Шлюха

— Фёдор, ты звал меня? — спросил высокий блондин крепкого телосложения, постучав в дверь. Получив разрешение войти, он прошёл в кабинет, где за письменным столом расположился брюнет с фиолетовыми глазами. — Да, Антон, присаживайся, — ответил Достоевский, кивнув вошедшему на стул напротив себя. — Я тебя слушаю. — Доставишь ко мне Чую, — произнёс Фёдор, протягивая блондину какой-то шприц с желтоватой жидкостью внутри. — Что это? — Яд. Он очень чувствителен к ядам, в особенности к тому, что в шприце, такая доза лишит его возможности использовать способность практически мгновенно и ослабит физически. — Ты хочешь убить его? Достоевский кивнул и продолжил: — Этот яд убьёт не сразу, привезёшь его ко мне, хочу попрощаться, — Фёдор усмехнулся, а светловолосый мужчина сказал: — Но Дазай... — А что Дазай? — Он будет мстить. И если доберётся до нас, мы будем мечтать о смерти. Федор приподнял бровь и с подозрением взглянул на того, кого называл Антоном. — А может быть, ты всё ещё испытываешь к нему нежные чувства? — Нет, Фёдор, ты не прав. Тебе ведь известно, что у меня дочь. Я хорошо знаю Дазая, его месть коснётся моей семьи. — Меня не должно это волновать, Антон. Решай сам, как быть со своей семьёй и обезопасить её, раз уж ты женился и завёл ребёнка. Дазай давно перешёл чёрту. Добраться в порту до него мы не сможем, к тому же тот, кто попытается это сделать, отправится на верную смерть, и в успехе операции я не уверен. Ему известно о тебе, и он видел дар Андрея, а лишь вы двое можете попытаться проникнуть в порт незаметно. Он будет вас ждать, к тому же ваши способности не боевые, вы умрёте либо от его руки, либо вас убьёт охрана. Кроме того, я хочу заставить Дазая страдать. Чуя — единственный человек, кто имеет для него значение, если он умрёт, это уничтожит его морально и, возможно, он всё-таки самоликвидируется, ведь у него есть к этому склонность. Ты можешь подобраться к Чуе, прикинувшись кем-то другим, тем, кого он хорошо знает, даже Дазаем и выманишь его из порта. — Хорошо, Фёдор, как скажешь. Я сделаю это.

***

Двое суток спустя... Смартфон Дазая завибрировал от входящего видео вызова по Line. Звонок был от неизвестного контакта, Осаму сдвинул зелёную трубочку для ответа в сторону. — Здравствуй, Дазай, — поздоровался Достоевский. — Где Чуя? — тут же задал вопрос Осаму. — Как, ты не в курсе? — Фёдор гаденько ухмыльнулся. — Ты ведь сам его мне передал. — Тебе известно, что это был не я. — Конечно, — Достоевский кивнул. — И ты знаешь кто. — Да, — ответил Осаму. — Антон Чехов. — Именно. — Так где Чуя? Если ты с ним что-то сделал, клянусь, я найду тебя, и ты будешь молить меня о смерти. — Твой любовник здесь. Хочешь его увидеть? — Достоевский отклонился в сторону, и Дазай увидел привязанного к стулу Чую. Эспер был без сознания или спал, видимо, находясь под действием какого-то препарата. — Что ты намерен с ним делать? — Не знаю, наверное, убью. — Ты ведь звонишь мне не просто так, чего ты хочешь? — Я просто хочу, чтобы ты видел, как он умрёт. Наблюдать за смертью любимого человека, что может быть хуже? Каким же способом его убить? Использовать способность или пристрелить. — Если ты что-то с ним сделаешь, клянусь, я сниму с тебя кожу всю до последнего сантиметра. Достоевский усмехнулся и, достав пистолет, направил его на Чую, откуда-то появился Чехов в образе Дазая и, подойдя к Накахаре, плеснул холодной водой из кувшина ему в лицо. Чуя начал приходить в себя и открыл глаза. — Дазай, — произнёс он и посмотрел на человека, облившего его водой. — Нет, — тот покачал головой. — Меня зовут Антон Чехов. Мой дар называется Хамелеон, я могу принимать вид любого другого человека, но для этого мне нужно прикоснуться к нему. — Может, уже сбросишь эту мерзкую физиономию? — спросил Фёдор у Чехова. — А вдруг пригодится? Я ведь не смогу снова принять облик Дазая, не коснувшись его, — ответил Чехов. Чуя посмотрел на Достоевского, который держал его на прицеле и на ноутбук за