Безликий
20 мая 2022 г., 06:48
Что в женщинах всегда удивляло Се Ляня, так это способность потерять сознание в самый неподходящий момент. Вроде бы только что она с тобой разговаривала и вот уже лежит на полу. Но сейчас он, кажется, понял как это происходит. В глазах вдруг потемнело, голова резко закружилась, а ноги подкосились. Если бы Хуа Чэн не подхватил его под руки, то принц самым вульгарным образом потерял бы сознание прямо здесь и прямо сейчас.
Он думал, что смог забыть. Он надеялся никогда больше не увидеть эту жуткую маску, несущую смерть и ужас. Он не хотел верить, но... Что-то глубоко внутри подсказывало, что слова демона нельзя просто так отбросить.
– Ес-с-сли это хоть как-то отраз-зится на нем, я лично убью тебя. Яс-с-сно? – с присвистом проговорил Хуа Чэн.
Бай, он же Цзюнь У не ответил. Это всё уже давно зашло слишком далеко. Гораздо дальше чем он ожидал сам. Раз за разом он пытался подтолкнуть Се Ляня, раз за разом у него не выходило. И вроде бы ему бы остановиться, но когда он умел это делать вовремя?
***
Поветрие ликов... Наследный принц помнил как это начиналось. Он помнил того ребёнка, умершего от голода и жажды и похороненного уже тут, на территории королевства. Кажется, именно тогда всё началось. Сначала что-то просто начинало чесаться, потом на этом месте образовывался бугор, со временем превращающийся в уродливое подобие лица. Говорят, некоторые даже узнавали в этих ликах тех, кто давно погиб. Врачеватели предлагали промывания, микстуры, тинктуры, прижигания и даже ампутацию. Если бы только хоть что-то из этого помогало... И всегда там, где появлялось поветрие, появлялся и Безликий Бай. А когда-то он надеялся, что сможет забыть...***
– А-а-а! – Се Лянь с трудом сконцентрировался, пытаясь рассмотреть того, кто держал его, не давая ему упасть. Почему-то он совсем не удивился, узнав Сань Лана. Чуть более удивительным было то, что Сань Лан с нескрываемой ненавистью смотрел на Небесного императора. – Стоп! Подождите! Оба, и Сань Лан, и Цзюнь У повернулись к наследному принцу. – Очнулся... – Как-то до странного бесцветно сказал Цзюнь У. – То, что сказал Сань Лан (Цзюнь У поморщился, было в этом прозвище что-то неприятное, вязкое как патока и даже пошлое) это правда? Это был... Ты? Нет, он бесконечно уважал императора Цзюнь У, он почитал его как сильнейшего, как самого древнего из богов войны, как друга и наставника, но почему сейчас тот даже не пытался оправдаться? Почему с такой неприязнью смотрит на Се Ляня? – Думаешь, я хотел быть таким? – голос императора в который раз за последние полчаса претерпел метаморфозы. В нём не было ни заботы, ни сожаления. Он был холоден и отстранён. Се Лянь с трудом, но всё же стоял на ногах, всё ещё инстинктивно цепляясь за рукав ханьфу Хуа Чэна. Он смотрел как волны лавы покрывают землю, как словно лучины вспыхивают стволы деревьев. Он пытался представить себе, о чём думал принц Цзюнь У, когда видел гибель своей страны в огне. И наверное он бы представил, он бы мог почувствовать ту боль и сожаление, но... Но небесный император стоял тут же, рядом с ним, и говорил спокойно, словно в этом не было абсолютно ничего удивительного. В этом всем было что-то чудовищно неправильное. – Полагаю, мы можем считать это признанием, – с усмешкой констатировал Хуа Чэн. – Полагаю, можете, – так же безучастно ответил Цзюнь У. Се Лянь никогда не страдал головными болями, разве что за исключением ситуаций, когда ему хорошенько прилетало по ней во время боя или тренировки. Но сейчас именно головная боль, словно колом вонзившаямя в виски, не давала ему собраться с мыслями. – Император... Зачем? – он с трудом смог выговорить даже эти два слова. – Такова жизнь. Я отдавал им всё, я забросил свои обязанности бога, а вместо благодарности получил проклятья, я запечатал Тунлу, а вместо слов поддержки потерял последнего из своих друзей, я ненавидел эти небеса, даже не пытавшиеся помочь мне. Я хотел быть хорошим, но раз за разом я оставался плохим. А ты был так похож на меня. Ты мог стать моим другом. Больше! Моим братом! Так почему не стал?!! Земля в очередной раз содрогнулась, а Тунлу вновь выбросила в небо порцию чёрной копоти и пепла. – Кто-то дошёл... – относительно спокойно произнёс Хуа Чэн. – Я даже знаю кто, – в момент успокоившись, ответил Цзюнь У. – Думаешь, она всё-таки сможет? – В целом Хуа Чэну не было большой разницы сможет ли Линвэнь пройти испытание, но сам факт того, что в мире демонов опять будет неспокойно его несколько настораживал. – Ты умён, демон, как же ты не понял, что она не стремиться стать равной тебе, – усмехнулся император. Он умел две вещи: признавать силу врагов и уметь оценить слабость соратников. Наверное, это был его основной талант и не стань он небожителем, а по совместительству одним из сильнейших демонов, он стал бы великим полководцем среди людей. Жаль только, что талант прирождённого полководца бесполезен, когда тебе противостоит гора Тунлу. – Хочешь сказать, что она пытается помочь кому-то? Не припомню, чтобы я заметил рядом с ней кого-то из демонов. – Не туда смотрел. Пожалуй, я поторопился, назвав тебя умным. – Вы случаем не забыли, что тут ещё я имеюсь? Не хотелось бы конечно отвлекать, но... – мимо лица Се Ляня пролетела маленькая серебристая бабочка и уселась на его руке, трепеща тонкими крылышками. – Нет, я никогда не забывал о тебе, гэгэ, – голос Хуа Чэна был хрипловато мягок. Он будоражил и заставлял принца нервно сжимать пальцы рук. – Одного не могу понять, что такого ты нашёл в нем? Ты – демон, тебе по определению не положено к кому-либо привязываться, а ты то строишь храм в его честь, то зажигаешь сотни фонарей, так, что даже я остаюсь позади него на празднике фонарей. Зачем? Что связывает вас? – Тот храм... Ты похитил меня только ради того, чтобы показать его мне? – теперь пришла очередь Се Ляня удивляться. – Привязанность это вообще не твоя сильная сторона, Цзюнь У, не важно что движет мной, куда важнее то, что я не отдам его тебе. – Никогда и ни один из великих бедствий не имел привязанностей, и я не верю в твои добрые намерения. Хуа Чэн рассмеялся, множество серебряных бабочек взвились и закружились вокруг него, словно повинуясь его эмоциям. – Что знаешь о великих бедствиях ты, недодемон? Что знаешь о привязанностях Черновода? Думаешь, он так прост и ему нечего скрывать? Совсем скоро мы рискуем получить ещё одного великого и ты уверен, что у него не будет привязанностей? Единственное великое бедствие в этом мире это ты сам. И так ли уж нет у тебя привязанностей? Иначе зачем бы тебе раз за разом разрушать жизнь Се Ляня, стремясь создать из него свое подобие. Не привязанность ли это? – Мои привязанности... Он вдруг резко дёрнул головой и спрыгнул прямо в поток кипящей лавы. Он долго жил, наверное даже очень долго, ему казалось, что он смог отринуть всё человеческое, что было в нем. Так почему от слов непревзойдённого было так больно?
