Избавь меня от вечности

            Этот год не особо радовал снегом. Только ближе к концу осадков хватило на пару сугробов и несколько дней снегопада, остальное время привычно припекало солнце, а всё выпавшее в течение дня растекалось в лужи и ручьи. Однако, канун Нового Года и день до него отличились необычным заморозком. Температура не покидала границы десяти и пятнадцати градусов, приходилось надевать одежду потеплее. Но это не огорчало жителей Ли Юэ. Снег — как отдельный праздник как никак, да и предновогоднее настроение поднимается от такого неожиданного подарка природы.       Щеки приятно румянил морозный воздух, удобная многослойная одежда дарила тепло телу, а атмосфера, нависшая над регионом, мотивировала на совершение грандиозных дел и поступков.       Тот день они собрались отмечать вместе. Люмин, Сяо и Паймон. Девушка очень хотела показать адепту, насколько здорово встречать новый год не в одиночестве, да и вообще уделять этому празднику время, и, раз торговые отношения с Инадзумой стали теснее, над городом обещался взлететь и распуститься очередной невероятный фейверк Ёимии.       Настал полдень, а Сяо всё не мог отделаться от навязчивых мыслей и тревоги. Утром, когда он подходил мимо стойки регистрации, встретил Верр Голдет. В ходе короткого диалога хозяйка озадачила адепта: какой подарок он собирается подарить Люмин.       «Подарок… Почему в людском мире существует столько дней, когда нужно что-то отдавать кому-то безвозмездно. И что нужно давать мне.»       Расположившись на излюбленном месте — на крыше — он смотрел в облачное небо и разглядывал мелкие снежинки. Навевало старыми воспоминаниями.       Краем глаза замечает светловолосую макушку и рядом с ней летающее существо, что быстро шагали вдоль тропинки, держала в руках до краев набитые чем-то пакеты. Он прищурился. От туда торчали какие-то красные тряпицы, фрукты, даже какая-то бутылка. Да, она за три дня до этого отправилась в Моншдат, правда, зачем…       «Если она тоже решила… А мне то зачем эти подарки?!»       Он тяжело выдыхает и встаёт.       «Если она хочет меня порадовать, то и я не должен ударить в грязь лицом.»       «Но… Что обычно дарят?..»

***

      Люмин спешила в город. Дел было полно, а времени оставалось мало. Да и миниатюрная спутница торопила девушку не меньшее. Она тащила с собой прилично длинный список, где было практически все перечеркнуто на миллион раз. Забрать у… Свежих крабов, купить картошки, орехов, тофу, нарвать по пути мяты, найти игрушки и гирлянду на ёлку, да и саму ёлку откуда-то достать. — Почему мы всем этим занимаемся только сейчас?! — возмущалась Паймон, на скорости чуть ли не сбивая людей по пути. — Ты сама говорила, что предновогодняя суматоха обычно так и проходит. Извините, — смеялась Люмин, попутно извиняясь за спутницу перед возмущенными людьми. — Я подразумевала, что мы будем лепить снеговиков и кататься с горы, кидаться снежками, там, петь песни, а не бегать по всевозможным местам в поисках того, что нет уже нигде! — ее тон казался все больше и больше похожим на тон возмущенной престарелой дамы, которая в этой жизни повидала все и поняла этот мир. — Весело же! — Ничуть! Я устала!       Девушка очень переживала. О том, что делают в новый год люди тейвата Паймон рассказала ещё месяца три назад, когда так сладко распевала и волшебности и магии данного праздника. О мандаринах, огнях, смехе и песнях, а так же о многообразии невероятно вкусной еды и впечатляющих подарков. Карнавале, костюмах, чувстве уюта и тепла. Люмин, всем этим вдохновившись, пожелала, чтобы все это действо произошло с ней, а в особенности с ее… Прекрасным другом адептом. — Представь, как ему, может быть, понравится… — Он с нами даже на празднике фонарей не остался, а ты думаешь об этом, — фыркала Паймон. — Я уговорю его, — Люмин мечтательно закрыла глаза, представляя, как они вместе сидят и наслаждаются празднеством. — Правда, о подарках нужно думать заранее, потому что нужного размера прям перед новым годом ты не найдешь, — в голосе слышится какой-то намек.? — Размер? — Ну, да, по размеру можно вычислить, насколько сильно ты любишь и уважаешь своего друга! — Паймон ехидно улыбнулась и уже в голове представила, насколько огромная коробка перепадает ей от Люмин. — Поняла тебя, ха-ха.       