Блудная принцесса

      Пожалуй, он всегда ей завидовал.       В его сестре словно пылало какое-то неугасимое пламя. Её всегда было много. Шумная, непоседливая — она попросту не знала, что такое скука. С лица Табиты никогда не сходила улыбка. Даже когда в очередной раз получала своё наказание за различные шалости, коих сотворила за свои два десятка лет превеликое множество. А уж во время этих шалостей и подавно.       Сам он так не мог. Попросту не получалось, слишком уж многое давило. Тяжесть ответственности, придворные интриги, в бесконечном множестве проворачиваемые его матушкой — как тут отвлечься, расслабиться и просто получить удовольствие от жизни? Хотя, конечно, порой и ему удавалось провернуть нечто эдакое. Но редко, слишком редко. И отчаянно таясь.       Сестрица улыбалась даже сейчас. Окружённая мрачной, злорадно торжествующей толпой придворных, она была почти спокойна, лишь стреляла глазками на интересных ей людей. Ликург был уверен — сестра опять задумала какую-то пакость. Он знал её слишком хорошо.       А теперь познал ещё лучше.       Щёки принца запекло. Воспоминания о той ночи… Что она творила, и что сделал он… О Боже, какой же мерзкий запретный разврат они учинили.       И как же ему хотелось это повторить, кто бы знал.       Ликург не успел ей сказать и полслова, когда всё закрутилось. Сначала было стыдно за невольное предательство, а после его попросту не пустили к заключённой. Но сообщить ей, что это всё — огромная, непоправимая ошибка, принц очень хотел. Хотя бы это.       Когда две монашки подошли к ней, чтобы заковать в кожаные путы, она гордо, смело и самоуверенно оглядывала толпу дворян и священнослужителей. Не сломленная, не покорённая. В зелёных её глазах плясали бесенята, словно происходящее было едва ли не самым забавным в её жизни, а на алых губках зависла хитрая улыбочка. Ликург оглядел невысокую и очень женственную сестрицу. Крупную её грудь в запахнутой до шеи приталенной сорочке, стройные ножки, обжимаемые замшевыми штанишками. Не слишком целомудренно, но и не очень пошло. Для всех, кроме самого принца.       Ведь он видел её. Каждое пятнышко кожи, каждую её потаённую складочку — Ликург исследовал их все. И сейчас, когда он смотрел на одежду бывшей принцессы, перед его глазами представали не тканевые холмы груди, а белоснежные горы упругой плоти с тёмными вершинами, что он покрывал поцелуями, покрасневшие местами, как и она сама, от его крепкой хватки. Опускал глаза на широкие её бёдра и видел свои пальцы, охватывающие их, погружающиеся в мягкость девичьей кожи. Временами даже почти чувствовал пряный вкус их перемешавшихся жидкостей. Смотрел в её глаза и…       Они встретились взглядами и принц замер статуей. В её изумрудных глазках не было осуждения, но не оставалось и той, прежней страстной радости. Той самой, что проснувшийся принц увидел в них, когда принцесса облизывала его багровую, наливающуюся силой плоть. Шалость не удалась, — словно говорили они, — но было весьма неплохо, братик. Не так ли?       Ликург кивнул. И сестрица явно правильно поняла. На один краткий миг её улыбка превратилась в сочувствующую, а одна пара век дёрнулась. Подмигнула, значит.       Он поднял руки, складывая ладони в жесте извинения, но заметила ли Табита это, не знал. Монашки уже подхватили ту под руки и потянули к карете. Карете, что должна была увезти сестру в монастырь ордена Святой Тартемис. Или Безмолвных Сестёр, как их звали в народе.       И это добавило ещё грошик, в огромную копилку его сожалений.

***

      Высокая, стройная, властная даже на вид королева, подхватив его локоть, медленно шла вперёд. На её белом от пудры лице, кроваво-красная, широчайшая улыбка выглядела даже жутковато. Образ дополняла и сложная, удерживаемая множеством шпилек и подвесок, причёска. Словно клинками пронзённая. Украшение и небольшой арсенал метательного оружия. Венценосная правительница изволила радоваться. Парень отчаянно надеялся, что его улыбки, кривой и натянутой, достаточно.       «Ей бы ещё звериные клыки…»       Ликург медленно вёл её в сторону Цветущего Сада — извилистого цветущего лабиринта, что был создан королём Эвриппом пару с лишним десятков лет тому назад, в подарок своей первой жене — матери Табиты.       Эрида находила весьма забавным плести паучьи интриги под сенью памяти о своей предшественнице. Как девочка радовалась подобному. Вот и сейчас, ликующая королева приказала ему идти туда. В тенистые улочки Сада, наполненные ароматами трав и цветов.       — Наконец-то я выдохну спокойно, сыночек.       — Ага…       — Признаться, я уж было думала, что старый хрен захочет сделать наследницей именно эту грязную девку, — вздохнула женщина, сжимая пальцами руку Ликурга. — Но нет! Идиотка сама подставилась и уехала в глушь. Так ей и надо. Согласен?       — Д-да… матушка…       — Нет, ты представляешь! Морщинистый мудень с ней проводил времени больше, чем со своим единственным сыном! С наследником! Клянусь, объяви он её следующим правителем — я бы точно написала братьям.       — Как будто они прекратили воевать друг с другом и враз устремились бы к тебе на помощь. Фобос ненавидит Деймоса так же сильно, как и наоборот.       