Меланхолия

1993

− Давай, Эзра! – крикнула старшая из трех детей младшему и единственному мальчику. − Да, поспеши. Эта идиотская камера тебе мешает. − Почему бы её не бросить? − Заткнись! – рявкнул раскрасневшийся Эзра Поттер, поднимаясь по лестнице в ветхое старое здание. – Ты же сказала, мы придем сюда снимать, Далия. Ты обещала.       Далия Роуз Уизли подбоченившись стояла наверху. Распущенные темно-рыжие волосы развевались на легком ветру, в решительных карих глазах плясали черти. − Снимать можно, − ответила она. – Только если пообещаешь хорошо себя вести, − когда Эзра поднялся, она так сильно дернула ремешок камеры, висевшей у него на плече, что тот порвался. − Эй! – воскликнул он, пытаясь отобрать камеру. Далия держала её у него над головой. – Люсинда, скажи ей.       Люсинда Поттер была ровесницей Далии и её лучшей подругой. Однако она всегда питала слабость к Эзре, ей было сложно выбрать чью-то сторону, когда они ссорились. − Эзра, не будь ребенком, − пробормотала она, скрестив руки на груди. – Она ничего с ней не сделает. − Это зеркалка «Кодак»! – воскликнул он со слезами на глазах. – Оригинал девяностого года. Мне папа её купил на день рождения! Далия, пожалуйста! − Дядя Альбус не будет скучать по этой проклятущей камере. Ведь дедушка Гарри оставил ему кучу денег, − захихикала Далия, пританцовывая на цыпочках и размахивая камерой. − Хорош, Далия! − вдруг рявкнула Люсинда, устав от перепалки. – Просто отдай ему её и покончим с этим, − она крепко обняла себя руками и взглянула на выгравированные над большой дубовой дверью буквы. – «Психиатрическая лечебница «Асфодель», − вслух прочитала она дрожащим голосом. – Жутковато. − Ничего жуткого нет. Здесь все началось, − Далия бросила камеру Эзре, тот её ловко поймал и тут же прижал к груди. – Просто вы трусишки. − Что ты имеешь в виду? – приподняла бровь Люсинда. − Неужели ты не слушала ничего из рассказов бабушек и дедушек? – протараторила Далия, взмахнув руками. – Мою маму зачали в этой самой больнице. − Тетя Роза не могла тебе этого рассказать! – воскликнула Люсинда. − Ну, положим, не рассказывала, − усмехнулась Далия. – Но, вероятно, так оно и было. И твоего отца тоже. − Чушь, − пробормотала Люсинда. – Ты просто пытаешься нас напугать. − Кто знает, − пожала плечами Далия. Она сделала паузу, прежде чем взяться за старую ржавую дверную ручку. – Но у бабушки Гермионы есть фотография сильно беременной бабушки Джинни до того, как Гарри вышел отсюда, − она театрально подмигнула, и Люсинда закатила глаза. – Пошли.       У Эзры едва не вылезли из орбит глаза. − Мы не можем туда войти, − прошипел он. – Здесь есть знак! – он указал на большую металлическую табличку, прочно прибитую к двери.       «Сталкерам вход воспрещен – опасная территория». − Ах, знак, − певуче прощебетала Далия. – Ну, тогда можешь подождать нас с Люсиндой здесь.       Люсинда выглядела встревоженной. − Да. Лучше подожди снаружи.

