Cicero cum amore

— Я хочу сделать тебе приятно. Тэхён впал в ступор. Правильно ли он понял смысл слов омеги? Вот в чём вопрос, ведь он тоже не очень то и трезв. Здравый разум сейчас где-то гуляет, может быть танцует внизу вместе с пьяными студентами. Пока альфа и омега сидят вдвоем в комнате, пока один другому говорит «я хочу сделать тебе приятно». Альфа и не знает, что думать, в каком смысле и в каком понятии. Всё тело начинает гореть, воздух в лёгких перекрывается, дышать становится тяжело, так же тяжело дышится и омеге. Тому, кажется, совсем жарко, может, потому, что Тэхён закрыл окно и дверь на балкон? Может, внизу, на первом этаже, действительно жарко. Ну точно не из-за резко появившегося странного желания. Чонгук тяжело дышит. Он давно отложил книгу в сторону, а сам лёг на живот, упираясь подбородком альфе в грудь, смотря снизу вверх своими чёрными глазами, — теперь в буквальном смысле — ведь от хорошей партии наркотиков в организме они и вправду стали чёрными. А если бы Тэхён попробовал небольшую дозу? Его бы занесло далеко и надолго. — Хён… Тэхён не слышит, он просто смотрит на него в ответ и ждёт хоть каких-то объяснений или, может, даже действий. Смогут ли они понять друг друга без лишних слов? Альфе кажется, что весь этот мир построен против него, ибо если Чонгук собрался играть с его чувствами, он точно перестанет верить в любовь и в доброту этого мира так же, как и Аристотель. Для него любовь всегда была самым обычным чувством, ничем не примечательным, хотя у самого была любящая жена. Альфа медленно кладёт ладонь на макушку омеге, пропуская сквозь пальцы его мягкие волосы, стараясь представить на месте, например, младшего брата. Такого же маленького и миленького. Вторую руку он кладёт тому на щёку, большим пальцем еле касаясь кончика его губ. Младшего брата он тоже очень любит. Он часто его гладил по пухлой щёчке и любил давать щелбаны. Но с Чонгуком немного иначе. Тэхён не может в нём разглядеть даже младшего брата, он всё равно видит Чонгука. Кажется, будто даже его глаза стали больше, а в зрачках танцуют звёзды, крутя хороводы, становясь всё больше или меньше. Тэхён так сильно любит Чонгука и из-за этого умирает. Почему он так слаб? Почему просто не скажет о своих чувствах, лучше ведь поздно, чем никогда. И даже кажется, будто он с разбегу, не готовясь и никогда не тренируя признание, хочет уже сказать то, что щекочет язык долгое время. То, что таится у него в сердце уже долгое время. Это чувство к Чонгуку так разрывает его пополам, что если он сейчас не решится, то точно взорвётся. — Чонгук, — с начала начинает он. — Я никогда не думал, что скажу это. Ты скорее всего даже и не подозревал ничего, мы ведь с тобой так мало знакомы… Чонгук договорить не даёт. Он приподнимается на локтях, смотрит в глаза, чёрт, и берёт в рот большой палец альфы, чуть повернув голову. И смотрит своими чёрными глазами прямо в душу, гипнотизирует. Тэхёна от такого выпада передернуло, он даже чуть растерялся и забыл, что хотел сказать. Но слова, похоже, стали уже лишними. Омега медленно посасывает, чуть прикрыв глаза, но продолжая держать зрительный контакт. Тэхён чувствует, как становится жарко, и дело запахло жареным. Также он чувствует, как дёргается его друг в штанах. Он не знает, что творится в голове у этого омеги, но точно ничего приличного там нет. Чонгук тянется всё выше, уже взяв в рот палец по самую костяшку, и снова приподнимается торсом. Тянется всё ближе и ближе к лицу альфы. Второй уже давно убрал руку с макушки омеги, кладя её тому на спину. Чонгук никогда не был к нему так близко, как сейчас. Когда он буквально уже дышит Тэхёну в лицо. Это так приятно, такое необъяснимо щекочущее чувство. — Чонгук… Вырывается тихим выдохом, когда он убирает палец. В ту же секунду Чонгук, будто изголодавший котёнок, набрасывается на его губы. У самого омеги на губах отчетливо ощущается бальзам, отчего те непозволительно сладкие, кажется, что со вкусом спелой, даже немного приторной клубники, такие приятные и бархатные. Хотя может это сами губы Чонгука такие на вкус, и бальзам здесь вовсе не причем. Альфа сейчас совсем не уверен в своих ощущениях. Тэхён чуть ли не плачет от счастья, неуверенно обнимая