спиной Фёдора. Увидев на экране Дазая, он снова взглянул на того, кто был копией его любовника, а затем на экран ноутбука. — Мы с тобой прокололись, — произнёс Накахара, обращаясь к Дазаю, а затем к Федору: — Что за препарат мне ввели, я не могу использовать способность? — Неужели ты ещё не понял? — задал вопрос Достоевский. — Это яд. Он не убил тебя до сих пор, благодаря Арахабаки, но ты ослаблен и сейчас не можешь активировать Смутную Печаль. Но вот твоя способность мне пригодится, а точнее, одному моему другу. Достоевский поднёс ко рту рацию и произнёс: — Зайди ко мне. — Чуя, — послышался голос Дазая с экрана ноутбука. Достоевский снял пистолет с предохранителя и взвёл курок. Дверь отворилась, и на пороге показался Шибусава. — Ты? — удивился Чуя. — Мы же убили тебя. — Вы не можете меня убить, никто не может, — самодовольно улыбнулся Шибусава, подходя ближе. — Стреляй уже, чтобы вытянуть способность из носителя, не обязательно, чтобы он был жив. — Скажешь что-нибудь на прощанье? — спросил Достоевский, обращаясь к Чуе. — Гори в аду! — Как грубо! — Фёдор, давай договоримся, — послышался голос Дазая с экрана ноутбука. — Чего ты хочешь? Я всё сделаю, только не тронь Чую. — Я хочу, чтобы ты страдал, — произнёс Достоевский с мерзкой ухмылкой на губах. — Прости, — проговорил Чуя, посмотрев на лицо на экране, раздался выстрел...

***

Двое суток назад или чуть более... Выйдя из такси возле высотки Портовой Мафии, Дазай направился в офис, но Чуя, схватив его за руку, спросил: — Что за мысль? — Я всё тебе расскажу, но сначала мне нужно позвонить, — сказал Осаму и, взяв в руки телефон, набрал чей-то номер. Когда на том конце ответили, он сказал: — Зайди ко мне, я буду у себя через пару минут. — Новая мобила? — спросил Чуя, посмотрев на Осаму. — Да. Мера предосторожности, купил на днях, этот номер никому не был неизвестен, до этого момента. Защищённая от прослушки линия. Мафиози вошли в здание и поднялись на лифте на нужный этаж. Пройдя в свой кабинет, Дазай расположился за столом и начал что-то писать в блокноте, а Чуя удобно устроился на диване. — Может всё же расскажешь мне уже о своём плане? И кому ты звонил? — Хироцу, — ответил Дазай. — Конечно, я тебе обо всём расскажу, но сейчас придёт Рюро, давай позже. Чуя кивнул, а через пару минут в дверь постучали. — Войдите, — сказал босс Портовой Мафии, дверь открылась, и на пороге показался седовласый старик с моноклем. — Проходи, Хироцу-сан. — Доброе утро, Дазай-сан, Чуя-сан, — поздоровался Хироцу с эсперами. Дазай вырвал из блокнота листок, на котором до этого что-то писал и протянул его Рюро. — Возьми адрес. Доставь мне девчонку; всех, кто будет с ней убей, но сама девочка пострадать не должна. Я хочу, чтобы он понял, что Портовая Мафия не шутит. — Дазай принялся рисовать что-то в блокноте, затем вырвал из него ещё один лист с нарисованной на нём головой волка, пожирающей змею и также протянул листок подчинённому. — Рисунок оставь в доме на видном месте. Хироцу кивнул и, взяв листок из рук Дазая, покинул кабинет босса. — Что за девчонка? — спросил Чуя. — Это связано с твоим планом? — Да, — кивнул Дазай. — Это дочь одного старого знакомого, с которым мы не виделись много лет. Мне нужно, чтобы он кое-что сделал, думаю, если его дочь будет у нас, он станет очень сговорчивым. — Что за знакомый? Он имеет отношение к Достоевскому? — Имеет. — Дазай, а что за странный рисунок ты отдал Хироцу, и почему каждое слово я должен вытягивать из тебя клещами? — Рисунок — это своего рода знак, чтобы, найдя его, он понял у кого его дочь. — И что он должен означать? — Он поймёт, что это моё послание, вот что самое главное. Осаму вернулся мыслями в своё детство: вспомнил приют, Достоевского и его банду, а также одного из эсперов, который в то время находился в детском доме вместе с ними. Он являлся одним из друзей Фёдора и тоже состоял в его банде. Его звали Антон Чехов, он был русским и самым взрослым в компашке Достоевского, старше Осаму