Шлюха

Как-то Фёдор позвал Осаму в свою комнату, эсперу тогда было двенадцать лет; они и раньше нередко проводили там время вдвоём, и Дазай пришёл, приняв приглашение старшего товарища. Фёдор был не один, с ним находились в комнате его друзья, которые её с ним делили, всего их было четверо, а вместе с Осаму — пятеро. Старшие распивали какую-то слабоалкоголку из жестяных баночек и курили. Фёдор предложил Осаму попробовать, протянув ему одну из банок. Выпив две банки слабоалкоголки, Осаму закурил, после чего у него закружилась голова. — О! Слабак, — сказал один из друзей Фёдора, заметив состояние эспера, и гоготнул. Фёдор, участливо посмотрев на Осаму, спросил: — Тебе плохо? Голова кружится? Дазай кивнул, а Фёдор предложил: — Приляг. Осаму прилёг на кровать рядом с Фёдором, положив голову на его колени, а тот перебирал каштановые пряди между пальцами. Кое-кто из товарищей Достоевского с ухмылкой поглядывал на этих двоих. Подростки продолжали бухать, а через час Бодо предложил всем слинять из приюта и отправиться в клуб. — Вы идите, парни, — сказал Фёдор. — А мне что-то не хочется. Друзья Фёдора ушли, а тот, выпив ещё несколько баночек спиртного, прилёг рядом с Осаму, который вроде бы спал, но когда почувствовал, как чьи-то руки оглаживают тело, а губы покрывают лицо поцелуями, тут же проснулся и открыл глаза. — Фёдор, что ты делаешь? — спросил Осаму. Конечно, он понял, что делает Достоевский, Осаму хоть и был юн, но не был глуп, и о сексе он знал. — Я не могу так больше, — зашептал Фёдор, осыпая поцелуями шею Осаму. — Ты давно мне нравишься и я хочу тебя. То, что происходило дальше, было словно во сне. Одежда Осаму оказалась на полу, сам он был всё ещё под действием алкоголя и ласки Фёдора вызывали в нём странные чувства и ощущения. А потом это произошло. Было больно, но Фёдор сказал, что так всегда бывает в первый раз. Позже это происходило довольно часто между ними и боли больше не было, хотя и не сказать, что Осаму был в восторге от происходящего. Что же касается его морального состояния, то оно оставляло желать лучшего. Он понимал: то, что делает с ним старший товарищ — ненормально, но не мог отказать и даже не пытался. Фёдор говорил, что любит его, а сам Осаму совершенно в себе запутался. В то время он тоже считал, что любит Фёдора, он нужен был ему, как воздух, но была ли это любовь? Через год Фёдор покинул приют, но их отношения с Осаму продолжались. Бывало он забирал его из приюта на несколько дней, все ведь в приюте знали, что они были словно братья, но никто не догадывался о том, что происходило между ними на самом деле, поэтому Осаму отпускали с Фёдором, тем более что он отстёгивал директору приюта за это каждый раз крупную сумму в йенах. Дазай по прежнему принимал участие в деятельности банды Фёдора, разрабатывал планы атак вражеских группировок по просьбе старшего, хотя тот и сам мог составлять подобные планы не хуже Осаму. А потом Достоевский исчез, не сказав Дазаю ни слова. Кое-кто из банды Фёдора сказал как-то подростку, что Достоевский отправился на свою историческую родину, однако Осаму не мог понять, почему он ему не сообщил о своём отъезде и даже не попрощался. А вскоре Дазаю стало ясно по какой причине Фёдор так поступил. Класс Достоевского выпустился вместе с ним, и почти все его одноклассники покинули приют, по достижению совершеннолетия. В приюте оставалось лишь два человека из класса Фёдора, которые ещё не достигли восемнадцатилетия. Одним из них был Бодо Кобаяси. Как-то Осаму стал замечать на себе странные взгляды Бодо, и эти взгляды его настораживали. Что-то в них не нравилось Дазаю и не на шутку тревожило его. А однажды ночью Осаму не мог долго уснуть и, как вскоре выяснилось, не зря. Кто-то проник в его комнату и, думая, что эспер спит, уже взмахнул рукой (в которой в лунном свете блеснуло лезвие ножа), собираясь нанести смертельный удар. Осаму откатился в сторону и, мгновенно достав из-под подушки пистолет, который он взял на базе крыс, тайно пронеся в приют, направил его дуло на человека с ножом в руке. Бодо, а это был он, замер на месте и удивлённо уставился на Осаму. — Почему? — задал один единственный вопрос Дазай, но Бодо молчал, тогда Осаму взвёл курок и встал с постели, держа Бодо на прицеле. — Ты не посмеешь выстрелить здесь, — проговорил Бодо, не сводя глаз с подростка, который его последние пару лет, если честно, пугал. — Все услышат выстрел. — Ты меня знаешь, Бодо. Я выстрелю. Положи нож и отвечай на вопрос. Это приказ Фёдора? Я знаю, что ты не пошёл бы на этот шаг, не получив его одобрения. — Да, — кивнул Кобаяси, бросив нож на тумбочку, внутри Осаму будто что-то умерло в этот момент. Фёдор предал его, решил избавиться. — Почему? — тихо спросил подросток. — Он опасался тебя. — Вот как? Пойдём, — Дазай махнул стволом в сторону двери. — Куда? — Выйдем, поговорим. Не хочу разбудить соседей по комнате. Выйдя на улицу вместе с Бодо, Осаму спросил: — Так почему он отдал тебе этот приказ? — Та русская девушка, которая присоединилась к нашей организации в прошлом году, наговорила Фёдору про тебя всякого. — Что именно она ему сказала? — Она сказала, что ты его погубишь и всю его организацию. Фёдор сначала не хотел верить, но она убедила его. Как ты знаешь, она обладает даром