Мерный шаг их сбился. Только произнеся последнюю фразу, Ликург понял, что озвучил все свои мысли вслух. Скрипнули белоснежные зубки, а хватка женщины ослабла. Внимательно и оценивающе серо-стальные глаза Эриды воззрились на принца. Холодные, как металл наконечников стрел, и столь же болезненно-острые.       — Извини…       Кивнула королева не сразу. Дерзость давно и крепко приручённого сына пришлась ей явно не по душе. Ликург почти видел, как там, за этими морозными провалами, мать словно бы выкладывает на чаши весов грузики. Полезен-вреден, нагл-покорен, сгубить-пощадить. И тот же холод пробудился в его душе.       Он не был дураком. Если королева Эрида решит вдруг, что он не должен жить — принц Ликург скоропостижно скончается. Не сразу. Это непреложный факт — любой, кто посмел дерзить и противиться самой Паучихе, был считай что живой труп. Власти ей тогда не видать, конечно. И раньше его успокаивало это. Но сейчас, такой, казавшийся прежде незыблемым, аргумент вдруг пошатнулся. Точно ли сынишка нужен ей?       Матушку он знал ещё лучше, чем сестру. И опасался уж точно гораздо сильнее.       — Прости, мама. Всё, что случилось в последнее время… я просто в каком-то смятении, понимаешь? И сестра… со своими… проступками. Да ещё и равнодушие отца. Извини, в общем. Само вырвалось.       — Преступлениями. Не проступками. Святоши признали её одержимой, не забывай. А такое не случается, если нет предрасположенности ко греху. Она изнасиловала тебя, пытаясь поработить своей похотью, но ты сумел выстоять. Ты правильно сделал, что сообщил мне первой. Ты — хороший и послушный мальчик. Я прощаю тебя, сын.       Принц ответил ей поклоном, положив руку на сердце. Но вот сквозь бурю эмоций, сожалений, стыдливых отблесков былого и страха, что уж тут скрывать, вдруг проклюнулся, пока что слабый и дрожащий огонёк гнева.       Похоже ему предстояло стать мужчиной в самые короткие сроки. Стать фигурой, что смести с доски матушке будет сложно. Главное помнить, что ему сулит будущее под крылышком матери, и что будет, если попытка улететь из паучьего гнёздышка окажется неудачной.       А там, быть может, и он сам…       Эти мысли Ликург тут же подавил, пряча их в самые глубокие отнорки разума. Когда он поднял голову, лицо парня не выражало ничего, кроме почтительного внимания и лёгкой радости.       Ведь он действительно теперь единственный наследник. Более конкурентов у него не было. Радуйся, принц, ликуй! Пока ещё жив.       Он сохранил это выражение даже тогда, когда белесая тонкая ручка королевы похлопала его по щеке покровительственно. Хлоп-хлоп. Хорошая собачка.       Это он тоже запомнит.

***

      Освободиться Ликург смог только к вечеру. Приём, устроенный отцом, дабы успокоить знать, бесчисленные разговоры с «нужными» людьми, не ему, конечно, нужными, а матери, и бесконечные совещания в узком кругу Малого Совета, куда его впервые пригласили, как, теперь уже единственного, наследника престола — всё это вылилось в прорву и времени, и сил, так что желание принца общаться хоть с кем-нибудь из придворных окончательно угасло. Однако и сна не было ни в одном глазу. Слишком уж богатый на события день сказался. Да ещё и эта проклятая мигрень.       Впрочем, от последнего он знал хорошее средство. Народное, так сказать, и весьма недорогое, как для члена королевской семьи. А главное, оно могло помочь не только с этим недугом.       Здание, где проводились эти «лечебно-профилактические» процедуры, находилось в Среднем городе, в самой старой, южной его части. Не слишком известное, но давно проверенное им, принцем, лично, заведение скрывалось от лишних глаз в узких улочках. Здесь проживали достаточно зажиточные горожане: богатые торговцы, мелкие дворяне и гильдейские мастеровые, но до лоска и помпезной роскоши города Белого, местным домам было далеко. Хотя их владельцы очень даже к этому стремились, как в украшениях фасада, так и в размерах. Отчасти поэтому крыши многих домов нависали над улицей, почти закрывая небо.       Он немного попетлял, дабы сбить возможную слежку. Заметить её он не сумел, но то, что она присутствовала — сомневаться не приходилось. Зайдя в один переулок, постучался в дверь условным стуком. Давно прикормленный торговец, едва принц ступил внутрь, протянул ему сменную неброскую одежду. Скоро переодевшись, Ликург поднялся на второй этаж, перепрыгнул в соседний чердак через улицу неразличимой тенью, а после вышел с другой стороны того здания. И уже по другому переулку устремился к месту назначения.       Фасад салона мадам Кэнди был сер, лишен всевозможных украшений и ничем не примечателен. Кроме, быть может размеров — здание было четырёхэтажным и длинным. Не зная, что творится за этими дверями, обычный прохожий даже внимания бы на него не обратил. Эка невидаль, подобных сооружений тут полно. Но Ликург знал, и потому шёл прямо к… стоящему через два дома крытому складу. Деревянные створы дверей салона — фикция. Изнутри они заколочены и подпёрты упорами, а окна, за непроглядными занавесями, заложены кирпичом. Настоящий вход был здесь. Один из работников склада — действующего, без обмана — провёл принца к владельцу. Показав усатому толстяку особый жетон, Ликург одел протянутую тем маску филина, вошёл в подземный ход и, пройдя по кирпичному проходу, оказался наконец там, куда его так тянуло всё это время.       