омегу и прижимая ближе к сердцу. Тот весь такой горячий, сексуальный и обнаженный перед ним. Альфа старается отдать всю свою любовь Чонгуку через поцелуй, как бы глупо это не звучало, но он верит в любовь. В свою, как минимум, максимум — в их общую. Поцелуй получается тягучим, мокрым, страстным. Таким, какого у Тэхёна никогда не было. Таким чувственным, какого у Чонгука никогда не было. Омеге понравилось это чувство. Понравилось целоваться со своим малознакомым хёном. Но ему мало, мало просто поцелуя, ему хочется больше, и плевать, что о нём подумает альфа, плевать, что тот скажет завтра. Ему просто плевать, пока он под кайфом, пока им двигают чувства и эмоции — он готов на всё. Он просто хочет, а завтра будет надеяться, что не забудет ничего. Ибо он так сильно этого хочет, что не простит себе, если забудет эту ночь. Тэхён обязательно согласится провести с ним этот вечер, Чонгук сделает всё для этого. И даже будет совсем не обидно, если им воспользуются как куклой, ведь главное — кто, а всё остальное будет уже неважно. Рядом с малознакомым хёном ему куда безопаснее и теплее, чем с другими. Чонгук просто хочет его. Омега отрывается от губ, полуприкрытыми глазами глядя на ниточку слюны между ними. Это так возбуждает. Он набрасывается на шею Тэхёна, стараясь оставить как можно больше засосов, он хочет оставить хоть небольшое воспоминание о случившейся ночи. Сосет кожу на шее, чуть прикусывая, чувствуя, как большие ладони аккуратно, почти незаметно, скользят ниже к ягодицам. Омега не сопротивляется, наоборот, целует ещё больше, везде, куда только может дотянуться губами. Ладони свои кладёт на крепкие предплечья, несильно сжимая, и уже полностью ложится на альфу. — Зачем ты это делаешь? Омега отрывается, заглядывает в глаза напротив, а там вопрос, и, даже кажется, будто совсем немного грусти, неуверенности. Омега впервые такое видит, впервые вглядывается в его глаза, стараясь объяснить всё на ментальном уровне, ибо слова сейчас совершенно ни к чему. А может омеге в данный момент просто не хочется ничего говорить, он просто хочет почувствовать своего хёна. Именно поэтому, в следующую секунду он уверенно берёт лицо напротив в свои ладони и снова целует. Долго, тягуче, чтобы до этого глупого альфы уже дошло. Отрываясь от сладких губ с привкусом вина, омега пилит его взглядом. Неужели тот всё ещё не понял его намерений? Что омега хочет провести с ним ночь, согреться теплом его тела. — Хён, прошу тебя, просто ничего не говори. Не спрашивай, не отвечай, просто… поддайся своим желаниям, сделай то, что хочет твоё тело. — Чон- Договорить не дают, затыкают поцелуем. Омега давит коленкой тому между ног, массируя голой кожей пах альфы. Чонгук снова отрывается от губ, приступая к коже шее, продолжая оставлять свои следы на альфе. — Неужели ты хочешь этого? Слышится сверху, на что омега лишь тихо скулит, оставляя смачную отметину прямо под кадыком. Когда с поясницы исчезают сильные и такие необходимые сейчас руки, он совсем не ожидает, что в ту же секунду останется обнаженным по пояс. Чужие ладони аккуратно оглаживают стройное тело, а затем альфа тянет подол топа вверх, нетерпеливо снимая с Чонгука ненужную на данный момент вещь. Тот и не противится, наоборот, чтобы всё было честно, снимает и с альфы футболку, вновь глядя на подкачанное тело под собой. Даже не сдерживается, опускается немного вниз, смачно водя языком вдоль всего торса, вновь доходя до шеи. Это и служит рычагом для альфы, тот тихо рычит, неожиданно повалив омегу на спину, а сам нависает сверху, припадая губами к соскам. Чонгук пищит от неожиданности, ногами обхватывая поясницу альфы, давя на себя. Тяжело дышит, когда чувствует, что Тэхён не на шутку разошёлся, облизывая, посасывая и немного покусывая его соски, играясь с каждым по очереди. Омега тихо постанывает, стараясь расслабиться, запускает пальцы в волосы альфы, давит сильнее, желая быть ещё ближе, физически ощущать эту горящую близость, когда так непозволительно тесно, кожа к коже. — Тэхён… Альфа, кое-как оторвавшись от двух бусинок, спускается поцелуями-укусами вниз. Запускает руки тому под юбку, сжимая аппетитные формы, чуть задирает её, покусывая внутреннюю часть бёдер. Мокро облизывает