Шлюха

С криком сев на постели, Дазай схватился руками за голову. Она у него просто раскалывалась. Боль была острой и режущей, затем стала пульсирующей. Осмотревшись по сторонам, Дазай, тихо, почти шёпотом, позвал: — Чу-уя. — Эй, ты чего орёшь? — послышался голос из кухни, а вскоре показался и сам Накахара. Подняв на эспера глаза, Дазай, забыв о боли, подорвался с постели и заключил Чую в объятья. — Ты жив, — прошептал он, целуя лицо возлюбленного. Затем приступ новой головной боли заставил его застонать. — Скумбрия, у тебя крыша съехала на почве алкоголизма? — Чуя, дай таблетку. Башка раскалывается. — Ладно, приляг пока, сейчас принесу. Осаму решил последовать совету эспера, состояние его оставляло желать лучшего. Через минуту из кухни вернулся Чуя, держа в руке стакан воды, с растворёнными в нём двумя таблетками от похмелья. Дазай залпом осушил его и поставил на тумбочку. — Который час? — спросил Осаму. — Восемь тридцать. — ответил Чуя. — Невероятно, — проговорил Дазай, снова укладываясь в постель. — Сегодня всё иначе, впервые за все эти хрен знает сколько дней, я уже и со счёта сбился, сколько раз они повторялись. — Ты это о чём, Скумбрия? — спросил Чуя, присаживаясь рядом с Осаму на постель. — Ты не поверишь, если я расскажу. Мы с тобой попали в петлю времени, Чуя. И этот день, эта ебучая среда 18 июня длится уже недели две, если не больше, но сегодня впервые всё происходит иначе. Я проснулся не после обеда, а утром, к тому же мне приснился кошмар: тот день, самый первый, который и стал отправной точкой. Тот, в котором Анго меня убивает, а ведь всё это происходило на самом деле. И теперь я знаю в чём была наша ошибка, потому что я всё помню. Сегодня мы выпутаемся из петли времени, Чуя, и на этот раз сделаем всё правильно. — Скумбрия, ты здоров? — спросил Накахара, притрагиваясь ко лбу эспера рукой. — Вроде температуры нет. Значит белочка хапанула. — Нет, Чуя. Это не белочка, и я совершенно здоров. Ты просто должен мне поверить, я рассказываю тебе об этом каждый день, но ты ничего не помнишь, когда день перезагружается. Но я снова всё тебе расскажу. Сегодня у нас получится, потому что раньше я просыпался слишком поздно, но теперь у нас есть время подготовиться к встрече и потому что я знаю наперёд о том, что произойдёт. Нам не придётся тратить время на допрос пленников, на поездку к Синъити Хоси и Комацу Сакё. Единственная сложность заключается в том, чтобы привлечь в битву против Шибусавы Ацуши Накаджиму, но я решу эту проблему. У меня просто нет другого выбора. — Скумбрия, ты несёшь какую-то дичь. — Я знаю, как это выглядит со стороны. Но ты должен мне верить. Мы столкнулись в битве с организацией «Лиловый Коготь», но мы не знали о том, что её лидером является Тацухико Шибусава, да и о нём самом нам мало что было известно. Но, когда это произошло впервые, мы не собирались их атаковать. Около девяти вечера Шибусава спустил туман на город. Огромная туманная область накрыла центр Йокогамы почти мгновенно, никто такого не ожидал. Арахабаки отделился от тебя, и ты погиб, но Анго попросил своего деда полковника в отставке Комацу Сакё, создать петлю времени, что он и сделал. Правда, мне пришлось умереть от руки Анго в тот день, но я не в обиде, ведь только так петля времени могла сработать. С тех пор мы с тобой не могли выпутаться из неё, ты погибал много раз, но я больше. Если погибал ты, мне тоже приходилось умирать, чтобы день перезагрузился. Я мало что помнил вначале, но чем более перезагрузок было, тем больше я вспоминал. Несколько раз меня убивал Анго, чтобы мы с тобой могли начать этот день заново и попытаться всё исправить, но потом я кое-что начал вспоминать и делал это сам, пару раз я погибал от вражеских пуль, даже когда ты оставался жив, как-то, меня разнесло гранатой, — Дазай поёжился будто от холода. — Но в последние несколько раз мы оба