Busan’s lovers

Чонгук всегда считал своего парня слегка сумасшедшим. Чимин лёгкий на подъём, готовый к любым экспериментам, обладает безмерной фантазией и гибким телом. А ещё он мечтал стать полицейским в детстве. Младший просто сидел в твиттере и наткнулся на видео с старым интервью, в котором произнёс это дурацкое “арестуй меня”, прошло уже много лет, а воплотить фантазию так и не удалось. А сейчас в преддверии съёмок к Butter у Чимина снова эти блядкие красные волосы, прям как в эру Dope, когда случился их первый сексуальный контакт. Столько лет прошло, но хён с красными волосами в полицейской форме – личный кинк на всю оставшуюся жизнь. Возможно пришло время немножко исполнить его фантазию? Купить костюм полицейского и наручники на их любимом сайте труда не составило. А вот с тем, чтобы всё объяснить Чимину, они появились. Чонгук дико стеснялся объяснять хёну своё желание. Так уж сложилось в их отношениях, что за последние полгода, хоть старший и был куда доминантнее в сексуальных вопросах, брал на себя power bottom роль. Скорее всего это было связано с кинком на силу, Чонгук неоднократно замечал как его парень млеет от их разницы в габаритах, но тем не менее жажда обладать и контролировать никуда не исчезла. Очень бы хотелось проверить, как далеко парень может зайти в этом. Неделю младший собирался с духом и в итоге сказать Чимину в лицо так и не решился. Потому отправил цветы, коробку с подарком и прилагающуюся записку с курьером прямо к нему в студию. "Спасибо за подарок, Гуки~" "Цветы очень красивые" "Костюм тоже подошёл" К сообщениям прилагалось селфи. Чонгук гулко сглотнул. Красные волосы, лукавая улыбка и эта форма – запрещённый приём. "А что именно ты имел ввиду, когда писал в записке, что главный подарок ждёт меня дома?" Вдох выдох, и ответное фото наручников, лежащих на кровати, летит в чат. Через пару секунд экран запестрел весьма неоднозначным ухмыляющимся жёлтым смайликом. "Означает ли это, что ты сегодня был плохим мальчиком, и я могу наказать тебя по всей строгости закона?" У Чонгука уже руки слегка подрагивают в предвкушении. "Я готов ко всему, чего ты пожелаешь, хён. Я подготовился для тебя" Чон крепко зажмурился и нажал "отправить". Ответ пришёл незамедлительно, отдаваясь лёгкой вибрацией телефона: "Насколько далеко и глубоко я могу зайти?" Фото, на котором стоящий член, виднеющийся сквозь брюки, обхватывала знакомая ладонь, говорило само за себя. "Как пожелаешь, хён" "Стоп слово?" "Лачиболала" "Я еду" Двадцать минут ожидания тянулись, казалось, бесконечно. Но вот уже Чимин стоит на пороге их квартиры, так и не сняв с себя проклятую форму, смотрит на Чонгука способным испепелить взглядом. Он молча оглядывает своего парня: на младшем чёрная рубашка и узкие чёрные джинсы. – Мистер Чон, вы арестованы за причинение несанкционированной эрекции, – ему молча протягивают наручники в ответ. – Чон Чонгук. У вас есть право на пощаду, если вы осмелитесь сказать стоп слово, – прижимает к стене, закрепляя наручники на запястьях. Аккуратно, без лишних движения сковывая их. – Вы приговариваетесь к трём оргазмам. Вердикт окончательный и обжалованию не подлежит. – Но офицер Пак, как же я могу сказать стоп слово, если приговор обкончательный? – макне хихикает, дразниться даже в таком положении не перестаёт. – Я собираюсь тебя трахнуть, а не принять от тебя зачёт по греко-римскому праву, – Гук стонет, получив шлепок по ягодице, шутку не оценили. – Но не бойся, зайка. Офицер Пак не обижает таких прелестных мальчиков, как ты, всегда можно закончить нашу игру, – Чимин потирается своим вставшим достоинством о задницу младшего. Терпеть придётся ещё долго, но оно того стоит. Удерживая за скованные запястья, “полицейский” перемещает их в гостинную. Они останавливаются прямо в центре комнаты, и старший начинает медленно ощупывать