на шесть лет. У них были неплохие отношения с Чеховым, если не сказать больше — очень хорошие, он относился к Осаму, как к младшему брату и часто говорил Федору о том, что не стоит делать из мальчишки в таком юном возрасте убийцу. «Вместо того, чтобы вкладывать в его руку оружие, лучше бы научил его чему-то полезному», — часто говорил Чехов Федору. «И чему же? — спрашивал Фёдор. — Может быть ещё сказочку на ночь ему почитать?» «Можешь и почитать». «Вот возьми и почитай». И однажды Чехов почитал, а точнее, рассказал. Сказка называлась «Змея и волк» и суть её состояла в том, что однажды волк сдружился со змеёй, и дружба их казалась вполне искренней, они заботились и защищали друг друга. Как-то, когда волк спал, змея сбросила свою кожу и приняла другой облик, проснувшись, волк не узнал её и укусил. Змея лишь успела прошептать: «Это же я...» и умерла. Это была единственная сказка, которую знал Чехов, и она стала их тайной. Именно поэтому Осаму не сомневался в том, что Чехов поймёт, кто оставил ему послание. Немного введя Чую в курс дела и посвятив его в свой план, он ждал, когда Чехов выйдет с ним на связь. Осаму знал, что того не было на базе Фёдора, когда крыс заразили смертельным вирусом. Незадолго до этого, Дазай случайно увидел в городе одного знакомого, который рос в том же приюте, что и они с Чеховым. Этот человек не состоял в организации Фёдора, но прекрасно помнил и Достоевского, и Дазая, и Чехова. Он не знал о жизни Дазая и о том, кем теперь стал Осаму. Немного разговорившись с ним, мафиози выяснил, что их общий знакомый поддерживает связь с Чеховым и хитростью выманил у него информацию об Антоне. Дазай узнал, что у последнего есть дочь, а жена умерла полгода назад, Осаму попытался выяснить адрес Чехова, но Накамуре он не был известен, парень назвал лишь район, где проживал эспер. Дазаю не составило труда разузнать адрес Антон и прочую полезную информацию, используя свои связи. Как выяснилось, Чехов до сих пор работал на Фёдора, и Осаму собирался использовать его в своих целях. Изначально он хотел приставить к нему кого-то, чтобы за ним последили какое-то время или поставили его на прослушку, но после операции с вирусом, и нападения крыс на квартиру Чуи, он понимал, что действовать нужно более жёстко и решительно, так как не сомневался, что разгадал замысел Фёдора. В сложившейся ситуации действовать надо было на опережение. Этой ночью Дазай засиделся в своём кабинете и вдруг в его дверь постучали. — Заходи, Антон, — сказал Осаму. — Откуда ты знал, что это я? — спросил вошедший. — Я ждал тебя, к тому же тут повсюду камеры, и пусть ты сейчас выглядишь иначе, я знал, что это ты. — Не спросишь, как я так легко добрался до твоего кабинета, не встретив на пути препятствий? — Нет. Мне и так это известно. Зачем же спрашивать? На Дазая был направлен пистолет, но Осаму лишь усмехнулся. — Что смешного? — Если ты меня убьёшь, твоя дочь умрёт. — Я спасу её, для этого мне всего лишь нужно принять твой облик. — Ну, если ты так в этом уверен, тогда стреляй, — Дазай усмехнулся и продолжил: — Но для того, чтобы принять мой облик, тебе нужно прикоснуться ко мне, если я буду мёртв, ничего не выйдет, — сказал Осаму, направляя на Чехова пистолет под столом так, чтобы он его не видел, и тут послышался голос из рации, которая лежала на столе: — Дазай, мне убить девчонку? Дазай молчал, и Чуя, а это был именно он, занервничал: — Если ты сейчас же мне не ответишь, я сверну ей шею, имей это в виду. — Подожди, Чуя, я в порядке, пока что. Веду переговоры с папашей. В рации послышался испуганный детский голос: — Папочка, помоги! — Так что, Антон-сан, ты будешь стрелять или как? — спросил Дазай, холодно глядя на эспера. — Нет. Отпусти мою дочь. Дазай нажал кнопку на селекторе и произнёс: — Охрана. Тут же в его кабинет вошли несколько вооружённых бойцов, будто под дверью стояли. — Обыскать его, — приказал босс Портовой Мафии. Минут через тридцать Чуя вошёл в кабинет Дазая, пленник сидел