Конечно же это был никакой не салон. Но говорить об этом самой мадам Кэнди было глупо. Она называла своё тайное заведение именно так, а все несогласные более там не появлялись. Пожалуй, лишь Ликург мог бы заняться ненужными спорами с ней, без риска лишиться жетона доступа. Попробуй накажи принца. Но всё же благоразумия ему хватало, портить хорошие отношения на ровном месте — глупо.       Так же, как заведение называлось салоном, все посетители были «ценителями искусства», а предлагаемый, довольно широкий, ассортимент — экспозицией. Имена не назывались, как экспонатов, так и клиентов, даже сама мадам носила лишь прозвище. Все были в масках, инкогнито, а заказ свой видели лишь в комнатах, выбирая нужное по рисункам и кратким описаниям на особых карточках. Ну или основываясь на личном опыте.       Конечно, настоящих мастеров сыска подобные хитрости и правила не могли запутать и обмануть, смешно даже такое представить. Но цель у всех этих уловок была совсем иная. Главное, что обычный человек сюда попасть никак не мог — нужен был тот, кто посвятит его в этот секрет. Очков салону добавляло и то, что клиенты могли сохранять некое подобие анонимности. Восторженные новички очаровывались неким флёром загадочной, элитарной тайны, а все прочие, вроде самого принца, просто могли утолить свои желания, без всяких там репутационных потерь и грязных слушков.       В редкий день салон принимал больше пары десятков посетителей. Но каждый из них оставлял здесь столь круглую сумму флоринов, что сладкая мадам оставалась в огромном плюсе, даже выплатив как взятку благородным и влиятельным покровителям, так и весьма дорогое содержание многочисленных «экспонатов» и развёрнутой сети агентов. Сейчас, судя по закрытым циферкам номеров, занято было всего лишь семь комнат, да ещё двое клиентов, в масках ястреба и горлицы — явно парочка, причём опытная, судя по убранству масок — с тихими шепотками выбирали подходящий «экспонат».       В общем, это был бордель. Но не простой, а особенный. И Ликург не представлял, как можно было сделать его более… непохожим на все остальные. И более незаконным, как для благочестивой ксенофобной столицы, где, казалось, каждый третий носил рясу. Возможно, даже если бы мадам здесь устроила детский бордель — и то риска оказалось бы меньше. В глазах священнослужителей это стало бы куда более простительным грехом. А благородные сплетники, раскройся эта тайна, злословили бы чуть тише, даже почти понимающе. Подумаешь — с детишками развлекается. Удивляться подобному? Вот ещё!       Едва он подошёл к мягкому дивану, на котором возлежала мадам, как та стремительно поднялась. Гроздь винограда отправилась обратно в чашу с фруктами. Дамой, рекомая Кэнди, была и впрямь сладкой. Крупные и белоснежные её груди едва удерживал откровенный корсет, а бархатные юбочки заканчивались ровно там, где начинались чрезвычайно мягкие её бёдра. Даже не столько юбки, сколько многослойная оторочка на поясе, удерживающем короткие колготочки. Мадам Кэнди была толстушкой, но, пожалуй, бледная пышность её тела была почти непреодолимо притягательна. Даже для любителей совсем иных статей. И некоторые клиенты, особо доверенные, приходили только и исключительно к самой владелице салона. Не так давно в их число вошёл и принц, правда наполовину — мадам, всё же, его привлекала не слишком. Хотя, может быть как-нибудь потом…       Словно в пику изящным, богато украшенным маскам посетителей, Кэнди носила простоватую маску гусыни. Миленькую, донельзя забавную. Из-под которой можно было увидать лишь подбородок, да губки, на которых, как и всегда, виднелось охряное сердечко — своим предпочтениям она не изменяла. Всё так же, как и квартал назад.       — Милый мой друг Филин, я невероятно счастлива приветствовать тебя здесь, в моём салоне! — в низковатом, бархатистом голоске мадам слышалась искренняя радость. — Ты редкий гость, но очень и очень приятный сердцу моему.       — Мадам Кэнди! — щелкнул каблуками принц. — Вашей чувственности мне, конечно же, не достичь — вы слишком уникальны. Но я тоже рад вновь вас посетить.       Конечно же, маски каждый раз менялись. Сегодня ты мог быть орлом, завтра — кочетом, а на следующий день и вовсе — фазаном цветастым. Но списки, кому и какая маска достанется именно в этот день, составлялись самой мадам. Так что она всегда знала, кто и в чём будет. Если, конечно, клиент не новичок — таким выдавались случайные, почти не украшенные маски.       — Каждый раз приветствуя тебя, я льщу себя надеждой, что ты пришёл, дабы ощутить мои объятия. Но, думается мне, и в этот вечер я останусь одна… — почти печально прошептала Кэнди, придвигаясь ещё ближе.       — Опять вы смущаете бедного юношу, — улыбнулся Ликург, подхватывая женщину за пухленькую ручку. — Но вы проницательны, как и всегда, мне нужно нечто иное. Быть может позже, в иных условиях…       — Ох, какой же ты юноша, милый мой. Девочки поведали. Не мальчик, но настоящий мужчина, — хихикнула мадам, втискивая руку принца в мягкий плен своих огромных грудей. Томно, жарко шепча прямо на ухо. — Твои слова я запомню…       — И когда-нибудь они обратятся в реальность. Но пока, мадам, я бы хотел всё же посетить один из ваших чудесных экспонатов.       