Глава 20
29 января 2022 г., 15:23
Эль
Я похоронила его. Питера. Я не видела его шесть месяцев, и больше никогда не увижу. Я смотрела на его бледное и мертвое тело. Слез больше не осталось, чтобы можно было выплакать гору слез. Оплакать его. Но внутри я плавала в собственных слезах. Я собрала все его вещи, сменила квартиру и переехала в маленький домик. Каждая вещь пахла им, я надеваю одну из его рубашек и ложусь на кровать. Засыпаю так быстро, и совсем не замечаю, как наступила ночь. У меня была бессонница и я сидела напротив камина, разглядывая наши детские фотографии. Ум мой притупился, мысли исчезли, и я стала буквально никем, не живой плотью, сосудом, что был наполнен водой до самых краев. Я говорю с ним, рассказываю смешные истории о наших пожилых соседей, которые были знакомы с родителями, как дядя Фрэнк упал в яму, наполненную навозом. Это были проделки Питера. — Это было смешно, нам тогда здорово попало, — я смеюсь, смотря на фотографию брата. Шли дни, и я понемногу сходила с ума. Мой недуг невозможно было описать. Я жила в собственном мире, где был жив Питер. Спустя месяц, я вернулась на работу. Все глазели на меня. У меня был уставший вид, круги под глазами, я приходила пьяной и грязной, неопрятной и вонючей. — Эль, на пару слов. Мой босс вызвал меня к себе в кабинет и пригрозил тем, что уволит меня, если я не приведу себя в порядок. Единственное что его останавливало этого не делать, мое горе. — Ты довольно настрадалась, с этого момента, у тебя будет двухчасовой сеанс у нашего психолога, возражений я не принимаю. Эмили Митчелл-мой психолог. Я не верю всей этой дребедени, всей чуши, что они говорят, это не работает. — Эль, расскажите мне о брате, каким он был? Я слушала ее вопросы и отвечала на них, на каждый из вопросов я отвечала честно и искренне. Рассказала об Адаме, о женитьбе, о похищении, об Аманде. — Кто это такой, Тимоти? — Нет, нет, я прошу вас, не говорите это имя, д-давайте не будем о нем. — Хорошо, как скажите, назовем его Уиллом, хорошо? — Да, так будет легче. — Расскажите мне о нем? И я полностью погрузилась в эту сказку, которая была у меня с ним. Я говорила о нем часами, говорила обо всем, перед глазами стоял его образ. — Как вы думаете, почему все так резко обернулось, почему вы уехали, почему не хотите слышать его имени? — Питер умер по моей вине. Я была плохой сестрой. Я забыла о нем, и думала о своих чувствах к Уиллу, я плохая сестра. — Кто вам такое сказал? — Никто, я сама так решила, исходя из выводов. — Исходя из таких выводов, что вы мало проявляли внимания? — Да. — Он говорил вам, что вы плохая сестра? — Н-нет, — из глаз пошли слезы, за последний месяц это было первым проявлением чувств. — Вы довольно его оплакивали, теперь вам не нужно этого делать, вы поступаете как любящая и верная сестра, никто так не делает, как вы. Я никогда еще не встречала таких как вы. Вы доказали все, всем, ему, а главное себе. Я хочу задать вам главный вопрос, и я прошу вас ответить честно. — Хорошо. — Вы считаете себя виновной в его смерти? К этому вопросу мы шли две недели. И я на каждый вопрос отвечала «Да». — Нет, — я поднимаю свой взгляд на моего психолога. Она улыбается мне и машет головой. — Мы провели с вами не так много дней, но достаточно времени, чтобы понять одну вещь. Вы накрутили себе то, что никоим образом не было связано с вами, вы думаете, что виноваты, вы думаете что обязаны. Но это не так. Она разворачивает свой блокнот и показывает мне. — Вот что я увидела в вас. Она отдает мне блокнот и я начинаю его листать. С самого первого дня моего сеанса она рисовала меня. С каждой страницей мое лицо менялось. Если с самого первого дня мазки и линии были грубыми и тени были мрачными, то день за днем становилось ясно, что картина преобразовывалась. Мои глаза стали ярче, линии подбородка точными и острыми, шея вытянутой. — Откройте последнюю страницу. Я открываю ее и вижу себя в цвете. Ровные и волнистые локоны спадали мне на плечи. Нос был прямым и линии казались яркими. Самое главное, что я заметила я улыбалась. Я улыбалась.
