наружу изнутри

Короче, сюда подойди, В мои очи загляни, Неужели ты не видишь, Я весь горю изнутри! «Наружу изнутри»

***

      — Ты готов, или мне можно уже начинать открывать пиво, чтобы время не терять? — Голова Вадика появилась в дверном проёме ванны, где Олег укладывал волосы водой.       — Да подожди, сейчас… Я все. Выходим. — парень последний раз посмотрел на себя в большое зеркало и проследовал за Вадимом в коридор надевать обувь. Его старенькие кеды чувствовали себя крайне плохо, как и их квартира, точнее комната, которую парни снимали в Петербурге. Она выглядела, как типичная коммуналка — с потрескавшимися стенами, большой печью в углу комнаты, высокими потолками и деревянным паркетом в виде «ёлочки». С огромными дырами в стенах, из которых сыпалась пыль от штукатурки; с щелями в оконных рамах, которые на зиму приходилось заклеивать, чем подвернётся, и открывать было строго-настрого запрещено; с отвалившейся плиткой в санузле, после которой остались неровные грязно-серые стены. Вид у этого всего был печальным. Олег вышел последним, поправил на себе потрескавшуюся кожанку, доставшуюся от знакомого, который искренне хотел сделать подарок, но у самого денег было по нулям. В ход пошла старая куртка прямиком из девяностых, выуженная из типичной чешской стенки темного лакового дерева. Куртку носил его отец или дед, наверное. Олег нахмурился. Не хотелось именно в этот момент думать в очередной раз о родителях. Настроение и так не самое лучшее полетело вниз к самому центру Земли, разжигая в груди огонь магмы. Его мыслительный поток разрушила рука Вада, опустившаяся на плечо.       — Погнали. Я все закрыл, хотя воровать у нас совсем нечего. — Парень криво ухмыльнулся, но глаза его смотрели в даль коридора с тусклыми желтыми лампами, свисающими на проводах прямо с потолка. Глаза его были такими же тусклыми. Они давно поняли, что счастливая жизнь, как чудо* — выпадает далеко не всем. В нее можно верить, можно отрицать, можно принять фатальность ее отсутствия. Олег работал в «Пятерочке» грузчиком, там и познакомился с Вадом, который был тогда в его глазах чуть ли не героем — Вадим совмещал универ с работой, при этом умудрялся хорошо учиться на историческом. Позднее Волков понял, что Вадим никакой не герой, а простой гусь, умеющий выходить из воды сухим каждый раз. Каждый раз строить девочкам глазки, чтобы они отметили его на паре или дали списать конспекты. Каждый раз забалтывать преподавателей на лекциях, чтобы те забывали, в чем была суть вопроса. Каждый раз участвовать в спортивных мероприятиях, защищая честь универа, чтобы его не трогали по поводу неуспеваемости. Каждый раз в конце семестра сдавать долги и каждый следующий семестр снова их копить. Но Ваду нужно отдать должное — он действительно хорошо разбирался в своей специальности. После его появления, работа для Олега стала намного приятнее. Парень многое знал из всемирной истории, имел критическое мышление и, не стесняясь, анализировал прошлые эпохи. Он хорошо умел рассказывать и приподнимать настроение, чем старательно занимался и в эту минуту.       — Там, говорят, «Шляпники» выступают сегодня. Это группа какая-то новая, на «Ленинград» похожи. Отрывные ребята. — Вадим продолжал вести Олега по серому переулку, обнимая его за плечи и делясь новыми фактами о группе. Что, мол, раньше была группа «Бкмсб» со смешной сложной расшифровкой, играли типичный рокешник, но распались, хотя имели успех. А сейчас их солист организовал новую группу «The Hatters», больше о них Вадику известно не было. Переулок сменился главной улицей, спускаясь вниз, рассыпая людей, как горох по брусчатке. Взрослые дамы спешили домой, милые девушки на свидания, а такие, как наша парочка — в кабак, напиться в этот злачный вечер пятницы. Летняя духота и многолюдье сменились лёгкой прохладой и пустыми улицами, на душе было сносно, даже можно сказать хорошо. Рабочая смена отработана, сдана пару часов назад, и сейчас парней ждали алкоголь и два выходных. Затем снова на работу, снова выходные. Два на два. Месяц за месяцем. Тоска, прикрывающаяся стабильностью. А вот что действительно вышло за грани стабильности, так это отъезд Серёжи. Нет, Олег был искренне рад за него, что тот уехал в Москву, поступил на айтишника и теперь покоряет новые вершины. Он был рад. Действительно рад. А ещё он безумно скучал, будто от него оторвали часть тела, важную конечность. Жить без