Нам не нужна мама. Нам нужен папа!

      Чонгук часто привлекает к себе внимание своим угрожающим видом, от чего прохожие обходят его стороной за пару метров, стоит только увидеть его темный силуэт. Бабушки, живущие в одном доме, постоянно норовят крикнуть что-то в след, пока он выгуливает своего взрослого добермана по кличке Пам со строгим ошейником и висящим чуть ниже намордником. Они вместе выглядят очень угрожающе: Чон в черных тимберлендах и объемной куртке того же цвета, и собакен, гордо шагающий рядом. — Зачем завели такую псину! Он же дикий! — кидает какая-то омега, крепко прижимающая к своей груди виляющую хвостом чихуа, с которым Пам хотел просто познакомиться без злых побуждений! — Из нас двоих дикий только я, мадам, — кидает Чонгук, сверкая пирсингом на губе, пока ухмыляется, видя, как пыхтит от негодования женщина.       Каждое утро у них проходит одинаково: ранний подъем, прогулка, кормежка… А дальше… — Пап! Па-па-па-па! — с порога кричит девочка, дергая Чонгука за штанину. — Садик! Мы опоздаем в садик! — У нас еще много времени, крошка, — улыбается мужчина, поднимая свое сонное сокровище на руки.       Мунбёль — его маленькая радость, всегда лучезарно улыбается, встречая их с прогулки, а после важно шагает в ванную вместе с Памом, кому-то мыть лапы, а кому-то мордашку. Собака души не чает в своей маленькой хозяйке, вертится около нее самой заботливой нянечкой, потакая любым прихотям. Погонять мяч? Да пожалуйста! Стащить с кухни пачку пряников для девочки и лакомства для себя, а потом скушать их напополам? С удовольствием! Спрятать ботинки Чонгука, чтобы он не уходил на свидание с какой-то вредной тетенькой? С радостью! — Можно, Пам.       Собака с радостью приступает к своей еде после команды, пока за столом сидит Бёль, и ждет свою порцию хлопьев с молоком. Нет смысла плотно завтракать, ведь в садике все равно придется кушать еще раз по времени. Чонгук смотрит за этими двумя и улыбается, видя, как оба довольно жуют, иногда переглядываясь, пока альфа хлебает свой кофе и поглядывает на часы. — Заберешь меня сегодня? — спрашивает девочка, ставя тарелку в раковину. — Надеюсь, что успею, иначе тебя заберет Киен.       Мунбёль недовольно корчит лицо, пока отец не видит, и топает в свою комнатку собираться в садик. Пам, как лучший товарищ, топает следом, фыркнув на прощанье Чонгуку. Они всегда так, уходят, оставляя его в своих раздумьях. Чон думает о том, что его малютке нужна другая забота, не такую, какую он дает. Им нужна омега. Им нужна мама.

***

      Собравшись в садик, они вдвоем выходят из дома, на этот раз их встречает тишина и шелест весенней листвы. Бёли крепко держится за руку отца, пока они идут в машину, о чем-то болтая. Ее платьишко так забавно прыгает от каждого движения, а распущенные волосы колышутся из стороны в сторону как на показе мод. — Мы поедем в парк на этих выходных? Воспитатель говорил, что там будет фестиваль! Я так хочу, папочка! И Пама возьмем! Ему там понравится! — Я не могу сказать пока, малышка, — грустно отвечает Чон, пристегивая свою принцессу на детское сидение. — Давай посмотрим в пятницу, хорошо?       Малышка кивает и отворачивается к окошку, скрывая за ладошкой грустные глазки. Ей так хочется сходить куда-то с папой, ведь они давно не выбирались из дома. Отец вечно на работе, либо дома. Но с ним всегда девушка по имени Киен, что строит ему глазки и метит занять место мамы. Бёли она не нравится. И Паму, кстати, тоже.       