Нежданные гости

Лютик счел бы сравнение затасканным, но осыпанный снегом Корво Бьянко все равно походил на пряничный домик. Упомянутый поэт тихо перебирал струны в глубине залы, Регис скрипел креслом-качалкой у очага и смаковал «Белый волк» из серебряного кубка, а Геральт дремал в кресле по соседству, грея раздолбанное колено, когда его вырвало из раздумий деликатное покашливание Варнавы Базиля. — Сударь Геральт, я хотел бы узнать, каковы будут ваши распоряжения относительно грядущего торжества. Ведьмака чуть не прошиб холодный пот — неужели забыл какую-нибудь их с Йен годовщину? — когда дворецкий пояснил: — Наступает Йуле. Госпоже Марлене надобно утвердить меню, дабы я мог заказать необходимые продукты. Йуле. Геральт крепко призадумался, но не вспомнил, когда ему в последний раз доводилось справить этот день с чем повкуснее дешевой трактирной жратвы. Регис пришел на помощь: — Насколько мне известно, на Йуле следует нарядить ель, вручить юным девам побольше омелы и яблок для гаданий, а также непременно запечь кабанчика. Кабанчик звучал недурно. Обширное застолье не требовалось: Йен исчезла пару дней назад, но обещала вернуться к Мидинваэрну, а других гостей Геральт не ожидал, разве что Цири случится неподалеку по своим делам и заглянет в Корво Бьянко. Стало быть, банкет следовало накрыть на четверых. Присовокупив к кабанчику пару блюд поизящнее, специально для Йен, Геральт удовлетворенно передал бразды правления йульскими хлопотами в компетентные руки дворецкого. Последние деньки года летели быстро, за разговором, прогулкой и партейкой-другой в гвинт. Лютик творил, Регис то пропадал неведомо куда, то появлялся неведомо откуда, а Геральт наслаждался бездельем, поневоле даже опасаясь, что вот-вот грянет какое-нибудь паскудство. Ведь не может все и правда идти так долго и так гладко. И накаркал. — Боюсь, я вынужден сообщить вашей милости, что повозка с заказанными для пиршественного стола яствами до сих пор не прибыла. — Дисциплинированный лик дворецкого готов был растрескаться от сдерживаемого отчаяния. — Разумеется, я выслал в Боклер повторный заказ, но при дворе княгини всегда празднуют на широкую ногу и ни один поставщик в столь поздний срок уже не сможет раздобыть потребные деликатесы. Я чрезвычайно сожалею. Подобное происшествие в моей практике решительно беспрецедентно. Геральт нахмурился. — Думаешь, наш груз пропал с чьей-то помощью? — Не могу этого утверждать, ваша милость, но я веду дела с совершенно надежными поставщиками. Если они задержали доставку, то не по собственной вине. Геральт поднялся из кресла со вздохом, но притом не без некоей приятности. Если год на прощание и должен был подбросить проблем, то уж лучше таких. — Я гляну, куда он подевался. Плотве не помешает размяться. — Я с тобой! — немедленно вызвался Лютик, отложив лютню. — Да и я не откажусь поглядеть на тебя в деле, — поддержал Регис. — Одна голова хорошо, а три — лучше, как сказала бы гидра. — Гидр не существует. Вампир ухмыльнулся. — Разумеется. Я проверял, не заржавели ль твои ведьмачьи познания. Собравшись и проследив на карте предполагаемый маршрут исчезнувшей повозки, они выдвинулись в путь. Погода стояла сказочная, как и все в Туссенте: крупный редкий снегопад и ровно столько холода, чтобы снег этот не таял. Что было весьма удачно: этот самый снег позволил обойтись в расследовании даже без ведьмачьего чутья. — Гляньте-ка! — Лютик встал на стременах, указывая на сугробы слева от тракта. — Похоже, туда свернула фура какая или телега! Действительно: снежные наносы в указанной стороне пробороздили несомненные следы