и звонко чмокает. Так не хотелось бы снимать эту симпатичную юбочку, а трахнуть этого прекрасного омегу прямо в ней. Тэхён должен взять от него всё, что тот сможет только предложить, ибо он не уверен, что вновь сможет ощутить сладость Чонгука, что его член сможет вновь так крепко и железно встать на кого-нибудь ещё. Он не знает, будут ли общаться, боится, что больше никогда не будет с ним контактировать вообще, но если Чонгук хочет прямо здесь и сейчас с ним, то так оно и будет. Омега под кайфом и не заботится о том, что будет завтра, он не думает, что будет завтра. Он живёт здесь и сейчас. С Тэхёном. Альфа снимает с себя домашние штаны, а за ними и бельё, наконец-то освобождая себя от оков, что так сдавливали уже покрасневшую от возбуждения головку. Чонгук давно весь извёлся под ним, так что альфа, не став сильно его мучать, потянулся к тумбочке, с большим трудом доставая оттуда лубрикант с презервативом, что, как назло, лежали в дальнем углу ящика. Растягивая удовольствие и немного дразня омегу, он медленно снимает с него оставшееся бельё, оставляя лишь в одной милой юбочке и чулках. Обильно смазывая пальцы, Тэхён, кажется, миллион раз шепчет омеге о том, что будет предельно нежен и аккуратен, попутно зацеловывая нежную кожу омеги в самых разных местах и оставляя после себя россыпь красных отметин. До этого дня он не особо заботился о том, хорошо ли растянуты другие омеги. Два пальца входят хорошо? Отлично. Значит, можно вставлять, а всё остальное было уже неважно. Но Чонгук — не другие, он один такой единственный, и больше таких не будет. Склоняясь над его телом, альфа уже приставляет один палец ко входу, жарко выдыхая тому в шею. Он уже совершенно готов коснуться этого прекрасного тела, чтобы наконец сгореть полностью, только с ним, но его руку резко перехватают, не давая совершить задуманное. — Стой, хён. И, ей богу, у Тэхёна вся жизнь перед глазами пронеслась, он успел десять раз представить, что скажет Чонгук, и успел уже убедить себя, что тот наверняка передумал. И альфа бы ничуть не расстроился, ну, может быть, совсем чуть-чуть, но омегу бы принуждать не стал. А Чонгук совершенно неожиданно хватается руками за плечи альфы, чуть сжимая и шепча в самое ухо, будто собирается рассказать самый сокровенный секрет, который не должна знать ни одна живая душа на этой земле: — Я… блять, хён, я немного боюсь. Я правда хочу этого, просто у меня… Я никогда… И ты… Ты будешь у меня первым. Я никогда этим не занимался и прошу, будь немного аккуратней, я верю только тебе. На одном дыхании выпаливает Чонгук, чем вводит альфу в настоящий шок. У Тэхёна реально выпали глаза от настолько неожиданного заявления. Альфа не скрывает своего искреннего удивления, слова омеги звучат настолько ложными, что Тэхён даже заглядывает тому в глаза, изгибая одну бровь в немом вопросе. — Чонгук, ты сейчас серьезно? Омега от огромного комка смущения закрывает лицо ладошками, отворачивая голову в сторону. Альфа понимает, что, возможно, немного надавил, поступил чуток неправильно. Он расцеловывает чонгуковы руки, тихо шепчет на ушко всякие нежности, одной рукой медленно убирая его руки. — Я знаю, все говорят, что я сплю со всеми подряд, но это не так! Я п-просто храню себя для одного, я никогда бы не лёг под любого… Знаю, моё поведение говорит об обратном, но это всё равно ничего не реша… Чонгук недовольно мычит в поцелуй, потому что его прервали. Перебили так нагло, а альфе всё равно, он целует нежно. Уже не как в начале, а совсем по-детски, без языка, этот поцелуй не мокрый и горячий, он до краёв наполнен лишь трепетом и любовью, в которых хочется утонуть, лишь бы продлить такой сладкий момент. Этот поцелуй совсем другой — с привкусом бескрайней нежности, от которой дыхание спирает, звенит в ушах, а кончики пальцев приятно покалывает. — Я верю тебе, Гук-и, и обещаю быть предельно аккуратным. Прошу, только скажи мне, когда будет слишком больно, ладно? В ответ доверительно смотрят, коротко кивая, отдаваясь полностью. Альфа так расслаблен сейчас, словно находится на волне спокойствия вперемешку с сильным возбуждением, от которого так пусто в голове, что даже думать о другом совершенно не хочется. Только об одном омеге, который