Детский сад всегда полон смеха и ярких цветов, начиная от детской пестрой одежды, до кучи игрушек на площадке каждой группы. Тут Бёли немного оживает и тащит отца за ладонь к нужной площадке, уже чувствуя запах своих подружек и чей-то новый, еще не изученный… — Доброе утро! Вы господин Чон? — невысокий юноша оказывается перед ним, сверкая теплой улыбкой. На нем мягкий на вид свитер крупной вязки, за рукавами которого он прячет свои пальцы. У него немного растрепанные волосы из-за ветра и румяные щеки от игр с детьми, что облепили его ноги со всех сторон и тянут за штанины. — Доброе, да. А Вы?.. — Оу, я Юнги. Мин Юнги. Новый воспитатель в группе. Госпожа Ан вышла на пенсию, а мне передали ее детей, — он хихикает, трепля макушки обнимающих его карапузов. — А как тебя зовут, принцесса? — Чон Мунбёль! Приятно познакомиться! — громко говорит девочка, кланяясь, как и учил ее папа. Воспитатель кивает. — Мне тоже очень приятно. Скорее, проходи на площадку, мы как раз собирались играть дальше. Попрощайся с папой, мы будем тебя ждать.       Девочка быстро-быстро чмокает папу в щеку и убегает, прижимая к груди плюшевого кролика. Чонгук поражен таким поведением ребенка, ведь она часто обнимала его и хныкала в грудь о том, что хочет домой под одеяло с Памом. Альфа видит, как сверкают глазки дочери, стоит ей поднять голову на нового воспитателя. Может это солнце так блестит, а может она и правда уловила в новом омеге что-то, что он не заметил сам. Чонгук уходит, убрав руки в карманы классических брюк, и движется в сторону машины. В офисе большой завал с бумажками, и он надеется, что успеет забрать Бёли сам, не прибегнув к помощи своей девушки…

***

      Юнги нравятся дети. У него с подросткового возраста тяга к этим карапузам в забавных костюмчиках и пижамках утят. На него вечно скидывали младших детей друзей семьи, пока взрослые отдыхали за столом он таскался с малышами, придумывая все новые и новые игры для развлечений. Уже к восемнадцати годам омега точно знал, что пойдет учиться на воспитателя, а так же прекрасно зарекомендовал себя как нянечку, сидя с детьми в свободное от учебы время. Не за бесплатно, конечно. Он ими живет, приезжает в садик, кажется, самый первый, вместе с помощницей воспитателя наводит чистоту, моет игрушки и обрабатывает все поверхности. Соен-нуна, как зовет он уже взрослую женщину, постоянно подшучивает над ним, но усердно помогает наводить красоту. Мин готовит план на день, рисуя его на большой доске черным маркером, украшая всевозможными зверушками, чтобы было не так скучно, и готовится встречать первых гостей. — Ну что, цыплятки, пора на завтрак! — зовет из приоткрытого окошка группы Соен, махая им рукой.       Мин строит малышей друг за дружкой в пары, смотря за тем, как дети крепко держатся за веревочку, что он припас для таких походов. Держаться за руки нравится не всем, поэтому такой способ самый лучший, считает Юнги, и ведет своих топающих малышей в группу. Они у него очаровательные и очень умненькие, сразу ставят свои сандалики в шкафчик и бегут мыть ручки, вытирая каждый подписанным полотенчиком. Вместе с Соен-нуной он помогает им надеть одежду для группы, а после усаживает всех за стол, желая приятного аппетита.       Юнги нравится его группа. Все детки спокойно кушают свою кашку, наклонившись слишком близко, а омега слышит тихое фырканье. Тоненькие распущенные волосы малышки падают вперед, мешая ей кушать, и воспитатель спешит на помощь. — У тебя есть резинка? — тихонько спрашивает он, присаживаясь рядом на корточки. Мунбёль отрицательно машет головой, немного виновато притупляя глазки. — Ничего страшного, у меня есть ленточка, завяжем ей до сна, хорошо? Можно мне заплести тебя? — Пожалуйста.       Мин улыбается, аккуратно расчесывая пальцами хрупкие нежные локоны девочки, пока та замирает, прикрыв глазки, явно балдея от происходящего. Воспитатель заплетает простую косичку, вплетая тонкую ленточку, предварительно снятую с запястья, и фиксирует прическу красивым бантиком, улыбаясь. Он приободрительно хлопает ее по спинке, намекая продолжать кушать, что она и делает, сияя ярче лампочки. Омега влюблен в детей!       