колес. Геральт спешился и пригляделся к отпечаткам. Колеса, копыта тянувшей повозку лошади. А среди них, почти полностью перекрытые, следы еще одной пары ног, маленькие, круглые… Любопытно. Проехав с полстае через поля, повозка завернула в сторону и довольно быстро обнаружилась наглухо завязшей в сугробе. Товаров на ней, как и следовало ожидать, не осталось, зато остались почти занесенные снегом, но все же различимые следы ног и копыт. Похоже, лошадь выпрягли из повозки и на ней увезли груз. Вели следы к темнеющим впереди холмам. — На разбойников не похоже, — сказал Лютик. — Ни крови, ни следов борьбы. Ты что-нибудь чуешь, Регис? Вампир покачал головой. — Здесь прошли не менее двух суток назад. Запахи не сохранились. Нам повезло, что в последние дни почти не мело и следы сохранились. Однако с выводами Лютика я согласен: похоже, возница изменил курс добровольно. Геральт вглядывался в снежные наносы по сторонам. Никаких других следов поблизости от телеги не было: похоже, нападение какой-нибудь ганзы или даже одинокого головореза можно исключить. Сказать наверняка было невозможно, слишком уж нечеткие отпечатки, но если возница свернул по собственному желанию, то маленькие и круглые следы могли принадлежать только одному существу. — Идем, но тихо, — велел Геральт спутникам. — Не хотелось бы ее спугнуть. — Ее? — с приятным удивлением переспросил Лютик. Видно, на взгляд поэта во всем Туссенте единственной заслуживающей страха женщиной была сиятельная княгиня, встреча же с прочими ничем не грозила. Воистину, меньше знаешь — крепче спишь. Жестом велев трубадуру молчать, Геральт тронул Плотву пятками. Холмы приближались, из рощи неподалеку в ту же сторону протянулась свежая цепочка отпечатков человеческих ног, а рядом с ней — характерные полосы: похоже, кто-то вез за собой санки. Геральт нахмурился. На склоне холма завиднелась полоска света. Шел он, похоже, из очередной винодельческой пещеры, давным-давно брошенной туссентцами и обретшей новых хозяев. — Слышно человеческие голоса, — уловил Лютик своим профессиональным слухом. — Женский и детский, — дополнил Геральт своим, ведьмачьим. — А так же шорох камней и стук копыт, — добавил Регис со своим вампирским. — И пахнет жареной кониной. Оба посмотрели на Геральта, и тот резюмировал: — Там суккуб, прибожек, тролль и кто-то антропоморфный. Допплер или вампир. — А зачем им наш поросенок и стерлядочка? — спросил Лютик, побледнев, но бодрясь. — Сейчас и узнаем. Лютик, жди здесь. — Держа руку на рукояти, но пока не обнажая меч, Геральт зашагал к пещере. Регис бесшумно следовал за ним. Голоса делались слышны все более отчетливо: — Трололо не хотеть синий, хотеть красный! — Ах, милый, но так ведь красивее! — Гррр! В разговор вмешался исполняемый удивительно знакомым голосом напев: — Бродил я слишком долго по бесконечным тропам, играл и пел — черт знает, для кого… Лютик, разумеется, не послушавшийся и трусивший следом за ведьмаком и вампиром, самодовольно улыбнулся. — Вы гляньте только! Моя песня-то! — Лютик, и голос тоже твой! Поэт заморгал, прислушался, явно не зная, испугаться ему или еще больше надуться. Ведьмак послушал немного и решительно зашагал ко входу в пещеру. Нечисть неплохо обжила ее: тут и там развешаны цветные тряпки и обрывки циновок, в середине — открытый очаг, над которым жарились, похоже, останки несчастной лошади из пропавшего транспорта. В дальнем углу — груда крашеных в красный, зеленый и синий камней. Возле нее крутилась светловолосая, рогатая и еле одетая девица, звонко стуча по полу пещеры копытцами. Рядом скальный тролль сосредоточил весь свой