предвидения и говорила о том, что видела это в будущем. Фёдор усомнился, как она могла это увидеть, ведь на тебя способности эсперов не действуют? Однако она заверила его в том, что просмотрела не твоё, а его будущее. Не знаю как, но эта русская убедила Фёдора в своих словах. Кстати, у них были отношения. Фёдор давно собирался съездить в Россию, и он уехал туда вместе с ней, а мне приказал ликвидировать тебя, когда его здесь не будет. Сам убить тебя он не решился, наверное, понимал, что не сможет, поэтому поручил это дело мне. — Шагай, — холодно произнёс Дазай, ткнув Бодо стволом в спину. — Убьёшь меня? — спросил Кобаяси, но Осаму ничего не ответил, незаметно достав из кармана одежды глушитель, который он прихватил в комнате, и навинтил его на ствол. Бодо пошёл впереди; выйдя за ворота приюта, он резко захлопнул за собой массивную железную дверь, желая ударить ею Осаму, после чего побежал прочь от приюта, однако Дазай отклонился назад, и ворота не зацепили его. Выйдя со двора приюта, Осаму направил в спину Бодо пистолет и выстрелил. Кобаяси свалился на землю, подойдя к нему и прощупав пульс, Осаму удостоверился в том, что эспер мёртв и, спустившись к реке, которая протекала в двух минутах ходьбы от приюта, бросил в неё пистолет. Выстрел могли услышать, если кто-то не спал, несмотря на глушитель, и Осаму вернулся в приют, воспользовавшись тайным лазом, для того чтобы удостовериться в том, что там всё тихо. Ему повезло, похоже, что выстрела никто не слышал. Подойдя к трупу, Осаму перетащил его к реке и сбросил в неё, после чего вернулся на место убийства и избавился от следов крови на земле, отойдя на приличное расстояние от приюта, Дазай сжёг свой свитер, который он испачкал в кровь, когда перетаскивал тело, после чего вернулся в свою комнату, и спрятал нож, оставленный на тумбочке Бодо. На следующий день он от него тоже избавился, как и от пистолета, и от трупа. Конечно, подростка искали, но сначала все решили, что он просто сам ушёл, пока рыбаки не выловили из реки его тело. В приют приезжала полиция, но найти убийцу никто так и не смог. Произошедшее стало для Осаму ударом. Пережить предательство человека, который стал самым близким и дорогим, того, кого, как думал Дазай, он любил, было невыносимо больно и тяжело. А вскоре Осаму впал в депрессию, и тогда он впервые решился покончить с собой, наглотавшись таблеток, но его откачали врачи. Попытки суицида повторялись после этого ещё несколько раз, пока не стали систематичными. Иногда он резал вены, иногда добирался до лекарств в медпункте, но все попытки свести счёты с жизнью были безуспешными: каждый раз его кто-то спасал. А однажды в приюте появился новый врач. Точнее, он сказал Осаму, когда его доставили к нему после того, как эспер в очередной раз наглотался таблеток, что временно заменяет медика, который ушёл в отпуск. Этого нового доктора звали Мори Огай и, кажется, ему было не всё равно, что происходит с подростком. Он пытался докопаться до истины и понять, почему Осаму так упорно пытается умереть, но, конечно, Дазай молчал. Он просто не мог рассказать правду о том, что происходило с ним на протяжении последнего года в приюте и того, что случилось совсем недавно. Как выяснил позже Осаму, Мори Огай был врачом той самой Портовой Мафии, но узнал он об этом после того, как Огай предложил ему оформить над ним опеку и забрать его из приюта. Осаму тогда согласился; оставаться в приюте для него было невыносимо тяжело, ведь с этим местом его связывало очень много воспоминаний, которые рвали душу на части. К тому времени, как Огай оформил над Осаму опеку, ему уже исполнилось четырнадцать лет. А вскоре после этого Дазай узнал, что его опекун работает на Портовую Мафию и понял, что забрал он его не просто так. За то время, пока Осаму состоял в организации Достоевского, у них несколько раз происходили стычки с Портовой Мафией, и Огай знал, какая роль в организации была отведена Дазаю. После того, как Фёдор уехал и отдал приказ Бодо ликвидировать Осаму, последний больше не появлялся в организации, да и, по большому счёту, ему было на неё плевать. Поэтому он не сомневался в своём решении, когда Огай предложил ему вступить в Портовую Мафию, на тот момент ему исполнилось пятнадцать лет. В то время Мори уже стал боссом организации, за год до этого, перерезав горло своему предшественнику и заставив Осаму свидетельствовать в свою пользу. Впрочем, Дазай не сильно и возражал, а точнее, совсем не возражал. А через год он познакомился с Чуей и устроил всё так, чтобы затащить подростка в Портовую Мафию, выставив его в неприглядном свете перед товарищами из «Овец», после чего они попытались убить эспера. Отношения с мелким рыжим заморышем, коим Осаму сразу же прозвал про себя мальчишку, у них не заладились с самого начала, а потом Осаму понял, что его влечёт к нему, несмотря на их взаимную неприязнь, и это было очень странно. Он пытался выбросить его из головы, встречался с девушками и парнями, но потом вынужден был признаться себе в том, что ничего не может поделать с этим. И то, что он испытывал к Чуе оказалось гораздо сильнее тех чувств, которые у него были когда-то к Фёдору. А когда Осаму исполнилось семнадцать, в его жизни вновь появился Фёдор. Он сам нашёл его и обвинил