оставались живы, потому что я вспомнил довольно много. Но мне всё равно приходилось умирать, так как Шибусаву необходимо уничтожить сегодня до 00.00 иначе петля времени порвётся и что произойдёт дальше никому неизвестно. Пока способность эспера действует, необходимо этим воспользоваться, чтобы уничтожить Белого Кирина раз и навсегда. — Да это не день, а просто мечта суицидника, — пробормотал Чуя. — А вот и нет, — возразил Дазай и усмехнулся. — Умирать оказалось совсем не так приятно, особенно от взрыва или когда тебе режут горло, да и от пули в башке я удовольствия не получил. Пожалуй, я закончу с попытками самоубийства раз и навсегда, когда всё это закончится. — Серьёзно? — Ага. Мне хватило на всю оставшуюся жизнь. Чуя шокировано смотрел на Осаму: всё что он говорил, звучало слишком невероятно. — Если всё это правда, то как дед Анго это сделал? Как завязал петлю времени на тебе, ведь на тебя не действуют способности? — Анго использовал пластину, точно такую, как у меня, чтобы заблокировать мою Силу. — Всё равно я чего-то не понимаю. Мы сталкивались с Шибусавой дважды, но при этом оба остались живы, а его уничтожали. Пусть он потом и воскресал каким-то образом, но ведь не сразу, так почему мы, проживая этот день уже много раз, не можем его одолеть? Тем более ты сам говорил, что помнил кое-что из прошлого дня, дней, не знаю. — Да, я тоже думал об этом. Похоже, что Шибусава нашёл способ, как увеличить свою Силу в десятки раз. Раньше он не мог создавать огромные туманные области почти мгновенно. Я думаю, он позаимствовал у какого-то эспера подходящую способность, что позволило ему многократно увеличить Силу. — И каков план? — Нужно съездить в Агентство. Но есть одна сложность, помимо привлечения в эту битву тигра. В любом случае способность отделится от него. Для того, чтобы вернуть свой дар, нужно его одолеть, но тигр может и не справиться с этой задачей. Мало кому удавалось победить свою способность. К тому-же мы это уже проходили пару раз. — И что? Не вышло? — Нет. Но не способность убивала тигра, а снайпер. А это значит, что Шибусава знал о том, что тигр пошёл за ним и знал о том, что он единственный, кто может его уничтожить. Но теперь мне известно, где его искать, а также я знаю, где искать Шибусаву. Однако в последние два раза Белый Кирин применял свою способность несколько иначе. Прежде чем на город опускался туман, из Йокогамы исчезали все обычные люди, оставались только эсперы, поэтому мне не удавалось ликвидировать снайпера, отправив за ним кого-то, так как бойцы Портовой Мафии исчезали, а эсперам приходилось сражаться со своими способностями. — А снайпер тоже эспер? — Да, но туман до него не добрался, так как он находился слишком высоко. Пожалуй, я сам им займусь. — А что буду делать я? — Я хочу, чтобы сегодня ты остался в стороне от этой битвы. — Ещё чего! — возмутился Накахара. — Даже и не подумаю! — Чуя, послушай меня. Твоя способность не поможет, наоборот, будет только мешать. Тебе не одолеть Арахабаки, если он отделится от тебя. Никому его не одолеть. — Значит, ты мне предлагаешь трусливо перекрываться в порту, пока сам будешь подвергать свою жизнь опасности? — Почему трусливо? Просто так нужно. — Нет. Я не останусь в порту. Дазай взял Накахару за руку и глядя в лазурные глаза, произнёс: — Мы всё это уже проходили, причём ни раз и ни два. Я хочу закончить этот день сегодня и больше не проживать его заново. Поэтому сделай так, как я прошу, Чуя. Накахара фыркнул, но всё же выдавил: — Ладно. — Поехали в порт. Мне нужно проинструктировать Чехова. — Чехова? Почему его? Что ты ещё задумал, Дазай? — Да так. Для него есть работа. — Не хочешь ввести меня в курс дела? — Чуя, я обязательно тебе всё расскажу, но лишь тогда, когда придёт время. С этими словами Дазай встал с постели и прошёл в ванную комнату, чтобы умыться, бросив по пути Чуе: — Одевайся.