разум на макании очередных камешков в плошки с краской. В этом ему помогала парочка прибожков. За их спинами, заботливо укрытый мешковиной, еле дышал парень, осыпанный засосами, как йульская елка — побрякушками. Очевидно, тот самый возница, так и не довезший до Корво Бьянко свой товар. Товар громоздился здесь же и в удивительно изрядном количестве: еды Варнава Базиль заказал не на четверых, а будто собирался соперничать застольным изобилием с самой Анарьеттой. На одном из уворованных бочонков восседал Лютик собственной персоной, от башмаков до шапочки с пером, разве что без лютни, и развлекал общество своим высоким искусством. — Приветствую, — громко сказал Геральт, — старых знакомцев. Обитатели пещеры, не услышавшие приближения гостей за собственным шумом, повскакивали с мест, но тоже узнали новоприбывших. — Чтоб мне провалиться! — воскликнул Ивасик. — Это же Геральт! — Геральт! — пискнула Сара. — И любезный Эмиель Регис, — суккуб капризно надула алые губки. — Совершенно обо мне позабывший!.. Геральт перевел взгляд с нее на вампира. Похоже, это и был тот самый суккуб, за сохранность коего туссентские мужи некогда весьма крупно пополнили его банковский счет. — Порази меня Мелитэле, если это не сам маэстро Лютик! — Допплер в облике поэта пожирал того восторженным взором, вместе с самим поэтом составляя превосходно точную композицию «Лютик перед зеркалом». — Господин Лютик, вы мой кумир! Бард нервно улыбнулся, косясь на ведьмака. — Премного польщен! Э-э… Геральт, это не опасно? Ведьмак не сомневался, что с пламенным поклонником Лютик управится сам, пламеннее Риенса тот явно не окажется, и обратился к прибожкам: — Какими судьбами вы в Туссенте? Ивасик выпятил грудь. — На дворе тринадцатый век! Надо шагать в ногу с прогрессом! Все культурные господа путешествуют, вот и мы решили поглядеть на мир. — Славно, — кивнул на это Геральт. — А чужие обозы давно ль стал грабить? Прибожек оскорбился: — Парниша сам к блондиночке рогатой полез и припасы бросил, а мы просто взяли, что плохо лежит! Это называется честным предпринимательством! Картина складывалась ясная: суккуб заманила горе-возницу с тракта, а пока тот был известно чем занят, ее приятели растащили с телеги добро. Покачав головой, Геральт присмотрелся к троллю. Любовь к художествам заставила ведьмака заподозрить в нем старого знакомца, что оказалось взаимно. — Трололо тебя знать! — объявил тролль, не став даже скрести в затылке. Видно, некогда нарисованный Геральтом по его просьбе реданский орел незабываемо поразил того в самое сердце. — Приветствую. Ты теперь не на службе у короля Радовида? — Не-е-е, Васик прийти, сказать, Радоведу был хрясь-хрясь. Сказал, Трололо идти на юг, на юг меньше железный людь. Железный людь злой и невкусный. Геральт кивнул на расписные камни. Сложенные высокой пирамидой, они, похоже, должны были изображать собой праздничное дерево. — Я гляжу, Йуле у вас в разгаре. Тролль довольно оскалился. — Трололо делать красота! Тут в разговор вмешалась суккуб. — Что привело вас сюда? Мы никого не тронули. — Геральт многозначительно взглянул на чуть живого парня на соломе, и суккуб хохотнула: — Ах это. Поверь, он очень хотел быть… тронутым. Отоспится и скажет вам сам. — Не сомневаюсь. Однако эти припасы он вез в мой дом. Вот я и решил сам сходить за посылкой, коль уж доставка задержалась. Нелюди переглянулись — все, кроме тролля, поглощенного своими камнями и краской. В переговоры вступил Ивасик: — А может, договоримся? Поделим по справедливости! — По справедливости будет если я заберу свою еду и не надеру вам… — Не горячись, Геральт, — вмешался