в предательстве. — Ты предал меня и мою организацию. Более того, ты вступил в Портовую Мафию и теперь мы враги, — говорил тогда Достоевский. — Это я тебя предал? — у Осаму от такой наглости просто закипело всё внутри, но он не подал вида, лишь сказал: — Это ты меня бросил, я уж не говорю о том, что ты вообще сделал с моей жизнью в то время, когда я был ребёнком. Но я не злюсь, так как прошёл хорошую школу благодаря тебе, а давай выпьем. Как ни странно, Фёдор согласился, они были у Осаму дома, и Дазай перед тем, как пить с демоном, незаметно проглотил капсулу с противоядием, не исключая возможности того, что Достоевский может попытаться вновь избавиться от него. Ведь две организации, в которых теперь состояли эсперы враждовали, и благодаря Осаму, пока Фёдора не было в Йокогаме, Крысы Мёртвого Дома понесли серьёзные потери и теперь у него появилось ещё больше причин для того, чтобы убить Дазая. — Почему ты уехал, не сказав мне ни слова? — спросил в тот день Осаму, решив сделать вид, что ему ничего не известно о том, что Фёдор отдал приказ Бодо ликвидировать его. — Ты ведь знаешь, что я из России, мои родители переехали в Японию, когда мне было шесть, а через год они погибли, и я попал в приют. Однако в России у меня остались родственники, и мне нужно было повидаться с ними. Я ненавижу долгие прощания, поэтому я ничего тебе не сказал. — А та девушка, с которой ты уехал? Как долго у вас были с ней отношения? — Она ничего не значит для меня, Осаму, — произнёс Фёдор, накрывая его руку своей, но Дазай знал, что Достоевский врёт. Он больше не был ребёнком, которому хотелось верить каждому слову Фёдора, и которого могло ввести в заблуждение его лицемерие, тем более после того, как он пытался убрать Осаму чужими руками. На слова Достоевского Дазай лишь улыбнулся, а затем, улучив момент, подсыпал ему в вино наркотик и пока тот был в отключке перевёз его в подвал старой, заброшенной школы, где приковал, перед этим сдав на анализ в лабораторию свой бокал, а вскоре ему позвонили и сообщили, что в бокале был обнаружен яд. Осаму оказался прав в своих предположениях. Доза наркотика, который он подсыпал Фёдору была велика, и тот не скоро пришёл в себя, да и самочувствие его оставляло желать лучшего. — Ты пытался меня убить, причём уже дважды, — усмехнувшись, сказал Осаму, подходя к Фёдору вплотную и приподнимая пальцами его за подбородок, глядя в фиолетовые глаза, но брюнет молчал. — Я предполагал, что ты попытаешься сделаешь это снова, поэтому выпил противоядие и подсыпал в твой бокал наркотик. Кстати, я убил Бодо четыре года назад. Перед смертью он рассказал мне о твоих мотивах. Но неужели это правда, ты поверил какой-то шлюхе на слово или просто решил перестраховаться? — Фёдор по-прежнему молчал, и Осаму продолжил: — Наверное, будет излишним говорить о том, что за это ты умрёшь? Фёдор не отвечал, ему не хотелось говорить, да и действие наркотика ещё не прошло. — Я давно хотел сделать это. С тех самых пор, как ты уехал и подослал ко мне убийцу с ножом. А ведь я знал, что рано или поздно ты вернёшься и тогда уже ничто тебя не спасёт от расплаты. — В руке Осаму сверкнуло лезвие ножа. Его кончик был острым и тонким, Осаму поддел этим кончиком ноготь на большом пальце Фёдора, тот лишь сжал зубы, но не проронил ни звука. — Нет. Это не подойдёт. — Осаму отложил нож в сторону и, взяв в руки щипцы с острыми краями, резко протолкнул один их конец под ноготь Фёдора, тот закусил нижнюю губу до крови, но по-прежнему молчал, возможно, действие наркотика притупляло боль, но Дазай знал, что, когда его отпустит, он ощутит все прелести этой пытки в полной мере. Осаму крепко зажал ноготь Достоевского между двумя концами щипцов и резко потянул на себя, удерживая правую руку Фёдора, вырывая ноготь на большом пальце. Как ни странно, Достоевский не закричал, с его губ лишь сорвался стон, и Осаму вырвал второй ноготь уже на левой руке брюнета, а затем и все остальные. Фёдор держался изо всех сил, однако всё же не смог сдержать крика боли в какой-то момент. Осаму ненавидел Достоевского за предательство, за то, что он с ним сделал, и когда он был ребёнком, не до конца осознавал всю мерзость произошедшего, но теперь-то он всё понимал и хотел отомстить демону, расквитаться за всё. Даже если бы Фёдор не пытался его убить, он всё равно пытал бы его, Осаму был в этом уверен. Взяв в руки нож, Дазай принялся медленно кромсать кожу на груди брюнета, а тот от боли просто потерял сознание. Осаму плеснул холодной водой в лицо Достоевскому, приводя его в чувства. — Я хочу, чтобы ты чувствовал всё, — произнёс он, вытирая окровавленный нож об одежду Фёдора, а затем просто срезал её ножом, оголяя тело. — Что ты задумал, Дазай? — спросил брюнет, наконец, нарушив тишину. — Что, Фёдор, боишься стать жертвой изнасилования? — усмехнулся Дазай. — Но ты мне больше не интересен в сексуальном плане, да я и не уверен, что когда-либо был интересен. Осаму включил керосиновую горелку и хорошо прокалил на ней нож, после чего оставил несколько следов на теле Фёдора от раскалённого металла. Однако пытку пришлось прервать, так как зазвонил мобильник Дазая, и ему пришлось отвечать на звонок. — Слушаю тебя, Чуя, — проговорил он в трубку. — Дазай, где тебя носит? — послышался