Избавь меня от вечности

      Ли Юэ сегодня был неспокойным. Буквально в каждом уголке чувствовалось что-то, что неизбежно нагнетало, напрягло, настраивало на не самые позитивные мысли. Было много неблагодарной работы. Но благодарность была не столь важна.       Небо было низким. Сгущались тучи. В каких-то районах Ли Юэ капал мерзкий мелкий дождь. Та самая эмоция, что проявлялась практически у каждого, смешивалась с остальными и куполом нависала над людьми. Словно карма. Душила и приносила боль. Незаметно, медленно и коварно.       Расправившись с очередным местом скопления темной энергии, Сяо взмывает вверх, выше, чем скалы. Атмосфера чувствовалась даже на такой высоте. Мало того, что кости ломило, казалось, что вот вот, как только коснется земли, падёт и начнет биться в агонии. Настолько мучительной была эта боль от кармы. Но это все равно невозможно было сравнить с теми периодами тысячелетней давности. Терпеть и сопротивляться. Вот единственное выход.       Звенело в ушах, звенели голоса в голове. Было невыносимо. Что же делают эти люди. Зачем… Не сопротивляются, а лишь поддаются. Глупцы, которых не понять. Будто живут ради того, чтобы страдать и за собой несут эти страдания.       В какой-то момент потеряв контроль над телом, он падает на землю, ещё несколько метров проехав на животе, раздирая одежду, кожу до крови. Он задыхался, и кашлял, хотелось все органы вырвать наружу, дать им свободу от тесноты, что так давила. Сяо трясло от того, что наполняло его тело — всепоглощающая тьма туманила разум, заставляла забыться и сойти с ума. Благо, находились силы, чтобы противостоять ей. Но иногда он и сам уже думал, что будет проще: потеряться в этом мраке и исчезнуть, обретя покой и скинув всю ту тяжесть, по-свойски расположившуюся на его плечах, или же продолжить нести службу согласно контракту.       Адепт судорожно сжимал в кулаках клоки вырванной травы, сворачивался в позу эмбриона, кричал, подавлял тот хаос, что творился внутри него. Сжимал челюсти до боли, бился головой о землю, лишь бы обрести то сомнительное спокойствие.       Спустя время он приземлился на крышу постоялого двора, а там ввалился в свою комнату. Выдохнул. Словно чувствовал себя в безопасности.       Ближе к ночи Сяо нашел силы выйти на веранду. Воздух все так же был пропитан той самой смрадной атмосферой, правда, уже чуть меньше. Он опирается о перила руками, опускает голову. Постояльцы уже давно улеглись спать, так что вряд ли его что-то потревожит.       …       Или нет.       Где-то снизу послышались голоса. Точнее голос. Довольно знакомый и очень высокий. Да, определенного, это что-то знакомое. — Я та-ак есть и спать хочу!       Становилось шумно. Там настежь открыты окна. — Ещё чуть-чуть и я упаду без сознания!       Словно одни и те же вещи с одного и того же места перекладывали миллион раз. — Ужа-а-ас! — Так ложись и спи уже.       Резкий, тихий и уверенный голос. Непривычно строгий, с ноткой презрения.       В момент, все прекратилось. Осталось лишь еле заметное шуршание. Послышались пожелания спокойной ночи.       Сяо выдохнул. Было неловко застать чужие разговоры, но он не человек, чтобы об этом заморачиваться и думать.       Когда он находился на крыше, все мысли словно находились в порядке. Голоса не докучали, не было звона в ушах, сердце не колотилось как ненормальное, просто было очень комфортно и хорошо. Даже через столь грязный воздух было приятно дышать полной грудью.       Тишина вновь прервалась. Снизу послышался скрип половиц, шуршание бумаги, а затем, после недолгой паузы, не очень тихий, хриплый голос. Девушки.       