Первая любовь

      День проходил за днем. Сашка настолько вжилась в новую роль, что и думать забыла, а что собственно произошло, приведшее к подобной ситуации. Иногда возникали мысли, но оформиться они пытались, мягко сказать, не в самое подходящее время, а именно в полудреме, которую себе изредка позволял Пашка между штудированием тон и тон исторических изданий.       Однако в один из долгожданных выходных парень все-таки решился на страшащий его шаг – отправиться по адресу, где раньше жила Александра. Меняя автобусы, медленно рассматривая и слоняясь по улицам, Сашка набрела наконец на нужный переулок и… не увидела ничего.       Вместо многоквартирного дома, на пятнадцатый этаж которого так ненавидела добираться девушка, стоял небольшой потертый книжный магазин. На двери грустно поскрипывала табличка «Закрыты на ремонт».       Чтобы убедиться, что не ошиблась с адресом, Сашка покружила по кварталу. Все было «как раньше» – вот универмаг, где по дороге из школы она часто покупала сэндвич, зная, что, чтобы поесть дома, нужно сначала что-то приготовить; вот детская площадка, на качелях которой она любила развеяться после утомительного дня…       Следующей станцией на пути к пониманию была работа мамы. Но оказалось, что и там женщина такого возраста и с таким именем никогда не работала.       То же повторилось и у знакомого до боли здания школы, в которое незнакомый сторож, вместо вечно улыбающегося деда Коли, Сашку даже не пустил. С одной стороны, все складывалось не в совсем позитивную картину – получается, что в этом, так похожем на ее собственный мир, не было ни ее самой, ни даже тех, кого она знала. А с другой, Сашка почувствовала, как все это время все-таки напряженные плечи, будто упали, сбросив с себя невероятный груз. Возможно, ее, как Александры Корольковой и вовсе не существовало, что исключает многие фантастические варианты путешествия душ, описанных в фильмах и книгах. А может это Пашка вспомнил свою прежнюю жизнь…       Единственным связующим звеном, был конечно Стас, но мало ли откуда сам «Пашка» мог его знать, если придерживаться последней версии…       Думать о таком Сашка не то, что не хотела, просто не умела долго концентрировать внимание на подобных вещах. Она любила жизнь, и сейчас она жила вот так, и ей нравилось. Нравилось тело, нравились мысли, нравилась атмосфера и окружающие ее люди. Нравилось, насколько гармонично и как-то правильно она ощущала себя здесь и сейчас. Живи себе! А «Сашка» – это скорее приятный бонус, альтер-эго, которое может взглянуть на себя со стороны во всех смыслах этого слова.

***

      Идя по коридору, Пашка почувствовал, как на его талию легла рука.       – Доброе утро, – промычал Стас, крепко цепляясь за парня и подстраиваясь под такт его шагов.       – Доброе, – ответил Пашка и положил свою руку на плече примостившегося сбоку одногруппника. – Презентацию доделал?       – Ага, а помог мне в этом Морфей, – съехидничал Стас и тут же горько вздохнул. – Этот бой я проиграл…       – Ну-ну, – успокаивающе похлопал его по плечу Пашка. – Тебе ж на следующую пару?       – Ага.       – Дуй в компьютерный, я тут прикрою, – все еще похлопывая Стаса, чтобы тот ненароком не уснул в таком положении, предложил Пашка.       – Обожаю тебя, Смирнов, – с восхищением пробормотал тот. – С меня обед.       – Сочтемся.

***

      Преподаватель скептически посмотрел на успевшего зарекомендовать себя студента Павла Смирнова и отвел глаза, пропустив нужную фамилию. Дело было сделано.

***

      Пашка все больше привыкал к обществу Стаса. Он буквально был повсюду, но это ни раздражало, ни бесило, это казалось само собой разумеющимся.       Стас оказался не просто смазливым на лицо (как считал весь универ не без помощи самого Стаса), но очень интересным и довольно-таки умным, когда не тратил время на бесконечные видео-игры, руша режим и свое прекрасное лицо неэстетичными черными кругами вокруг глаз. С ним было не только любопытно поболтать, сходить куда-нибудь, сделать в конце концов домашнее задание (тот отлично подбадривал, объяснял непонятные моменты, если конечно понимал их сам, но еще и подтрунивал и заставлял работать больше), но и приятно помолчать.       У одногруппников сложилось вполне себе логичное представление об их отношениях. Никто конечно не осуждал, все – современные люди и бла-бла-бла, но за этим было прикольно наблюдать, а еще прикольнее пытаться поддеть и получить за это не лишенный красноречия взгляд Пашки или саркастический комментарий о скрытой ориентации и зависти от Стаса.       А что можно было подумать, увидев, как в столовой одногруппник садиться на колени к другому и просит покормить его? Или когда обычное дружеское приветствие превращается в обнимашки или поцелуи в щеку?       Девушки давно бросили затею пытаться привлечь внимание хотя бы одного из них. Парни не были отшельниками среди студентов, охотно ходили на тусовки и участвовали в совместных проектах, но стоило им сконцентрироваться друг на друге, как сразу менялась атмосфера, обволакивающая их. Будто только что стоявшие рядом эти парни переносились на ту сторону экрана и перед глазами зрителей разыгрывалась очередная романтическая сценка из какого-нибудь сериала для девочек.       Стас, не чувствуя сопротивление со стороны Пашки, на свои вполне понятные знаки внимания, уже не мог остановиться. С каждым разом сначала немного робкие и неуверенные движения и жесты превращались в более откровенные и заигрывающие, однако, не выводящие одногруппника на определенные реакции. Но и это уже был большой шаг вперед, как про себя думал Стас, который еще со школы понял, что ему больше нравятся парни.       Пашки был будто олицетворением того, что он так долго искал в друге и в будущем партнере. Он был уравновешенный, заботливый, но умеющий своей заботой не только холить и лелеять, но и подзатыльник дать. Пашка был пожалуй единственным человеком, способным утихомирить немного безумный нрав Стаса, хватающегося за все и бросающего также резко и необоснованно.       Общаясь с Пашкой, Стас начал замечать, что стал аккуратнее в записях на занятиях, как складывались многие моменты в стройные системы, когда одногруппник в сотый раз раскладывал все по полочкам. Он хотел меняться и делать свою жизнь удобнее, он хотел жить в удовольствие. И на это его вдохновил и самое главное повел по этому пути дальше именно Пашка, этот иногда грубоватый, но такой душевный человек.       Дело оставалось за малым – застолбить его как парня. Но то ли с многочисленными плюсами Пашка что-то упускал в настойчивых знаках внимания Стаса, выдавая в нем немного тугодума в определенных сферах, то ли тот – отличный актер…