на полу, его ноги были связаны скотчем, а руки скованы стальными браслетами. — Он убьёт меня, если я это сделаю, — говорил мужчина. — Ты ведь это понимаешь. — Да, наверное, — сказал Дазай. — Но если ты этого не сделаешь, твоя дочь умрёт. Подумай, что для тебя важнее: твоя жизнь или её? Обещаю, что с ней всё будет в порядке, если ты выполнишь часть своей сделки. — Дазай, мы ведь с тобой неплохо ладили, можно сказать, дружили. Когда ты таким стал? — Ой, да ладно! А ты у нас типа белый, мягкий и пушистый? — Осаму подошёл к пленнику и, склонившись над ним, прошипел ему в лицо: — Ты работаешь на моего врага, и мне известно, какое поручение он тебе дал. Ты собирался его выполнить, несмотря на то, что мы дружили, — Дазай изобразил пальцами кавычки и отошёл от Чехова. — Я знаю, что я преступник, но я бы не стал использовать ребёнка для достижения своих целей. — Да, да, конечно. Знаю я обо всех твоих делишках, Антон. Вспомни, как в прошлом году устроил взрыв в аэропорту, по приказу Фёдора, там, кстати, были дети... — Как ты узнал? — Узнал, что это был ты? Очень просто. Мне ведь известна твоя способность, и я видел записи с камер наблюдения, а всё для того, чтобы убрать одного единственного человека; ты, не задумываясь, пошёл на жертвы. Ладно, мне надоел этот пустой разговор. Ты согласен на мои условия? — Да, — обречённо проговорил эспер. — Я всё сделаю. — Хочу тебя предупредить: если вздумаешь меня предать или расскажешь о нашем разговоре Фёдору, твоя дочь умрёт. Соответствующее распоряжение своим людям я уже отдал. К тому же ты не знаешь, где её искать, девчонку перевезли в другое место. Да и Фёдору ведь плевать на неё, он вряд ли станет утруждать себя поисками твоей дочери. — Хорошо, я всё понял, — проговорил пленник. — Прекрасно, рад, что мы нашли общий язык. — Дазай вызвал охрану и приказал увести Чехова. Когда его увели, Чуя спросил: — Ты реально убьёшь девочку, если он нас предаст? — Знаешь, Чуя, я, конечно, монстр, но, в принципе, не вижу смысла в бессмысленных жертвах, а если это дети, тем более. Одно могу сказать, если он нас предаст, свою дочь никогда не увидит и будет считать, что она мертва до самой своей смерти, но убивать её нет никакого смысла, поэтому я не отдавал приказа о её ликвидации тебе, но ты хорошо сыграл свою роль, молодец. — А если бы он не повёлся и стрельнул в тебя? — Это невозможно. Он бы не стал так рисковать, ведь на кону стояла жизнь его дочери, и он ни секунды не сомневался в том, что она погибнет, если со мной что-то случится. К тому же Чехов пришёл сюда один, как я и рассчитывал; не стал звонить по телефону; мой старый номер известен Фёдору, а значит, и ему. Ведь нынче это ненадёжный способ связи. Он пришёл лично, потому что знал, что мне от него что-то нужно и, наверное, догадался, что именно. — Ну, а если Фёдор в курсе? — Нет, я уверен, Чехов не сказал ему ни слова. Что ж, теперь обсудим план с тобой. — Странно, что он не прикинулся тобой и не попытался выяснить где его дочь. — У него ничего бы не вышло. Он может принять облик лишь того человека, которого коснулся в последний раз. Возможно, его план в этом и состоял, но ты вовремя среагировал, когда сказал по рации, что убьёшь девочку. После того, как глава Портовой Мафии и его зам обсудили план действий, прошло два часа. Чуя всё никак не соглашался с Дазаем и говорил, что нужно сделать всё с точностью до наоборот. — Чуя, с каких это пор ты перестал доверять моим планам и начал выстраивать свои стратегии? Да, ты мой зам и правая рука, но не советник, у меня его вообще нет. — Да, именно поэтому, Скумбрия, я даю тебе совет сейчас. Этот твой план, конечно, кажется неплох, но всё же я считаю, что нужно сделать всё немного иначе. — Следуя твоему плану, Чуя, мы загоним себя в ловушку. Не разбираешься в этом, не лезь. — Да пошёл ты! Почему ты меня никогда не слышишь и не слушаешь, что бы я не говорил? Я тоже не идиот, Осаму, прислушайся. — Ладно, найдём компромисс. Обсудим это? — Конечно.