так мило краснеет под ним. Таким мокрым и обильно истекающим приятно пахнующей природной смазкой. Тэхён просто хочет задохнуться в его природном аромате. Вновь припадая к сладким губам, он аккуратно вводит палец на одну фалангу, внимательно следя за реакцией Чонгука, прислушиваясь к нему и продолжая целовать. Омега и вправду тугой, очень узкий, но альфа обещает себе растянуть его очень хорошо. Чонгук под ним мычит, сильнее хватаясь за плечи, когда в него входят на целый палец, тот резко отрывается от губ, откидывая голову назад и чуть выгибая спину. — Сука, хён… постриги ногти. Альфа в ответ тихо смеётся, понимая, что его пальцы не только длинные, но ещё и с довольно отрощенными ногтями, из-за чего те слегка царапают нежные стенки. Тэхён целует его лицо, стараясь чуть расслабить, ибо тот весь напрягся. В голову даже приходит беспроигрышный вариант. Он отрывается от лица, выпрямляется и, задирая юбку, касается другой рукой до члена омеги. Реакция не заставляет себя долго ждать: Чонгук тихо стонет, когда альфа начинает массировать головку, водя ладонью медленно и мучительно то вверх, то вниз. Благодаря этим махинациям, омега немного расслабился, поэтому альфа не стал медлить, подставляя ко входу и второй палец. Зачем же долго мучить Чонгука с растяжкой? С этой мыслью Тэхён резко вошёл в него вторым пальцем, из-за чего омега тяжело выдохнул. «Скоро станет приятней», — чмокнув в кончик носа, мысленно пообещал тому альфа, продолжая аккуратно растягивать и медленно надрачивать Чонгуку рукой. Всё ради любимой омеги. Растяжка постепенно становилась приятной для Чона, поэтому он потихоньку начал двигаться бёдрами в ответ. Альфа же, убрав руку с члена, перевёл всё своё внимание на истекающее в смазке колечко мышщ. Два пальца входили легко, растягивая на манер ножниц, и каждый раз задевали тот заветный комочек нервов, отчего что-то болезненное, но до мурашек приятное, скучивалось внизу живота. Омега под альфой уже весь извёлся, думая, если пальцы приносят такое удовольствие, то какое же будет с настоящим членом. Это не резиновый член, и не собственные короткие три пальца. Это тонкие и длинные пальцы альфы, с чутка отросшими ногтями. Кажется, будто пальцы Тэхёна созданы для удовлетворения омег. Настолько хорошо они справляются со своей работой, что Чонгук готов сидеть на одних его пальцах хоть целую вечность. Наверное, он скоро сойдёт с ума, а задница будет ещё очень долго помнить его член. Чонгук так и не осмелился опустить взгляд вниз и встретиться с его стволом один на один. Омеге так хочется ощутить в себе не резиновое, а настоящее, горячее и то, что будет так приятно растягивать его задницу, попадать по простате и приносить сущее удовольствие. Альфа уже откровенно долбится в него тремя пальцами и будто специально чуть царапает стенки, одновременно с этим то массируя комок нервов, то снова исчезая из дырочки. Омеге это издевательство совсем не нравится. Он хочет член! И ясно даёт это понять, сильнее впиваясь пальцами в плечи альфы, недовольно мычит, пяткой пиная того в районе живота. — Хочу больше. — Что ты хочешь? Четыре пальца? Уже откровенно издевается альфа над ним. Как бы сильно не любил, но не подколоть было бы просто невозможно. Чонгук видит, как тот хитро улыбается, продолжая массировать простату, тем самым заставляя омегу заткнутся собственными стонами, а затем резко вынимает пальцы, вынуждая омегу только недовольно мычать. — Ты знаешь. — Не знаю, — Тэхён игриво кусает того за мочку. — Давай, малыш, скажи это. Тот с минуту мечется, тяжело вздыхая, когда пальцы снова исчезают с простаты. Наконец осмелившись, омега решительно вплетает пальцы в его волосы, прижимая ближе. — Трахни меня уже своим членом. Трахни в задницу, не тяни! Член альфы возбужденно отзывается на слова омеги. Пальцы, как по щелчку, исчезают из дырочки, которая истекает пахучей природной смазкой, перемешанной с лубрикатом. Тэхён, не медля, раскатывает презерватив по всему каменно вставшему стволу, хватая омегу за бедра под его тихий вздох. Так и не снимая с омеги той красивой юбочки, он медленно входит в растянутую дырочку, слыша тихий вздох и собственный стон, что тонет в поцелуе. Так хорошо, так жарко, так туго… Тэхён крепко