раздражённый голос на том конце. — Ты не забыл о задании? — Конечно, я помню о нём, — ответил Осаму. — Скоро буду. — Кого ты там уже пытаешь? — задал вопрос Накахара, услышав чьё-то невнятное мычание, так как Дазай заклеил пленнику рот скотчем. — Не твоё дело, — буркнул Осаму и сбросил вызов. Заклеив Фёдору рот получше, чтобы тот не мог издать и звука, Осаму покинул заброшку и отправился на встречу с напарником. После того как задание было выполнено, и мафиози вернулись в порт, босс сказал, что через час состоится корпоратив, и присутствие Двойного Чёрного обязательно. В тот день после корпоратива, Осаму поджидал Чую в подъезде его дома, но Накахара ему отказал, и Осаму, будучи довольно пьяным и злым, отправился к Фёдору, желая продолжить пытки и не только, правда, о том, что происходило той ночью между ним и Достоевским, Дазай не стал рассказывать Чуе. Нанеся Фёдору несколько сильных ударов в живот и по лицу, Осаму навис над бывшим любовником; разведя его ноги в стороны, воспользовался лубрикантом и грубо вошёл в него, конечно же, без растяжки, ведь он не ставил своей целью доставить удовольствие партнёру, а наоборот. Грубо вбиваясь в брюнета, Дазай чувствовал, что внутри у него слишком мокро, наверное, от крови, но его это не волновало; он знал, какую боль причиняет Фёдору и наслаждался ею, как настоящий садист. Получал удовольствие не только от того, как анус Достоевского приятно сжимает его член, а каждый толчок приближает к разрядке, но и тем, что доставляет человеку под ним мучительные страдания. И ему не было его жаль ни секунды, он просто хотел отомстить и отыграться на бывшем любовнике за всё, что тот сделал с ним когда-то. Толкнувшись в брюнета ещё несколько раз, Осаму излился в него и вышел. Взяв в руки пластиковую бутылку, из которой он поливал Фёдора, когда приводил в чувства, Дазай промыл свой член от крови и оделся, после чего вновь пнул его ногой в живот, а затем Осаму снова отвлекли. Завибрировал мобильник мафиози: звонил Мори и требовал, чтобы Дазай немедленно приехал в порт. Ему следовало убить Фёдора перед тем, как уехать, но он этого не сделал, желая продолжить пытки когда вернётся, но в ту ночь вернуться в заброшенную школу ему не удалось, а на следующий день Достоевский сбежал. Точнее, его вытащил кто-то из его подельников. А потом Фёдор решил отомстить. Отыскав Ширасэ, но не связываясь с ним напрямую, а отправив к нему Шибусаву, он подкинул ему идею, как отомстить Чуе и Дазаю, да и всей Портовой Мафии. План провалился, и тогда Достоевский решил сам подобраться к Чуе. У него были мысли о том, чтобы убить этого эспера. Таким образом он бы расквитался с Дазаем, зная о том, что у этих двоих отношения, и тем самым ослабил бы мафию, но Фёдору очень уж хотелось заполучить этого сильнейшего эспера в свою организацию. Он знал, что его план не идеален, но хотел попытаться, ведь если бы ему удалось переманить Чую на свою сторону, он легко мог разделаться со всей Портовой Мафией и захватить власть в Йокогаме, а позже и во всей Японии. А потом воплотил бы план по уничтожению эсперов во всем мире в жизнь со временем, как он всегда говорил. Однако этот план тоже провалился, сложные отношения Двойного Чёрного не сыграли ему на руку, их кажущаяся ненависть друг к другу скрывала за собой что-то ещё.

***

Осаму прервал свой рассказ, на улице начинало светать, бутылка виски была пуста, как и бутылка из-под вина Чуи. Поднявшись со своего места, Накахара открыл подвесной шкафчик и извлёк из него ещё одну бутылку вина. — Будешь? — спросил он, вытаскивая пробку штопором, Осаму кивнул, и Чуя наполнил бокалы, закуривая сигарету. — Значит, ты пытал его в подвале старой заброшенной школы? — проговорил он, хотя хотел сказать, что-то другое, но не смог. Поступок Фёдора просто поражал, как можно было сделать такое с ребёнком? Хотя Чуя и сам побывал в ситуации чем-то схожей с ситуацией Дазая, но Чуя хотя бы был старше в то время. — Да, — коротко ответил Осаму. — Ты ведь говорил, что любил его, но подсыпал ему наркотик, а ты не думал в тот момент о том, что Бодо мог обмануть тебя и действовал по своей инициативе, а не по приказу Фёдора? Ты не хотел сначала поговорить с ним и спросить, правду ли сказал тебе Бодо? И любил ли ты Достоевского вообще? Осаму пожал плечами. — Я не знаю, что чувствовал к нему на самом деле в то время. Поначалу мне было тяжело, когда он уехал, и потом когда я узнал о предательстве. Но даже несмотря на это, я, наверное, ещё что-то испытывал к нему. А затем я попал в мафию, встретил тебя и вскоре понял, что такое настоящие чувства, и что они не имеют ничего общего с теми, которые у меня были к Фёдору. Осознав что он сделал и какой на самом деле это человек, поняв, что он лишь использовал меня в своих целях, умело манипулируя, я ничего кроме ненависти не мог к нему больше испытывать. Наверное, я понял это окончательно лет в пятнадцать. Когда мы снова встретились с ним, я его ненавидел, и дело было даже не в том, что он пытался меня убить. Ты ведь тоже не смог простить Мори за то, что он с тобой сделал и отомстил? — Да. Но я с самого начала не желал этих отношений. Они тяготили меня, и был я с ним лишь потому что боялся за этих предателей из «Овец». — Если ты думаешь, что я мог хотеть таких