***

Раздался выстрел, но он потонул в звуках других выстрелов и истошных криках за дверью. Чуя засветился красным, пуля, летевшая в него, зависла в воздухе, затем упала на пол, сам же Достоевский был прижат к полу гравитацией. Накахара разорвал путы, сковывавшие его, и встал со стула. Шибусава активировал способность, туман заклубился по полу, направляясь к Чуе, тот кто сейчас выглядел, как Дазай, резко метнулся к беловолосому мужчине и коснулся его рукой. Туман исчез, раздался ещё один выстрел. Шибусава упал на пол с простреленной головой. Фёдор оставался невозмутимым, несмотря на ситуацию в которой оказался. Дазай подошёл к нему и произнёс, прикоснувшись к Достоевскому одной рукой и приставляя нож, который держал в другой руке, к его горлу: — Чуя, отпусти его. — Хорошо. — Накахара отпустил Достоевского и развернулся лицом к двери, ожидая, когда её вынесут люди Фёдора. — Значит, Чехов предал меня, — проговорил Фёдор. — Хотя я не удивлён, он всегда питал к тебе слабость. — Да, Фёдор. Ему пришлось это сделать и рассказать мне о задании, которое ты ему дал, хотя я и так догадывался о нём. Ты ведь хотел похитить Чую, а Чехов должен был прикинуться мной, чтобы выманить его из порта. Но обсудив план с Чуей, мы решили, что будет лучше, если я прикинусь Чеховым. Конечно, я не вкалывал Чуе ничего, кроме витаминов, но он хорошо сыграл свою роль, притворившись беспомощным. Правда, затем я передал его твоим людям и отправился вместе с ними на базу, как ты знаешь. Все и даже ты думали, что я — Антон. — Осаму с ненавистью посмотрел на Фёдора. — Ты действительно хотел убить Чую и убил бы, если бы я не раскусил твой план, а Чехов тебя не предал. Послышался грохот и выстрелы, это люди Достоевского вынесли дверь и начали стрелять, их было немного, человек десять, так как Коё, Акутагава и Мотоджиро Каджи сделали часть работы и уничтожили большую половину «крыс». Чуя нанёс удар гравитацией по всем одновременно, послышались стоны, проклятья и крики боли, а через несколько минут все были мертвы. — Я всегда держу своё слово, — произнёс Осаму, проводя лезвием по груди Достоевского, разрезая одежду и кожу эспера. — Я сейчас говорю про кожу. Достоевский усмехнулся и сказал: — Это ведь были не твои слова, а Чехова. — Какая разница, он лишь говорил то, что сказал ему я. Но ты на удивление спокоен, тоже предвидел такой поворот, не так ли? — Ты прав. Я предполагал нечто подобное и принял меры. Чуя обеспокоенно огляделся по сторонам, а затем увидел тень отделившуюся от стены и метнувшуюся к Дазаю. Чуя нанёс удар гравитацией, отбрасывая эспера способностью в сторону. — Назад! — крикнул Чуя, заметив в руках Достоевского гранату за секунду до того, как Фёдор выдернул чеку. Одновременно с этим Фёдор неожиданно сильно оттолкнул от себя Дазая и, бросив гранату ему под ноги, отпрыгнул в угол комнаты, переворачивая стол и нажимая на кнопку дистанционного пульта управления, который извлёк из кармана. Дазай отскочил назад настолько далеко, насколько смог отпрыгнуть и упал на пол, прикрыв голову руками. Чуя отбросил гранату в сторону Достоевского, но она взорвалась в полёте. Раздался оглушительный грохот, Чуя использовал способность, для того, чтобы остановить осколки стекла и обломки здания, летящие в них. Пытаясь смягчить взрывную волну, он направил осколки в сторону Достоевского, однако вслед за первым взрывом, последовало ещё несколько в разных частях помещения и здания в целом. Осколки летели одновременно со всех сторон, пытаясь защитить Дазая, Чуя совсем забыл о себе, кроме того он не лёг на пол, иначе не смог бы следить за обстановкой, тем более, что видимость и так была отвратительной. Комната заполнилась пылью и дымом, что-то горело. Казалось, что прошла целая вечность, хотя на самом деле — всего несколько секунд. Видимость стала ещё хуже, а потом Чуе показалось, что он ощущает какой-то странный запах, который даже не перебивали «ароматы» гари и дыма, он был похож на запах каких-то