зажмуривает глаза: так приятно не было ещё ни с кем. Кажется, именно с Чонгуком альфа познал значение истинной близости. Как же в нём жарко, хочется брать его всегда и везде. Не выпускать из дома, из комнаты, из постели. Хочется всегда в нём греться. Чонгук рвано дышит, хватаясь за альфу как за спасательный круг, пытается полностью расслабиться, чтобы наконец всецело отдаться во власть Тэхёну. А тот и не против, он даёт Чонгуку немного времени, чтобы привыкнуть, а затем начинает аккуратно двигаться, неспеша толкаясь внутрь. Омега чувствует, как довольно толстый член с каждым движением постепенно растягивает тугие стенки внутри него, и с каждой секундой он чувствует, как его задницей нагло овладевают. Особенно это чувствуется, когда Тэхён, не стесняясь, впивается поцелуем в шею омеги, наращивая темп и выбивая из того стоны, которые становятся всё громче и громче. Пока альфа до синяков сжимает бёдра омеги пальцами, в ответ Чонгук больно впивается ногтями в спину Тэхёна, оставляя после себя красные полумесяцы. От невероятного наслаждения у обоих закатываются глаза, а дыхание уже давно сбилось к чёрту, представляя из себя смешение хаотичных хрипов и стонов, а воздух в комнате, кажется, накалился до предела. Но ни альфу, ни омегу это сейчас абсолютно не беспокоит, они лишь продолжают отдаваться друг другу без остатка, совершенно не заботясь, что кто-то может их обнаружить. Да и благодаря громкой музыке внизу, вряд ли кто-то услышит громкие, чуть ли не надрывные стоны омеги или звуки шлепков двух тел друг об друга. И абсолютно точно никто не услышит тихих вдохов и нервных выдохов альфы, который получает не меньший кайф от столь податливого тела омеги. А благодаря так предусмотрительно закрытой на замок двери, вряд ли кто-то увидит, как тот выгибает спину, прижимаясь к альфе ещё ближе, и будто бы просит ещё больше. Никто не узнает о том, как же хорошо Тэхён трахает омегу в эту секунду, в этой комнате, точно попадая головкой прямо в простату, ничуть не промахиваясь. Нереально приятно. Чонгук чуть ли не плачет, откинув голову назад, и судорожно впивается ладонями в подушку над головой, всё сильнее сжимая её с каждым грубым толчком. — Да… хён… выеби. Тот темп наращивает быстрый, из-за чего стоны текут из прекрасного ротика нескончаемым потоком. Альфа резко выходит, из-за чего Чонгук громко, разочаровано стонет, не понимая почему так холодно. Но вскоре его резко переворачивают на живот, поднимая задницу, и снова входят резким толчком. Сменив позу, трахать эту задницу стало более удобно и приятно. Правда теперь альфа не сможет видеть, как ведёт омегу от толчков, от его члена внутри, не сможет увидеть его пошло раскрытый рот, чуть закатившиеся глаза и вздымающуюся от быстрого темпа грудь. Поудобнее схватив того за бёдра, Тэхён снова без стыда и совести начал вбиваться в омегу грубыми толчками. Чонгук падает грудью на постель, сжимая в руках простыни, и уже сам резче насаживается на член, понимая, что этот в сто, тысячи раз лучше резинового! Такой кайф фаллоимитатор, какой бы он не был, никогда не принесёт. Омега готов хоть завтра выкинуть все свои резиновые члены и начать трахаться только с настоящим. Желательно с тэхёновым. Чтобы он был единственным и неповторимым. Альфа, надавив двумя руками на сжимающие простынь руки Чонгука, навалился на того всем телом, тяжело дыша в ухо и посасывая мочку. Омегу от таких звуков нереально ведёт, слюна сама течёт из рта, пачкая подушку и подбородок. Чонгук не знал, что Тэхён так умеет. Так бесподобно трахать. Оргазм накрывает огромной волной обоих. Омега кончает первым, пачкая юбочку, в которой его грубо трахали, и простыни. Альфа сразу же за ним кончает в презерватив (а хотелось бы глубоко в омегу, чтобы близко и на девять месяцев, но не судьба). Тэхён, чуть отдышавшись, выходит из Чонгука и снимает презерватив, завязывая и выкидывая его в урну возле прикроватной тумбочки. Он обессилено падает возле омеги, поворачивая его лицом к себе. — Всё в порядке? Как себя чувствуешь? Чонгук смотрит на того с нескрываемым теплом и доверием. Сам прижимается ближе, словно котёнок, вылизывает шею, которая вся в засосах. — Спасибо тебе. Всё было нереально ахуенно! Всё ради любимого