нее он научился, но это не унимало факта, что какой-то части не хватает. Очень, очень важной части. Фантомные боли преследовали его каждый день, стоило просто заметить какую-нибудь деталь и подумать, что Серёже приглянулся бы этот сиди диск, или он захотел бы купить жвачек со вкладышами по рублю и оставить одну в кармане у Олега, или попробовать новый вкус энергетика. Каждая такая мелочь неприятно ранила, будто кот, которого ты гладишь, вцепляется в тебя когтями. Вроде бы и любит, а вроде причиняет боль. Поначалу он чуть ли не волком выл от беспомощности, тоски, разрывающей грудь. Ведь только из-за Серёжи он держался за свою жизнь. А теперь ощущал себя побитой брошенной собакой, которую выгнали из дома, потому что он вырос из хорошенького щеночка в зверя. Друг в этом не виноват, Олег понимает, но не может принять, что их жизнь разделилась на два параллельных друг другу пути. Только вот человеческие отношения невозможно измерить математической постоянной — может все и будет как раньше, и жизнь не раскинет их по разные стороны серой морали? В любом случае, Олегу хотелось верить, что если они — графики двух прямых, то Сережа непременно стремится вверх, а уж Олег в какую сторону — неважно. В тот момент, когда жить одному стало совсем невыносимо, а Олег почти ни с кем не говорил, только с начальством или коллегами единственный раз за день, и появился Вадим на складе в красной форменной жилетке. Протянул руку и стал рассказывать о своей жизни, «красном мае» 1968 года в Париже, опиумной войне Англии — Китая, а когда история ему надоедала, переходил на личную жизнь других сотрудников, которых знал полдня, а такое чувство будто проработал полгода за место Олега, который максимум мог сказать: «Денис — норм мужик».       — Где там бар твой? По деньгам нам максимум на пиво хватит… — Волков запрокинул и повернул голову к другу, чтобы удобнее было смотреть. Продам шкаф, 2 метра, единственный дефект — незакрывающийся рот.       — И на тоску, — Вадим даже не думал на него посмотреть, оборачивая все усилия парня бесполезным тонким мусорным мешком, который тут же порвался, стоило его приподнять — Олег толкнул его локтем по ребрам и сурово засопел. Вот же сволочь!       — Не просто на наших просторах, но сердцем здесь, здесь мы дома*, — продолжил Вадим и перевел взгляд с проспекта на Олега. Тот понял его без продолжения мысли. Как бы тяжело и несладко им не было, всяко лучше, если они есть друг у друга. За все время они стали очень близки, Вадим не смог заменить ему Серёжу полностью, но стал совершенно новой частью, отдушиной в жизни Олега. Он действительно ценил такого друга и понимал, что его так же ценят в ответ. Они все успели поделить поровну: снимали одну комнату, работали на одной работе, пользовались древней раскладушкой Вадика — у Олега телефона вообще не было, как и у Серёжи, но они созванивались раз в неделю, прося у кого-нибудь трубку на пять минут — курили одни сигареты «Петр Первый», чуть ли ни носками одними пользовались, хотя сейчас было бы уже сложно разобрать, где чье барахло. Так и жили душа в душу, дверь ванной на распашку, один ролтон на двоих. Они остановились на светофоре, и Олег достал из кармана сигареты. Молча протянул одну Вадику и дал затянуться от огня собственной. Где-то на заднем плане промелькнула мысль, что это почти что поцелуй, но Вадиму об этом знать необязательно. Они друзья и точка. Снова загорелся зелёный, и они перешли дорогу. Близился тот самый кабак на Петроградке, от которого уже слышался шум и лязг аккордеона. В груди нарастало волнение, будто сердце синхронизировалось с басами из колонок и предвкушало сегодняшний вечер. Парни, не торопясь, докурили у входа. Олег педантично смахивал пепел с конца сигареты и поглядывал по сторонам, а вот Вадик в своей манере оставлял хрупкий серый кончик — плевать он хотел, что пепел мог упасть на него — и лениво опирался о стену заведения. В предбаннике их встретил заебавшийся охранник, но, в свою очередь, успевший доконать их тщательным осмотром. Что такого могли пронести два молодых парня в старом поношенном тряпье — непонятно. Хотя особо дружелюбными они тоже не выглядели — Олег всегда хмурый, избегающий прямого зрительно контакта, мог показаться сомнительной личностью, а Вадим своим вечным оскалом скорее отпугивал, а высоким ростом добавлял непрямой угрозы любому, кто хоть словом недобрым поделиться в его адрес или адрес