химикатов, и Накахара огляделся по сторонам, однако ничего не смог разглядеть. Неожиданно он почувствовал сильное головокружение и слабость, в глазах начало двоиться, а потом темнеть. Чуя пошатнулся и пропустил несколько осколков, они полетели прямо в него. Два из них вошли в грудь эспера, один в живот, способность деактивировалась, и Накахара упал на пол, истекая кровью. Оглушённый взрывами Дазай, чувствуя, что что-то не так и тоже ощущая головокружение и слабость, приподнял голову и посмотрел на Накахару. — Чуя, — позвал он, с трудом поднимаясь на ноги и пошатываясь, направился к возлюбленному, не обращая внимания на боль в бедре и пояснице. Он также был ранен, несколько осколков угодили в него, когда способность Накахары перестала работать, кроме того в здании разгорелся пожар, и оно начало обрушаться. Одна из стен, ведущих наружу, оказалась почти полностью уничтожена. Наконец, добравшись до Чуи, Дазай упал на колени рядом с ним, разрезав рубашку эспера ножом, он осмотрел раны, не нужно было быть врачом, чтобы понять что они смертельные, из уголка его рта тоненькой струйкой стекала кровь. Не обращая внимания на то, что здание рушится, и они оба с минуты на минуту окажутся погребены под завалами, Дазай прильнул щекой к щеке Накахары и прошептал: — Прости. Это я виноват, я должен был предусмотреть. — Уходи, — прошептал Чуя и закашлялся. — Тебе нужно выбраться. — Нет. Я не уйду. Вместе до конца. Чуя приподнял руку и положил её на затылок Осаму, зарываясь пальцами в каштановую шевелюру, не в силах спорить с Осаму, ощущая на своей щеке что-то влажное и горячее. Послышался грохот, рядом с эсперами упал огромный кусок плиты, Чуя увидел, как прямо на них падает ещё один, его сознание угасало, глаза закрылись, а в голове промелькнула мысль: «Хорошо, что я этого уже не почувствую, но как же Дазай?» — Чего разлеглись? — раздался рядом голос Акутагавы, отбросив плиту Расёмоном, не позволяя ей упасть на эсперов, Рюноске бросился к Дазаю, пытаясь поднять его на руки или хотя бы как-то тащить. — Оставь меня! — выкрикнул, как ему показалось, Дазай, хотя на самом деле, его голос прозвучал довольно тихо. — Это приказ! Рюноске дотронулся пальцем до шеи Чуи, после чего сказал: — Он ещё жив. Йосано приехала. — Помоги ему. — Каджи! — позвал Акутагава. — Что ты там возишься? Скорее сюда! Снова послышался грохот, перекрытия плит с верхних этажей падали вниз, и Акутагава создал что-то вроде щита сверху, защищая всех эсперов внизу от кусков обрушающегося здания. Каджи подошёл к Чуе и, аккуратно подняв его на руки, вынес из здания. — Дазай, поднимайся, — произнёс Акутагава. — Я не могу тащить тебя и держать щит. Ты должен встать. Чуе помогут. С трудом встав на карачки, Дазай всё-таки поднялся на ноги, дойдя до середины помещения, он чуть не упал, но кто-то подхватил его под руки, не давая свалиться на пол, Осаму посмотрел на человека, который оказал ему помощь. Это был высокий блондин — Чехов, который всё это время находился под присмотром Гин, а затем принял свой собственный облик, после того, как выполнил задачу. Они с Гин находились в машине, неподалёку от базы, а когда прозвучали взрывы, бросились к зданию. — Антон? — удивлённо произнёс Дазай. — Почему ты мне помогаешь? — Не хочу, чтоб ты сдох до того, как вернёшь мне дочь, — последовал ответ. — Подожди, — сказал Осаму, доставая пистолет и направляя его в тот угол, где изначально залёг Достоевский, прикрывшись столом, от которого сейчас остались одни щепки. — Помоги. Чехов помог Осаму подойти ближе, Достоевский был завален обломками стола и кусками здания, из-под них торчала окровавленная рука. Неожиданно пальцы на ней шевельнулись. Дазай скривился: — Вот же живучая крыса. Чехов отбросил ногой камни и куски плит, лежавшие на теле сверху, открывая его почти полностью. — Надеюсь, мне не придётся пожалеть о своём поступке, — произнёс Чехов. — Не придётся, — заверил Антона Дазай. — С ней всё хорошо. Осаму направил пистолет на