отношений в том возрасте, то ты ошибаешься, Чуя. Но в то время Фёдор имел на меня большое влияние. Я не мог отказать ему или как-то остановить происходящее. Да, мне казалось, что у меня есть к нему чувства, но я ошибался. Может, это была какая-то зависимость, но с тобой всё иначе. Теперь мне есть с чем сравнивать. — А я думал, что твоя любовь ко мне — это зависимость. Сам ведь говорил, что не видишь разницы. — Наверное, невозможно испытывать настоящие чувства к кому-то в двенадцать лет. Это был самообман. Осаму сделал несколько глотков из бокала и закурил, Чуя последовал его примеру. — Теперь понятно почему он использовал наркотик со мной, — проговорил эспер. — Но как он собирался добиться своей цели? Неужели надеялся, что опоив меня и принудив к сексу, добьётся моего расположения? Мне ведь не двенадцать. — Не знаю. Скорее всего, он понимал, что упустив этот шанс, лишится единственной возможности подобраться к тебе. Ведь знал, что я расскажу правду, и даже если не всю, то ты больше не подпустишь его к себе и на пушечный выстрел. А может хотел убедиться насколько мы с тобой близки и стоит ли вообще рассчитывать на то, что ты предашь меня и мафию? А вербовать эсперов в свою организацию он большой мастак. После того, как Фёдор сбежал, я кое-что выяснил о нём, о том времени, когда он был в России. Достоевский поехал туда, чтобы привлечь в организацию сильных одарённых, поэтому он пробыл в России так долго и действительно завербовал многих. Его организация слишком много значит для него, а теперь её нет. Крысы Мёртвого Дома — его детище, и даже если ему удалось спастись, почти все они мертвы. Выжили единицы, те кого не было в тот день на базе. Я знал некоторых из них, и мне точно известно, что не все крысы были там. Но мы нанесли очень болезненный удар Федору, и если он выжил, то определённо будет нам мстить и больше не станет пытаться привлечь тебя на свою сторону, а попробует убить. Однако теперь у него нет достаточного количества людей, чтобы нанести удар по Портовой Мафии. Но всё же он может устроить нам неприятности, поэтому его необходимо найти и устранить, если он не умер. — И как ты собираешься его искать? — Чуя сделал несколько глотков из бокала и затянулся сигаретой. — Воспользуюсь его жаждой мести. Рано или поздно, он попробует добраться до тебя. — Хочешь использовать меня, как наживку? — Чуя усмехнулся и снова затянулся сигаретой, поставив бокал на стол. — Почему бы и нет? Но этот план требует доработки. — Безусловно. Однако разве Фёдор не поймёт, что это ловушка? Он ведь хорошо тебя знает и, возможно, предвидит твои шаги, как и ты его? — Вероятно, так и есть. Узнать бы сколько одарённых у него осталось в распоряжении. После того, как я ушёл из организации Фёдора, я немного потерял её из виду, и мне точно неизвестно о количестве эсперов входивших в неё, а так же их способностях, тем более что он привлёк в неё новых членов. — Осаму сделал несколько глотков из бокала и, затянувшись в последний раз сигаретой, затушил её в пепельнице. — А как ты нашёл меня и базу крыс? — спросил Чуя, накрыв ладонь Осаму своею. — Радиоактивная пыль. И она должна была попасть на одежду Фёдора, но, видимо, не попала, так как его местоположение не определяется. — Что ещё за радиоактивная пыль? — спросил Чуя, с непониманием глядя на Дазая. — Новейшая секретная разработка правительства для слежения. Не волнуйся, она безвредна. — Мы спать сегодня пойдём? — спросил Накахара и зевнул, прикрыв рот ладонью. — Если хочешь, пошли. — Дазай поднялся со стула, а за ним следом встал и Чуя. Первым пройдя в спальню, Накахара разделся до нижнего белья и забрался под одеяло, Осаму тоже сбросил с себя одежду и часть бинтов и залез в постель к любовнику, который обнял его, прижав к себе, а затем обвил его шею руками и, притянув голову ближе, поцеловал в губы. — Ты же вроде бы спать хотел, — произнёс Дазай, когда поцелуй закончился. — Хотел, но тебя хочу сильнее. Осаму сам накрыл губы Чуи своими, подмяв его под себя и оглаживая лицо парня пальцами. В следующий момент руки Дазая заскользили по телу любовника, проникая в трусы и стягивая их с него, а губы осыпали поцелуями шею, грудь и живот. Чуя застонал, чувствуя, стояк Осаму и упираясь в его живот своим. Стянув с Дазая боксёры, Чуя гладил парня по спине, сам впиваясь в его губы поцелуем и ощущая, как смазанные лубрикантом пальцы проникают внутрь по очереди, заставляя его испытывать непередаваемые ощущения, в те моменты, когда цепляют простату, то легонько массируя её, то надавливая более резко и сильно. Не в силах сдерживать стонов, Чуя двинул бёдрами навстречу руке любовника, который, не торопясь, его растягивал. Хотя после их недавнего секса Накахара в растяжке не особо нуждался. — Хочу тебя, — прошептал Чуя, нетерпеливо двигая задницей навстречу движениям Осаму, пытаясь вобрать в себя пальцы глубже. — Ах, — простонал эспер, снова двинув бёдрами вперёд. — Трахни меня. — Как скажешь, милый. — Осаму вытащил пальцы из Чуи и снова воспользовался лубрикантом, смазывая анус партнёра и свой стоячий каменный член. Приставив головку ко входу, Осаму слегка двинул бёдрами вперёд, раздвигая податливую плоть и тут же подался назад, будто дразня. Чуя снова застонал, обхватывая бёдра Осаму своими ногами и