омеги. Тэхён обнимает того, целуя в макушку. Осознание, что Чонгук доверился именно ему неожиданно бьет в голову. Он отдался ему, а мог кому угодно. Но он выбрал именно его! Тэхёна! Хотя они и практически не знакомы, но омега доверился ему, доверил себя, и альфа чувствует себя словно на седьмом небе от счастья. Дорогой сердцу, единственный, которого так любит альфа. А может это шанс? Может это подарок судьбы? И если Тэхён сейчас не расскажет о своих чувствах, то возможно другого шанса и не будет. И он совершенно точно пожалеет об этом в будущем. — Чонгук, я правда давно молчал и всё не решался на это, — дело даже не в том, что омега подставил свою задницу именно ему, а в том, что он у Чонгука первый. Это мог бы быть кто угодно на этой вечеринке. А Чонгук, он… Он выбрал именно Тэхёна. — Ты знаешь, мы с тобой очень мало знакомы. Можно даже сказать, что мы просто знакомые, но как бы это сейчас странно и бредово не звучало. Я… — он пытается собраться с мыслями, но на язык как будто резко наступили: — Я люблю тебя, чёрт возьми! — Тэхён не замечает, как начинает сильнее прижимать омегу к себе, будто боится, что сейчас его заберут у него. И уже навсегда, если он не скажет всё, как есть. Чонгук молчит. До этого он вырисовывал пальчиком только ему понятные узоры на груди альфы, но сейчас резко остановился. — Люблю, очень сильно, крепко и давно. Я не знаю, как так вышло, но мне кажется, будто я тебя знаю всю свою жизнь, ибо по-другому я объяснить это не могу. Мы с тобой видимся хоть и часто, так как в одной компании, но почти не контактируем, ты это и сам прекрасно понимаешь. Но это не помешало мне вляпаться в тебя по уши. Никогда так сильно никого не любил. Ты отличаешься от других омег, ты идеальный, по моему мнению. Ты такой, какого я хочу. Возможно, ты думаешь, что я, скорее всего, как другие альфы, очередной, который влюбился в твоё тело, но это не так! Поверь, я люблю тебя абсолютно любым, каким бы ты не был, — альфа даже не обращает внимания, что буквально душит омегу в своих объятиях, а тот даже не возникает, хочет что-то сказать, да только открывает рот, но его тут же затыкают. — Прошу тебя, ничего не говори. Можешь не отвечать взаимностью, мне просто будет легче от осознания того, что ты знаешь. Я пойму, если ты любишь другого, пойму, если всё это было случайностью и… — Отпусти, задушишь ведь! Альфа тихо извиняется, выпуская омегу из объятий. Тот приподнимается на локтях, глядя на него сверху вниз. — Тэхён, ты же понимаешь, что мы практически незнакомы, — не терять надежд, это ведь только начало… Однако сердце всё равно предательски сжимается. — Мне казалось, что это практически невозможно, я не верил ни во что, и твои слова, они… — он выдерживает небольшую паузу. Его мальчик, такой маленький, с большими глазами и огромным сердцем. — Они заставили меня поверить в любовь, Тэхён. Я никогда не надеялся на взаимность, мне казалось, что ты на меня практически не смотрел, не обращал внимания, не пытался познакомиться поближе. Я думал, что это означает только одно: я тебе безразличен, я для тебя никто. Я знал, что Чимин твой близкий друг, он сказал, что ты можешь вечность разговаривать об книгах и кулинарии. Я каждую нашу встречу в компании поднимал эти темы, но ты… Ты молчал. Не пытался влиться в разговор, будто Чимин меня обманул и на самом деле тебе было это неинтересно. Я знал, не буду скрывать, знал, что каждый раз выглядел довольно соблазнительно, вёл себя вызывающе, заигрывал со всеми, но я просто пытался привлечь твоё внимание! Мне хотелось, чтобы каждый раз по моей заднице проходилась не чья-то чужая ладонь, а именно твоя. Твоя, чёрт возьми! Хоть бы раз шлёпнул, когда мы баловались на скамейке… Я для кого всё обтягивающее, блять, надевал? Я много плакал, когда видел тебя с этим… Как его… Гом? Богом? Гём вроде, Югём… Короче, похуй мне, как его звать. Как он на тебя вешался, как он всё время ходил за тобой хвостиком, а ты поддакивал ему. Как ты помогал другим омегам с пройденными темами, оставался с другими после пар в библиотеке, чтобы помочь. Как они после этого на тебя вешались, на свидания приглашали… Я ревновал и много плакал. Одевался так, как будто бы на трассу собрался, но ты всё равно