Девушка оглядывается на моток красной пряжи, который выхватила по скидке на рынке в Инадзуме и так к нему и не притронулась. В голове сразу возникла идея, которую ей безумно захотелось воплотить в жизнь.       Праздновать собрались в Ваншу. Комнаты на самом последнем этаже казались идеальным местом для встречи Нового Года. Самая высокая точка на Тростниковых островах, как никак. Люмин договорилась с Улыбчивым Янь Сяо, чтобы тот помог приготовить пару-тройку блюд, пока девочки готовили и наряжали помещение. — Знаешь, миндальный тофу не очень празднично смотрится среди запечённой индейки и медового мяса. — Паймон, ты же знаешь о вкусах Сяо. Мало ли он не захочет есть остальное. Голодом его, что-ли, морить, — говорила Люмин, пока вешала венок из хвои на дверь и безразлично добавила: — Ты всё равно начнёшь ей без разбору и плюнешь с высокой колокольни на «эстетику» стола. — Хэй! Это жестоко! — запищала Паймон, до конца не осознавая, что так и будет по-сути. — Зато правда, — девушка миловидно улыбнулась и пошла открывать дверь, чтобы забрать последние блюда.       Но не успела она дотронуться до двери, как в нее зашёл адепт. Он тут же судорожно стал мельтешить руками, пряча что-то за спиной, заливаясь краской, что не могло не вызвать у Люмин непринужденного смешка. — Напугала, — Сяо, не отрывая взгляда от нее, прошел вперёд к креслу. — Привет, — и без особых догадок можно увидеть — девушка очень рада была видеть его. Паймон на секунду расстерялась, а потом и вовсе отвернулась. — Я сейчас приду, нужно забрать торт. — Я заберу. — Нет, ты только зашёл, скорее всего устал… — Люмин, я принесу.       По итогу за тортом отправились вместе. «Как дети малые, » — заключила Паймон, когда осталась в комнате одна.       Время неумолимо близилось к полуночи. Эта беспрестанная суматоха и беготня, этот шум, говор, хохот и крик все больше и больше навевал атмосферу праздника. Откуда-то достали небольшую ёлку, которую стали украшать тем, что осталось. Но получилось не менее красиво и нарядно. Откуда-то тут же появились подарки, на которые Паймон постоянно поглядывала и примеряла на себя все самые большие. Блюда отдавали приятным ароматом, которые смешивался с ароматическими свечами. — Скоро уже будут запускать фейерверки! — подторапливала всех Паймон, шныряя из угла в угол как ошпаренная. Ее громкость уже начинала слегка надоедать уставшему адепту, который сам не знал, куда себя пристроить. — Секунду!       Люмин судорожно что-то искала в своих пакетах, пока не достала нужное. — Ребят, я очень хочу, чтобы вы недели это.       Пред лицами удивлённых присутствующих показались красные вязанные свитеры с белыми манжетами. Девушка протянула так, чтобы скрыть свое смущенное лицо и не видеть неоднозначной реакции. — Я не про такой большой подарок говорила… — она осторожно облетела шерстяное изделие, прикидывая себя и его по размерам. — Я же… утону в нем. — Не волнуйся, для тебя есть вариант поменьше. Это для тебя, Сяо…       Всё боялась посмотреть на него. Вдруг не понравилось, вдруг выглядит криво. Вдруг он сейчас просто развернется и уйдет. Может там вообще образовалась огромная дыра, через которую можно было увидеть её красное лицо. Но ткань колышется от прикосновения. Адепт несмело берет свитер и изумлённо (даже, с некоторым восхищением) смотрит на мягкую одежду. Видно, как покрылся румянцем. Словно камень с души пал.       Люмин облегчённо выдыхает и радуется такому исходу. Подаёт подруге её размер, сама надевает свой. «Мы как феи родственники, серьезно, » — говорит Паймон, пока смотрит на себя в зеркало. Сяо оглядывает необычное одеяние на себе. Люмин мягко поправляет ткань на нем, мысленно гордясь собой. — Я хотела этот подарок подарить после, но было бы очень атмосферно, словно мы семья… — она споткнулась на слове и судорожно стала перебирать пальцами, —… е-единицы, связанные чем-то общим, да и должно быть тепло, и напоминать о хороших временах, и… — Спасибо… — шепот обжег уши, кровь с большей силой прилила к лицу, и она ещё больше вспыхнула, когда Сяо поцеловал ее дрожащие пальцы. — Идём?       