пытаясь сам насадиться на член. Однако Дазай не позволил, прижав эспера к кровати руками и снова подаваясь назад. Чуя вновь застонал, прижимаясь своей дырочкой к органу любовника и пытаясь насадиться на него. Нависнув над Чуей и вдавив его в постель сильнее, Осаму накрыл его губы своими, страстно целуя, и одновременно с этим резко толкнулся в него, срывая с губ любовника непроизвольный стон, снова толкаясь внутрь, проникая глубже и сам не в силах сдерживать стонов. Чуя крепко впился пальцами в плечи Дазая, оставляя на коже синяки, ощущая грубые и резкие толчки внутри. Оторвавшись от губ любовника, Осаму сжал руками его ягодицы и, подавшись назад, резко толкнулся вперёд, попав по простате и сорвав новый стон с губ партнёра, который, обхватив его бёдра ногами, принялся быстро двигаться ему навстречу, принимая в себя член глубже и постанывая. Перевернув Осаму на спину, Чуя, не снимаясь с члена, оказался сверху на любовнике и принялся скакать на его органе, быстро подобрав нужный угол вхождения; вскрикивая, он приподнимался вверх и резко опускался вниз, нанизываясь до конца с характерными хлюпами и шлепками тела о тело. Дазай продолжал удерживать возлюбленного за ягодицы, помогая ему руками, всё более резко насаживая его на свой член и сам вскидывая бёдра вверх, проникал глубже, заставляя любовника всё громче вскрикивать при каждом новом толчке. Снова оказавшись на Чуе сверху, Дазай вышел из него и перевернул его на живот, заставляя встать на колени, и вновь резко вошёл, от чего Чуя снова вскрикнул, двинув задницей навстречу Осаму, ощутив как его член резко проникает до конца, заполняя нутро без остатка. Дазай ускорил движения, шлёпнув партнёра по заднице, всё резче вбиваясь в него и временами шлёпая по ягодицам. Часто и тяжело дыша, раскрасневшийся и вспотевший Чуя издавал всё более громкие стоны, каждый раз, когда Осаму толкался в него и отвешивал очередной шлепок, удерживая его за бёдра. Полностью покидая разгорячённое и податливое тело, Дазай резко входил внутрь, заставляя Чую балансировать на грани какого-то безумия. Накахара стоял на коленях, опираясь на локти и всё более интенсивно подмахивал Осаму, который, полностью выходя из него, резко вгонял член на всю длину, разжигая всепоглощающее пламя внутри партнёра, каждым толчком поднимая в нём бурю эмоций и ощущений, от которых он, стонал и вскрикивал практически уже непрерывно. Его сочащийся член стоял колом, и, двинув бёдрами навстречу Дазаю ещё несколько раз, Чуя вновь застонал и выгнулся, изливая своё семя на белоснежную простынь, наверное, не до конца осознавая, что происходит в этот момент, теряя связь с реальностью. Осаму толкнулся в него ещё три раза, после того как Чуя кончил и навалился на него сверху, заставляя упасть на кровать под тяжестью своего веса, так и не выйдя из его тела, поглаживал вспотевшую кожу, пытаясь восстановить дыхание. Когда это произошло, Дазай, наконец, вышел из Чуи и откатился в сторону. — Дазай, ты... — с трудом переведя, дыхание и, наконец, возвращаясь на грешную землю, проговорил Накахара. — Просто сволочь, ты снова кончил в меня. — Угу, — пробормотал Осаму и тут же получил толчок локтем в бок. — Ай! Чуя, но ведь это же не смертельно, а наоборот, я слышал, что даже полезно для организма. — Что ты несёшь? Я тебе не баба, да и вообще, пошёл ты, Дазай! Ты непробиваемый человек и с тобой просто невозможно разговаривать. Чуя резко поднялся с кровати и отправился в душ, однако Осаму встал вслед за ним и тоже прошёл в ванную комнату, прикрыв за собой дверь. — Дазай, чего ты за мной попёрся? — спросил Чуя, вставая под тёплые струи воды. — Хочу помочь тебе помыться, — проговорил парень, забираясь по душ следом за Чуей и намыливая мочалку гелем для душа, проводя ею между лопаток Накахары, потирая его спину, спускаясь ниже и проводя меж ягодиц, склоняясь к шее и нежно целуя. — Дазай... — А-а? — протянул Осаму, склонившись к самому уху эспера и затягивая в рот мочку, обдавая шею горячим дыханием, оставляя на ней несколько горячих поцелуев. Развернувшись к Дазаю лицом, Чуя встретился с ним взглядом, а затем губы любовника накрыли его собственные поцелуем. — Вообще-то, я пришёл сюда с целью помыться, — шёпотом проговорил Чуя, когда поцелуй закончился, обнимая эспера и мягко, но настойчиво усаживая его на край ванны. Потянувшись рукой к возбуждённому органу Дазая, Чуя сжал его в ладони, двигая ею вдоль ствола вверх и вниз. Осаму застонал, а затем Чуя опустился на колени и затянул в рот истекающий смазкой член, продолжая двигать левой рукой, удерживал правой Дазая за бедро. Проведя языком вокруг головки, Чуя прошёлся его кончиком по стволу, обводя каждую венку и задерживаясь на уздечке. Осаму положил ладонь на рыжую голову и принялся резко опускать её, насаживая партнёра на член ртом. Чуе пришлось убрать руку, которой он себе помогал и заглатывать до конца. Ускорив движения, Накахара наслаждался стонами любовника, но в какой-то момент Дазай грубовато оттянул его за волосы назад и впился в губы жадным и требовательным поцелуем; развернув Чую к стенке лицом и прижав к ней, нанёс достаточное количество лубриканта на свой член и, раздвинув ягодицы парня руками, приставил головку возбуждённого органа к расширенному после секса колечку мышц и