Регис. — Уверен, мы найдем выход, удовлетворяющий всех. Что если взамен пищи материальной мы предложим вам духовную и развлечем вас? У нас здесь знаменитый бард и его, бесспорно, талантливый последователь. Не сомневаюсь, прибожки и прелестная Натанис любят танцевать. Любезный же Трололо, полагаю, не откажется от игры в загадки? — Загадки! — довольно взревел тролль, уставился на Геральта, яростно скребя свой каменный затылок, и удивительно споро выдал: — Два клинца, много-много кольца, а посередке — морда лица! Кто это, людь? Регис ухмыльнулся, в данных циркумстанциях сочтя уместным даже показать зубы, а Лютик захохотал. — Я, — признал очевидное Геральт. — Гр-р-р. Да! Людь прав. Людь загадывай! — Что это: с луком и яйцами, а не пирожок? — выдал Геральт первое пришедшее в голову. Тролль погрузился в раздумья, а прочие обитатели пещеры столпились возле Лютика. — Маэстро, просим! — воскликнул допплер. Лютик откашлялся, отбил каблуком ритм и завел: — Рыбак седой, рыбак седой, дочурку успокой… Прибожки пустились в пляс под перипетии истории о рыбацкой дочери и фавне, Регис на удивление грациозно закружил вслед за ними Натанис. Геральт, усевшись на солому подле дрыхнущего сластолюбца-купца, наблюдал. Трололо неподалеку вовсю шевелил мозгой, пытаясь разгадать загадку: — Людь загадал суп? — …я не бык, не осел и не племенной козел! — Нет. — Гррр… Это курица? — Нет. — …дочь рыбака на подъем легка! — Людь загадать ферма! Там яйца и лук! — Нет. Сдаешься? — Гррррррр! Геральт принял этот звук за белый флаг. — Это эльф. Тролль глубоко задумался, потом одобрительно проскрежетал: — Эльфо-луковый суп ням-ням! К ним подскочила радостная запыхавшаяся Сара. — А у вас пары нет, вам не весело! Геральт поневоле улыбнулся. — У меня есть пара, она дома. — А у Трололо и дома нет… Я придумала! Мы ему сделаем барышню-тролльчиху! Из снега! Геральт, ну давай! — Сара капризно топнула ножкой. — Ты должен нас веселить, уговор такой! Делать было нечего. Ведьмак вышел за прибожками наружу, в усилившийся снегопад. — Катай шар, да побольше! Геральт катал. И еще катал, и еще. В пещере Лютик и лже-Лютик на два голоса распевали о золотом драконе и прекрасных зерриканках. — Это сюда давай, — командовала Сара, — и второй шар сюда! Давай еще сверху налепим, чтоб как у Натанис было! Геральт послушно добавил снега в декольте их творению, решив не нагружать прибожков лишней информацией о том, что троллихи от троллей внешне неотличимы. Наломав с окрестных кустов веток, снежной троллихе сделали руки и украсили ее гирляндой моченых яблок из заказа Варнавы Базиля. Яблоки быстро покрылись льдистой коркой и блестели не хуже самоцветов. — Хороша вышла! Как мы ее назовем? — спросил Ивасик. — Какие троллям имена нравятся, а, ведьмак? — Такие, какие они могут выговорить. — Из всего симпатичного Трололо Геральт припомнил только короля Радовида, поэтому без долгих размышлений объявил: — Пусть будет Рада. Лютики в пещере как раз закруглили очередную балладу, и довольная Сара помчалась внутрь. — Трололо! Выдь-ка глянь, кто пришел! Ворча и рыча, тролль прогрохотал наружу и воззрился на снежную бабу. Сара захлопала в ладоши. — Это тебе подружка! Рада! Трололо описал вокруг снеговика круг, встал рядом, с каменным грохотом заскреб в затылке. — Чего она? Стоит и не туда-сюда? — Замерзла! — нашелся Лютик. — Ее нужно согреть силой любви, и она оживет! Есть у меня одна баллада…. Допплер радостно закивал: — Про сладкий поцелуй? — Верно, — благосклонно кивнул ему Лютик. — Ну, три, четыре! Прекрасный пол — так вас называют…. Прибожки и Натанис, взявшись за руки, закружили