Олега. Тем более всегда была опасность впустить в заведение скинхедов, которым другого занятия не надо, кроме как отпиздить кого-то и покрушить бар. Так что бдительность охранника можно понять и простить. Зайдя внутрь, первое, что их встретило — это стойкий запах перегара, причем настолько сильный, что у Олега дрогнули колени, и его следующий шаг пришелся немного в сторону. Вадим скосил на него глаза, но учтиво ничего не сказал. Не маленький мальчик и не неженка — сам справится. Вдвоем они подошли к липкой барной стойке и сели за высокие стулья. Вадим сразу же заказал им двоим пиво, а Волков оглянулся на сцену. Выступление уже началось, и, как им сказал бармен, успели отыграть уже несколько песен. Олег взял высокий стакан в руку и отпил напиток. Хмель и холодная свежесть с радостью были встречены вкусовыми рецепторами и желудком. В том, что они были бедными — и не стеснялись этого — был хороший и, пожалуй, единственный плюс — они не имели возможности напиться в говно, следовательно, не слыхивали про похмелье. После пальцев Олега на бокале остались мокрые следы от конденсата из-за перепада температур напитка и духоты общего зала. Люди пили, смеялись, некоторые парочки танцевали под резвый фолк-рок, состоящий главным образом из скрипки и аккордеона. Музыка была хороша — отметил про себя Олег. Он начал отбивать ритм об подножку стула и покачивать головой. Вадик уже успел стрельнуть в чью-то сторону и скрыться из вида. В его защиту можно сказать, что Олег даже не заметил, как тот оставил его одного, но, когда пригляделся, увидел неподалеку. Он разговаривал с каким-то совсем юным мальчиком в джинсовой куртке. У него был пирсинг губы и аккуратные плаги в ушах.       — Привет, змейка. — Вадим подошёл к небольшому столику, за которым сидел юноша. Он был один, но оставленная женская сумка говорила о том, что у него есть компания.       — Привет, — хитрые узкие глаза перешли со сцены на собеседника, парень дёрнул уголком губ, из-за чего блеснуло аккуратное колечко, и обратно развернулся в сторону музыкантов.       — Один здесь? — Вадим успел заметить сумку, но правила типичного тупого начала разговора (подката) никто не отменял.       — С сестрой. А тебе чего? — Парень дернулся, и его длинные шелковистые волосы коснулись джинсы на плечах.       — Просто познакомится. Не каждый день можно увидеть такую завораживающую красоту… О чем там разговаривал Вад с темноволосым мальчиком Олега не интересовало. Он решил по полной насладиться музыкой и сидел на стуле в полоборота, облокачиваясь одной рукой на стойку. Певец на сцене активно прыгал и резвился из угла в угол, чем заражал идеей выпустить пар и отдаться первозданной энергии, поделиться ею также с остальными, продолжая цепочку пятничного веселья. «Тянется дым из темноты»* Волков бесцельно перевел взгляд и наткнулся на парня, который курил в открытую. Тот сидел на угловатом переходе барной стойки и с прищуром смотрел на Олега. Тонкие пальцы зажимали сигарету, и лёгкие с благодарностью вбирали в себя дым, кровь принимала положенную порцию никотина, мозг просыпался и начинал активную работу. Парень затягивался, не мигая; свет от стробоскопа красиво обрамлял неоновыми тенями его втянутые щеки. Под конец он отнял руку и выдохнул дым прямо в сторону загипнотизированного Олега. «Когда город засыпает, просыпаемся мы»       — Один здесь? — Глупый, глупый подкат, которым немой дурак не воспользуется на вечеринке. Волков не выдержал взгляда из-под бровей и естественной грации, граничащей с кокетством, незнакомца. «Есть только миг, пока вводят курок»       — Один. — Парень опустил взгляд и стряхнул пепел в стоящую перед ним пепельницу, полную до краев бычками и подожженными спичками. «Именно он должен был называться «жизнь»       — Потанцуем? — Олегу уже не терпелось размять ноги. Всеобщее веселье и движение заразили его, и он инфантильным порывом решил скрасить свое и чужое одиночество в толпе. — Олег.       — Я не люблю танцевать, но ради тебя готов на все*. Я Игорь — Собеседник представился в ответ и пожал протянутую руку. Его серые глаза сверкнули пьяной лихорадкой и потащили их от барной стойки в центр кабака. «Когда наступает день, мы все попадаем в плен» Олегу должно было быть неловко. За свой глупейший подкат, за приподнятое взволнованное настроение. Это так не похоже на него — познакомиться с кем-то, ещё и позвать на танцы. Быть абсолютно завороженным незнакомцем. Быть пьяным от бокала пива шестерки. Или не из-за этого?       — Двигай, пока ноги держат, давай-давай* — Вадим сидел уже с двумя собеседниками, обернулся на проходившего мимо Олега и поиграл абсолютно похабно бровями. Хорошо, что Волков был навеселе, так бы Вад получил в лицо. «И очередной запрет появляется на свет» Только сейчас Олег смог рассмотреть парня более детально — тот был в достаточно драной и поношенной серой футболке и в узкачах. В узких, блять, синих джинсах. Это пиздец. Олегу прилетело осознанием в висок, выбивая в ответ желание закатить глаза и простонать в голос. У него давно не было отношений — как-то не получалось. Замкнулся в себе окончательно, когда Сережа уехал. Сережа. Наверное, он сейчас тоже отдыхает где-нибудь — говорил, что летняя сессия скоро, сдача вроде подошла к концу или ещё несколько дней осталось? Какие ноги, я ебу… «Но за этой темнотой рамки пропадают прочь» Игорь был высоким, даже выше Олега, ровно слаженным, с атлетическим телосложением, слегка худоватым. Олег так вообще за собственной формой перестал следить — ест, что получится, если вообще деньги будут, много работает, таскает тяжёлые ящики на складе. Вроде не дохляк, но выглядит очень напряжённым. Будто на каждой мышце стоит груз, не дающий возможности опустить плечи и вдохнуть поглубже.       — Ты первый раз на «Шляпниках»? — Чтобы парень мог услышать, Игорь наклонился прямо к его уху. Кожу обдало горячим прерывистым дыханием с запахом сигарет.       — Да, друг позвал, он что-то о них слышал, я вообще ничего. — Олег немного пританцовывал на месте, стараясь вести беседу. Разговоры супер насыщенными не получались, так как либо никто никого не услышит, либо они сорвут связки, пытаясь перекричать музыку.       — Нравится? Я их обожаю, ходил почти на все выступления, вот и сейчас… — Игорь махнул головой на сцену, продолжая быть волнующе близко.       — Нравится, но я больше по «Арии», Кипелову. — Олег заглянул в глаза напротив и неловко улыбнулся. Что-то медленно разливалось прямо в груди, грозясь прилить кровь не только к щекам, но и куда пониже.       — Я заметил. — парень посмотрел на запястье Олега. На нем красовался черный напульсник с огненной надписью.       — А, да… Не замечаю его — уже как часть меня.       — Ты сессию отмечаешь? — продолжил Волков, опустив взгляд.       — Да. В полицейской академии, третий курс. Сдал нормативы ГТО, сейчас сдаю другие, пока только пара шотов. — Олег удивлённо округлил глаза, а потом понял смысл шутки. Игорь засмеялся вместе с ним раскатистым, заражающий смехом, утонувшим в новом витке аккордов.       — Полицейская академия, ого! Я сразу же после девятого пошел работать, не знал, куда податься учиться, — Олег заметил, как развязался его язык, как легко ему с новым человеком. Они с Вадом долго привыкали друг к другу. К каждому свой подход нужен, специальный. А тут Игорь будто сразу же «своим» стал. И очень странно от этого стало. Рядом с ними закрутился один брейкер прямо на полу в кругу танцующих людей, он выдавал различные трюки, закидывал ноги, делал плавную волну всем телом.       — Ну дурак, на грязном полу футболку протирает… — Игорь опять наклонился к Олегу. Его и самого такие танцы никогда не впечатляли, вся тема с паркуром и брейкдансом прошла мимо него. От одного он был без ума — от старенького разбитого скейта, который пришлось выбросить, после пары лет верной службы. Разломился пополам и все тут. Будто и не было никогда того веселья и лёгкости, ощущения покорения воздуха, опасного полета. С того момента окончательно все начало рушиться, ведь уже и мечтать было не о чем. А после некогда было детским занятиям уделять время — он работал с утра до ночи, чтобы хоть что-то за плечами иметь, а не только жалкие выплаты из детдома. Началась особенно веселая песня про молодость и алкоголь, и парни энергично запрыгали в толпе, выкрикивая повторяющиеся слова в куплетах. Игорь и Олег постоянно улыбались и оглядывались друг на друга. Было то состояние «момента», когда ты думаешь, что именно этот кадр, запечатлённый твоими глазами, ты хочешь запомнить навсегда и пронести в своем бумажнике под пленкой всю жизнь, доставать его по временам, гладить руками, будто перед тобой что-то осязаемое, и складывать обратно, предаваясь воспоминаниям. Игорь был пьянее Олега — шот, шот, шот — это было зря* — и в какой-то момент остановился, тяжело дыша ртом из-за