медленно вошёл внутрь, удерживая Чую за бёдра, сразу же попав по простате, от чего Накахара вскрикнул, упёршись руками в стенку. А Дазай зашептал ему на ухо, вновь толкаясь вперёд: — Я люблю тебя. Чуя лишь простонал что-то невнятное и попросил Дазая ускориться, что Осаму и сделал, принявшись вбиваться в любовника всё более резко и яростно; покусывая его плечи и срывая каждый раз новые стоны с губ, при этом Дазай повернул голову Чуи набок и снова впился в них жадным поцелуем. Отставив задницу немного назад, Чуя двигал бёдрами навстречу толчкам парня, позволяя ему проникать в себя глубже и с каждым новым, постанывал всё громче. Оторвавшись от губ любовника, Дазай прикусил кожу на его левом плече и оставил засос на шее, от чего Чуя недовольно застонал, слегка двинув Осаму локтём по рёбрам. Не обращая на это внимания, Дазай продолжал вколачиваться в тело партнёра всё быстрее и резче, проникая в него с пошлыми хлюпающими звуками и сам при этом постанывал. Зарывшись пальцами в рыжую шевелюру, Осаму намотал волосы Чуи на свою руку и оттянул его голову назад, снова прикусывая кожу, на этот раз на шее, продолжая грубо толкаться внутрь. Положив левую руку на стоячий, истекающий член, Осаму обхватил его ладонью и интенсивно задвигал ею вдоль ствола, продолжая толкаться в парня. Член в руке Дазая пульсировал и подрагивал, становясь всё более мокрым; Чуя тяжело дышал, и Осаму ощущал его бешеное сердцебиение даже со спины, когда прижимался к ней своей грудью. Продолжая резко вбиваться в Чую, проникая на всю длину, Дазай почувствовал, как его ладонь увлажняется, а уши ласкают крики любовника, в то время, когда он кончал. Двинув бёдрами ещё несколько раз, Осаму тоже дошёл до логического финала и вышел из Чуи, опускаясь вниз и пытаясь отдышаться. Накахара уселся рядом с ним, на этот раз решив проигнорировать тот факт, что Осаму снова в него кончил, к тому же они были в ванной, и Чуя планировал хорошо помыться и смыть с себя все следы любовных утех, как и собирался сделать минут пятнадцать назад, перед тем, как Дазай снова решил его трахнуть. Осаму помог Чуе принять водные процедуры, после чего помылся сам. — Чу-уя, может поможешь? — елейным голоском пропел Дазай, на что Накахара ответил: — Ага, сейчас. Я устал и хочу спать, все наши действия в душе вновь приведут к одному и тому же финалу. Лучше я пойду. — Вредина. — Да, да, конечно. — Чуя выбрался из ванной, обмотав вокруг бёдер полотенце и пошёл в спальню, но остановился в гостиной, услышав, как что-то пикнуло на кофейном столике. Это был планшет Осаму и, взяв его в руки, Чуя посмотрел на экран. На нём светились две красные точки. Одна находилась совсем рядом, вторая была чуть дальше. — Что это? — спросил Чуя, проходя в ванную комнату и показывая Дазаю планшет. — Надо же! Пыль сработала. Но почему только сейчас? Нужно отправить кого-то проверить. Осаму выбрался из ванной, так же как и Чуя, обмотав вокруг бёдер полотенце. Позвонив Коё, он отдал ей приказ отправить кого-нибудь из эсперов по указанным координатам. — Я думаю, что там находится Фёдор, нужно проверить это так, чтобы он ничего не понял, а как только убедитесь в том, что он там или в том, что его там нет, сразу же доложи. — Хорошо, Дазай-сан, — проговорила в трубку Озаки, и Осаму отключил вызов — Если там может быть Фёдор, не лучше ли нам самим это проверить? — задал вопрос Накахара. — Может быть, но меня смущает то, что пыль сработала только сейчас. Возможно, он как-то обо всём догадался и решил устроить ловушку. В этом случае он ожидает нас и готов к встрече. — Да как он мог о таком догадаться? Это же не какой-то радиопередатчик, который можно обнаружить при помощи сканера? — Не знаю. Но этот мог сопоставить факты и то, что Портовая Мафия слишком быстро вышла на базу крыс. Наверняка ему об этом рассказал тот эспер, который его вытащил. Ждём звонка от Коё. — Ладно. Ждём значит ждём. — Ты, наверное, одевайся, Чуя. Не знаю, но моя интуиция мне подсказывает, что это какая-то хитрость, отвлекающий манёвр, и нам лучше быть наготове. — Ладно и что потом? — Чуя прошёл в спальню и начал одеваться, Дазай последовал его примеру, сказав: — Возьми документы. — Зачем? — На всякий случай. Дазай стоял напротив окна и, неожиданно схватив Чую за руки, оттолкнул его в сторону, тот ощутимо стукнулся головой о стену, Осаму так же спрятался за ней, зажав рот Чуи рукой, прерывая поток брани, готовый сорваться с его уст. Одновременно с этим раздался хлопок и звон разбитого стекла. — Снайпер, — тихо сказал Дазай. — На крыше соседнего здания. Почти напротив окон твоей спальни. — Дазай, отойди. Чуя отстранил Осаму и, присев на пол, прячась за полуприкрытой шторой и подоконником, посмотрел на крышу соседнего здания, там никого не было. — Ушёл, — сказал Дазай. — И нам нужно уходить. Чуя не стал спорить, а поспешил покинуть комнату вслед за Осаму, а за ней и квартиру. — Внизу нас ждут. Кто и сколько неизвестно, — проговорил Осаму. — Пыль сработала, потому что нас хотели выманить из дома. — Неважно, — ответил Чуя. — Будем прорываться с боем. — Лучше уйти через крышу. А потом вычислить где они и сколько их, если успеем до приезда полиции. — Тогда пошли. Выход на крышу закрыт, но это не страшно, откроем. — Будь наготове, если снайпер всё ещё