На балконе ветерок остужал, давал усмирить беспорядочные мысли. С высоты все близь лежащие постройки были освещены яркими огнями. Сяо, засмотревшись на этот пейзаж, предлагает сесть на крыше. «Оттуда будет лучше всего видно, » — говорит он и одним прыжком оказывается на краю выложенной черепицы. Адепт тянет руку девушке, помогая ей залезть к нему. Она в руках держала несколько пледов, чтобы поверхность, на которой они собирались сидеть, не казалась сильно холодной. Паймон залетает сама.       Над ними свисали раскидистые ветви дерева, что при несильном дуновении ветра колышутся и сбрасывают накопившийся на них снег. Да, отсюда совершенно иные виды: звёзды усыпали весь небосвод, словно беспорядочно разбросанный бисер на черном полотне. Да и на душе словно становилось спокойней.       Они устроились поудобней. Адепт придвинул девушку к себе ближе, чтобы накрыться одним пледом. Она плечом  упиралась ему в грудь, а он рукой обхватывал ее плечи. Паймон же перестала парить над землёй и уселась в ногах. Она приволокла с собой стакан с какой-то жидкостью. На запах был сок, на вкус не известно. — Тебе не холодно? — шептал Сяо, не отводя взгляда от звёзд. — Совсем нет… — такой же тихий ответ, а затем еле заметное прикосновение к остывшей ладони.       Он слегка покраснел. — Жду не дождусь фейверков! — восклицает Паймон, звучно отпивая из стакана содержимое. — Как же нас удивит Ёимия?!       И тут же раздается протяжный свист, краткое замолкание и внезапый, громкий «Бум!» словно очень близко, но все так же далеко. Яркие, разноцветные вспышки отзывались высоко на темном небе, на время затмевая звёзды и сам становились разноцветным звездопадом. Они были настолько мощные и громкие, что отзывались за горами, освещали небосвод на несколько километров вокруг себя. И… это было настолько завораживающе, что даже Паймон не говорила ни слова, а только наслаждалась переливами в небе.       Сяо… Сяо тоже устремил свой взгляд туда, вдаль, на это зрелище. Он… Проникся то ли красотой огней, то ли тоской по дням минувшим. Он допустил себе в последнее время много того, от чего отгараживал себя на протяжении нескольких тысяч лет. По воле или неволе. Неважно. Первый взрыв прошёлся трепетом. Второй — мурашками, третий — грустью, четвертый… Он забылся и отдался чувству, что пробивало надёжный барьер между «хочу» и «нельзя». Слабость.       Спустя несколько секунд безотрывного наслаждения адепт смотрит на такую же завороженную девушку. Милая, легкая, мягкая, сладкая на вкус.       Вкус… — Прости за мою нелепость.       Целует. Неожиданно нежно. Закрывает собой все виды, просит насладиться им. Продолжает и  двигается ближе. Тянет на себя, просит ответа взамен. И получает. Чуть ли не плачет.       Так робко, так… Не в его духе. Не его характер. Не его привычки. А может Сяо скрыт в оболочке. Может он хочет того, что делает сейчас.       Тем не менее, салют затихает. Пара несмело отстраняется. Оба покраснели, оба улыбались. — Все пропустили, голубки, — ехидно причитает Паймон, скатываясь с крыши вниз.       Люмин смеётся. Да, для нее было это полной неожиданностью. Но не плохой, а очень приятной. Слезы наворачивались на глаза. Возможно, именно этого она и хотела в этот момент.       Сяо подаёт ей руку, когда встаёт на ноги, тянет на себя, чтобы девушка не упала, помогает спуститься. Пока они не зашли обратно в теплую комнату, адепт успевает шепнуть: «Свитер прекрасный. Спасибо». Невозможно описать лицо Люмин, когда та услышала такие слова так неожиданно. Адепт довольно ухмыльнулся.       