Не было сомнений, что это Люмин. По словам можно было понять, что она читает вслух. Сяо прислушался. В этот раз было интересно узнать, почему в такой поздний час ее потянуло на чтение. — Одинокий клинок был подобен лучу, холодным блеском вспарывающему небо, и даже звёзды и Луна не могли сравниться с его сиянием.       На последних словах её интонация… Голос задрожал, а сама девушка замолкла. Недолгая пауза и снова продолжила чтение, уже тише, еле разберёшь слова.       Сяо, незаметно для себя, стал вслушиваться. Словно стал дышать тише, перестал шевелиться. Что-то его напрягло, но он не придал этому особого значения.       Со временем чтение становилось громче, снова можно было разобрать слова. — …Шагающий по этой тропе через безлюдные горы, он был скорее похож на бродячего духа, чем на живого человека. Он шёл уже три дня, голодал три дня, уже не смыкал глаз.       Девушка усмехнулась. Ведь ее тоже уже какой день настигает бессонница, уснуть получается только под утро, когда через пару часов подъем. Они с Паймон даже покинули город в поиске мест тише. Правда, Паймон об этой проблеме не знала, да и аргументом к переселению на постоялый двор были очередные поручения и вылазки. Люмин убеждала себя, что чтение поможет ей обрести покой в душе, что мешал сну. Получалось скверно.       Сяо слушал, слушал внимательно, пока девушка не затихла. Это его будто привело в чувства, он очнулся. Было ли правильным так вот сидеть и не оповещать о своем присутствии.       Сяо закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул. Посмотрел вниз. Её балкона с крыши не было видно.       После недолгих раздумий он отправился в свою комнату. Адепту нравилось находиться на сквозняке. Духота и жара душат, а ему это было не по духу.       Следующий день мало отличался от предыдущего. Тоже грязный воздух, тоже давящая атмосфера, правда, уже в меньшей степени. Люди приходили в норму постепенно, понемногу чистота и свежесть наполняли пространства.       Ночь… На удивление, все повторилось. Люмин снова читала на балконе, а я Сяо тихо слушал.       И так несколько дней подряд. Адепт будто выучил ее голос и, временами, стал замечать, что он вздрагивал, фраза резко прерывалась и с тихим нарастанием продолжалась после паузы длительностью в несколько секунд, и так происходило чаще и чаще. А последние дни уже и он не мог спать. Что-то его то ли волновало, то ли это было обычное любопытство.       Тем не менее, он решил посмотреть, как там она.       Аккуратно спрыгнул на балкон и застал спящую девушку на какой-то книге. Вероятно, она ее и читала. Склонившись на стол, положив голову на руки, Люмин сладко сопела. Волосы были рассыпаны по столу и изредка колыхались при дуновении ветра. Сяо стоял и смотрел на неё. Чем ей кровать не угодила. Не зная, как себя вести, он просто ушел.       Утром адепт случайно увидел девушку неподалеку от Ваншу. И тогда его особенно удивило её выражение лица. Некогда вдохновлённая и радостная, она была не похожа на саму себя. Хотя, разве знал он ее так хорошо, чтобы утверждать это? Тем не менее при тех редких встречах девушка оставила о себе некоторое мнение и образ, и сейчас он явно не сходился.       Усталый, слегка с презрением взгляд, бледная кожа. Она не излучала той самой невероятной лучистости и оптимизма. Словно поглощенная той самой атмосферой, что преследовала каждого жителя Ли Юэ.       И тут он вспомнил, что и до этого видел ее, но лишь мельком. Девушка пребывала каждый раз в этом состоянии, явно что-то произошло.       Сяо предвкушал следующий вечер. Ему не терпелось застать девушку до того, как она заснёт.       