своего пленника. Когда его руки в ходе “обыска” крепко обхватывают уже колом стоящий член Чонгука, тот не может сдержать стон. – А что это у нас здесь, мистер Чон? – Чимин сжимает сильнее. – Оружие? – облизывает губы и опускается на колени, расправляется с поясом и ширинкой, снижая давление. – Мне придётся обезвредить вас, – офицер резко сдергивает джинсы вместе с бельём. И прямо перед ним оказывается уже влажная головка. Пак облизывается, как хищный кот, и притягивает своего парня за бёдра ближе. Внимание полностью концентрируется на любимом члене. – Крупнокалиберное, – цокает языком, а после лижет на пробу. – Боюсь, мистер Чон, мне придётся заставить вас выпустить всю обойму вашей спермы прямо в мой рот. Чонгук готов был уже издать смешок от подобных фразочек, но у него спирает дыхание, когда требующий внимания орган, оказывается охвачен мягкими влажными губами и погружен в горячий рот. Становится не до смеха. Чимин всегда сосёт "с душой", но сегодня в него, будто, демон вселился. Он умеет, а главное, очень любит делать минет – так чтобы максимально мокро и пошло, со слюной стекающей по яйцам и его собственному лицу. Чон понимает, что спустит преступно быстро, ведь уже даже пальцы на ногах поджимаются от интенсивности того, как отсасывает его парень. Смотреть вниз одновременно и очень сильно хочется и страшно. Но любопытство сильнее, и оно его погубит. Губы Чимина преступно красные, так прекрасно растянуты вокруг его члена, волосы, такого же цвета, за что отдельное спасибо нунам-стилистам, в лёгком беспорядке, и младший очень хочет вцепиться в них и толкнуться глубже, но руки скованы, а бёдра крепко удерживаются. Казалось бы сосут ему, но реальный контроль над процессом всегда в руках Чимина. Никакой собственной воли, только подчинение. – Чимин~а..а, я скоро, – звучит Чон жалко и разбито, ещё более разбито он себя ощущает, когда старший останавливается, дует на головку, медленно постукивает ею себя же по губам. – Что, уже готовы написать чистосердечное признание, мистер? – Чимин ухмыляется, нежно ласкает яички ладошкой, затем продвигается дальше. Макне слегка вздрагивает, ощущая первое робкое прикосновение пальца к своему анусу, будто не знаком с этим чувством. – Ммм.. – стонет Пак, ощущая смазку на пальце. – Так вот о чём ты говорил, когда сказал, что подготовился? Почему ты раньше не попросил меня тебя выебать? – Ответить Чон не успевает, ведь его хён возвращается к ласкам. Любовь младшего к восковой эпиляции сведёт Чимина с ума, но до этого лакомства он доберётся позже. Кончает Чонгук с отчаянным стоном, всего две минуты спустя, сжимаясь на пальце Чимина своей дырочкой, и наполняя его рот спермой. Тот высовывает язык, демонстрируя полный рот эякулята, а после глотает всё до последней капли. Пошло до дури, а значит, всё идёт по плану. – Обожаю тебя, – шепчет хён поднимаясь с колен, оставляет в уголке губ младшего лёгкий поцелуй, увлекая его на диван. Чонгук не предсталяет как после всего что сейчас будет происходить сможет пить чай с мамой, сидя на этом диване, нужно будет заказать новый. Идти до спальни слишком долго. Пак укладывает донсена на спину, нежно гладит по волосам, как бы успокаивая и приводя хоть немного в чувства. Помутневший взгляд Чонгука задерживается на оттопыреной ширинке чужих брюк. Скованные руки сами тянутся туда. – Если хочешь, я... – Тшш, – приложив палец к губам младшего, перебивает, – чтобы ты там не надумал, зайка, я с тобой ещё не закончил. Чимин разводит ему бёдра, устраиваясь между. Он всё ещё полностью одет, в то время, как на Чонгуке осталась лишь рубашка, пуговицы которой, ловкими движениями пальцев, вынимаются из петель. Старший осматривает тело своего любимого – как всегда прекрасен. – Мммгх, – у брюнета спирает дыхание, когда пухлые губы обволакивают его сосок. Все знают, что