Паймон, явно ещё больше взбодрившаяся и напоненная невиданной энергией, уже с горящими глазами довольно облизывалась рядом с богато уставленным съестными блюдами. Прозвучал хлопок, пробка вылетает из бутылки, игристая жидкость шипит в бокалах. Моншдатский напиток с винокурни не даром считался чуть ли не самым вкусным и лучшим вариантом на новогодний стол. Сяо отказывался от того, чтобы что-либо пить из алкоголя, но Люмин так усердно настаивала на этом, что уже просто пришлось согласиться. Звон бокалов, радостные возгласы. Приятная прохлада от вина разливалась по всему телу и невероятно хорошо расслабляла. Да, человеческие напитки не были настолько плохи, как до этого думал адепт. Все больше вкушает эти самые человеческие обычаи. — Мы специально для тебя заказали тофу, — словно ненароком обронила фразу Люмин, подвигая блюдо ближе к Сяо. — Было бы плохо, если бы ты не притронулся ни к одной тарелке во время празднества…       Сяо удивился. Специально для него настолько заморочиться… — Спасибо, очень… Неожиданно. — Приятного аппетита! — Паймон была все такой же звонкой и громкой, не давала сбавить праздничных оборотов, что очень отличало ее от приглушенного звучания адепта.       Тофу был украшен веточкой омелы, сохранял свой прежний вкус, что так сильно нравился адепту. Нежный и приятный, дарящий наслаждение от даже самого маленького кусочка.       Вкушая сей деликатес, он до сих пор не верил, что с ним может происходить что-то такое. Отведать любимейшее блюдо, когда на душе тревога была минимальна, когда атмосфера почти не давила на него, когда не был одинок.       Он привык ужинать вдали от кого-либо. И именно ужинать. Частые вылазки могли продливаться на целый день, поэтому ночная трапеза особенно успокаивала и отвлекала. Порция свежего холодного блюда ждала его в комнате с вечера, Вер Голдет хоть и не следила за особым гостем и не интересовалась особо, прибывыет ли  он на постоялом дворе или нет, но стабильно, каждый день, по вечерам, до того как Янь Сяо уйдет с работы, просила приготовить шеф-повара порцию миндального тофу. Был ли у себя владелец номера или нет. Такую заботу она себе придумала.       В глазах Сяо улыбчивая и радостная Люмин казалась ещё более очаровательной. Хоть и за щекой был кусочек индейки, рот был несколько умазан бордовым соусом, а щеки спустя время уже порозовели из-за градуса напитка. «Мне уже не терпится подарить вам подарки!» — звучит от нее, на что ее маленькая подружка  воодушевлённо восклицает и уже с предвкушением смотрит на самую большую упаковку. — Сяо?       Настолько засмотрелся на девушку, что не сразу понял, что со стороны кажется, будто он в трансе каком-то. Очнувшись, трясет головой и оглядывается. Девушки уже у ёлки.       Подарки… Подарки. Точно. — Можно я первая? Я уже сгораю от любопытства! — Ха-ха-ха, конечно…       Паймон залетает за ёлку и достает оттуда… — В общем, чтобы ваша жизнь была такая же сладкая, как они!       В ее ручках находились карамельные яблоки на палочках, украшенные разноцветной посылкой. В свете гирлянды карамель переливалась разными огнями, словно северное сияние.       Люмин удивилась, ровно как и Сяо. Яблоки… — Делала их с Ин Эйр, сказала, что ничего удивительнее и интереснее нет на свете в плане готовки! Да ещё и просто так, мамочки!!!       Он грандиозно вручает свой подарок и  наблюдает  за реакцией. Что же можно было ещё ожидать от этой девчонки. — Паймон, спасибо огромное, — Люмин, без капли иронии и сарказма, благодарит подружку и крепко обнимает.       Сяо же с непониманием смотрит на это чудо. Смешанные эмоции. С одной стороны, что теперь ему делать с этим каменным фруктом, с другой… Так приятно получать подарки. Такие незначительные, но такие… Даже не понятно, как описать словами эти чувства, что казались для него чем-то новым. — Спасибо, Паймон, — тихое, шепчащее, щекочущее, но со звоном отдающееся в сердцах девушек. Паймон даже обомлела. — Д… Да не за что!.. — слышать похвалу от адепта было удивительнее, чем что либо ещё. — Моя очередь.       Люмин тянется к той упаковке, что казалась больше, чем что либо остальное здесь. Однако, девушка с лёгкостью поднимает этот предмет и ставит прямо перед подружкой. Та радостно болтает ножками, не а силах будто совладать с собой. Адепт же убирает ранее врученное яблоко. А в руках оказывается другая миниатюрная вещь… — Что-о?!       Вокруг валялись кучи обёрточной бумаги, а в их центре огромный плюшевый медведь, что был больше, чем сама Паймон разума в два. — Когда я говорила про размер, я не имела в виду… — Ещё скажи, что тебе не нравится.       