1928

«МЕСТНЫЙ ПОДРОСТОК СТАЛ УБИЙЦЕЙ!» − кричал заголовок последнего выпуска «Скитер», самой известной газеты десятилетия. «Гарри Джеймс Поттер, сын богатых владельцев недвижимости Джеймса и Лили Поттер, был обнаружен на месте жестокого преступления – убийства собственных родителей. Рано утром соседи обнаружили чету Поттеров мертвыми в луже собственной крови, а их пятнадцатилетнего сына спящим рядом. В распоряжении «Скитер» имеется множество подробностей, но пока скажем лишь то, что на данный момент нам сообщили: мистер Гарри Поттер не признал себя виновным в суде. Добрый судья счел психическое состояние мистера Поттера неподходящим для того, чтобы предстать перед судом, потому он будет направлен в психиатрическую лечебницу «Асфодель».       Здесь больше не принимают больных туберкулезом, теперь это клиника строгого режима для психически невменяемых людей. Мистер Поттер будет пребывать там, пока врач не определит, способен ли он отвечать за свои действия или возможно ли применить к нему смертную казнь».       Гарри Джеймс Поттер потянул связывавшие его путы, смирительная рубашка мешала дышать. Он не был опасен, но этот жест делал шоу эффектнее. Вспышки камер – СМИ следили за происшествием, кандалы на запястьях и на лодыжках, двое полицейских, тащивших его наверх по лестнице в лечебницу. − Выслушайте меня! – кричал он, лишь напрасно растрачивая силы. Сотни людей столпились у входа в лечебницу, многие держали в руках огромные, слепящие вспышками камеры. – Почему меня никто не слушает? Я не убивал их! Не убивал!       Одна из огромных дубовых створок приоткрылась, хотя не настолько, чтобы публика могла разглядеть происходящее внутри, и офицеры втащили Гарри в лечебницу. Дверь резко захлопнулась, и Гарри очутился в мрачном, темном коридоре.       Тот был огромный и пустой, две лестницы впереди вели в противоположные стороны. На первом этаже было много арочных проходов, ведущих в такие же коридоры, с потолка свисала большая хрустальная люстра, но она не горела: единственный свет исходил из узких окошек наверху. − Добро пожаловать, мистер Поттер, − раздался четкий женский голос. Взгляд Гарри остановился на бледной женщине, стоявшей рядом с металлической каталкой. Шапочка медсестры прикрывала черные как смоль волосы, аккуратно собранные в тугой пучок. Одета она была в отглаженную униформу в красно-белую полоску и белоснежный фартук. – Меня зовут Беллатрикс Лестрейндж, но ты можешь обращаться ко мне «старшая медсестра». Залезай сюда, будь хорошим мальчиком, − на её лице появилась широкая улыбка, похожая на оскал, и Гарри вздрогнул. − Я могу ходить, − пробормотал он. – Мне не нужна каталка.       Беллатрикс извлекла из кармана фартука зловещего вида шприц, наполненный мутно-коричневой жидкостью. − У нас какие-то проблемы, мистер Поттер?       Гарри мотнул головой и тут же почувствовал, как острое металлическое жало пронзило кожу, а холодная жидкость проникла внутрь, словно обволакивая вены. Полицейские не сняли с Гарри кандалы, пока он не очутился рядом с каталкой. Насильно уложили, причем он несколько раз стукнулся головой о металл. Они продолжали его держать, пока Беллатрикс застегивала широкие кожаные ремни поперек его тела. Удостоверившись, что он крепко привязан, она сказала полицейским: − Я сама о нем позабочусь, мальчики, − и каталка тронулась с места.       Беллатрикс везла его по мрачным коридорам, Гарри ежился, когда со всех сторон до него доносились крики и вопли. Повсюду стояли люди в белых халатах с равнодушными лицами. Некоторые молчали, другие что-то выкрикивали. – Что здесь происходит? – спросил он. – Разве это не больница? − Когда Беллатрикс не ответила, он попытался запрокинуть голову, чтобы взглянуть на неё. – Сестра?       Каталка внезапно остановилась и накренилась, Гарри тут же почувствовал, как ногти Беллатрикс впились в руку. − Старшая медсестра, − поправила она, ожидая его реакции. Когда он ничего не сказал, она сильнее сжала его руку. – Как ты будешь ко мне обращаться? − Старшая медсестра. − Хороший маленький убийца, − проворковала она, погладив его по щеке, после чего схватила за подбородок и повернула голову, чтобы заставить оглядеться. Её ногти больно царапали лицо, слова медленно пробивались сквозь наркотический дурман, губы были совсем рядом с ухом, он услышал шипение змеи, обвивающей жертву. – Это больница для душевнобольных и слабоумных, мистер Поттер, − объяснила Беллатрикс. – Те, кто оказывается здесь, никогда не выходят, − Гарри вздрогнул, услышав её короткий, пронзительный смешок. − Но… − простонал он. – Вы же должны лечить людей. − Единственное лекарство для таких, как ты, мистер Поттер, – это смерть, − безумно улыбаясь, выплюнула она. – Мы понимаем друг друга?       Сквозь ужас и дурман лекарств он понял. Сразу же.       Казалось, его везли по коридорам несколько часов. − Вот мы и пришли, − произнесла Беллатрикс, вкатила его через узкий дверной проем в палату без окон и закрыла металлическую дверь.       Когда с Гарри сняли ремни, он хорошенько осмотрел «комнату». Помещение было ненамного больше тюремной камеры. Гарри вообще полагал, что современные камеры даже лучше, нежели это ужасное место. В диаметре оно было не более полутора метров, а единственную обстановку составляли солома на полу да кандалы, прикрепленные к стене.       Гарри не успел даже размяться, Беллатрикс тут же подтолкнула его к стене и защелкнула кандалы на запястьях, оставив будто распятым. − Долго мне ждать врача? – спросил он. – Сколько мне так стоять?       Вместо ответа Гарри получил резкую пощечину наотмашь, от которой аж подскочил. Беллатрикс смотрела на него, жестоко ухмыляясь. − Непослушный, − прошипела она, и её ногти впились ему в горло. − Простите, старшая медсестра.       Она с силой сжала его шею и склонила голову набок. − Уяснил, Поттер?       Не дожидаясь ответа, она ударила его тыльной стороной ладони по другой щеке. Гарри мрачно кивнул. − Тебе повезло, что ты вообще здесь стоишь, − усмехнулась она. – Доктор хотел, чтобы тебя тут же прикончили, но я настояла, что тебе нужно время… − она отчетливо выговорила следующие слова, − подумать о том, что ты совершил.       Беллатрикс отступила к двери, развернулась и вышла из комнаты, оставив Гарри в кромешной тьме.

1993

      Люсинда и Далия стояли в главном коридоре старой лечебницы, разглядывая руины. Свет струился сквозь разбитые окошки в потолке, освещая остатки здания. − Оно прекрасно, − пробормотала Люсинда, осматривая колонны, затейливо вырезанные оконные рамы и статуи из слоновой кости в разной степени обветшалости. − Какие кошмарные вещи произошли в столь прекрасном месте, − радостно ответила Далия. – Готова исследовать?       Люсинда оглянулась на главный вход. Дверь они оставили открытой. Эзра сидел на лестнице, сжимая в руках камеру. − Пожалуй. Пошли.