на крыше соседнего здания, мы будем, как на ладони. Чуя кивнул и начал подниматься по лестнице вверх, Дазай следовал за ним, поглядывая назад и держа в руке пистолет. Неожиданно заработал лифт, а внизу на лестнице послышались торопливые шаги. — Шесть человек, — произнёс Осаму, а затем прогремел взрыв, от которого, казалось, весь дом содрогнулся. — Это в моей квартире? — задал вопрос Чуя, взглянув на Осаму. — Похоже. Уберём этих шестерых и продолжим путь. Эсперы спрятались за угол стены, в ожидании, когда те, кто поднимался по лестнице, подойдут ближе. Шаги стали громче, но людей пока видно не было, лифт остановился на этаж выше них, Дазай направил пистолет вверх, ожидая, когда покажутся те, кто на нём поднимался, но не высовывался из-за стены, чтобы не стать живой мишенью. Выйдя из укрытия и засветившись красным, как только заметил первого человека, который поднимался вверх по лестнице, Чуя нанёс удар; послышались выстрелы и грохот, будто снова что-то взорвалось, часть стены, которая находилась в пролёте между пятым и шестым этажами была уничтожена и несколько человек, бежавших по лестнице оказались выброшены на улицу Смутной Печалью; пули, выпущенные из автоматов нападавшими, осыпались на пол мелким дождём. Спустившись на пролёт ниже и продолжая использовать способность, Чуя добил остальных врагов, нанеся по ним сокрушительный удар и раздавив их гравитацией. Сверху послышались выстрелы, несколько пуль попали в стену рядом с Дазаем, выбив из неё штукатурку; произведя три выстрела в ответ, Осаму вновь спрятался за угол стены, жестом показав Чуе, что среди нападавших есть эсперы, а также указал место, где они предположительно находятся. Накахара кивнул: у них с Осаму ещё с подросткового возраста был предусмотрен «язык жестов», для того, чтобы можно было общаться во время боя, если нельзя делать этого при помощи слов, и эти жесты никто, кроме них понять бы не смог, даже если бы и увидел. Поднявшись на пролёт выше, Чуя нанёс удар гравитацией по лестнице над головой, показав жестом Осаму отступить дальше за угол стены. Лестница обрушилась почти полностью, послышались крики людей, а затем они вместе с кусками той самой лестницы были выброшены на улицу с ещё одной частью стены, которая вывалилась наружу под давлением Смутной Печали. Сзади Чуи от стены отделилась какая-то тень и, заметив это, Дазай произвёл несколько выстрелов, Накахара тут же развернулся назад, нанося удар по врагу способностью и снося ещё одну стену, на этот раз в чью-то квартиру, но никого не увидел, лишь несколько капель крови остались на полу. Послышался звук полицейских сирен, и Дазай произнёс: — Уходим. — Через крышу? — Да. Зажав в руке пластину, блокирующую Силу, Дазай, как и Чуя, был окутан красным свечением. Таким образом эсперы преодолели разрушенную лестницу, а через несколько минут они уже были возле выхода на крышу. В этот момент в подъезде послышался ещё один взрыв. Снова зажав пластину в руке, Дазай взял Чую за руку, направляя назад пистолет, желая убедиться в том, что сюрпризов не будет. Выломав дверь на крышу гравитацией, Чуя первым вышел на неё, после чего, использовав способность на Дазае, вместе с ним оказался за несколько кварталов от своего дома. Где-то вдалеке слышались выстрелы, затем всё стихло. — Далековато ты нас забросил, — проговорил Дазай, убирая пластину в карман. — Так получилось. Можем вернуться. — Там полно полиции, кто-то из соседей вызвал. Не стоит нам светиться при них. Едем в порт. Мимо эсперов проезжало такси, и Осаму, махнув рукой, остановил машину. — Поехали, — сказал он, и оба эспера сели в авто. Пока они добирались до штаб-квартиры мафии, Осаму на мобильник позвонила Коё и сказала, что по координатам, которые дал ей Дазай была обнаружена засада, но людей там было мало, всего двадцать человек и из них три эспера. Мафиози, который был отправлен на разведку выжил, так как обладал богатым опытом в таких операциях, его просто не обнаружили, однако он заметил неприятеля, который явно кого-то поджидал. Группа зачистки, отправленная тут же, как только была получена информация от агента, уничтожила врага. — Этого следовало ожидать, — пробормотал себе под нос Дазай. — Ты о чём? — задал вопрос Чуя. — О тех самых координатах с планшета. Там была засада, но немногочисленная. Группа зачистки её уничтожила. Только вот, вряд ли засада была устроена для нас. Когда Фёдор понял, что мы туда не собираемся, нас атаковали дома, а там поджидали наших бойцов, враг предполагал, что я отправлю туда людей из мафии, раз мы сами не выдвинулись на место. — Почему нас не атаковали раньше? — Хотели выманить именно туда. Там идеальное место для засады. Но двадцать человек — слишком мало для Двойного Чёрного. Возможно их было больше изначально, но они отправились за нами домой. — Странно. Они могли напасть неожиданно ночью, когда мы, по идее, должны были спать. — Но мы ведь не спали всю ночь и, похоже, что они об этом знали. Неожиданной атаки не вышло бы. За домом наверняка следили, а может, нас всё ещё слушают, каким-то другим способом. Например, снаружи здания, используя для этого считывающие звук устройства, которыми пользуются спецслужбы. — Что будем дальше делать? Как найти логово Фёдора? — Есть одна мысль, приедем в порт, расскажу.