Люмин насупилась и нахмурилась. Ее грозная стойка руки в боки явно намекала на то, что не такой реакции она ожидала. Особенно после впечатляющего кулинарного шедевра. — Что… да не-ет! — Паймон, тут же сообразив что к чему, обеспокоенно замахала ручками. — Я про то, что он же реально огромнее меня, я же не подниму его!!! — Он легче пылинки, чудачка.       Паймон постаралась приподнять за шею медведя с пола, но лишь с визгом и смехом полетела вниз вместе с ним. Люмин так же задорно начала смеяться с ее беспечности. А в целом картина вызывала улыбку у адепта. Опять же, такое с ним впервые. — Спасибо-спасибо-спасибо! — набросилась с объятиями на девушку Паймон, уже ее чуть ли не сбив с ног. — Ха-ха-ха! Не за что, — обнимала в ответ подругу, — давай, мне надо продолжить.       Удар. В сердце. Стало очень волнительно и даже страшно. Что может подарить она ему. Ведь, по сути, он ни в чем не нуждается да и для такого как он подарок ни в жизни не придумаешь. А если ничего нет? Тем же лучше, тем же легче. Разве свитер не подарок? Определённо. Но слова были не напрасны. Спокойно. Нужно сохранять спокойствие. Нужно держаться. Сяо уже устал держать в руках ту самую вещицу, и не потому, что она тяжёлая, нет. Он успел столько раз за своей спиной переложить из одной руки в другую, что, боится, она потеряла тот самый свой первозданный вид. Прячет под пояс и прикрывает свитером. Стряхивает руки, в перчатках вспотели ладони. Не свойственно ему по характеру быть в тон подаренного изделия, но так уж вышло, что оттенок кожи вдруг совпал с оттенком вязанной ткани. Сильно напрягся. Слишком сильно волнуется.       А это должно быть для него пустяковым поводом. Никогда более его не волновали людские привычки, обряды, традиции. Пустая трата времни и сил, как сейчас. Но сейчас… Что с ним? — Сяо, все в порядке? — Люмин выглядела обеспокоенно.       Буквально десять секунд назад она отвернулась, чтобы взять следующую коробку, но, обернувшись, увидела покрасневшего адепта. Выглядел нервно, да и на лбу можно было выступившую испарину, стоял в неестественно напряжённой позе. Заболел, не дай боже… — Да, — невозмутимо отвечает Сяо, расслабляется и незаметно выдыхает. — Ну и хорошо.       Она с теплом смотрит в глаза Сяо и протягивает ту самую коробку. Аккуратно вкладывает в его руки, контролируя, чтобы он держал. Улыбается. По доброму, наивно. — С новым годом…       Он развязывает объемный бант. Поднимает крышку. — Давай присядем на пол, будет удобнее.       Люмин берет в свои руки эту самую крышку и присаживается на колени, кладя ее рядом с собой. С интересом и волнением вновь наблюдает за реакцией. Паймон вертится кружится над ними, тоже с интересом разглядывая, что же там такое. — Это… Заколки? — он аккуратно берет в руки полупрозрачный пакетик с приличным количеством больших, маленьких и средних украшений для волос. Все яркие, необычные, непонятные. Сяо застыл в недоумении. — В наших жизнях всегда есть место безделушкам, которые могут поднять настроение просто даже от того, когда посмотришь на них. Вспоминается все самое хорошее и теплое…       Она говорила почти тихо, почти шепотом, аккуратно и мягко. Достав одну из заколок, девушка бережно берет прядь передних волос Сяо и, максимально близко приблизившись к его лицу, прикладывает украшение. Щелчок и оно уже крепко держится на этой пряди. Робко отстраняется и заглядывает в глаза. А в них шок и непонимание. — Было бы прекрасно, если для тебя этот день запомниться надолго, а ассоциироваться будет только с хорошим.       Девушка берет ещё одну заколку, но уже поменьше, затем, ещё одну. Снова отстраняется, а перед ней… Словно маленький наивный ребенок, что увидел впервые, что значит праздник, что значит не быть одиноким…       Сяо… Сяо не понимает, что нужно чувствовать и делать сейчас. Он метается между тем, чтобы уйти дабы никто не видел его в этом состоянии, и чтобы не наброситься и задушить в объятиях эту… этого человека, что сидит перед ним и искренне с теплом улыбается.       