Если б это было настоящее...

Гермиона вскрикнула. - Что случилось?! - Ньют мгновенно подбежал к ней. - Да так, лукотрус укусил.. - Я же совсем забыл сказать!! Их слюна ядовита!!! Покажи руку, давай я помогу. Волшебница согласилась. Они вышли на песок, Ньют призвал свой чемоданчик и залез в него. Через несколько секунд он вынырнул от туда с 3 баночками и бинтами в зубах. Гермиона за это время успела передавить себе руку заклинанием, ведь она знала, что если яд попадёт глубоко в тело и кровь, то будет очень плохо. Взять хоть змей. Ньют сел па песок, усадил на себя Гермиону и сказал: - Не против? Гермиона просто кивнула в ответ. Парень взял её руку, приподнял рукав рубашки и открыл первую банку. В ней была какая-то серебристая жидкость. Она чем-то напоминала магловскую перекись водорода. Её терзало любопытство. Все баночки были прозрачные, но ни в одной из них не было Экстракта Бадьяна. Всё таки она спросила: - А что это? Для чего это нужно? - Я честно не помню точно, поэтому не буду говорить, чтобы случайно не соврать. Не могу просто врать тебе. Эта жижа проникает внутрь раны и впитывает весь яд. - волшебник как раз закапывал серебристый антидот. Они сидели, весело болтая, пока из Гермиониной руки не вышло вязкое, зеленокрасное вещество. - Этот антидот меняет структуру и цвет в зависимости от количества яда и какой это вообще яд. Его у тебя много! - сказал Ньют. - Давай руку. Это обезараживатель, а это клей для бинтов. В отличие от магловского клея, этот приклеивается к коже, но бинты, выпачканные в нём, легко можно снять с кожы. Парень очень заботливо лечил Гермиону. Он перевязал руку Гермионы, нанес клей на концы нового куска бинтов, повесил его на шею девушки, а концы приклеил к повязке. Выглядело это как гипс на руке у маглов. Было уже закатное время. Гермиона всё ещё сидела на Ньюте, облокотив голову на его грудь. Вечером стало прохладнее, поэтому парень потянулся к своему чемодану, закрыл его, повернул замочки и открыл его. Там были чары, чтобы принажатии появились внутренности чемодана с видом для маглов. Оттуда он достал два пальтишка, одно одел на себя, а другим накрыл на Гермиону. Именно сейчас Ньют понял, что это было за чувство — любовь. "Всё, сейчас, или никогда! Я должен хотя бы попробовать", — подумал волшебник. Он держал Гермиону, как мама младенца. Его левая рука была под лопатками, а правая придерживала сгибы коленок. Он положил свою левую щёку на голову девушки. Её волосы пахли яблоком, новым старыми книгами и пергаментом, сосной и апельсином. Отпустив ноги волшебницы, он аккуратно положил из на песок, а освободившейся рукой начал гладить волосы Гермионы. Ньют поднял голову и снова опустил её, но уже с поцелуем. Он коснулся губами волос волшебницы, и действительно волшебницы, она просто околдовала его сердце меньше, чем за один день, и утонул губами и носом в прекрасных волосах Гермионы, которые так сильно его дурмалнили. Волшебник плавно убрался от волос девушки, чтобы вдохнуть воздуха, начал опускать голову, и когда он уже закрыл глаза и приблизился так сильно, что было бы уже не красиво уйти, Гермиона запрокинута голову, подставляя свои губы. Ньют открыл глаза, и утонул в карих омутах девушки. Они выглядели ещё лучше на жёлторозовокрасном фоне закатного неба. В свою очередь, Гермиона утопала в двух голубых океанах сразу. Их поцелуй был страстный, долгий и такой желанный для обоих. Вскоре девушка уснула на Ньюте. Он наколдовал удобное кресло и сел в него с Гермионой на руках. Эта пара проспала всю ночь и до самого позднего утра.