Фёдора и произвёл выстрел. Чехов помог Дазаю выбраться из горящего разрушающегося здания, вслед за ними вышел Акутагава. Чуя лежал на земле, над ним склонилась Йосано Акико. — Почему ты передумала? — спросил Дазай Йосано, которая изначально отказалась ехать по переданным ей Дазаем координатам и помогать мафиози, если такая помощь им потребуется. — Я рассказала о твоей просьбе директору, — ответила Акико, положив руки на раны Чуи. — Фукудзава-сан отдал приказ оказать посильную помощь мафии, если она потребуется, и ещё он сказал передать тебе, что ты будешь ему должен. Поскольку моя помощь мафии всё же понадобилась, теперь ты — должник Агентства. — Хорошо, всё что понадобится, любая помощь или услуга, которую я в силах буду оказать, — сказал Осаму, с трудом усаживаясь на землю, накрывая ладонь Чуи своею. Как только вышел на воздух, ему стало гораздо легче: головокружение и слабость, как рукой сняло. Йосано посмотрела на Дазая и произнесла: — Ещё он сказал, когда узнал, что мафия собирается уничтожить «крыс», что это необходимо сделать. Ты тоже ранен. — Ерунда, — отмахнулся Дазай. Через несколько минут раны Чуи полностью затянулись, и он открыл глаза, осколки, которые вывалились из ран в процессе лечения, Акико вложила в руку Накахары, со словами: — Держи на память, — повернувшись к Дазаю, она сказала: — Нужно обработать твои раны. — Дазай, — произнёс Чуя, вставая на ноги, но всё ещё пошатываясь, у него кружилась голова, — ты как? — Нормально. Акико, давай в машине обработаешь, нужно убираться отсюда. Скоро тут будет полиция. Йосано кивнула и прошла к машине, на которой приехала, за рулём сидел Куникида, и Акико сказала Дазаю сесть в неё, постелив на сиденье какую-то клеёнку, она сделала приглашающий жест Осаму. Чуя подал ему руку, помогая встать, но видя, что эспер сам ещё не твёрдо стоит на ногах, Дазай сказал: — Милый, тебе самому нужна помощь. — Я в порядке, — возразил Чуя, к ним подошёл Акутагава и, встав с противоположной от Чуи стороны, закинул руку Дазая к себе на плечо и помог ему дойти до автомобиля. — Что там произошло? — спросил Накахара. — В какой-то момент я ощутил странное головокружение, слабость, а потом в глазах начало темнеть, а ещё я чувствовал странный запах. — Я тоже всё это ощущал, — ответил Дазай. — Наверняка Достоевский взорвал какие-то отравляющие вещества, либо химикаты, надеясь всё же уйти. Расположившись на заднем сиденье автомобиля Агенства, Дазай проронил: — Все едем в порт. Акико села рядом с ним, поставив на пол свой саквояж. — Я с вами, — сказал Чуя, присаживаясь на сиденье рядом с водительским и взяв Дазая за руку. Куникида завёл двигатель, и автомобиль тронулся в путь, вслед за ним ехали два внедорожника Портовой Мафии. Акико разрезала ткань на рубашке Осаму, открывая глубокую рану на пояснице. — Будет больно, — сказала она, извлекая из саквояжа инструмент и приступая к удалению осколка. Вытащив его и обработав рану, Акико наложила швы и повязку, затем занялась бедром Дазая. — Покажись врачу, тебе должны назначить антибиотик, — сказала она, а Осаму кивнул. Высадив мафиози в порту, машина Агентства уехала. Из следовавших за ней автомобилей вышли остальные члены Портовой Мафии и Антон Чехов. Подойдя к Дазаю, он спросил: — Где моя дочь? — Я распоряжусь, её привезут к тебе домой через пару часов, так что жди там. Видя, что эспер застыл в нерешительности, Дазай поспешил заверить его: — Не волнуйся, с ней всё в порядке. — Я хочу поговорить с ней. — Мне нелегко стоять. Пойдём в отделение, оттуда позвоню. — Хорошо, — Чехов кивнул, а Чуя, приобняв Осаму за талию, помог дойти ему до лифта. Поднявшись на этаж, где находилась больница Портовой Мафии и пройдя в одну из свободных палат, Осаму уселся на койку, Чуя пошёл за врачём, а Чехов проследовал в палату вслед за Дазаем. Осаму извлёк из кармана мобильник и набрал номер. Когда на том конце ответили, Дазай сказал: — Хироцу, дай трубку девчонке. Затем Дазай передал телефон Антону.