неритмичных глухих ударов сердца, ладонями обхватил Волкова за подбородок и притянул к себе. «Мы посмотрим кто кого, в час, когда наступит ночь» Олег замер. Он даже не прикрыл глаза. Его все устраивало, он не на что не претендовал и не рассчитывал. Просто компания, просто на один вечер. Даже то, что у Игоря ахуенный голос, ахуенные ноги, ахуенное все, не заставило бы Олега сделать ещё один шаг навстречу. Одной инициативы знакомства для него хватило. Хотелось действительно просто пообщаться, отметить эту пятницу вместе и разбежаться по худым квартирам… А тут как-будто что-то интересное намечалось. Игорь не углублял поцелуй. Он просто нежно прикоснулся к сухим губам Олега, отдающих кислотой пива, и отстранился. Что сделать сейчас? Сказать, что он перебрал и вообще не хотел этого? Как ему жаль? Но ведь ему не жаль. А что вообще думает Олег? А Олегу в целом заебись. Он схватил его за плечо и потащил через весь зал, через эпицентр перегара, над которым сгущалось облако сигаретного дыма. Если сегодня и пойдет дождь, то только кислотный или солевой, смотря кто чем располагает в этот вечер. Волков направлялся сгорбленной фигурой прямиком в сторону туалетов. Перед ним расступались люди, будто море перед Моисеем. Путь не был долгим. Олег зашёл в грязно-белую комнату и потянул за собой Игоря, который мог только неловко переступать ногами и испуганно смотреть на парня. Олег толкнул его в одну из свободных кабинок и зашёл следом, запирая их на щеколду. Парень обернулся обратно к нему. Плечи Игоря были напряжены, он ожидал, что будет дальше, он боялся реакции Волкова. Он просто ждал того, что скажет Олег. И Олег снова ничего не говорил. Он смотрел на Игоря снизу вверх, из-под сдвинутых суровых бровей. Светящимися голубыми глазами изучал его лицо, что-то активно обдумывая. И в следующий момент поддался вперёд. Гром инстинктивно сжался, ожидая удара. Ну а что ещё он мог подумать? Жизнь научила его готовиться к худшему. Это сейчас он был рослым лейтенантом, а раньше, в подростковом возрасте или в детстве, над ним могли издеваться — так же закрыть в туалете и ополоснуть водой из бачка. Волку пришлось вытянуться во весь рост и ухватиться за Игоря, чтобы дотянуться до его губ. Гром наконец-то отмер и стал отвечать на поцелуй, приобнимая парня за талию, прижимая к себе двумя руками. Целоваться было так приятно, будто наконец-то появилась возможность выкурить сигарету после рабочего дня, будто утопичнее чужих губ ничего и не бывает на свете. Олег вскоре передал инициативу и просто наслаждался процессом. Ловил откровенный кайф от чужого языка у во рту и рук, сжимающих задницу.       — Я ведь думал, ты меня ударишь. — Игорь оторвался от парня и заглянул в его глаза.       — Такое лицо незаконно портить. Уж кому, как не тебе, думать о законе. — Волков спустился рукой по чужой груди — тонкая ткань обрамляла четкие мышцы, но сейчас было интереснее другое. Олег продолжил свои действия, спустился рукой к пряжке и обхватил член через ширинку. Он, не моргая, смотрел в глаза Игорю и испытывал острое удовольствие, наблюдая за чужой реакцией. Это было лучше, чем поцелуи и сигареты.       — Мне понравились твои джинсы. Когда мы пошли танцевать. Твои ноги просто… Игорь простонал, не сдерживаясь, и рывком вжал Олега в дверь кабинки. Он расставил руки по бокам от его головы и вклинил колено между ног. Теперь они оба могли почувствовать возбуждение друг друга. Олег целовал его открывшуюся шею, тяжело вдыхая морской парфюм Грома, расправляясь параллельно с пряжкой ремня. Вжикнула молния, послышался характерный звук шуршания одежды. Стало очень жарко. Будто они не в расписанном маркерами туалете питерского клуба, а в сафари, как минимум. Да уж, для полной картины трахающихся львов не хватает. Возбуждение как смола, вытекающая из коры деревьев, оставляло липкий след и жёлтую пелену перед глазами. Оно затекало в уши, склеивало перепонки, заполняя всю ушную раковину янтарным переливом. Заставляло забыться и забирало возможность слышать окружающий мир. Оно стекало по вискам к подбородку. Тянулось ниточкой от губ к губам, схватывало кожу, спускалось вниз, соединяя двух людей вместе. Гром переместил свои огромные ладони на талию парня, сильнее прижимая к двери и заставляя прогнуться под его руками. Показать доверие к нему, как к партнеру, принять заботу и власть над ним. Игорь перехватил руки Олега и поднес одну ладонь к лицу, начиная посасывать пальцы. Он обводил их языком, прикусывал фаланги, смотрел прямо в глаза. Отдавал должок и также восхищался, как мгновение назад Олег, чужими расширенными зрачками.       — Какой же ты худенький и маленький. — Игорь снова сжал его талию и выдохнул горячий воздух в висок, аккурат у извилистого шрама. Стояло у него сильно. Вот снова. Снова это чувство, что Игорь какой-то «свой». Олег бы обиделся, если бы такое сказал Вадим. Он бы сильно разозлился и послал бы его нахуй, перестал бы с ним общаться и дома, и на работе. Пока бы тот не извинился, не купил бы ему пачку сигарет и чего-нибудь нормального из еды. И Олег бы сделал вид, что действительно поверил в то, что Вад больше и словом об этой теме не обмолвится. А с Игорем все совсем по-другому. Было приятно, хотелось, что бы он дальше так его называл, хотелось подыграть ему. И ширинка так же сильно давила на пах.       — Ага, тебе понравится смотреть на мои маленькие руки на твоём огромном члене? — Господи, сделай так, чтобы все случайные посетители уборной оказались глухими, amé.       — Блять, Олег. — Гром уткнулся в изгиб его шеи и вдохнул мускусный запах пота. — Да, понравится, черт… Щёлкнул спусковой крючок, из дула вылетела искра, послышался хлопок, а после сгусток пороха осел на одежду оставляя очевидные улики. С предохранителя сняли и Олега. Это была последняя капля. Он наполовину стянул с Игоря джинсы и обхватил его член ладонью. Узловатые пальцы Волкова с широкими ногтями поглаживали ствол, проходясь вверх-вниз по плоти. Действительно. Маленькие. Прикосновение было горячим, просто обжигающим, но в то же время его голую, от приподнятой куртки, поясницу облизывал сквозняк и целовала холодная поверхность двери, вызывая мурашки. Игорь из последних сил сдерживал стоны, будто не мог позволить себе быть услышанным. Он лишь мычал сквозь губы и толкался в руку Олега, смотрел, как тот не мог обхватить его член полностью одной рукой. Тот начал новый глубокий поцелуй и задвигал рукой быстрее. На удивление естественной смазки хватало для приятной стимуляции, и этот факт заводил обоих ещё сильнее. Игорю хватило ещё пары движений, покусываний, нашептываний, и он кончил в руку Олегу, вцепившись в кожаную куртку. Олег сам будто оцепенел и так же тяжело дышал, чувствуя, как его сердце за сегодня выполнило полугодовалый объем ритмичных сжатий и выкачиваний крови по венам. В ушах стучал пульс, будто ему в драке кулаком в бок прилетело. Он даже звёздочки видел, как при сотрясении. Гром немного пришел в себя и посмотрел на парня плавающим взглядом.       — А ты? — Не дожидаясь ответа, парень опустил стульчак, на котором было написано «напиши мне», а дальше номер мобильного, «Стася дура», «Макс еблан» и далее по списку. Множество таких же прикосновений увидел этот туалет, множество чужих удовольствий и предоргазменных судорог. Они не одни единственные в этом мире, и мир будто не один единственный для них.       — Ты только не толкайся, а то я блевану. Ты бы знал, как я напился. — Игорь притянул парня к себе за шлевки джинс и начал расстегивать ширинку. Он был из тех людей, о которых ничего не могло выдать, сколько алкоголя было в их крови. То, что у него глаза блестят, можно было списать на озабоченность, а дрожащие пальцы — на неуверенность. Олег навсегда запомнит его лицо, когда он прижал Игоря к стенке, а тот чуть от страха не откинулся в лучшее место. И сейчас можно было подумать, что все нормально, за исключением непозволительно честных подробностей. Олег уже понял, зачем тот присел на белого друга и просил не толкаться. Зачем спешно стягивал с него штаны и облизывал губы. Для такого занятия видео-камера нужна, но Волку приходилось надеяться только на собственную память. Но видит Бог, он постарается запомнить все в подробных деталях. Игорь говорил, немного растягивая слова, будто мозг не успевал за мыслительным процессом, проигрывая в риторической гонке. Он держал парня за бедра, поглаживал тазовые косточки и смертельно медленно стянул с него белье. Гром продолжил просто смотреть и гладить его живот. Заторможенной была не только риторика, но и все сознание Игоря. Он будто существовал в реальности, немного отстающей, буквально на пару секунд, от реальности Олега. Будто дежавю в матрице. Черный кот, который прошел второй раз по одному и тому же месту, а внимательный Нео заметил это. Наконец Игорь взял его член в рот. Он милейшим образом