вокруг Трололо, который обнял свою даму с прямо-таки трогательной деликатностью. — Не уходит и не разговаривает, — прокомментировал Регис. — Идеальная вторая половина!.. Пели, пока не охрипли, и танцевали, пока не свалились с ног. — Полагаю, свою еду мы отработали? — спросил Геральт, когда луна уже садилась. — Что скажете, честные предприниматели? Предприниматели согласились. Поклажу взвалили на Трололо, и тролль, окрыленный новообретенной любовью, споро донес тюки и бочки до заметенной снегом повозки. Вместо съеденной лошади в повозку пришлось впрягать Плотву, и со справедливо отработанной праздничной снедью дружина двинулась домой. Суккуб послала им на прощание воздушный поцелуй, прибожки на плечах Трололо замахали руками. — У тебя талант, дружище! — крикнул Лютик своей счастливой копии и сиплым голосом завел: — Допплеру заплатите чеканной мо…. — Уймись, Лютик. Едем! В Корво Бьянко добрались без приключений. Варнава Базиль с восторгом встретил долгожданную доставку, и следующим утром Геральт проснулся от упоительных ароматов запекаемого мяса. Дом был убран гирляндами веток и остролиста, в главном зале красовалось обвешанное золочеными шишками и орехами йульское дерево, и Туссент в рамках заиндевелых окон был — картинка. Не хватало только Йен. Она ведь обещала вернуться к Мидинваэрну. Впрочем, чародейка не приходит поздно. И рано тоже не приходит. А жаль… Размышляя, Геральт любовался заснеженными окрестностями, когда его внимание привлекла вспышка света на холме совсем рядом. А затем еще одна, и еще. Порталы. Схватив со стойки ольгердову саблю, Геральт вышел во двор. Кого еще принесла нелегкая? От чародейской братии он был склонен ожидать недоброго даже в сей волшебный день. Порталы погасли, на их месте осталась россыпь темных фигур, шагавших сквозь метель явно в сторону винодельни. Геральт повернее устроил ладонь на рукояти, вгляделся в идущих, смаргивая снег с ресниц, и услышал его раньше, чем разглядел: — А вот и он, наш новоиспеченный землевладелец! Так и сияет гостеприимством! Геральт отпустил оружие. — Ламберт? Он самый, рядом с укутанной в лисью шубку Кейрой, а следом — Эскель с Трисс, и Цири, и Золтан с бочонком чего-то эдакого в руках, и черт раздери, если это не Роше с Бьянкой. И Йен. Геральт встретил ее фиалковый взгляд из-под черного, отороченного снегом капюшона, кивнул молча и очень, очень благодарно. Вот, значит, какие у нее были дела. Варнава Базиль в дверях винодельни оглядел толпу новоприбывших безо всякого удивления. — Госпожа Йеннифер предупредила меня о количестве ожидающихся гостей, сир, — сообщил он Геральту. — Надеюсь, мы сумеем всех разместить с надлежащим удобством, однако, боюсь, неженатых господ придется просить разделить комнату!.. Геральт усмехнулся. Белый волк, волк-одиночка... Вот он стоит, самая натуральная лжа и городская болтовня во плоти: волки и правда не охотятся в одиночку, и кто б мог подумать, что ему для друзей окажется и целой усадьбы мало? *** Праздничный пир удался. Они ели и пили, шутили и танцевали, пели и предавались воспоминаниям. Строили планы. Кончалось и начиналось известно что — год, старый и новый, и в грядущие дни Регис станет заглядывать с травами для Трисс, Йен будет химичить в лаборатории, а Геральт — помогать парням с заказами (а Ламберт здесь практически поселится), и все они будут играть в гвинт, пить вино и таскать виноград из садов Анарьетты. Ведь как встретишь Йуле, так весь год и проведешь. Геральта это более чем устраивало. Осталось только въехать в новый год на единороге. Йен читала его мысли и улыбалась. Очень многообещающе.