Busan’s lovers

Little peppers are the hottest

      Каждый мембер в группе знал о том, что Чимину и Чонгуку в толерантной и свободной Америке немного срывает крышу. Поэтому, когда спустя два года перерывов было объявлено о том, что пройдут живые концерты в США, эти двое как-то с пониманием переглянулись, а остальные пятеро напряглись.       Хосок не был исключением, и пускай он и Джин были самыми лояльными к проявлению чувств малышей, но рисковать не были готовы даже они. Из-за этого Чон Хосок твёрдо понимал, что кто-то из этой сладкой парочки явно не выдержит и будет взрыв. В глубине души Хо сделал ставку на Пака, который жаждал внимания публики и готов был делать фансервис на грани, наслаждаясь каждой минутой.       Вот только... Чонгук с возрастом перенял от своего любимого хёна слишком многое. Потому, когда во время его трансляции в комнату в два часа ночи ворвался Чонгук, в состоянии близком к Эйфории, Хоби и не очень удивился. Но это его счастливое «Чимин~щиииии», распетое прямо с порога, явно было провокацией.       Для АРМИ, но не для их преданных фанатов, а для того АРМИ, которого Чонгук любил более всех прочих. Для Чимина.       Все знали, что после последнего концерта будет страшнее всего. Что они уйдут в полный отрыв. Вот почему Чимину выделили самый последний номер на этаже. Каждый понимал, что в последнюю ночь лучше оказаться от них как можно дальше. Но Чон старший чётко был уверен, что парни сейчас в состоянии не просто сексуального напряжения, а ощущал, как накалялся воздух между ними. Сегодня за завтраком Тэхён почти плакал о том, как ему было неловко на трансляции макнэ-лайн. Чего уж там, даже Джин сказал, что у него чай носом пошёл, когда на трансе Пак предложил Чонгуку присесть.       Но то шоу, что Чонгук устраивал на камеру с полуночными танцами – это только лёгкая прелюдия, понял Хо.       На концерте следующего дня у макнэ окончательно сорвало все тормоза и предохранители. Та сцена с «обнимашками» была очень неоднозначной, не на уровне укуса за ушко на Rose Bowl, но всё же. В целом, даже после этого Гук вёл себя максимально вызывающе. Он буквально висел на всех менеджерах и хёнах кроме Чимина, даже сел на колени к Намджуну.       И Хосок молча наблюдал за тем, как вместо карамельных глаз Чимина появляются чёрные бездны, готовые сжечь макнэ на месте. А потом до Хосока медленно дошло.             Чонгук – мелкий манипулятор. Он провоцирует Пака, пытается вызвать в нём ревность и злость, но зачем?       На обратном пути из ресторана 3J оказались в одной машине, и Хосок притворился спящим, когда услышал диалог:       – Чимин~щи, – голос Чонгука хоть и звучал приглушённо, но явно ниже обычного. Пак молчал, и тогда макнэ повторил, – Чимин~щи... – А вот это уже звучало сдавленно и почти стоном.       – Посмотри на меня, хён, – выдохнул Гук, – Я такой твёрдый только от мысли о тебе...       Джей-Хоуп слышал, как на сидении прямо перед ним заёрзал макнэ.       – Хён, – прохрипел Чонгук, – помимо того, что у меня стоит с самого ресторана...       – Детка, просто заткни свой рот. – Медленно по слогам чеканит Пак. – И да, я бы с радостью заткнул твой рот чем-то прямо здесь и сейчас, но на сидении прямо позади тебя спит Хоби-хён, а менеджер уже странно косится на нас в зеркало заднего вида.       – Хён, ты такой злобный, когда не удовлетворён.       – Да, чёрт возьми, я зол! – Театральным шёпотом возмущается Пак. – Ты провоцируешь и испытываешь меня весь вечер. Скажи, сколько было сегодня шуток про мой рост?       – Четыре, – томно выдыхает Чонгук.       – Да, верно. Четыре.– Желчно вторит ему Пак, и Чон просто стонет в этот момент.       – Хён, я не хотел тебя обидеть, просто добавить капельку остроты.       – Остроты? – шипит Чимин, и Хосок даже не видя лица знает, как опасно сощурились глаза Пака.       – Да, даэшин, – ласково говорит Чон, – Вот. Это пульт от пробки внутри меня. Ты волен наказать меня за всё моё плохое поведение.       – Гуки, – Пак делает паузу, а затем продолжает низким голосом на пусанском сатури: – Включи на максимум и сиди смирно.       В момент, когда Чонгук роняет первый надломленный стон, Хосок просто хочет оказаться в другом месте.       – Чон Чонгук, ты можешь объяснить мне, зачем ты это сделал?       – Маленькие перцы — самые жгучие – говорит макнэ.       – Вот как. – Говорит Пак. – Гуки, что ж, проверим это.       Хвала небесам, что менеджер в этот момент объявил, что они прибыли. Хосок не знает, кто из Чонов был счастливее это услышать.       Пока они едут в лифте, поднимаясь с подземной парковки на семнадцатый этаж, Хосок искоса поглядывает на донсенов. Менеджер говорит по телефону, Чимин с абсолютно отстранённым лицом листает ленту в твиттере, а Чонгук просто стоит, сжав кулаки до побеления костяшек, и нервно покусывает пирсинг в губе. Когда звоночек лифта оповещает о прибытии на нужный этаж, Хосок знает по ухмылке Чонгука, что тот добился желаемого, и по стояку Пака ясно, что спать Хосоку сегодня не дадут. Потому Хоби думает, что ему лучше пойти в номер, что не граничит стенкой с их.       И Хосок выбирает вариант навестить Юнги-хёна.       К тому моменту, когда Чонгук с рукой своего любимого на талии, подходит к двери номера Чимина, он понимает две вещи. Первая — Хоби-хён всё понял. Снова. И вторая — Чимин готов его растерзать.       – На кровать. – Говорит хён, как только за ними закрывается входная дверь.       И кто, чёрт возьми, Чонгук такой, чтобы ослушаться? На еле гнущихся ногах он подходит к кровати и садится с протяжным стоном. Теперь вибрирующий кончик пробки сместился и давит прямо на уже чувствительную простату.       Чимин на это лишь ухмыляется и подходит ближе. Он практически упирается пахом в лицо младшего и, когда начинает нежно поглаживать волосы на затылке Чонгука, слегка оттягивая иногда, Чон стонет от подобного.       – Как ты хочешь? – хрипло произносит Чимин, заглядывая в помутневшие глаза макнэ.       – Вначале хочу отсосать тебе. Чтобы ты трахнул мой рот, называя меня хорошим мальчиком, который нуждается в члене своего хёна. Чтобы ты гладил меня по щеке, говорил какой я красивый, как я хорошо себя сегодня вёл, как я красиво пел и танцевал, трахая беспощадно мою глотку, а затем кончил мне на грудь. А потом заставил объездить член хёна, пока твоя сперма будет засыхать на моих сосках. – Чонгук млеет как щеночек, ощущая нежное поглаживание за ухом.       – Мой милый маленький Гуки, – Пак наступает носком туфель между ног макнэ.       – Ты. Маленькая. Лживая. Грязная. Шлюшка. – Чимин чеканит по словам, наблюдая за реакцией младшего. Оба они понимают, какую игру затеял Чонгук.       – Ты ведь хочешь, чтобы всё было в точности наоборот. Ты провоцируешь меня весь вечер, а хорошие мальчики себя так не ведут. Ты хотел вывести меня из себя, чтобы получить быстрый грязный трах и уснуть довольным, но нет. – Пак наступает на болезненно твёрдый член младшего, притягивая его за волосы.       – Вот как всё будет: я не дам тебе мне отсосать — я сам отсосу тебе. Я всё сделаю наоборот, ведь именно на это ты и напрашивался, правда?       – Да...       Чимин медленно, пуговица за пуговицей, начинает расстегивать рубашку, затем отбрасывает её в дальний угол комнаты и опускается на колени перед младшим, медленно оглаживая бёдра.       – Малыш, стоп слово?       – Лачиболала, – произносит Гук.       – Верно. – Чимин кивает. – А теперь, сними для меня всё, что ниже пояса, детка.       Чонгук ещё никогда так быстро не раздевался.       – Такая нетерпеливая шлюшка. – Чимин разводит колени младшего и открывает себе доступ к его блестящей от смазки дырочке с черным силиконовым колечком. Пак продевает палец в колечко, немного прокручивая пробку. Даже так он ощущает её вибрацию. Чон стонет, блаженно прикрывая глаза, за что получает небольшой шлепок по бедру.       – Нет, Гуки, – Чимин цокает языком, – ты сегодня заставлял меня смотреть на множество вещей, поэтому сейчас ты тоже будешь смотреть, а если ослушаешься, то я остановлюсь. Ты меня понял?       Гук кивает в ответ и после этого начинается пытка намного хуже вибропробки в заднице.       Чимин пошло облизывает губы, затем головку члена макне и дует на неё, одновременно с этим он продевает палец в кольцо от пробки и меняет её положение. Чонгук вскрикивает. Полтора часа в ресторане и ещё сорок минут по дороге к отелю грёбаная пробка раздражала его простату, и сейчас чувствительность просто на пределе.       – Как я могу назвать тебя хорошим мальчиком, когда ты такой нуждающийся маленький сучонок?! – хрипит Чимин, поглаживая яички донсена. Второй рукой Пак слегка вынимает пробку, вгоняя её назад, и смотрит, как капля смазки успевает вытечь из ануса Чона. Старший хмыкает.       – Сколько смазки ты в себя влил?       – Эмм... флакон? – неуверенно ответил макнэ. И, судя по реакции хёна, этот ответ был правильным.       Чимин и сам уже на грани, но раз его малыш Ку затеял эту игру, то дело нужно довести до конца.       Больше Чимин церемониться не намерен, потому, сплюнув на ладонь, смазывает член младшего и сразу же начинает сосать в быстром темпе. И нет в этом мире лучше музыки, чем «звуки Гуки». Пак и сам на какое-то время настолько отдаётся процессу, что забывает следить за тем, чтобы его малыш не закрывал глаза. Когда Чимин об этом вспоминает, он смотрит на такое прекрасное лицо Чонгука со взмокшими прядями, надломленными бровями и искусаными губами. Чонгук сжимает левый сосок между пальцами, а правой рукой сам себя удерживает за бедро, чтобы не толкнуться навстречу. Чимин ускоряется, снова надавливая на колечко пробки, и слышит пение своего ангела. Звучит его любимая песня под названием «Хён, я кончаю». – О ГОСПОДИ БОЖЕ... ХЁОООН! - Надрывно стонет Чонгук, ощущая, как пальцы на ногах сжимаются, а бёдра начинают подрагивать в предоргазме.       Чонгук отчаянно приподнимается, в попытке толкнуться глубже в глотку Пака. Он боится смотреть вниз, ведь прекрасно понимает, что от вида того, как его член растягивает пухлые губы Чимина, а маленькие пальчики крепко держат у основания, он тут же кончит. Макнэ знает это наверняка, в прошлый раз именно так и было. И тут же вспоминает о том, что хён запрещал отводить взгляд. Чонгук шокированно распахивает глаза, встречаясь с лисьим взглядом напротив. Когда-нибудь они убьют друг друга этим.       – Детка... – Чимин отрывается от попытки высосать из младшего душу, крепко сжимая упругие бёдра донсена. – Как ты хочешь кончить? – Ладонь хёна медленно скользит по члену, размазывая смесь слюны и предэкулята. Чимин надавливает большим пальцем на уздечку, а всё, на что способен Чон в ответ, это смесь стонов и хныканья.       Чон знает, что в вопросе явный подвох, но слово «кончить» в данный момент ключевое, а как, уже не важно... А ещё он знает, что если сейчас не ответит, то Пак может и вовсе не дать ему это сделать.       – Хён, я хочу кончить, когда ты будешь глубоко во мне. - шепчет Чон.       Чимина не нужно просить дважды...       Вот только фраза из Filter о том, что он может быть джином, это чистая правда. Но речь не о синем весельчаке из Disney, а о коварных духах, что исполняли желания с подвохом.       Пак отстраняется и встаёт с колен, чтобы полностью раздеться. Затем залазит на кровать, устроившись между бёдер младшего. Чимин видит, сколько во взгляде его любимого мальчика мольбы и предвкушения, но не отыграться за плохое поведение просто не может.       – Сядь у изголовья и разденься полностью. – Чимин наблюдает за перемещением его детки по кровати, замечая, как тот рвано вдыхает, когда приходится сесть на все ещё включённой пробке.       – Гук~а, – медовым голосом говорит Чимин, – как думаешь, мы можем заменить твою пробку чем-то поинтереснее?       – Да, хён.       – Тогда, будь добр, приподними свою попку, чтобы хён мог подложить под неё подушку и трахнуть тебя своим языком.       Чонгук стонет. Так загнанно и надрывно, будто уже кончает. Но его хён пока не намерен ему этого позволять.       «Никаких больше игр» – решает Чимин, поэтому, уложив младшего в нужное положение, всего пару раз дразняще прокручивает пробку, а затем вынимает её с пошлым хлюпоньем и сразу же заменяет своим языком, разводя большими пальцами дырочку его детки, чтобы глубже и интенсивнее его трахать. По тому, как подрагивают бёдра младшего, Пак понимает, что надолго его малыша не хватит. И его самого тоже.       – Гуки, детка... Перестань сжимать мой язык...так сильно. – Чимин отстраняется, стирая смесь из слюны и смазки с подбородка.       – Но хён, твой язык... Я.. Я такой мокрый там... – Чонгук пытается свести коленки.       – Ммм... – Чимин разводит коленки младшего ещё сильнее. – Сладкий, но ты такой вкусный.       Пак жадно смотрит на то, какой мокрый член его малыша. Он лежит на животе, образуя небольшую лужицу из предэякулята между кубиков пресса. Чимин решает, что он обязательно позже вылижет и эту часть его зайки.       Хён ещё пару раз дразняще, словно на пробу, лижет уже припухшее колечко мышц, а после, не удержавшись, ладошкой несколько раз проводит по члену, размазывая всё самое вкусное по всей длине. В какой-то момент Чимин даже думает о том, чтобы объездить Чонгука и просто трахнуть его член своей задницей, но его детка так старался, что эта мысль откладывается.       – Мне что, остановиться? – Пак ладонью сжимает у основания член, а язык проталкивает в узкую дырочку, набирая поистине дикий темп.       – Н-нет... Нет! – Бёдра Чонгука дрожат, он громко стонет. У Чимина есть два кинка в этой жизни – это разбитый маленький крольчонок под ним и тоже его крольчонок, но когда он наглый и дерзкий.       Чимин заменяет язык на два пальца. Одно из серебряных колец холодит вход. Чонгук хнычет.       – Я повторюсь, мне остановиться, малыш? Или мне просто заглотить твой член? – Чимин берёт головку члена в рот, не дождавшись ответа. Он начинает быстро двигать пальцами, растягивая и без того измученную дырочку, хотя та совершенно не нуждается в этом, зато чертовски нуждается в том, чтобы её наконец заполнили членом. Чимин втягивает щёки и пускает стон вибрацией по члену макнэ.       – Так что, моя маленькая шлюшка, готов кончить прямо так? – Чимин отстраняется и слегка проталкивает кончик языка в уретру.       – Ещё... Хё... Хёооон.. Ещё... Сильнее... – Чонгук теряется в ощущениях, поджимая пальцы ног.       – Давай, малыш... Кончай для хёна... – Чимин отпускает сдавленное основание члена и уже готов был снова заглотить, как слышит протест.       – Нет! Хён! Не так! – Чон пытается свести ноги. Пак в ответ выгибает бровь. Это что-то новенькое.       – Хочу, чтоб папочка Пак меня трахнул своим крохотным членом!       Чимин ухмыляется, отвешивая шлепок по бедру донсена. У него среднего размера член, не такой огромный, как у самого Чонгука, но его даже толще. Потому его слова — это чистой воды провокация. Чимин подрывается с кровати и бегло оглядывает номер. Он встаёт и проходит к столу напротив комод. Чонгук понимает всё без слов, когда его хён похлопывает по столу. Макнэ буквально срывается с места, чтобы подставить хёну свою попку. Он послушно ложится грудью на холодную поверхность стола и стонет от ощущения прохлады на чувствительных сосках.       – Ты будешь смотреть в зеркало и сам шире разводить свои булки руками, чтоб я мог как можно глубже трахать тебя. Ясно?       – Да, хён.       – Стоп слово? – В последний раз уточняет хён и пристраевая головку члена к сжимающейся вокруг пустоты дырочке.       – Не требуется, – отвечает Чон, за что получает шлепок прямо по раскрытому анусу. Он сам напросился, но Чимин выжидает.       – Лачиболала, – произносит Чонгук, встречаясь взглядом с глазами хёна в зеркальном отражении.       Чимин входит одним резким движением, сразу же ощущая, как туго внутри. Пак тоже человек, потому срывается на довольно быстрый темп, отвешивая шлепки по ягодицам младшего после каждого слова.       – Маленький. Ненасытный. Грязный. Кролик. С. Ненасытной дыркой! – Чонгук слышит как сквозь воду, он понимает, что его накроет волной оргазма буквально через пару фрикций. И Чимин тоже понимает это, потому что видит в зеркале расфокусированный взгляд младшего и то, как из его ротика свисает язык, потому замедляется. Чонгук хнычет и подаётся назад самостоятельно, так жаждуще, что хён решает сжалиться и возвращается к изначальному бешенному темпу.       – Знаешь, Малыш, для того, кто так сладко стонет, насаживаясь на мой член, ты слишком дерзко общался со мной при остальных своих хёнах! – Чимин рычит, ещё глубже толкаяясь в дрожащее тело на столе.       – Прости пожалуйста, хён. – Стонет Чон, закатывая глаза от удовольствия.       – Не верю! - хрипит Чимин, шлёпая округлую ягодицу.       – Скажи, Гуки, – Чимин сильно оттягивает волосы младшего, – ты ведь специально провоцировал меня? Вёл себя, как сучка, выводя меня из себя, ммм?! Сел к Мони-хёну на колени, словно маленькая блядь?! – Пак приподнимает младшего поперёк талии, сильнее натягивая на свой член. – Скажи мне, детка... – хрипит Чимин, прикусывая мочку чувствительного ушка. – Скажи мне, или я не дам тебе кончить!       Оба они знают, что это блеф, но...       Хён пережимает член младшего у основания и замедляется.       Чонгук хнычет и виляет тазом, в попытке достигнуть оргазма. И он сдаётся. Игра окончена.       – Да, да, да! Блять... – Чон прогибается в спине. – Ты прав, Чимин-хён! Я специально провоцировал тебя! Дразнился, чтоб ты после меня трахнул.       – Маленькая блядь! - Чимин ухмыляется, срываясь на бешеный темп...       Час спустя, когда Паку всё же удалось заставить младшего принять душ, и румяный Чон сидел на кровати в кигуруми-кролике в ожидании своей порции углеводов. Чимин заваривает рамён, и всё же решается спросить:       – Гуки, что вообще побудило тебя на всё это? – Чимин передает младшему тарелку с лапшой. Младший набивает полный рот.       – Штатья в шурнале.       – Статья в журнале? – Чимин изумленно приподнимает брови. Младший выпадает на какое-то время и усиленно жуёт.       – Да, там было сказано, что если не поддерживать сексуальный аппетит, то со временем пара остывает друг к другу. Теряет остроту.       Чимин пару раз хлопает ресницами, а затем срывается на звонкий смех.       – И поэтому ты поехал с пробкой ужинать ресторан?       – Я... – Чонгук замолкает, а Чимин вытирает соус из уголка рта любимого и облизывает палец. – Я... я бы... Я не успел вставить её перед ужином. – заикаясь произносит Чон.       И Чимин смотрит на то, как его любимый мальчик краснеет, а потом до него доходит смыл сказанного.       – То есть... Ты... Всё время... – Хён почти переходит на ультразвук. – Ты весь концерт?!       – Да. – кивает Чонгук.       – Ого! – восклицает Пак, погружаясь в свои мысли. Чон молча доедает, а затем они выключают свет и укладываются в позу ложки.       – Такое трудно будет переплюнуть, но... – говорит Чимин, целуя любимого в макушку, – Я что-нибудь придумаю, всё чтобы не потерять остроту так сказать, – Чонгук хихикает, но после гулко сглатывает от слов любимого – Как ты говоришь назывался тот сайт?..