высунул язык, будто пробовал эскимо в фольге, и положил на него головку. Медленно посасывая, смакуя, как бросающий курить мятные леденцы, он обвел его языком и пропустил член полностью в рот. Олег вплел пальцы в его вьющиеся от пота кудри и сдерживал себя, как и просил парень перед началом. Игорь был так хорош, и неважно, что на коленях не стоял — все равно был излишне сексуален. Он поглядывал на Олега снизу вверх, сам регулировал темп и глубину. Игорь чувствовал вкус Олега. Тяжесть его члена на языке. Касался носом его темного лобка. Ощущал лижущий, плотоядный взгляд на своих губах и тяжёлую ладонь на загривке. Он отдавался процессу полностью, ловил кайф от того, насколько Олегу хорошо. Смертельно хорошо, потому что тот был бы рад умереть здесь и сейчас, запомнив только ощущение горячего рта и вакуума из-за втянутых щек. Волков тоже не продержался долго — Игорь настолько хорошо знал свое дело, что играть из себя героя-любовника не получалось. Когда-то Олег снова вернётся к этой мысли, где Гром научился так сосать, но сейчас такие подробности совсем не важны. Они играли нулевую роль, когда Игорь обводил языком головку, ритмично двигался по члену и обхватывал плоть губами. Это не имело значения, когда он решил обхватить ствол своей большой ладонью со сбитыми костяшками и небольшим портаком, который почти вымылся и стал бледно-серым пятном. Этот вопрос отошел на второй план, когда Игорь начал поглаживать поясницу Олега руками и снова переместил их на талию, почти соединяя ладони. Сжимая, обнимая и забираясь под самое сердце руками с головой.       — Игорь, я сейчас… — Парень успел проговорить только это, как его сложило пополам, мышцы пресса напряглись, а Гром почувствовал пульсацию его члена во рту. Олег кончил, сжимая ткань футболки на плечах парня и полностью загоняя член в его рот. Игорь чуть не поперхнулся, но удерживал его руками, не давая возможности отстраниться. Через пару секунд он глубоко вдохнул, поднялся и сплюнул сперму в унитаз, следом смывая все к чертовой матери.       — Ну что? Нормально себя чувствуешь? — Он абсолютно невинно вытирал губы тыльной стороной ладони и оглядывал Олега с явным ожиданием в глазах.       — Ты смеёшься? Мне, наверное, никто не делал такой минет. Все просто заебись. — Волков все ещё держался за парня и не мог сфокусировать свой взгляд на чем-то одном. Он плыл от недавнего оргазма и совсем не хотел возвращаться на пристань.       — Ладно. — Игорь почесал голову и немного потупился, подбирая слова.       — За «ладно» ебут отпадно. — Олег откинулся спиной на стенку кабинки и медленно застегнул ширинку. — Слышал о таком? Игорь офигел окончательно. Он так и замер с рукой в коротких волосах и неотрывно смотрел на Олега.       — Это предложение? — Он подошёл ближе и взял парня за руку, нежно прикасаясь к его запястью.       — Если ты не… Если ты не против. — Теперь уже Олег стал неуверенным. Куда подевался прежний шутник?       — Почему я должен быть против? — Гром откровенно ничего не понимал. Не понимал эмоций Олега и мыслей, которые тот пытался до него донести. — Что ты имеешь ввиду? Тебе ведь понравилось? Я сделал что-то не так?       — Да нет же. Это я, ну… Как ты можешь хотеть быть со мной? У меня за плечами ничего нет. Только коммуналка, которую я даже самостоятельно не могу позволить себе оплачивать, немного бабок на пиво, а про еду я вообще молчу. — Волков опустил взгляд, не в силах говорить это вслух, ещё и смотря на Игоря. — А ты… Ты лейтенант. Студент… На стипендии. Хороший парень, перспективный, ровный. Я тебе не пара и не друг даже. — Олег поднял свои заведомо виноватые глаза, искрящиеся детской, давно принятой обидой.       — Черт, Олег… Мне плевать на твой банковский счёт, на дизайнерский шмот, на крутой телефон*… — Игорь притянул его к себе и прижал к груди. Он обнял его за плечи, аккуратно поглаживая. Будто Олег самое ценное и дорогое, что он может представить. От такого жеста внутри что-то забилось, желая выбраться наружу. — Я бы не стал делать все это, если бы ты мне не был симпатичен. Мы ведь так круто успели пообщаться вначале. Меня все устраивало и тогда, и сейчас. Я бы хотел быть с тобой, понимаешь? — Его вкрадчивый низкий тон перешёл на шепот с поцелуями на щеках.       — Ладно…       — За «ладно» ебут отпадно, слышал о таком? — Гром рывком отстранил его от себя за плечи и начал смеяться, вернув Олегу его шутку.       — Я и не против. — Парень робко улыбнулся, смотря на счастливого Игоря. Он подумал, что, возможно, тот прав, что, не попробовав, никогда не узнаешь, получилось бы у них или нет, что не в деньгах суть отношений с человеком, что любят не за бумажки в кармане и не за звон в кошельке. А просто так. За разговоры, за ощущение себя с партнёром, за такие вот моменты. Снова «родство» проступило, как влага на глазах Олега. Он уткнулся в футболку парня и не решался показывать ему свою мокрую солёную радость. Радость за то, что его приняли в третий раз за всю жизнь. Что добиваться человека никак не надо было, что привыкать к нему не пришлось. Игорь сам его добился своими словами и беспокойством в глазах, сам натолкнул Олега на себя, выдохнув в его сторону сизый дым.       — На выход?       — Да, а то стоять тут как-то… — Сил разговаривать просто не было. Парни под ручку вышли из кабинки, окинули друг друга через стекло зеркала горящими, изучающими, но нервными взглядами, отмылись от преступления, смыли с себя пот, смахнули порох. Остались без видимых улик. И вышли в люди.       — Ты… Слушай, как тебя найти можно будет? — Игорь незаметно скользнул рукой на талию, уже привычно нагнулся, говоря прямо в ухо. — Знаешь, как потеряться можно будет, на раз-два! Ох и добрый, и простой парень этот Игорь. Олегу нравилось это в нем до жути.       — Я тебе номер Вадима дам. Я с ним коммуналку снимаю, на: семь, девятьсот восемьдесят один… — Игорь начал вбивать номер на кнопочную нокиа, по нескольку раз нажимая на хрустящие кнопки.       — Записал. — Парень кивнул Олегу и вновь посмотрел на него. Очень нежно как-то, волнительно. Будто потерять в толпе его боялся. Или будто только что нашел. Они проходили по залу и наткнулись на Вадима за одними из столиков.       — Ну… А вот и Вад, мой друг, коллега, сосед, очень приятная личность…       — Привет. — Лучше б глаза его самодовольную улыбку не видели. — Вадим.       — Игорь. — Пожали друг другу руки.       — Дай мне ключи, я домой уже пойду. Дверь открытой как обычно оставлю. — Олег поправил на себе куртку и взглянул мельком на Игоря.       — Да, я тоже пойду уже. — Гром так же засобирался и стал искать свою куртку на вешалке. — Тебя провожу. — Остаток фразы продолжил шепотом на ухо. Олег поймал ключи от Вадима и махнул ему на прощание. Игорь трусцой побежал за парнем, на ходу надевая куртку и поправляя серую кепку. Потом от вопросов Вада Олегу не избавиться — будет допытываться что и как. Как познакомились, о чем говорили, что за парень, какой член. Этот вопрос он бы даже не из интереса задал, а чтобы посмотреть на реакцию Олега. Она красноречивей всех слов будет и сразу на несколько вопросов ответит.

***

«И когда в свете софитов рукоплескает зал»       — Ты меня даже на минуту бы не отпускал, и для тебя тут всегда будет налит бокал.* — Юма на прощание сжала Вадима за плечо и улыбнулась ему. Ее лицо будто состояло из полумесяцев — глаза сощурились из-за довольной улыбки.       — Как такую женщину отпустить от себя, тем более, если она хозяйка бара? — Парень хохотал и продолжал заигрывать с ней.       — Я тоже здесь вообще-то. — Младший Дагбаев нервно сложил руки на груди, но всем своим видом старался показать безразличие и отвлекался на других посетителей, будто кого-то высматривая. Юма попрощалась и удалилась, поднимаясь наверх по деревянной лестнице. Непонятно, когда она вообще отдыхала — эта девушка держала все в своих цепких и тонких пальчиках, ни на секунду не разжимая хватку. Ни в бизнесе, ни на горле.       — Я и про тебя не забыл. — Вадим взял его руку в свою и аккуратно, бережно сжал. Он долго смотрел в кроваво-красные глаза и наконец продолжил. — Я еще приду, и не из-за твоей сестры. Весь вечер парень был весел. Чрезмерно жизнерадостен. Сейчас Алтан даже испугался его серьезного тона. Такой контраст заставил задуматься на секунду, пожелать запомнить шероховатость и вес его большой ладони. Поверить в искренность его слов и ждать скорой встречи. Он поднялся, снял куртку со спинки стула, последний раз оглядел деревянный стол с темными жирными пятнами; Алтана, сидящего на против; и вышел в белый предрассветный мир, направляясь выше по студеным улицам. Вадим засунул руки в карманы джинс и замёрзшей, сгорбленной фигурой отправился домой, попинывая лежащий на дороге одинокий камень, продумывая, с какого вопроса стоит начать допрашивать Олега о его новом знакомом. Парне.