ни разу не подошёл! Сколько я к тебе подходил, просил помочь с заданиями, но ты лишь опускал взгляд и говорил, что очень занят! Я не верил в любовь, ведь не могла же она быть настолько жестокой? Я видел твои взгляды на мне, но их было мало, их было пиздецки мало! Я просто жил и даже не думал попытаться рассказать тебе о своих чувствах. Не хотелось услышать отказ, не хотелось услышать «извини», поэтому я просто молчал. И даже не надеялся. Но сейчас… Сука, ты не мог это сказать раньше? Нам обязательно надо было потрахаться, чтобы ты смог наконец-то сказать мне о своих чувствах?! — на одном дыхании выпалил омега, а Тэхён лишь тихо сидел (уже) и молча слушал его, не смея перебивать. Своего сладкого мальчика, который оказывается тоже его любил и хотел от него любви, которой Тэхён не смог ему дать. Но сейчас… Тэхён чувствует вселенское облегчение, такое счастье, какое он не чувствовал давно. Альфа вопросительно выгнул бровь, молча прося о продолжении. — Я люблю тебя, — обижено буркнул омега. — Ты что делаешь?! — начал пищать Чонгук, когда альфа не выдержал такого порыва счастья и, невысоко подняв омегу над кроватью, повалил его прямо на подушки, заваливаясь сверху. Он стал выцеловывать его везде, где только можно. А омега лишь в шутку отбивался и обиженно бурчал. — Мне вообще-то тоже больно было, когда ты с другими целовался. — А мне, когда ты помогал другим омегам донести сумки до дома! Оба признают поражение и тихо смеются от собственной тупости. Любить друг друга и даже не подозревать о возможной взаимности. Это так грустно на самом то деле. Спустя примерно пол часа, они уже лежат в обнимку, почти засыпая в объятиях друг друга. Согревают сердца, которые были сломаны ими же. — Тэхён. — М? — М-мы ведь, теперь пара? Альфа, который до этого грелся у шеи любимого омеги, резко открыл глаза, смотря на того, как на дурачка, который спросил очередную глупость. — Ну, если ты конечно не хочешь… — Конечно хочу! Альфа тихо смеётся ему в шею, нежно целуя, и снова удобно устраивается рядом. — Ну вот, значит, ты теперь официально мой. Они так и засыпают под тишину. Музыка на первом этаже уже давно не играла. *** Первым просыпается Тэхён. Когда он разлепляет глаза, то рядом находит омегу ещё сладко спящим. Замечает, что тот уснул прямо в юбке, от которой у него с большой вероятностью остался след ремешка на талии. Альфа аккуратно, чтобы не разбудить любимого, вылез из-под одеяла, пытаясь вспомнить что-то из случившегося вчера и их откровенного разговора. Жаркий секс он уже никогда не забудет, насколько бы пьяным не был. А уже осознание, что он теперь занятой альфа, накатывает очень быстро и разносится приятной негой по всему телу. Тэхён влюбленно смотрит на своего человека и налюбоваться им не может. Любит и поверить не может, что теперь эта сладость его. Только его. И больше никто эту сладость голым не увидит, альфа это обеспечит. Теперь омега тоже занятой. Его единственный. Как только он встаёт с кровати, его резко хватают за руку. Альфа даже не пугается, наоборот, тепло улыбается своему счастью. — Доброе утро. — Доброе. Чонгук поднимается, сладко подтягиваясь, уже сам замечая, что уснул в юбке и чулках. Тихо матерится и без стеснения снимает всё с себя, оставаясь полностью голым. Перед Тэхёном можно, и нисколько не стыдно. Вместе они и собираются в душ. Вписка на первом этаже уже давно закончилась, и Тэхён молится на то, что Чимин, как и всегда, выпроводил всех без остатка. Никаких «ему некуда пойти», «с родителями поругался» слышать он даже не хочет, ибо у них такое пару раз бывало, хоть те долго и не задерживались. Тэхён не вредный и не злой, просто не любит, когда в их доме есть кто-то ещё, кроме самого Чимина и его. Ну и Чонгука, разумеется. Вместе со своим любимым омегой они принимают душ, там же быстренько занимаются утренним сексом, где Чонгук не сдерживает стонов, полностью наплевав, что их может услышать Чимин. Он не будет ругаться. Тэхён не знает, как проводит своё утро Чимин прямо сейчас, но точно знает, что своё у него проходит лучше всех. Чонгук стоит и вместе с ним умывается. Пока альфа бреется в одних только штанах, омега стоит рядом и чистит зубы запасной щёткой, которая всегда валялась у них