Кэнди хитренько стрельнула повлажневшими глазками на бугор его холщовых штанов, закусила край губы, и коротко выдохнула:       — Кто?       — Сегодня мне хочется нечто… страстное, может быть даже ненасытное. Озорное и весёлое. Может номер семнадцать? Или двадцать четыре? Что посоветуете?       Он знал её настоящее имя. Не искал самостоятельно, просто встретил однажды на одном приёме, учуял тот же аромат сладких розовых духов, узнал её огромные, тёмной карамели, глаза, но, конечно же, и не подумал раскрывать её тайну, даже разговора не завёл. Женщина это оценила. Ведь настоящее имя сегодняшнего «Филина» она так же знала. Правилам салона они оба следовали и в обычной жизни.       Мадам Кэнди мягко отпустила его руку, и остановилась. Принц тут же обернулся, и застыл в изумлении. Женщина больше не улыбалась, а глаза её смотрели из провалов маски чуть печально.       — Знаешь, милый мальчик, я не люблю нарушать свои же правила. Но тут уж просто не могу удержаться…       — Я не очень…       В её кабинете царил лёгкий сумрак. Окна закрыты деревянными щитами, обитыми бархатом, мебель тёплых постельных оттенков, с редкими розовыми и фиолетовыми проблесками, сделана была из дорогих пород дерева. Подведя гостя к небольшому диванчику у стены, она усадила его и сама присела рядом, на краешек перины.       — Мой салон — место, где ценители прекрасного, запретного ныне удовольствия, могут найти утешение. Тихо, сохранив личность в тайне. Но так уж сложилось, что мы с тобой знакомы…       — Возможно, — кивнул принц, не отрывая глаз от замявшейся женщины.       — В твоём «доме» случилось нечто очень громкое. И уж прости, я в курсе всего, — ровно и твёрдо произнесла же… герцогиня. И уже тише. — Вообще всего. Не той истории, что разошлась по глумливым ротикам кумушек. А настоящей правды. Ты позволишь глупой старой развратнице дать тебе пару советов?       — Скорее, я бы сказал просто — развратнице, — улыбнулся парень. Но тут же посерьёзнел. — Ваши слова будут ценными для меня в любом случае. Так что да — позволю.       — Первое, — она погладила его руку своей. — Будь осторожен. Ткач заплетает теперь совсем иной узор. Поговаривают, что ему помогают даже страхи.       — Это же… невозможно, — протянул принц. — Мир, между ними…       — Верно. Если плата не будет достаточна. Ткач опасен и способен управлять даже своими «страхами». А уж если один из них исчезнет, то…       — Я услышал вас. Благодарю.       — Не за что, друг мой.       Её нехитрые экивоки навряд ли могли обмануть того, кто намеренно следил за принцем. Но вот случайных слушателей запутать, хотя бы на время, это могло. Ликург немного покатал в голове внезапное подтверждение своих былых догадок. Холодок пробежал по его спине, а от дурного предчувствия перехватило дыхание, но вида он постарался не подать.       — Второй совет, будет чуть меньше связан с липкими тенетами политики, — чуть сжала женщина пальчики, охватывая ладонь принца. — Ты совершил ошибку. Верно?       — Д-да! — скрипнул зубами принц.       — Отшельник был тебе дорог. Надёжные мышки мне нашептали, что ты был огорчён.       — Верно…       — Совет заключается в следующем: коли ты утратил нечто дорогое, то разбейся в лепёшку, рискни всем, но верни эту ценность. Не ищи похожие на неё стекляшки на рынке, а приложи все свои усилия для возвращения утраченного.       — Я не могу… вы должны понимать…       — Можешь. Это лишь отговорки. Взвесь всё, хорошенько обдумай и прими решение. Коли утраченное было приемлемой ценой — ладно. Отбрось сомнения, и согласись с реальностью. Но если без ценности тебе тошно — исправляй! Не ищи замены и компромиссы, иначе окажешься в числе вечно жалеющих обо всём.       — …       — И знаешь что? — мадам ухватила его за подбородок и затылок, наклоняя к себе. Тишайшим шёпотом, прямо в самое ухо, произнесла. — Король, полный неуверенности — ужасный правитель. Посмотри хотя бы на своего отца.       Спорить с последними её словами, принц даже не подумал. Всё так. Отец был не лучшим правителем, уж точно. Собственно, именно его чувство вины и горе привели к этому засилью священников в столице. Как, впрочем, и к появлению заведений, запретных и преступных, как это. Нелюди всегда ценились здесь.       Принц растянул непослушные губы в вежливой улыбке и коротко клюнул герцогиню в щёчку. И даже некоторую радость испытал, заметив, что сквозь слой пудры на месте поцелуя проступил клочок порозовевшей кожи. Похоже она не шутила о своей симпатии.       — Мда-а, мальчик мой, ты умеешь серьёзную взрослую женщину сбить с мысли…       — Не больше, чем они сбивают меня. Лёгкая месть.       — Так. Третий мой совет таков. Позволь мадам Кэнди самой выбрать наиболее подходящий тебе экспонат. Тебе сейчас нужна не замена утраченного, а нечто иное.       — И что же?       — То, что не заполняет пустоту, а приносит утешение, — провела пальчиком по его губам женщина. — И это, как не прискорбно, не я.       — Я весь внимание, милая мадам.       — Пойдём. Поговорим по пути. Время дорого.