соски — его слабое место. Чонгук сколько угодно может быть суперменом и трахать хёна навесу, но стоит приласкать его грудь, как он становится мягким и податливым. И этим очень умело пользуются. Обычно после Пак седлает его и устраивает настоящее родео, но сегодня у них другие планы. – Хён… – Для вас я офицер Пак! – старший отпускает щелбан по чувствительной бусине. Гук вздрагивает, а Чимин тут же принимается зализывать свою вину, чем новый поток мурашек запускает. – Офицер Пак, – Младший буквально ощущает как его лицо начинает гореть от смущения. Забавно, что пока ему делали минет, всё было в порядке, но от мысли, что сейчас он попросит трахнуть себя, он краснеет, как школьник, что напоминает об их первом разе. Ох, сколько подколов было после. – Я признаю свою вину, – отводит взгляд, не в силах смотреть на своего мужа. – Я испытывал муки совести, потому... уже сам растянул себя, – старший изгибает бровь. – Чтобы вы могли трахнуть меня прямо на месте преступления. Чимин судорожно вздыхает, а брюнет возвращает свой взгляд на него, и ох, чёрт! Лучше было этого не делать. Тот сейчас само исчадие ада. И Чон готов с ним сгореть. – Ах, ты ж маленькая блядь! – Пак отвешивает шлепок по груди, и видит как член младшего снова начинает твердеть, буквально на глазах. Такой яркой реакции он не ожидал. – Ох, – Чимин оглаживает всю длину. – Что именно тебя так возбуждает? То, что я зову тебя маленькой блядью или то, что что я сейчас оттрахаю тебя, как эту самую маленькую блядь?! – Пак выкручивает второй сосок, наблюдая, как блестящая капелька предэякулята выделяется с уже полностью налитой кровью головки. – Знаешь, мне кажется, тебе нравится и то и другое, м? – облизывает ладонь и скользит пальцами по анусу, свободно проникая сначала одним, а после двумя пальцами. Серебряное кольцо на одном из них холодит чувствительный вход. Глаза Чонгука, направленные на своего хёна, глядят с благоговением и трепетом. Чимин в ответ, не просто смотрит, пожирает. Трахает пальцами и трахает взглядом. Чонгука выгибает дугой от этого, Пак ухмыляется и прикусывает губу. Он сейчас выглядит таким властным, чувствует себя и вовсе господом богом, глядя, как его малыш рассыпается под ним на части. Собрать его обратно не составит особого труда. Когда бёдра макне начинают подрагивать, а руки дергаются, чтоб прикоснуться к члену, и наконец кончить, Чимин останавливается, получая в ответ стон полный разочарования. – Я не давал своего разрешения! – с силой шлепает по бедру. – Чимин~и, пожалуйста, – на глаза наворачиваются слёзы. Чонгук хнычет, он говорит тем самым мягким ласковым тоном, который использует только в отношении своего змея искусителя. Он не выдержит больше, ему хватит всего пары движений, только чтобы это был старший. Пак нависает над ним, целует нежно щёки, собирая губами слёзки, затем к губам прижимается. Нет, не так. Обхватывает губы младшего своими и врывается языком между распахнутыми губами, начинает трахать рот своим длинным языком, поглощая стоны и всхлипы, смакуя на кончике языка. Чона просто развозит, он превращается в месиво из желания и мольбы, щипок за чувствительные соски приводит в чувства резко и болезненно, но фокусировать внимание получается не сразу. – Прелесть, я так хочу поставить тебя раком и оттрахать, как мою милую маленькую сучку, – член Чонгука, сжатый у основания чужой ладонью дёргается от этих слов. Он этого и добивался, дайте же быстрее. Голос Чимина глубокий и хриплый. – Хочешь этого, зайка? – кончики пальцев проходятся по колечку мышц, что сжимается в нетерпении. Чонгук мычит в ответ и получает уже три пальца на всю длину. Глубоко, но недостаточно. – Расскажи мне где и как ты себя растягивал! Мне необходимо записать это в протокол. – В душе и здесь, на диване, закинув ногу на спинку. Там смазка, – макне кивает в нужную