Он тоже берет заколку. Тоже тянется к девушке. Тоже присоединяет к пряди. Получает будто от этого удовольствие. Незаметно улыбается. — Раздели это… со мной… — смущенно отворачивает голову и прикрывает дрожащие губы ладонью. — Конечно…       Вот-вот хочет его обнять, прижать к себе, поцеловать в висок, рассказать какую-нибудь историю, как обычно она делает, когда, как ни странно, не знает, что делать. Но вспоминает…       Тянется к коробке, пока Сяо разглядывает себя в отражении окна. Ему так непривычно, ведь, обычно, все видят серьезного отстраненного адепта, которого невозможно разговорить даже на пару фраз, а тут он смотрит и видит не его. Даже Паймон молчит, хотя уже много раз хотела вставить какую-нибудь шутку. — Сяо, это не все.       Он оборачивается. Люмин держит в руках какие-то странные для него предметы. — Мой дневник, — она запинается, ведь об этой книжонке не знает Паймон. — В общем. Ты прожил достаточно долго и не все воспоминания остаются в памяти не то чтобы навсегда, а даже надолго. Только самые эмоциональные и яркие, даже если и в плохом ключе, — протягивает руки, смущается. — Это фотоаппарат и альбом для фотографий. Даже мимолётный момент поможет сохранить… нет, может дать возможность запечатлеть хоть и не в памяти, но на бумаге. Каждый раз смотря на эти фотографии, тебя будет охватывать приятные чувства и… Много слову уже. Просто держи, это для тебя.       Принимая все эти вещи, Сяо говорит тихое «спасибо» и бегает глазами по этим человеческим вещичкам. Зачем такие мороки.       «Тебе нравится?» — волнуется девушка. «Очень, » — слышит в ответ. — Я тоже приготовил кое-что, — Сяо внезапно вспоминает о той самой вещице. Достаёт из-под пояса. Нет, выгдит все так же.       Маленькая коробочка из песчаного дерева с силуэтом бабочки сверху. — Это для тебя. Не такое символичное, как хотелось бы.       Люмин берет в руки эту вещицу. Открывает, а там колечко с небольшим смоляным шариком, который был полностью прозрачным. Внутри него виднелась миниатюрная кристальная бабочка. — Можно, я помогу надеть?       Девушка робко соглашается. Сяо берет в руку украшение и аккуратно надевает его на средний палец. — Прикоснись к нему.       Она проводит, еле касаясь подушечкой пальца, по гладкой поверхности камушка. Сразу же после лёгкой вспышки и еле заметного дымка по комнате разлетаются бабочки. Их невозможно задеть, они пролетали сквозь предметы, но от их хрупких крылышек отражался свет и преломляется, создавая особе освещение вокруг. — Сяо…       Люмин не выдерживает и крепко обнимает адепта за шею. Прижимается, жмурится. Не знает, как высказать свое восхищение и благодарность. Лишь вопрос «Как?», А на него ответ «Снова старый знакомый помог…»       Атмосфера была невообразимой.

***

      Была уже глубокая ночь. За окном прекратились радостные возгласы других людей, перестали взрываться фейерверки. Только сверчок где-то пел в свое удовольствие.       Сяо сидит на окне, что было настежь раскрыто. Мороза бесполезно бояться, ведь вновь все таяло. Он держал в руках камеру и несколько снимков, что успели сделать до этого. На одном из них Люмин, Паймон и новый медведь, которого так и назвали, не другой — Люмин и Паймон стоят в странной позе, на третьей — смущённый Сяо, на последней же уже Сяо и Люмин вместе. Их первое фото.       Он смотрит в сторону спящих на этом самом Медведе. Паймон с комфортом расположилась на нижней большой лапе, а Люмин на его не менее большом пузе. Так комфортно лежат, так сладко сопят. Адепт снова всматривается в этот странный механизм…

***

      …он навевал тоску. Темный объектив отражал в себе человека, что мрачно и подавлено смотрел на инструмент в руках. Перед глазами черно-белая картинка и тяжёлые воспоминания. Настолько тяжелые, что сердце, давно уже бьющееся от безысходности в спокойном ритме, сжималось и доставляло боль.       Слез не было. Откуда бы им взяться. Глаза перестали видеть…       Яркими и сочными цветами. Видна лишь блеклая мрачная картинка. Все предметы в серых тонах, хоть и на деле все было как обычно. Винного цвета диван, зелёные цветы, голубое небо за окном, жёлтый свет лампы, красные и желтоватые книги… Даже воспоминания не были наполненны цветом…       Он перестал видеть, как те же люди, он перестал слышать радость, как раньше, он перестал верить, что что-то может быть вечным.       Вечным, кроме него самого.