***

      Когда он закрыл за собой дверь, то оказался в узком закутке, перед основной частью огромной комнаты. Разделено всё было почти непроглядными полотнами голубого шёлка, с каким-то волнистым узором. Небольшой проход был ярко освещён масляными лампами. Так, что происходящее там, дальше, за свисающими до пола отрезами ткани, было не разглядеть. А вот вошедший в комнату испускал такое количество теней, что не заметить его было невозможно.       Воздух был влажен, едва заметно пах водорослями и какими-то благовониями. Отодвинув один полог, принц ступил туда, откуда был слышен почти неразличимый плеск воды.       — Ты наконец-то пришёл, человек. Я рада…       Пологи шли один за другим, и казалось, что они не закончатся никогда. Змейкой петляя в разносторонних проходах, Ликург едва ли не раздражённо скользил пальцами по гладкой ткани. Предвкушение чего-то удивительного разгоняло эмоции, словно квадригу лошадей, в исступлённый галоп. Но тихий и спокойный голосок разом их укротил.       Ласковое журчание ручейка слов, и тишайший смех, подобный плеску волн. Принц догадывался, откуда прибыл этот «экспонат», но некоторая загадка всё ещё присутствовала. Замерев перед последним шёлковым пологом, он оглядел покои девушки, прямо через прозрачную преграду.       Всё пространство занимал бассейн. Подобный многочисленным столичным термам, но куда уютнее, интимнее. Этакий амфитеатр, залитый водой, со ступенями из голубого мрамора, выходил к самой границе прозрачных тканей. Мягкий рассеянный свет лился, казалось, со всех сторон. А на последней массивной ступени полукругом тянулся барьер небольших столиков, с легкими закусками, кувшинами вина и… разными занятными вещицами. Хм… Его созерцание прервал девичий смешок и плеск воды.       Она была похожа на одну местную, неплохо знакомую ему наяду, но всё же отличалась. Точно нимфа, и точно связанная с водой, очевидно. Немного иной цвет волос, форма тела, отсутствие «рыбных» признаков, бледная кожа, а главное — глаза, блестящие и лиловые. Такого не могло быть у речных нимф, что все поголовно зеленокожи, да с плавниками заместо ушек. Видов этих древних существ много, как тут угадаешь? Особенно, если большую часть источников информации сожгли, как двуногих, так и бумажных.       Толкнувшись обеими ногами, словно одним-единым хвостом, прекрасная девушка подплыла к краю воды и воззрилась на гостя, опираясь подбородком о сложенные на ступеньке ручки. Снизу вверх. Ножки её, забранные чулочками от тонких изящных лодыжек, до середины бедра, всплыли позади неё. Нежная лазурь волос непоседливо встопорщилась, словно не желая покоряться какой-то там воде бассейна.       — Ты нерешителен, человек, или я тебя не привлекаю?       — И то и другое не правда, красавица.       — Тогда, быть может… — чуть наклонила голову вбок девушка. Спокойно, но не равнодушно разглядывая своими невозможными глазками принца. — Твои думы слишком тяжелы и беспокойны… они шумят и бьются о борт твоего корабля… и капитан едва удерживает штурвал… м-м-м… Интересненько… Та забавная человечка, такая… похожая на hydrodamalis с этой своей маской, не солгала…       — И в чём же?       — Мои посетители будут действительно нуждаться во мне, — пожала плечами девушка. Шумно, почти радостно, колыхнула ножками и тут же, отняв одну руку, провела по поверхности воды пальчиком. Взволновавшаяся было поверхность разгладилась. — Я — Сао. Дочь уснувшего навечно Нерея. Нереида.       — А меня зовут…       — Полно, человек. Мне нет дела до ваших имён, да и юная Кэнди рассказывала, что тут это не поощряется.       — Хорошо. Как скажешь. Может сама дашь мне хоть какое-то прозвище?       — Только, если ты это заслужишь, — хихикнула девушка. И делано строго протянула. — Но если так и останешься стоять там, за этой тканью, то не получишь его никогда, человек. Так и знай.       Он скинул одежду прямо там, за занавесью тончайшего шёлка. Каждый снятый элемент одежды вызывал всё новые и новые заинтересованные взгляды этой девушки. Её невозможно-лиловые глазки то скользили по его груди, бёдрам и рукам, то призывно смотрели прямо в его глаза. Кажется, он покраснел как мальчишка, хотя более юной, из них двоих, выглядела именно нереида. Всё же, кое-что полезное от матери ему досталось: в свои восемнадцать лет, парень выглядел куда старше.       Личико Сао было полностью спокойным. Завораживающе спокойным. Казалось, что бушующие эмоции ей были полностью чужды. Не услышь он её переливчатый смех ранее, не заметь слабой улыбки — подумал бы, что морская дева и вовсе бесчувственна. Такой контраст с той, что занимала все его мысли.       — Нет, человек! Так не пойдёт!       Сжав сердито губки, Сао обвиняюще уставилась на белые брэ, так и не снятые парнем. Даже пальчик выставила. Покраснев ещё сильнее, Ликург принялся стягивать и их. Под неослабевающим вниманием девушки.       — В моих водах не место вашей одежде, — наставительно покачала тем же пальчиком нереида.       — А как же твоя, прекрасная дева, — спросил принц, отбрасывая в сторону ком ткани. — Меня ты разоблачила, но сама не спешишь показать мне своё тело. Не справедливо это, не находишь?       Она мягко улыбнулась почти бесцветными губками и оттолкнулась от края бассейна, переворачиваясь на спинку. Вода удерживала её на плаву легко, словно та ничего не весила.       — Моё ложе — мои правила, человек.       — Ложе? — обводя взглядом воду, переспросил принц. Вниманием её небольшую грудь в тёмно-лазурном купальнике с сеточкой он так же не обошёл.       — Именно, — полностью серьёзная девушка кивнула, и подбородком, и веками. Жест ручкой — и её изящное худенькое тело поднялось ещё выше. На самую поверхность воды, словно обратившуюся в твердь. — Приди ко мне, человече.       Заворожённый её голосом, обретшим вдруг глубину морской бездны, Ликург ступил на порог. Тёплая вода пощекотала пальцы ног, податливо пропуская его. Как и положено жидкости.       Шагнул второй раз. На спокойном прежде личике девушки проступила нотка интереса. Проведя глазками снизу вверх, она, наклонив голову, глянула ему прямо в лицо, пощекотала язычком губки, и вновь пустилась в путь по его телу, замирая внимательным взглядом на обретающем силу стволе парня. Пошевелилась, подогнула под себя ножки и уселась прямо там, на стеклянно-ровной глади.       Ещё шаг. Шумный, глубокий — следующая ступень была куда ниже, чем предыдущая, и уровень воды дошёл почти до самого паха парня. Ручки нереиды взлетели, оправили растрепавшиеся волосы и перетекли ниже, с нежных ушек опускаясь сначала на тонкий синий ободок на шее, а после сползая на грудь. Синяя ткань постепенно исчезла, словно растворяясь в воздухе, едва пальчики девушки пробежали дальше и ниже. Тонкие золотые браслеты на плечах обратились в тёмные полоски на коже.       Когда он погрузился ещё глубже, зыбь прокатилась до самого тела девушки. Проследовав за ней взглядом, Ликург замер, любуясь аккуратной упругостью девичьих грудей с нежными даже на вид розовыми бугорками. Отняв одну ладошку, нереида положила её на колеблющуюся гладь, вновь усмиряя стихию, и тут же сжала пальчиками воду. Ласковый поток коснулся головки члена. Подняв на неё глаза, он остановился на её изогнутых в мягкой улыбке губках, размышляя — был ли тот озорной язычок, или ему показалось. Давление внизу усилилось, как и сопротивление ему твердеющей плоти. Парень почти чувствовал её пальцы там, на основании ствола, и в то же время они просто были сжаты в кулачок прямо перед ним. Волшебство какое-то.       А потом, та хватка воды потянула его вперёд и он последовал призыву. Поверхность воды скрыла его ключицы. И теперь на девушку он смотрел откровенно снизу вверх. Поменялись местами, так сказать.       — Ближе, человек… Ещё… а-ах, — ручки её вновь пришли в движение, стекая по ровному белому животику туда, где начиналась резиночка трусиков. — …ближе… Не бойся ничего…       Следующий шаг точно должен был погрузить его с головой. Ликург чётко видел, что там, дальше, следует другая ступень. Плюнув на всё, он уже собрался было подплыть к девушке, чьё почти обнажённое тело возбуждало его всё сильнее. Их немудрёная игра горячила молодую кровь, казалось ещё немного — пар пойдёт.       — Не надо плыть… Доверяй мне… Иди вперёд… принц…       Лишь слепой не читал описания древних мореплавателей, лишь глухой не слышал старые сказки. Ликург наконец-то вспомнил то, что сказывали о нереидах легенды. У мудрого Старца было пять десятков дочерей, и ни одна из них не испытывала злобу к людям. Наяды да океаниды — возможно, но не они. Покровительницы моряков, чьё прекрасное пение могло утихомирить даже самое бурное море. А откровенные пляски взволновать и готового отойти в мир иной старика.       Он сделал шаг, потом другой. Всё ближе и ближе подходя к ней. Тому, что вода не пускает его дальше, не забирает в свой плен с головой, принц лишь вяло удивился. Воистину, чудесны девы природы и сила их поразительна. Ножки нереиды поощрительно разъехались в стороны, трусики уже успели исчезнуть, и нежно розовая раковина сомкнутых губок предстала перед его глазами, поблёскивая влагой. Её ли? Или, быть может, то была просто вода, всколыхнувшаяся от его движений, случайно забрызгала розовеющую всё сильнее киску?       Охватывая её мягкие бёдра в тёмных шёлковых чулочках, Ликург подался вперёд, приникая к жаждущей ласки, аккуратной щёлочке. Протяжный вздох и мышцы Сао напряглись, едва ли не хватая голову парня в ловушку. Но тут же расслабились, а сама она чуть откинулась назад, опираясь руками прямо на воду.       — Как сладок твой… а-а… язык, человек. Завидую твоим былым любовница-ам…       Она была вкусна, как капля росы на цветке, как живительный глоток ключевой водицы, после жаркого, иссушающего дня. Он давно уже познал вкус женщины, но на сей раз перед ним была богиня. Пусть слабая, стихиальная, забытая, но богиня. И вкус её соков был не слишком-то похож на все известные ему.       Но была она и женщиной. Так же, как прочие, она дрожала, когда кончик его языка заглянул под капюшончик клитора. Так же застонала, едва он прогулялся по влажным губкам. И точно так же шумно выдохнула, пискнув от неожиданности, когда он вошёл в неё упругой округлённой плотью. А раз она женщина, то…       Его руки переползли на девичьи ягодицы, охватывая их почти целиком. Пальцы раздвинули сомкнутые полушария, медленно переползая дальше и коснулись напряжённого колечка меж ними.       — Ой! — вскрикнула девушка и едва не рухнула вглубь вод. И тут же резко схватилась за его голову. Пока напрягшийся парень всё усиливал как напор языка и страстность своих губ, так и давление пальца на сомкнувшийся в точку анус нереиды. — Т-ты дерзок… человек…       — Угум…       — …н-но я… кажется придумала тебе… и-и-и-имя…       Преграда поддалась вторжению. Указательный палец его, преодолевая отчаянное сопротивление, погрузился на одну фалангу внутрь пульсирующей плоти.       — Мой… Гибрис… дерзкий человечишка…       Знаменуя победу, парень разом проник внутрь прекрасной и вечноюной нимфы. И вырвавшимся почти на свободу, после тугих врат, пальцем, и жадно подёргивающимся языком, что уткнулся в преграду. Девственница?       Сао задрожала всем телом. Волны, возникшие из ниоткуда, перелившись через её бёдра, плеснули влагой на голову Ликурга. Тоненько, на одной ноте, едва слышимый её голосок задрожал в такт телу. Ослабив наступление, парень расслабил язык, тут же вытолкнутый её теснотой. Поцеловав её напряжённую, почти алую, бусинку, принц запрокинул голову, ловя её затуманенный желанием взгляд лиловых глаз. Но покидать позиции, с боем взятые в её попке он и не подумал.       — Ты девственна, дева? Но как такое может быть?       — Я-а… в этой инка-а… Прекрати! — почти строго… пропищала краснолицая, задыхающаяся девушка. Указательный палец неустанно двигался внутри неё, исследуя каждый закуток. — Пожа-алуйста…       — Ну так я же Гибрис, сама сказала, — улыбнулся ей Ликург. Жёстко, едва ли не жестоко. — А дерзкие святотатцы, что своими действиями оскорбили богов, получат кару. Очень… опасное имя, не находишь? Зачем ты дала мне именно его?       — Это… не я-а… ах… наследие Отца…       — Того Старца, что ведал будущее?       — Да-а… — в жалобном её голоске буквально слышалась мольба. И тем не менее, дышала она всё чаще, а киска всё сильнее блестела капельками жидкостей. — Ты-ы не… сейчас… потом… и-и-и… не скоро.       — Хорошо, — улыбнулся он куда мягче, немного умаляя напористость пальца. Нереида наконец выдохнула. — Значит, что оно у меня будет, это самое будущее.       — Конечно будет, мой Гибрис… Ты проживёшь долгую жизнь… — прикусывая губку, прошептала девушка. — И да — я девственна. Сейчас. Текущая инкарнация слишком молода и ещё не познала… мужчин… Ой!       Не дожидаясь, пока журчащий ручеёк её речи затихнет, Ликург вновь прикоснулся к нижним губам девушки. Исследуя языком каждую её складочку, он вновь и вновь возвращался к бусинке. Поверхность воды с каждым его наглым и голодным движением волновалась всё сильнее, в затылок бились волны, а дрожащая, извивающаяся нереида оглашала гулкие стены комнаты всё более и более громкими развратными звуками.       Когда, вновь проникнув в неё языком, он ощутил сокращения упругих молодых мышц, воды уже бурлили подобно штормовому океану, шумно плеская в тяжёлые шторы и вновь откатываясь назад. Колечко тугого ануса изо всех сил сжалось, прихватывая палец, а ручки девушки почти до боли вцепились в его волосы. Протяжный крик на одной ноте и бёдра её прижимаются к его ушам, а девичьи соки оказываются на его языке. Пряные и словно бы пахнущие нотками какого-то благовония. То ли мирра, то ли иная смола… Хм…       Размышления его прервало ощущение полёта. Вода в бассейне колыхнулась во все стороны тяжким своим напором, а сплетённая вместе парочка рухнула вниз. Палец парня сам собой выскользнул из её попки. Оторвав ручки, всё ещё оргазмирующая нереида, слабо хлопнула в ладошки, даже скорее просто ткнула их друг в друга. И мягкая, тёплая влажность объяла их со всех сторон прежде, чем последовал удар об дно. Разом, будто вода никуда и не уходила. И парочка зависла на месте.       Далёкое эхо шелеста волн пришло на смену громким звукам. Сао замолкла, откинулась назад, параллельно поверхности и расслабленно замерла, едва заметно потягиваясь. Но головы его так и не отпустила. Понимая её состояние, принц лишь мягко и ненавязчиво касался розовой створки языком, наслаждаясь вызванными этим волнами дрожи девушки. Недолго, впрочем.       Воздуха ощутимо стало не хватать. Не успев как следует вдохнуть, Ликург вдруг оказался в плену стихии, дружественной к нему, но отнюдь не покорной. Поймав её руки своими, он добился внимания сонной нереиды и взглядом указал наверх. Она откинулась было расслабленно, но, всё же, вытянула одну ручку и махнула. Ступней парня коснулось нечто упругое, выталкивая их обоих наружу, на свежий воздух.       Тихонько мурлыкая что-то нежно-проникновенное, она отпустила хватку бёдер и отплыла в сторону. Едва покачиваясь на возникающих из ниоткуда слабых и пологих волнах, что затихали, едва покинув её расслабленное тело.       — Как… хорошо, человек… Я стала уже забывать, как сладки людские ласки…       — Мы только начали, — улыбнулся парень, усаживаясь на ступень. — Мне казалось, что вы, прекрасные девы природы, куда выносливее. А тут погляди — один единственный всплеск, и сама нереида, не кто-то там ещё, потеряла все силы. Забавно.       — Силы, говоришь потеряла, милый Гибрис?.. — развернулась прямо на воде неподвижная девушка. И прищурив лиловые глазки, произнесла с озорной улыбкой. — Готовься, юный человечек. Лично мой немезис ты познаешь очень скоро…       Как истинная дочь самого Нерея, Сао попросту не умела лгать.