сторону. Чимин пристально смотрит туда же, находя флакон. По форме напоминает пенис, с такой штучкой и игрушки не нужны. И тут его осеняет, ему, видимо, мало тех пыток в ожидании, что он уже дал донсену, потому он берет бутылёк, откручивает крышечку и выдавливает часть на ладонь, тут же распределяя по всей длине фаллособразного флакона. Глаза Чонгука распахиваются от осознания того, что ждёт его дальше. Старший же медленно вводит вещь до половины, наконец давая то самое чувство заполненности, но холодный безжизненный кусок пластика никогда не сравнится с членом. Останавливается, видя как Чон закусывает губу, когда он нависает сверху, проводит руками от шеи до паха, любовно оглаживая тело. – Ты так прекрасен, – на пробу делает пару движений, вызывая всхлип. Чужие ноги трясутся слегка, посылая лёгкие вибрации. – Не нравится? – Чимин цокает языком, принимая обиженный вид. – Хочу ваш член, офицер Пак, – младший облизывает губы, делает максимально невинное лицо, и в этот момент терпение Чимина трещит по швам окончательно. – В коленно-локтевую, детка, – Чонгук аккуратно привстаёт и разворачивается, старается, чтоб импровизированная игрушка не выскользнула, что довольно трудно без помощи рук, и конечно же Чимин помогает, придерживая. Он прикусывает загривок и шепчет в ушко. – Хён позаботится о тебе, зайка, – ничего не остаётся, кроме как уткнуться лицом в бархатную обивку. Его хён любуется мышцами спины. Такой большой и сильный, но покорный малыш. Он идеален. Чимин сжимает флакон, пристально наблюдая за реакцией на чужом лице. Чонгук ошарашен, чувствует, как холодная вязкая субстанция проникает в его нутро. Это немного отрезвляет. Старший вынимает наконец импровизированную игрушку, проверяя его наполненность. Он доволен результатом — не меньше трети осталось внутри Чонгука. Пак пару раз вводит пальцы на пробу, ласково поглаживая гладкие стенки изнутри. Стоны и хныканье переходят в мольбы. – Х-хьоён пожалуйста. Я го-тов, – слезящиеся глаза смотрят в мольбе. Он похож на капризного ребёнка, но в этой ситуации эмоции обнажены и не подвластны ему. – Хорошо, детка, – нежно поцелуя в плечо, членом собирает вытекшую смазку, распределяет по всей длине и медленно проникает внутрь. Когда он входит на полную длину – яички мягко шлепают о мошенку Чонгука оба протяжно стонут… Чимин трахает медленно, проникая на всю длину, больше походит на пытку временем. Притягивает младшего за таз, для более глубокого проникновения, практически ложится на него. Орган достигает неразработанных стенок, до которых не дотянулись пальцы. Чон лишь хнычет, ощущая приближение оргазма, да и старший понимает, что готов вот-вот спустить. – Чи-чим-иин, пожалуйста. – Стоны срываются, прерываясь резкими вздохами от новых толчков. – Ох, Гуки, я так люблю, когда ты дерзкий маленький пиздюк, дразнишь меня перед камерами, но ничего не сравнится с тем, как ты ломано стонешь моё имя, будучи нанизанным на мой член. Обхватив за талию, Чимин ставит его на колени, заставляет опереться спиной на свою грудь, крутит тазом пару восьмёрок, чтоб найти простату в этом положении. И слышит хныканье в ответ – вот и она! Срывается на бешеный темп, тренированные бёдра танцора способны на многое. А некоторые утверждали, что танцы бесполезная трата времени. Методично долбит проход, нашептывая между чужими стонами. – Моя маленькая дерзкая сучечка, хочешь кончить? – Да, пожалуйста, хён, – всхлипывает снова, чуть ли не давясь слюнями, которые глотать не в силах, и старший понимает что и сам вот вот кончит. Чимин одной рукой нещадно пощипывает сосок, а второй принимается ласкать яички. Две самые чувствительные зоны, дикая стимуляция на грани боли — то, что нужно. Финальный оргазменный стон Чонгука срывается в хрип. Когда несколько капель спермы выстреливают ему на грудь, Пак двигается, доводя до грани