***

Анго Сакагучи находился в своём кабинете, когда зазвонил его мобильник. — Да, дедушка, — ответил Анго на звонок. — Сегодня они не пришли, — проговорил в трубку Комацу. — Они? — переспросил Анго. — Да. Дазай Осаму и Накахара Чуя. Ты просил меня создать петлю времени, Анго, и завязать её на Дазае. — Вот оно что? Раз так, значит, произошло что-то серьёзное. — Именно. — Сколько раз повторялся этот день? — Шестнадцать раз. И каждый раз, после того как Дазай начинал что-то вспоминать, они приходили, чтобы узнать о петле времени, но не сегодня, а это значит, что Дазай всё вспомнил, и этот день, наконец, закончится. — Хорошо, дедушка. Анго отключил вызов и откинулся на спинку стула, думая о словах деда: — Что же должно было произойти, если я попросил деда создать петлю времени и завязать её на Дазае? Нужно это выяснить. Анго встал со стула и покинул правительственное здание; сев за руль своей машины, Сакагучи завёл двигатель, но тут его телефон снова зазвонил: — Слушаю тебя, Дазай, — проговорил эспер в трубку. — Привет, Анго, — послышался радостный голос с той стороны. — Ты можешь кое-что сделать для меня? — Если это в моих силах, Дазай. — В твоих. Речь пойдёт о наших старых знакомых, Анго, и о Чуе. — Я тебя слушаю.

***

— Так вот где она: Комната Дракония, — проговорил Дазай, оглядывая комнату с сотнями красных кристаллов, впрочем, ни к кому конкретно не обращаюсь, так как в помещении он был один. — Отличную коллекцию ты собрал, Шибусава. Дазай подошёл к одной из полок и посмотрел на кристаллы. — Кристалл, способный собрать всех одарённых в пределах видимости, — продолжил Дазай. — И кристалл, который объединяет и сливает в один дары всех одарённых, которых я коснулся. Если с их помощью вобрать в себя всю коллекцию, источник энергии исчезнет и поддерживать туман станет невозможно. Дазай коснулся руками двух кристаллов одновременно. Они, обратившись в красную субстанцию, взмыли вверх, превращаясь в шар, и вбирая в себя Силу всех остальных кристаллов, шар увеличился в размерах и, проломив крышу, взлетел в небо. — Теперь, если его уничтожить... — договорить Осаму не успел, так как почувствовал острую боль между лопаток, а сзади послышался голос: — Моих ожиданий никто не способен превзойти, Дазай. Ведь с самого начала моей целью был ты. А точнее, твой дар, который поможет мне всё вспомнить. — С чего ты это взял? — падая на колени, а затем, распластавшись на полу, прошептал Дазай. — Я ему об этом сказал, — раздался знакомый голос справа. — Ты? Но ведь я убил тебя. — Ха-ха, — усмехнулся Достоевский. — Ты всё сделал правильно, Шибусава, и моя способность заменила моё умервшлённое тело в мире живых. И теперь одолеть меня невозможно, как и Шибусаву. Но есть один неприятный момент во всей этой ситуации: каждый раз, когда мы тебя убивали, день начинался сначала, прежде, чем дар отделялся от тебя. Я знаю, что к этому приложил руку твой дружок Анго. Но меня вам не провести, Дазай. Я понял, что происходит гораздо раньше чем ты и всё благодаря моему теперешнему состоянию и способности одного эспера, который помог мне всё вспомнить, а также оградил меня от амнезии, при перезагрузке дня. Когда он применил на мне способность, я понял, что происходит и ни разу за всё это время, пока день повторялся, не показался тебе на глаза. Я решил действовать издалека, больше наблюдал и старался запоминать, руководя операцией со стороны, но дело не двигалось с мёртвой точки до сегодняшнего дня. — Вот оно что! Да, ты оказался достойным противником, Фёдор. Надо сказать, ты меня не разочаровал. Но всё же, как ты собираешься заполучить мой дар? — А ты разве ещё не понял, Дазай? Осаму усмехнулся. — Возможно, но я хочу услышать это от тебя. — Всё дело в яде. Ты разве не чувствуешь его действие? — Чувствую, но моя смерть в любом случае перезагрузит этот день, независимо от того получите вы мой дар или нет. — Не в этот раз. — Достоевский взглянул на часы. — Шибусава предлагал использовать быстродействующий паралитический яд, но я решил, что в данном случае время — твой враг, Дазай. Поэтому яд был выбран с учётом времени, оставшегося до полуночи. Ты проживёшь ещё ровно час, однако действие яда способно ввести человека в состояние клинической смерти, в результате чего дар отделится от тебя секунд через тридцать, ну а ты проживёшь ещё до полуночи, после чего умрёшь, и твоя смерть не перезагрузит этот день заново. А поскольку яд всё же обладает параллитическим действием, ты не сможешь себя убить. На этот раз ты умрёшь навсегда. А каково это умереть в свой же день рождения? Дазай ничего не ответил, Достоевский расхохотался, а затем Осаму потерял сознание и способность начала отделяться от него. Однако Шибусаве не удалось её заполучить. Дар Дазая имел вид голубого кристалла, как и прочие дары изначально в момент смерти носителя. Лишь потом они приобретали вид красных кристаллов. То же самое произошло и со способностью Осаму. Когда Шибусава коснулся кристалла пальцами, он покраснел и присоединился к иным дарам, которые на данный момент, объединившись в одно целое, парили высоко в небе над облаками, превращаясь в огромного дракона.