Этот день для Люмин не был полон открытий и разнообразий. Очередные поручения и задания, которые делались неохотно, растягивались на весь день, отнимали все силы. Паймон, отчасти, бесила своей писклявостью, она словно мешала и надоедала, но девушка это безуспешно пыталась скрывать. С одной стороны, ее миниатюрная спутница понимала причину такого настроя подруги, но то, как чаще и чаще Люмин грубо и строго отвечала на несерьёзные, даже шуточные фразы… напрягало. Им бы поскорее уже отправиться в Инадзуму, но те или иные факторы раз за разом откладывали это путешествие. Узнать этот мир, как сказал он все меньше и меньше хотелось. Это лишь только настораживало.       Люмин всеми днями была разбитая и уставшая. Даже по утрам после сна. Паймон начинала подозревать уже через какое-то время, что девушка, вероятно, не спит по ночам, поэтому стала приглядывать за ней из тени. Притворяясь, что спит, слушала через плотно закрытые окна и двери её голос за чтением. Паймон очень хотела ей помочь, но девушка и близко к себе не подпускала, всех сторонилась. — Бессонные ночи?       Внезапно послышался полутихий мужской голос. По тени, что падала на стену Паймон сообразила, что это адепт. Что удивительно.       Сяо тихо и незаметно, словно ниндзя, спустился на перила и присел на них, пока Люмин отрешённо смотрела в противоположную сторону. При его голосе она немного вздрогнула и спокойно повернулась на него. — И у тебя?.. — усталость в голосе слышалась даже через шёпот. — Я могу не спать ночами, путешественница, но что насчёт тебя? — День и ночь в этом мире идут странно, они короче, но со временем привыкаю… — звучало как отговорка. — Что это? — адепт указывает на книгу, которая находилась в закрытом виде под ее руками. — Книга. — Интересная? — Адепты ко всем любят спускаться на балкон и встревать туда, куда не надо или это так только со мной?       Сяо конечно опешил от такой реакции, но ни лицо, ни тело не выдало его смятения. — Я конечно подозревал, что моя компания не из самых комфортных и приятных, но теперь убедился. Прошу прощения, больше не потревожу.       Не дождавшись какого-либо ещё ответа от после недолгого молчания пропал из поля видимости Люмин.       Девушка лишь устало и отрешённо смотрела на уже пустое место, не особо догадываясь, как на это реагировать. С таким же сомнительным спокойствием он поворачивается обратно к столу, открывает довольно толстую книгу по закладке и устремляет взгляд не текст.       Читалось плохо, её отвлекали какие-то ненужные мысли, а в груди засело с запозданием неприятное чувство. Буквы, слова то и дело словно по волшебству путались, менялись местами, она пропускала строки, теряла суть мысли, что очень сильно выводило из себя. В конце концов окончательно Люмин теряет концентрацию и судорожно перебирает пальцами. Она все думала о том, что возможно слишком грубо отнеслась к действиям и без того нелюдимого адепта. Она осознавала, что в последнее время вела себя иначе, нежели до этого. Пассивная агрессия, в некоторой степени язвительность и хамство преобладали над ней. Отвечая колкими фразами буквально всем, не сразу понимала, что задела этого человека, а извиниться… Что-то будто стопорило её. То ли гордыня, то ли что.       Она съедала саму себя изнутри. Медленно и неприятно.       После нескольких минут в ожидании чего-то Люмин подходит к перилам, поднимает голову в попытках заглянуть за верхний балкон. Да, отсюда ничего не видно, кроме деревянных балок и потолка. — С-сяо? — тихо шепчет девушка в надежде, что все произойдет так, как он обещал.       Но никто так и не появился. Либо то были пустые слова, либо он чувствовал, что просьба пустая. Крайний случай — затаил обиду и специально не отозвался.       Медленно отходя от перил, она тяжело дышит, закрывает лицо ладонями; накатывает истерика. Девушка давно отдана под власть эмоций, слишком сложно себя контролировать, когда разум буквально затуманен. Правда, сейчас что-то происходило такое, что сильнее и сильнее ставит под вопрос её собственные действия.       