После сна Юнги обещает заплести девочкам самые красивые косички, и исполняет, открывая небольшую парикмахерскую, разрешая творить со своими волосами все что им угодно. Мунбёль послушно идет последней, держа около груди своего кролика, и присаживается на стульчик, пока все остальные разбежались играть и готовиться к уроку рисования вместе с Соен. — Все в порядке? — спрашивает Юнги, фиксируя высокий хвостик новой резиночкой, что были в коробочке в его рабочем столе. — Да. Юнги-щи, а Вы можете заплетать меня утром? Папа не умеет этого делать, — малышка краснеет, вызывая приступ умиления внутри старшего. — Конечно! Мне будет только в радость.       И вот, все причесанные и опрятные, они садятся рисовать карандашами птичек по инструкции Юнги, который потом соберет все рисуночки и повесит на стенд в раздевалке, хвастаясь перед родителями. Малыши внимательно выводят штришки, сильно нажимая на карандаш, а Мин просто умирает с их сосредоточенных лиц. Кто-то в процессе творчества дует щеки, кто-то высовывает язык, и Юнги просто хочет пищать от нежности, когда его зовут показать получившийся рисуночек. — Если вы хотите рисовать дальше, то можете рисовать. Сейчас у нас свободное время, скоро начнут приходить родители.       Детки располагаются на полу, окружив себя кучей игрушек. Парочка девочек крутится около небольшой кухни, готовя всякие блюда из пластмассовых овощей, предлагая Юнги попробовать каждое блюдо. И он с удовольствием пробует, закатывая глаза от удовольствия и просит добавки, пока занимается необходимыми журналами безопасности. Соен-нуна уходит ровно в шесть, помахав на прощанье, пока в группе остается парочка человек, за которыми еще не пришли родители. Они устроились на стульчиках рядом с Юнги, разукрашивая сказочных героев. Мунбёль что-то выводит карандашиками по листочку, и Мин любопытно интересуется, отложив всю законченную работу. — Бёли-и, покажешь, что нарисовала? — Вот, — девочка старательно поворачивает листик, на котором два человечка и забавная собака с большими ушками. — Это папа, это я и Пам! У нас дома живет собака, он мой друг! Правда его все боятся, но он очень-очень добрый и защищает меня! Если папа не может погулять со мной во дворе, то он отпускает со мной Пама, и тот никому-никому не дает ко мне подойти, представляешь? — У тебя отличный друг, милая. — Я попрошу папу познакомить Пама с тобой. Он тебе очень понравится!       Девочка отвлекается на чужой силуэт в дверях группы и замирает, на что Юнги резво поворачивается и поднимается с места, приветствуя улыбкой пришедшую девушку в деловом костюме. Она выглядит красиво и… дорого. У нее роскошные светлые волосы, спадающие локонами по плечам, пышная грудь и бедра, длинные ноги и пестрый красный маникюр. Юнги немного морщится от палитры цветов чужой одежды и подходит ближе, желая познакомиться. — Добрый вечер, я новый воспитатель группы, Мин Юнги, за кем Вы пришли? — Бёли! — будто игнорируя его восклицает женщина, залетая в группу к девочке, что сжалась на стульчике, обнимая свою игрушку. Незнакомка присаживается рядом с ней на корточки и гладит по дрожащим плечикам, улыбаясь. — Папочка задержится и домой заберу тебя я, хорошо? — Простите, кем вы приходитесь Мунбёль? — Юнги возникает рядом, заставляя девушку встать и повернуться к нему лицом, почти сталкиваясь носами. — Вы не ее мама? — Нет. Я девушка ее отца, почти мама. — Но не мама, — уклончиво напоминает воспитатель. — Простите, но я вынужден попросить Вас уйти из группы. Я не отдам Вам Бёли. — Что Вы себе позволяете! Я… — Вы не ее мама и не родственник, — отрицательно машет головой Юнги, закрывая за спиной девочку. — Мы подождем, когда приедет господин Чон и лично сообщит мне о том, что я могу отдавать Вам ребенка. Любой человек может представиться родителем и увести ребенка в неизвестном направлении. Прошу Вас, покиньте группу. — Я могу позвонить Чонгуку! Он разнесет Ваш сад к чертовой матери, а Вы полетите с работы. — Пусть так, — безразлично жмет плечами Юнги. — Но я не отдам Вам ребенка. Выйдите из группы, иначе я позову охрану.       Девушка уходит, громко цокая каблуками и полыхая жаром. Мин немного нервничает, это видно по дрожащим рукам, но он статично ждет пока мадам скроется с территории сада, крепко сжимая телефон. Видимо, абонент вне зоны доступа.       