***

Чуя мерил шагами кабинет, который находился на последнем этаже высотки Портовой Мафии, нервно выкуривая одну сигарету за другой. На Йокогаму был спущен туман, однако так высоко он подняться не мог. Все эсперы Портовой Мафии сейчас находились на этом этаже, все, кроме Чехова, которого Дазай отправил на какое-то задание, подробностей о котором Чуя не знал. Дазай не сказал, сколько он его не расспрашивал. — Что же ты задумал, Дазай? — сам у себя спрашивал Накахара. — Меня оставил здесь, отправил куда-то Чехова и куда именно направился сам мне неизвестно. Но я не могу просто сидеть и ждать. Я должен что-то сделать. Чуя пробил место нахождения телефона Дазая по геолокации и уже собирался ехать за ним, когда его мобильник зазвонил. Номер был скрыт, и Чуя, размышляя о том, кто это может быть, смотрел на дисплей несколько секунд, после чего сдвинул зелёную трубочку в сторону для ответа. Звонили из правительства и вызывали его на ковёр немедленно. Тон, которым был отдан приказ явиться в МВД, Чуе, конечно, не очень понравился, поэтому, психанув, он устроил там погром и отправил на больничный нескольких сотрудников, которые решили ему перечить. Накахара знал о роли Анго во всём происходящем, поэтому всё же попытался взять себя в руки и спокойно выслушать эспера. Однако последние слова Анго о том, что Дазая скорее всего не спасти, несмотря на петлю времени просто вывели Накахару из себя. — Откуда ты знаешь, что его не спасти? — прошипел Чуя, хватая Анго за грудки и отбрасывая его в сторону. — Это же был твой план! Сколько раз повторялся этот проклятый день? Почему ты считаешь, что всё закончится именно так? — Потому что в дело вступил Достоевский. Дазая отравили ядом замедленного действия, он проживёт до полуночи, и это разорвёт петлю времени. — Что ты сказал? Повтори! — Дазая отравили... — Достоевский? — перебил Анго Чуя. — Но ведь он мёртв. — Да. Я помню, Дазай убил его, но теперь он стал таким же как Шибусава и уничтожить его сможет лишь тот, кто уже сделал это однажды. То есть Дазай. Но всё это будет не важно, так как, если дракона не одолеть, сингулярность продолжит расти, и Йокогама будет сожжена. — Он знал? — спросил эспер. — Знал или догадывался. У него был в кармане микропередатчик, и мне известно обо всём, что там происходит. — Вот значит как! Выходит знал и не сказал мне ни слова. Что ж, я уничтожу дракона, если это необходимо сделать, чтобы спасти Йокогаму. — Чуя, ты осознаёшь риски? Тебя некому будет обнулить к тому времени, как дракон будет побеждён, да и дар Дазая отделился от него. — Осознаю. — Что ж, тогда пойдём, — сказал Анго и направился к лифту. — Кстати, Дазай считал, что порча может в какой-то степени защитить тебя от тумана и не позволит ему подобраться к тебе настолько, чтобы способность отделилась от тебя. Ты знаешь, что нужно сделать? — Я разберусь.