без дела. Теперь у него будет своя зубная щётка в этом доме, потому что альфа уверен, что они ещё не раз будут проводить утро вместе. Омега стоит такой маленький в его футболке, чистит свои зубки, а после мажет мятными губами по его выбритой щеке. Вот так и выглядит счастье. Когда они спускаются на первый этаж, Тэхён видит бедного Чимина, который дремлет на диване. Вокруг все убрано, следов вчерашней вечеринки нет. Видимо, Юнги, как всегда, пожалел бедного Чимина и помог ему убраться перед уходом. Лежит вот на диване и дремлет как убитый. Но ничего не забыто, Тэхён его ещё отчитает за наркотики. Уже на кухне альфа даёт таблетки от похмелья Чонгуку, ведь у того утро тоже выдалось не такое уж и «доброе». Только душ и хороший секс немного помогли омеге, а также он немного проблевался, и альфа любезно подержал ему передние волосы, чтобы те не мешали. А Тэхён вполне нормально себя чувствует, он никогда на утро не болеет, и ему заебись. Будить Чимина он пока не торопится, пускай выспится, а потом и тому даст горсть таблеток. Сейчас же Тэхён готовит завтрак для них с Чонгуком. — Доброе бубро… Для них троих. — И тебе бубро. Чимин, сонный, помятый, лохматый, медленно «ползёт» на кухню, но увидав на столешнице таблетки, а главное — стакан воды, забывает обо всём и долетает до неё в считанные секунды, что даже не замечает Чонгука. Он хватает таблетку и залпом опустошает весь стакан. Альфа уже даже думает, что его друг и блевать не будет, но он очень ошибается, когда того спустя пару секунд крутит, и он, перепутав себя с Флешом, убегает в ванну на первом этаже. Даже с кухни слышатся неприятные звуки того, как он избавляется от остатков в своем желудке со вчерашней ночи. Всё-таки Тэхён очень рад, что не стал сильно баловаться с алкоголем. В отличие от его омеги и друга. Альфа уже раскладывает всё на стол, как на кухню заходит умытый и более-менее причёсанный Чимин. Вот только сейчас он и замечает Чонгука, садясь рядом с ним. — О, а ты у нас ночевал? — Да. Знал бы раньше, что у вас ночевать — одно удовольствие, то ночевал бы хоть каждый день. — А что случилось? И только сейчас он опускает взгляд чуть ниже, видя нескончаемое количество засосов. Глаза его округляются и немного грустнеют, потому что, скорее всего, эти отметины понаставил не Тэхён. Эх… — Ахуеть! И с кем же? — О Боже, Чимин-хён, раскрой глаза и посмотри на своего друга! Тот со скоростью света поворачивает голову в сторону Тэхёна, обращая внимание на такое же количество засосов. С огромными глазами он смотрит сначала на омегу, а потом снова на альфу, и так пару раз, пока пазл в его голове не собирается до конца. Чимин даже ближе подходит к Тэхёну, внимательно разглядывая отметины у того на шее, тут же замечая красные полумесяцы на предплечьях. Он так пищит от радости, что даже Тэхён пугается, смотря на того, как на больного. Это точно была таблетка от похмелья? Чимин резко разворачивает Тэхёна спиной к себе, разглядывая спину, которая вся усыпана царапинами и следами от ногтей. Он снова пищит, прижимая друга к себе, который шипит от боли, ибо следы как-никак свежие. — Дружище! Поздравляю от всей души! Ты не представляешь, как я счастлив за тебя! — орёт тот, звонко чмокая в щёку. Омега смеётся над этими двоими, а заодно и над физиономией Тэхёна, когда его смачно чмокнули. — Да-да, спасибо… — Приводи Чонгука хоть каждый день! — Да, он будет… — И занимайтесь любовью тоже хоть каждый день! — Разумеется… — Второй этаж будет весь ваш! — Я понял… — Вам на годовщину подарить наручники или лучше портупеи?! А может, набор БДСМ?! — Чимин, блять, горит-горит! Кричит тот, когда видит, что его оладьи пригорают. Тэхён вырывается из крепких объятий, пытаясь спасти оладушки, пока Чимин тихо ойкает. Теперь Паку влетит дважды. А Чонгук от души с них смеётся. И он даже не дуется на Тэхёна за то, что он не сделал первый шаг. Ради такого, Чонгук хоть каждый день был бы готов говорить альфе о своей безграничной любви до тех пор, пока тот не ответил бы взаимностью. Омега так много упустил, но теперь у них с Тэхёном будет уйма времени, чтобы узнать друг друга от А до Я. И неважно, какими они откроются друг другу, главное, что они будут любить очень долго и до самого конца.