Наступил следующий день. Сяо решает загрузить себя работой по полной: разведать сначала Заоблачный Предел, достигнуть пика Цинъюнь, там уже спуститься к горе Хулао и остановиться в лесу Хуагуан. Территория была огромна, возможно, этот поход может затянуться на несколько дней, но адепта это не особо волновало. В последний раз выйдя на террасу перед отправлением, он неожиданно для себя встречает девушку. По ее позе и выражению лица вполне себе можно было догадаться, что она кого-то ждёт. В голове промелькнула мысль о том, что ему не очень хотелось с ней сейчас пересекаться, поэтому быстро возникло решение покинуть это место, но его опередила она сама. — Сяо, — неожиданно произносит Люмин, увидев, как желаемая фигура норовилась исчезнуть из её поля зрения. — Здравствуй. Погоди, не уходи, пожалуйста…       Внезапно для себя адепт прислушался к её просьбе. Он отрешенным взглядом посмотрел на девушку. Те же эмоции, тот же усталый и тусклый взгляд. Ничего не поменялось. Правда, от этого, ему будто спокойнее стало на душе. — Слушаю, путешественница.       Он в привычном жесте скрестил руки на груди. — Я, — она сделала пару шагов навстречу, — хотела извиниться. Было грубым так прерывать нашу короткую беседу. — Возможно.       Люмин передёрнуло от его недружелюбного и холодного тона. Хотя, чему удивляться, манера речи Сяо всегда была такой и наверняка не было исключений, когда он вёл себя иначе.       Собравшись с силами, подавив в себе появившуюся пассивную агрессию, Люмин решила продолжить: — Я правда оказала неуважение по отношению к тебе. Приходи, когда пожелаешь, хоть и внезапное появление на чужом балконе это в порядке вещей и все такое, просто хочу загладить свою вину перед… уважаемым адептом. — Такие почести, — сухо отвечал адепт, смотря куда-то мимо девушки, — для меня это пустое.       Люмин закипала. Она пришла, чтобы извиниться, а по итогу чувствовала себя пустым местом будто. — В любом случае, я поступила некрасиво. Что делать дальше, решать только… тебе.       Девушка сделала спокойный выдох, прикрыла глаза и решительно направилась к лестнице, что вела вниз. Проходя мимо адепта она не могла не заметить, как по телу прошлись мурашки, а в груди осело неприятным осадком непонятное чувство. — Я подумаю, — последнее, что она услышала. А когда обернулась, на том месте уже никого не было.       Вновь вечер. Вновь звёзды, что решительно скрывались за облаками, вновь не сильный с порывами теплый ветер, шевелящий кроны деревьев, внов одиночество. Люмин снова склонилась над книгой, но так и не решалась ее открыть. После сомнительного разговора с адептом, она все хотела поговорить с Паймон по душам. Но единственное, что ей удалось сделать, так это купить пару булочек, отправиться на поляну недалеко от тростниковых островов и несколько часов провести под ясным небом в прерывистом молчании. Они перекидывались парой фраз, наслаждаясь молочной водой и мучным, а в какой-то момент и вовсе уснули.       А сейчас сон вновь не шел. — Не придет, значит.       Люмин отодвигает от себя том и ее взгляд падает на записную книжку и перо. Это был подарок от какой-то бабушки из деревни Цинцэ. Паймон и Люмин остановись у нее на несколько дней взамен на то, что те помогут хозяйке с порядком на поле.       Робко кладя в руку предмет на письма, Люмин смотрит на чистый желтоватый лист. Кончик пера сначала опускается в чернила, а затем касается бумаги.       «Если бы меня спросили, чего я тайно хочу, но ещё долго не в силах буду осуществить, так это оказаться дома… Хоть и дом я этот не помню».       Тут же на свежее письмо падает пару небольших прозрачных капель.       