***

За несколько минут до полуночи... Изначально создав нечто вроде воронки вокруг себя, чтобы защититься от тумана, после того, как применил сингулярность и, победив в конце дракона, Чуя начал падать вниз, оглядываясь по сторонам, в поисках Дазая. Он знал, что Осаму всё ещё жив, ведь сейчас не было полуночи, и день не перезагрузился, и, как считал Анго, он сегодня не перезагрузится. Но Дазая найти всё же очень хотелось и врезать ему посильнее напоследок, раз уж всё равно им обоим предстояло сдохнуть. Заметив Осаму, парящего где-то под облаками, Чуя осуществил свою последнюю мечту и вмазал любовнику со всей дури по роже. «А может стоит убить Дазая, и пока не поздно перезагрузить этот день?» — промелькнула мысль в голове, и Чуя потянулся за ножом, так как использовать способность для убийства напарника совершенно не было сил. В правой руке Накахары сверкнуло лезвие ножа, но нанести удар, ему помешал кашель. Чуя зашёлся в нём, разбрызгивая кровь, а затем чья-то рука коснулась его щеки, освобождая от порчи. Чуя икнул, посмотрев на Дазая, который сейчас вовсе не походил на труп. — Сволочь! — прошипел Накахара, всё ещё сжимая в руке клинок. — О, Чу-уя! Надо же! — с улыбкой сказал Дазай. — Ты хотел меня убить? Не стоит. Я же обещал, что сегодня этот день закончится. — Когда-нибудь я тебя реально грохну, придурок! Эсперы упали вниз, а точнее, плавно опустились на землю, и Чуя почти мгновенно вырубился, упав головой на колени Дазая, а тот, положив руку на его затылок, поглаживал возлюбленного по волосам. Пару часов спустя Чуя зашевелился, приходя в себя. Он по-прежнему лежал головой на коленях Осаму и сразу же попытался встать, но Дазай его удержал. — Туман ещё не рассеялся, Чуя, — произнёс Дазай. — Туман? Значит, Шибусава всё ещё жив? Который час? — Начало третьего ночи. Сегодня 19 июня. — Поздравляю, — буркнул Чуя. — С тем что сегодня 19 число? — С днём рождения, дубина. Дазай рассмеялся. — Спасибо, любовь моя. — Анго сказал, что тебя отравили. — Так и было. Но я вовремя принял противоядие, благодаря тебе, кстати. — Дазай потёр челюсть, которая всё ещё болела после удара любовника. — Если бы не тот удар, я, наверное, умер бы в свой день рождения. — Дазай, ты просто сволочь! Ты знал обо всём и молчал? — О чём обо всём? — О Достоевском, о том, что они задумали, о яде, в конце концов? — Догадывался. За всё это время, что день перезагружался, я ни разу не видел Фёдора, но у меня была одна из тех вспышек, о которых я тебе рассказывал. Она случилась сегодня, впервые за долгое время, и я взял противоядие. Достоевский оказывается знал о петле времени и о том, что она завязана на мне, но всё же он не всё предусмотрел, видимо, забыл о том, что сам же и называл аномалией. — И что теперь? Петля времени разорвана, мы живы, но и Шибусава с Фёдором тоже. Неожиданно туман рассеялся, и Дазай произнёс: — Похоже, что оборотень с Акутагавой справились со своей задачей. — А что ты будешь делать с Достоевским? Он ведь сбежал, верно? — Я так не думаю, — усмехнулся Дазай, затем послышались чьи-то шаги, Чуя повернул голову на звук. — Шибусава? — Накахара вскочил на ноги и засветился красным, однако Дазай прикоснулся к его руке, обнуляя способность. — Чуя, это не он. — Что? — Как всё прошло, Антон-сан? — не обращая внимания на вопрос Чуи, задал свой Дазай. — Прекрасно, — проговорил тот, кто выглядел сейчас, как Шибусава. — Самое сложное во всём этом было принять его облик. Даже свою способность мне одолеть было проще, чем подобраться к Шибусаве незаметно и коснуться его. Для этого мне пришлось вступить с ним битву наравне с тигром и Акутагавой, но потом я оставил поле боя и пошёл к Фёдору. Чехов принял свой настоящий облик, а Дазай спросил: — Где Фёдор? — Там, — Чехов махнул рукой куда-то за свою спину. — Мне удалось подобраться к нему достаточно близко, не вызвав подозрений, хотя он всё же спросил, почему я всё ещё здесь. — И что ты ответил? — Предложил ему выпить вина и отметить победу, хотя всё же вино пить мы не стали. Я вколол ему нервно-паралитический яд, ты говорил, что его это теперь не убьёт, но ослабит и обездвижит на время. — Именно так. Только я могу его уничтожить. Дазай поднялся на ноги и пошёл вслед за Чеховым, а Чуя последовал за ними, однако, заметив рану на спине Дазая, схватил его за руку, спросив: — Почему не сказал о ранении? — Всё хорошо, Чуя, не волнуйся. Нужно разобраться с Фёдором, а затем займёмся моей раной.