***

Несколько часов спустя... — Чуя, поехали в город, — сказал Осаму. — Может, ты забыл Дазай, но мою квартиру взорвали какие-то крысы, да и, вообще, тебе рекомендовали полежать в нашей больнице, хоть несколько дней. — Не хочу лежать в больнице, здесь скучно, — капризно заявил Осаму. — Поехали в мою квартиру. — В твоей квартире наверняка срач ужасный. — Почему срач? Я там не бывал практически, может, пыль и жрать нечего, но это поправимо. — Дазай, — Чуя присел рядом с Осаму на койку и приобнял его. — Давай ты всё же останешься в больнице, мне будет так спокойнее. — Это я тебя чуть не потерял сегодня, — возразил Дазай, обнимая Чую в ответ и целуя его в губы. — На мне всё быстро заживает, как на собаке. Не стоит переживать, со мной всё будет хорошо. — Достоевский мёртв? — спросил Чуя. — Да. Он оказался живучим гадом, пришлось пристрелить его. — А Шибусава? Как он выжил после порчи, и что он говорил по-поводу того, что его нельзя убить? — Не знаю, — Осаму пожал плечами. — Я обнулил его способность и выстрелил ему в голову, если он выжил после этого, значит, он не человек. — А что Чехов? — продолжал сыпать вопросами Чуя. — Попросился в Портовую Мафию. После уничтожения «крыс», ему больше некуда идти. — И что ты? — Сказал, что приму его с испытательным сроком, но если предаст, умрёт. — Он не станет мстить за похищение дочери? — Не думаю. С ней хорошо обращались, к тому же я дал ему понять, что ей не грозила смерть. Она неплохо провела время с Кью и Хироцу. — А как же те, кого ты приказал убить при захвате девочки? — Там были только охранники, её мать умерла полгода назад. — Ладно, тебе виднее. Так что ты решил, останешься в больнице? — Не-а, — Осаму замотал головой. — Хочу домой. У тебя мне, конечно, нравилось больше, но даже моя квартира лучше чем больничная палата. — Какой же ты упёртый, Дазай, — произнёс Чуя, вставая с кровати и подавая Дазаю руку. — Тогда поехали. А зачем Достоевский заминировал здание? Он знал, что Чехов его предаст? — Возможно, — Осаму пожал плечами. — Предполагал нечто подобное, минирование здания было крайней мерой, и если бы не Акутагава, возможно, он был бы единственным из нас троих, кто выжил. Ладно, пошли уже. Осаму принял руку помощи Чуи и поднялся с койки, Накахара поддерживал Дазая под локоть, помогая ему идти, на выходе из палаты их встретил врач. — Решили сбежать, Дазай-сан? — полюбопытствовал медик, строго глядя на Осаму. — Я же рекомендовал вам остаться в больнице. — Простите, Исикава-сан, — произнёс Дазай. — Но я хорошо себя чувствую. Не вижу смысла оставаться здесь и дальше. Дазай вместе с Чуей продолжили путь, но их окликнул врач: — Дазай-сан! Осаму с Чуей остановились, босс обернулся назад: — Я вас слушаю, Исикава-сан. — Вы хотя бы лекарства принимайте, которые я вам прописал и на перевязку не забывайте приходить. — Не волнуйтесь, Исикава-сан, Чуя-кун не даст мне об этом забыть. Мафиози дошли до лифта и, спустившись на первый этаж, вышли из здания.