Мунбёль остается в группе одна, когда стрелка переваливает за половину восьмого. Юнги сидит рядышком, предлагая разные игры, но малышка статично отнекивается, хмуря бровки. Омега видит, как дрожат ее губки, а в глазах скапливается влага, и он отходит в сторону, чтобы притащить из спальни огромного медведя и поставить его рядом с диванчиком в группе. Девочка хлопает ресничками, смотря за воспитателем, а тот улыбается, заговорчески сужая глаза. — Знаешь, когда у меня плохой день или я хочу поплакать, мне помогает Бини, — он гладит шерсть медведя, поправляя большой бантик на его шее. — Если не хочешь говорить мне или отцу, расскажи ему. О твоем секрете никто не узнает, а на душе станет легче. Я отойду в спальню, хорошо? Попробуй обнять его, Бини очень мягкий и теплый.       Юнги и правда уходит, смотря из-за угла как любопытная малышка неловко топчется около мишки, а после падает на его большой плюшевый животик, обнимая двумя руками, и дает волю эмоциям. Омега не смеет тревожить, ждет, пока та чуточку выплакается и утихнет, чтобы приготовить теплого чая с медом для горла. Бёли задушено рыдает в грудь медведя, сжимая чужую шерстку в руках, а внутри Мина все рвется на кусочки. Ему хочется прижать малышку к себе, успокоить в своих руках и огородить от всего ужасного, что вмиг напало на хрупкие плечики крошки. — Принцесса, я приготовлю тебе волшебный отвар для горлышка, — шепчет Юнги, присаживаясь на корточки рядом с девочкой. Она спокойно кивает, показывая свои красные от слез глазки, и остается в объятьях медведя, усаживаясь на теплый ковер.       Воспитатель через пару минут возвращается с кружкой и протягивает ее малышке, пока сам плюхается рядом, притащив с полки сказки про котят. Девочка укладывает голову на мягкое брюхо медведя, все ближе придвигаясь к Юнги, и незаметно для обоих оказывается в чужих объятьях, обволакиваемая приятным запахом. Омега укачивает малышку, переходя на шепот, и аккуратно гладит по спинке, пока та не начинает сопеть, крепко вцепившись в свитер воспитателя. Юнги оставляет маленький поцелуй на ее макушке, и сам прикрывает глаза, утомленный днем.       Ближе к девяти в группу заходит Чонгук, немного запыхавшийся от бега. Он никак не ожидал увидеть такую картину, и что-то внутри него кричит вырвать ребенка из чужих объятий, а другая часть просит оставить, потому что… Бёли выглядит умиротворенной и счастливой, пока жмется в поисках тепла к чужому телу и прячет холодный носик в шее воспитателя. Альфа бушует. Какой-то омега так просто взял и заполучил расположение его драгоценности, пока он не в силах иногда получить и улыбку… Им нужна мама. — Добрый вечер, — сонно шепчет омега, аккуратно вставая с места, чтобы не уронить с рук малышку. — Вы поздно. — Если бы Вы отдали Мунбёль моей девушке, то не пришлось бы сидеть так долго, — это совсем не то, что хочет сказать Чонгук. Но язык быстрее головы. Отступать уже некуда. — Я не могу отдать ребенка в посторонние руки, — строго говорит воспитатель, кидая колкий взгляд на мужчину. — Мне не все равно куда и с кем уйдет ребенок. В случае пропажи в первую очередь Вы будете винить меня, так что прошу впредь самому забирать дочь, тем более ей не хватает Вашего внимания. Не забудьте взять рисунки Бёль, они на шкафчике, и дайте что-нибудь теплое перед сном.       Малышка нехотя разлепляет глаза, чувствуя неприятную атмосферу, и начинает хныкать, потерявшись в пространстве. Юнги отмирает первым, прижимая крошку к своей груди и шепчет успокаивающие слова, аккуратно поглаживая по макушке. Чонгук так и замирает, смотря за тем как девочка, словно заколдованная, успокаивается и без лишних истерик переходит на руки к отцу, щуря глазки. — До завтра, Юнги-оппа. Ты сделаешь мне красивую косичку? — Конечно, Бёли. Доброй ночи, господин Чон.       Чонгук, крепко держит на руках дочку, идет к выходу, забирая по пути разрисованные листочки, даже не обращая на них внимания. Им нужна мама. Или папа…