В плену у Дьявола

Эль

      — Доктор, как она?             — Все в норме, я выписал успокоительное, и следите за тем, чтобы она не оставалась одна, в этот час ей понадобится поддержка.             — Конечно.             Я открываю глаза. Рядом с моей кроватью стоял Тимоти, Фелисити и Итан Ройч. Это была правда. Я сажусь, прислонившись к спинке кровати. Тимоти берет мою руку и начинает ее гладить.             — Поспи, ты должна…             — …прочесть письмо.             — Эль, доктор сказал.             — К черту доктора, дайте мне письмо.             Меня подташнивало, слезы шли сами по себе. Я вытирала их и сфокусировав свое зрение на почерке моего брата, продолжила чтение вслух.             — »…прости меня, прошу тебя, прости, я поступил мерзко по отношению к тебе, поступил неправильно, винил всех, тебя, родителей, что покинули меня и тебя, но не винил себя. Я намеренно не брал трубку, потому что не хотел видеть тебя, ибо я бы не смог сказать тебе столько хороших слов. Мне нужно было это уединение, уйти в себя. Я люблю тебя, сестренка, и прошу не винить себя в моей смерти, а зная тебя, ты поступишь по-другому. Мне сказали, что ты с ним сблизилась, сказали, что ты счастлива с ним. Прошу прощения за то, что заставил своих знакомых вломиться в его дом. Я перевел все свои накопления и сбережения на твой счет, Итан Ройч передаст тебе все документы. Рядом с этим письмом лежит то, что Тимоти так долго искал. Это доказательство вины, в смерти его дочери. Я ее не убивал», — я прерываю чтение и поднимаю на своих слушателей глаза. Тимоти берет документы и начинает их изучать. Я чувствовал его тревогу и непонимание. — «За рулем и вправду был я, Эль, но я пытался увернуться от аварии, рядом со мной сидел Алекс, ты знаешь его, мы с ним вместе были в реабилитационном центре. Он напился и нес какую-то чушь, начал мешать моему движению, трогать руль. Мы в это время ехали в поселок, проезжая мимо закрытой территории, он ударил меня и отобрал руль, так мы наехали на железные ворота, протаранили охранный пост. Все случилось быстро, когда я пришел в себя, машина заглохла рядом с фонтаном. Я завел машину и уехал, ничего не предприняв. Если Тимоти меня не простит, то я это заслужил, правда, а если и простит, то знай, то я был счастливым человеком.»             На этом его слова прекращаются. Из-за выпитого успокоительного я не могла себя по-настоящему чувствовать, я сидела ровно, дышала равномерно, но во мне шла борьба и агония, меня будто сжигали на костре, сердце плавилось, чувства затупились. Документы были экспертизой и доказательством того, что мой брат и вправду был не виновен.             В письме Тимоти гласила лишь одна фраза «Сбереги ее».             — Я не успела предупредить, я попросту не успела.             — Ничего уже не поделаешь, дорогая.             Итан Ройч просит меня поставить на документах подпись и передает один экземпляр мне, другой забирает себе.             — Деньги поступят на ваш счет завтра, прошу меня простить, мне нужно идти. Фелисити выводит его. Я ложусь на кровать, укрываюсь одеялом и закрываю глаза. Во сне я видела звезды, они кружились вокруг меня, каждая звездочка покрывала меня, как теплый плед и уносила меня далеко-далеко.             Я просыпаюсь от жара, откидываю одеяло и встаю с кровати. Питер мертв, я умерла вместе с ним. я подхожу к своему зеркалу и вижу это лицо, лицо брата в отражении. Мой близнец, моя душа, я чувствовала боль.             Я собираю свои вещи. Все до единого. Вызываю такси через планшет Тимоти.             Тимоти.             Я замираю и сажусь на пол. Тимоти, о, дорогой мой Тимоти.              Покидаю комнату, свою родную обитель.              — Эль?             Я не отвечала, я сохраняла хладнокровность. Я должна уехать, покинуть этот дом, который впитал в себя столько событий, столько негатива.             — Ты куда? Эль!             Тимоти останавливает меня у двери.             — Что происходит? Куда ты?             — Я должна, — мой голос хрипел, прочищаю горло и говорю: — Я должна уехать отсюда.             — Хорошо, подожди меня, мы уедем вместе.             — Нет, я уезжаю одна, — я обхожу его.             — Нет, я не отпущу тебя, ни за что.             — Отпусти меня, Тимоти, — его будто током ударили.             Он отстраняется от меня. Я вспоминаю ту ночь, когда просила его выпустить меня, отпустить домой. Он стоял в ступоре и смотрел как я загружаю вещи в багажник такси.             — Нет, нет! — он кричит и бежит ко мне. — Нет, теперь я тебя точно не отпущу, нет, я не могу, детка, я не могу, пожалуйста, я прошу тебя, останься, я так боялся этого момента, что ты уйдешь, я не смогу без тебя, прошу тебя, Эль. Я люблю тебя.             Он берет мое лицо в руки и смотрит в глаза. Я медленно хлопала глазами.             — Не оставляй меня, мы сможем это пережить.             — Нет, Тимоти. Я провела с тобой столько времени, что забыла о самом главном. Прощай.             Я сажусь в такси. Водитель трогается и начинает медленно отъезжать от дома.             — Эль!             Тимоти бежал за машиной. Я прикрыла рот, чтобы не зарыдать и не закричать.             — Прошу, вы можете быстрей, прошу вас.             Водитель кивает мне и нажимает на газ.             — Эль!             Это было последним, что я услышала от моего любимого, когда покинула его.