***

      Кто из них двоих чаще побывал на самом пике удовольствия, Ликург не знал. Сложно сосредоточиться на банальном и скучном счёте, когда каждый миг их влажных, во всех смыслах, игр был наполнен чувственностью и страстными ласками. А после этого ему было слишком лениво.       Возможно, близость с богиней пробуждала в нём нечто ненасытное, неустанное, заставляющее его жезл вновь и вновь подниматься после долгой работы. Нечто за пределом человеческим. Раз за разом. Просто удивительно.       Нечто похожее он испытывал и в ту ночь, с сестрой. Но тогда всё происходило не так… нежно, что ли. Там он словно был на поле боя, здесь же — в любящих объятиях. И то и то — восхитительно. Но и слишком тяжело, чудо уже, что после недавнего ночного марафона во дворце, он выдал подобное.       Расслабленно откинувшись на ступени, по грудь в воде, он лениво отдыхал. Последние их финалы требовали всё больше времени на восстановление. В основном, для Сао. Почему-то, она отрубалась прямо в воде, едва успев кончить. Причём происходящее после варьировалось: то она качается на поверхности сонной тушкой, то, булькнув, погружается на дно, то плавает трупиком, вниз лицом. Странная она, хоть и милая. Самому Ликургу требовалось чуть меньше времени на отдых, чем девушке. Внутри давно уже подутихло пламя страсти, хотя готовность на ещё парочку подвигов он ощущал. А нет… ещё на один.       Ленивые размышления принца прервали губки нереиды. Поглядывая сонными глазками на принца, она нежно посасывала его наливающуюся силой головку. Спокойно и сосредоточенно, как и прежде. Почти с таким же выражением на лице, разве что чуть более бодрым, она лишалась девственности. И только во время своих умопомрачительных и бурных оргазмов, да первого его проникновения в тугую девичью попку, это безбрежное спокойствие ей изменяло.       — Я-а… без сил, милый Гибрис… засыпаю…       Она самоотверженно довела его до финала, завершив их волшебное свидание ответными ласками. Ротиком, язычком и всё слабеющими пальчиками. Проглотив сперму, она слабо улыбнулась ему, облизала губки, да так и уснула, уткнувшись в головку щёчкой. И забыв отпустить опадающий член. Милашка.       Делать это пришлось самому Ликургу. По одному распустив её пальчики, он погладил божественную деву вод по щеке. Румянец уже спал, но его отголоски всё ещё проглядывались сквозь бледную кожу. После вытащил из её попки одну из игрушек, на прощание сжав аккуратную булочку. Поцеловав её напоследок, он уложил поудобнее — гладь воды вновь обратилась для её хрупкого тела мягким ложем. И поднялся. Кажется тут где-то было полотенце.       Шёлковые пологи пропитались водой, потяжелели и потемнели. Бурные волны накатывали на них не раз и два. Принц печально осмотрел промокшую одежду и оттащил пук ближе ко входу. Салон мадам Кэнди был достаточно респектабельным заведением, и замену предоставит. Хотя бы временную.       Пробираясь сквозь пологи тяжёлой ткани, он заметил бледные складки кожи по всему телу — водные забавы оставили свои следы. Помассировал чуть саднящую промежность, закутался в полотенце, да и присел обратно. Ночь ещё не кончилась, а слуг он не вызвал. Так что можно было немного расслабиться и отдохнуть в одиночестве. Ну почти в одиночестве — покосился принц на посапывающую деву.       Присев на край ступени, подальше от воды, он подставил поближе графин с вином, вновь наполняя кубок. Приятная усталая расслабленность охватывала все члены тела, даже пальцы на кубке подрагивали. Эта ночь действительно была ему необходима.       Внутри всё так же сплетало свои душные тенета чувство вины, страх будущего колол холодком, а необходимость действовать давила тяжким грузом. Но всё это было где-то глубоко, словно под поверхностью бескрайней глади океана. Разум его был свободен.       — Итак, друг мой. У тебя большие проблемы.       Он с трудом оторвал взгляд от аккуратных грудок нереиды и прикрыл веки. Первой проблемой была матушка. Она явно затеяла какую-то игру, отголоски которой достигли даже её сына, объекта многочисленных политических игр. Несмотря на все попытки Эриды это скрыть. А значит что? Правильно — в интригу посвящены слишком много человек. Настолько, что даже сама Паучиха не смогла сохранить всё в тайне.       Второй проблемой, что проистекала из первой, был тот почти-факт, что он сам матери нужен был постольку-поскольку. Не будет рыпаться, пытаться что-то сделать и всячески вносить хаос в изящные — а другими они и не бывали — узоры… заговора королевы, и, быть может, останется при своих. То есть в виде парадного королька. А примется заплетать свою интригу — умрёт. Тут уж как пить дать. Если, конечно, не успеет убить насекомое первым. Можно назвать это проблемой выбора.       И третьей проблемой была сестра. