом, что вероятно, связаться с Се Лянем через храм не получается именно поэтому. Но даже догадавшись, попыток он так и не оставил. Может быть если просить неустанно, то хоть однажды он всё же услышит?

***

      Никому не ведомо сколь давно существовал этот мир. Об этом невозможно было прочитать не только в книгах, написанных людьми, но и среди архива верхнего неба, а уж там старались сохранять все записи до единой, в надежде, что однажды хоть что-то из этого да пригодиться. Возможно, даже небесный император Цзюнь У не знал ответа на этот вопрос. Но сколько бы долго не существовали верхние небеса, а переполох, устроенный одним несносным богом в день своего вознесения, сравнить было попросту не с чем. До сих пор ещё никто не возносился трижды.       Молодой человек выглядел не самым лучшим образом для бога, но кого это волновало, если его вознесение было сходно с ураганом? По крайней мере до этого момента каким бы потенциально сильным не был бог, при его вознесении дворцы верхних небес не разрушались.       – Опять??! Не-не-не, этого просто не может быть! – бормотал он, оглядываясь вокруг.       – Рада приветствовать единственного бога войны, кому продолжали возносить молитвы даже в то, время, когда он не являлся таковым.       – Эм... Вы это мне? – Се Лянь удивлённо посмотрел на девушку в строгом, практически мужском одеянии. Во времена его первого вознесения её тут точно не было и теперь он с трудом представлял что это за божество.       – Линвэнь. Это мое имя. Можно сказать, что я тут кто-то вроде личного секретаря его императорского высочества. А по сути одна из богов литературы, – представилась она, частично пояснив своё тут появление.       – Оу, – глубокомысленно изрёк Се Лянь.       В целом кое-что это объясняло. В первую очередь её мужское одеяние. По убеждению большинства жителей континента, женщина просто не могла быть богиней литературы ибо литература изначально не женское дело. Кто пойдёт в храм, приносить пожертвования богине, а не богу литературы? Вероятно, ей приходилось скрывать свою женскую сущность, вот и появилась привычка носить мужское ханьфу. Впрочем, спрашивать о подобном, если ты вознёсся десять минут назад, было как-то неприлично.       Боги литературы не имели столько последователей как боги войны и не могли в этом сравниться даже с повелителями стихий. Сколько принц помнил своё первое вознесение, когда он ещё пытался выполнять функцию одного из богов войны, к богам литературы относились скорее снисходительно, мол "ладно, так и быть, бегайте тут, но под ногами старайтесь не мешаться". Но времена идут и, вероятно, уважения к ним стало чуть больше.       – Ну, перейдём к делам насущным: опрос, проведённый совсем недавно, показал, что вы – персона, низвержение которого стало самым ожидаемым событием года.       – Хм... А когда провели опрос?       – Две минуты назад, – пожала плечами Линвэнь.       Восемьсот лет прошло со дня его первого вознесения, а любить его с тех пор тут так и не начали. Ну что ж, смог вознестись трижды, сумей и три проклятые канги носить, – решил Се Лянь.