Следующий вечер повторяет предыдущий. Девушка вновь ждёт, вновь откладывает книгу, берется за перо. Она ещё долго сидит неподвижно и разглядывает темную округу. Ей казалось, словно весь мир, кроме нее, погрузился в сон и наслаждается умиротворением. Это только ещё больше грузило.       Люмин пыталась убежать от собственных грузных и навязчивых мыслей, поэтому она решила сменить место, где могла бы отвлечься за чтением. Преодолев комнату с мирно спящей Паймон, она с книгой в руках выходит за ее пределы и поднимается на уже «излюбленное» место встреч. Правда, не успевает девушка ступить на последнюю ступень этажа, как замечает у перил темную фигуру, что, вроде как, собиралась сигануть… Вниз?!       Едва ли слышный возглас «стой!» в этой ужасно глубокой тишине был звенящим и очень громким. Люмин быстрее хочет туда приблизиться, а фигура поворачивает лицо. Пока узнала. — Н… не спится? — осторожно задаёт вопрос знакомому силуэту вопрос и спокойно выдыхает. — Да. И тебе? — Точно.       Сяо поворачивается полностью на нее. Разглядывает ее лёгкую нижнюю одежду, небрежно лежащие волосы, усталое лицо. На данный момент он не сильно отличался от нее. Он вернулся сюда только сейчас, тоже устал, тоже хотел отдыха. — Идём. — Куда? — На крышу.       Адепт протягивает ей руку. Помогает идти по нижней крыше, взбираться на крышу повыше, ее же обувь могла спокойно слететь с ноги, что и произошло, когда они преодолели последнюю возвышенность. Махровый тапочек полетел в самый низ, так что девушка осталась сидеть босая. Черепица была холодной, через ткань это ощущалось не так сильно, как на голую кожу. Сяо располагается рядом с ней. — А зачем мы здесь? — решается задать вопрос Люмин, когда их молчание становится слишком долгим. — Луна. Сегодня ее почти не видно, — задумчиво произносит адепт, не отрывая взгляда от дали. — Неделю назад на небе ее было вообще не видать. Хотелось быть вдали ото всех, наедине со своими эмоциями. И самый действенный способ избавиться от назойливых людей, так это поставить себя не в самом лучшем свете. А теперь, силы прибавляются, энергия копится. Так? — Ну, ты прав, наверное, — Люмин анализирует себя в прошлые дни и приходит к выводу о том, будто за ней все эти недели безустанно следили. — Я это вычитал в книжке, что нашел на горе Хулао вчера. Кто-то обронил ее, в там было довольно детально рассказано про фазы луны. Я не вникал раньше за этим, но вчера, взглянув на нее, задумался, выдумка ли это фантазера, либо же реальный факт. Люди слишком сильно хотят докопаться до всего, узнать, что им неизвестно и что навсегда должно оставаться в тени неизвестности. —… — Я не советчик. У меня своих проблем по горло и размышлять о каком-то человеке очень странно для меня. Но, тем не менее, если сравнивать тебя с тем, что видел до этого, — ты «тогда» и ты «сейчас» будто два разных существа. Я думаю, всем было бы легче видеть путешественницу, что была «тогда». Так и выгоднее, и не так обременяет. Правда, это должен быть твой выбор, кем ты будешь завтра или послезавтра. — И зачем эта нотация тогда? — роняет вопрос из головы Люмин, совсем не задумываясь, что произносит эти слова вслух. — Чтобы ты перестала мучиться. — А тебе… Какая я нравлюсь? «Тогда» или «сейчас? — «между». — между»?! —… — Ха-ха-ха! — невинный смех. — Надо же! — хватает его за руку. — Я уже совсем с ума сходить начала.       Сяо опешил от ее действий. — Пару недель назад я наконец-то встретила его. Брата. Встреча произошла совсем не так, как я ее себе представляла. Мы были в тот момент настолько разные, что я не понимала его слов совсем. Я потерялась и испугалась. Было страшно после даже думать о том, что делать дальше. Хотелось просто спрятаться где-то. Не заметила даже, как сама себя загнала в ловушку. Жалкое зрелище.       «И из-за этого нужно было быть такой?» — возмущается про себя Сяо. — Не хочешь послушать, как я читаю? В одиночку и вправду слишком тоскливо, — она показала томик, который держала все это время в своей второй руке. На мгновение показалось, что в ее потухших усталых глазах зажёгся, хоть и маленький, но огонек.       Люмин раскрывает книгу и принимается за чтение с самой первой страницы. Ее голос вблизи звучал ещё более нежно и мягко, чем когда эхом отражался от стен и тихой вибрацией доходил до него тогда. Он слышал знакомые слова и фразы, слушал ещё более внимательно, чем до этого, но, когда девушка остановилась, чтобы перелистнуть непослушный лист, Сяо произнес: — Вообще… — он замялся, незаметно немного отвернул в противоположную от нее сторону голову. — Я слышал твое чтение ещё до всего… Этого. И знал, что звала меня в тот день. Я хотел прийти… Но думал, что это будет напрасно. Тем более, было такое чувство, которое меня останавливало. Я… — Спасибо большое.       На лице Люмин красовался нежный румянец, который был заметен при свете луны. Сяо смотрел на это, а внутри все чувства смешались. Большего эффекта добавляло тепло руки, которая все также крепко сжимала его ладонь. Он рискнул наконец ответить на этот жест, в надежде ничего не испортить. Такая тактильность, возможно, для нее мало что значит, но для него даже больше, чем… Тот самый поцелуй, которым люди чаще всего обозначают влюбленность.       Все последующие вечера, перетекающие в ночь, проходили на ее балконе за чтением очередной книги и последующим сближением. Люмин понимала для себя, что присутствие именно Сяо дарило ей новые давно забытые эмоции, а также избавление от старых. Она замечала, как хотела находиться с ним дольше и чаще, как ждала следующего вечера и с особой придирчивостью стала выбирать книгу, которую прочтет для него, в какой атмосфере все это будет происходить. Также замечала, что хотела находиться к нему ближе, держать за руку и, в какой-то момент, захотела снять с него перчатки. Возможно, за ними скрывалась грубая, покрытая сухими мозолями грубая кожа, но даже с этими догадками хотелось его почувствовать там. Почувствовать его прикосновения на себе.       Эти мысли иногда заводили ее настолько далеко, что ей становилось только стыдно от самой себя. Что значит, почувствовать его прикосновения на себе?! Только объятие, не более. Или нет… Вздор, адепту, что прожил более двух тысяч лет, которому не интересны человеческие эмоции, чувства, что там говорить об отношениях, не нужно все это. Этим его возможно только оттолкнуть, это факт.       Тем не менее, в один из вечеров после обсуждения книги, за разговором о том, что во дворце Нин Гуан будет организован бал, на который Люмин с Паймон были приглашены, девушка рискнула и коснулась его щёки лёгким невинным поцелуем. После, обосновав это тем, что было интересно посмотреть на его реакцию. Сяо обомлел в тот момент. Просто прикосновение, а с ним случился какой-то взрыв. То ли это были эмоции возмущения вперемешку с непониманием, то ли удовольствия и приятной неожиданности. Тысяча мыслей пронеслась в его голове прежде, чем мгновение закончилось, а он пришел в себя.       После этого он долго думал, что этим хотела сказать Люмин.       Люмин…       Ее имя на языке, в мыслях звучало хоть и по-разному, но особенно и нежно. Так же нежно, как и сны на вкус. Словно луч, и больше не надо. Он произносил ее имя вслух, когда был один и удивлялся невероятному звучанию. Оно приносило удовлетворение, особенно после очередного ношения кармической маски якши. Как спасательный круг, как та мелодия из прошлого.       Спасало и успокаивало.       Как чтение книг по вечерам.       Дарило хоть и сомнительную, но гармонию внутри.       Как тишина.              Спасало от шума.       ...       А Ли Юэ тем временем заново расцвел.