сквозь оргазм, но останавливается сразу, как слышит, что стоны его малыша становятся болезненными от сверх стимуляции. Он уже было хочет выйти, чтоб спокойно додрочить и спустить младшему на ягодицы, когда слышит. – Трахай дальше! Кончи в меня! – Чимин стонет надломлено, рычит даже, кусает в шею и, спустя пару фрикций, кончает, буквально натянув на свой член младшего. Чонгук стонет ощущая, как вязкая сперма заполняет его изнутри, хватка хёна слабеет, и он блаженно опускается лицом в диван. Задница до сих пор приподнята, когда старший выходит. Чимин осматривает анус, словно произведение искусства, а потом в его голову приходит ещё кое-что… Первый мазок языка не на шутку пугает, вызывает желание отпрянуть, но властные маленькие пальцы крепко удерживают. Чимин разводит края большими пальцами, проталкиваясь языком внутрь, ощущая вкус собственной спермы, посасывает краешек входа, принимается высасывать содержимое. А после сплевывает назад. Полное безумие, но ему чертовски нравится. Сильнее впивается губами в дырочку принимаясь чередовать попытки достать всё содержимое и нежные поглаживания языком, Пак отстраняется, чтоб проверить свою зайку. Чонгуку тоже нравится, раз он лежит с остекленевшими глазами и приоткрытыми губами, из которых вытекает слюна. Он скоро так же расплывётся по дивану, как она по подушке. Сил не осталось, стонать не выходит. Член макне снова начинает твердеть, и Пак принимается работать языком усерднее, подключая пальцы. Смесь слюны, смазки и спермы словно вспенивается, Чимин чувствует, что и сам возбуждается снова. Одной рукой принимается ласкать свой член, а второй остервенело надрачивает головку другого. Чонгука буквально ломает, выгибая неестественно. Он взвизгивает, чем пугает старшего. – Гуки, всё нормально? Стоп слово? – Пак тут же заканчивает, в тоге слышится волнение. – Зелёный! – злобно выдаёт макне толкаясь задом назад. И Чимин чувствует, что в этот раз кончит первым, потому приставляет член к дырочке и заполняет её с протяжным стоном, войдя только головкой, чтобы не потревожить мягкие стенки. Сквозь оргазм он чувствует, как дрожат ноги младшего и выходит, тут же припадая ртом обратно. Звуки чмоканья выходят из приоткрытых губ макне со смесью хрипов и стонов. Пак высасывает всю сперму, но не глотает, а снова возвращает назад, и принимается трахать вход языком, накрывая головку члена Чонгука ладонью. Когда младший изливается полностью, хотя это ближе к сухому оргазму, Чимин слизывает его семя с ладони и сплевывает ему в зад вместе со слюной. Затем собирает всё, и возвращает назад, а после остервенело высасывает всё что уместилось в рот, и затыкает попку флаконом от смазки. Он перекатывает солоновато-горький вкус на языке, и склоняюсь над младшим, чьё лицо в блаженной прострации разделяет с ним в поцелуе добычу. Тот вяло отвечает и часть спермы стекает по подбородку, но ловкий язык хёна заталкивает её назад, как пару минут назад в другом месте… Они засыпают в обнимку, прямо там на диване, как только Чимин снимает с младшего наручники. И все их “в душ через пять минут” сменяются мирным сопением. Утром их будет Хосок, менеджер так и не смог к ним дозвониться, а их ждут в студии через час. Чимин от смущения сливается цветом кожи со своими волосами, в то время как младший белый как стена, оба они срываются в душ и поспешно собираются. Пока вода смывает с парней остатки прошедшей ночи, их хён находит наручники и костюм. Ему настолько нравится, что сальные шуточки преследуют пусанских любовников всю дорогу до студии. Хосок в восторге, потому тайно делится идеей с менеджерами. Утром следующего дня в квартиру семьи Пак-Чон приходит посылка. В ней роба заключённого, а на съемках фотобука у новая концепция – наручники и косюмы заключённых. Хосок всю съемку ржёт как гиена, пусанские любовники на удивление тихие…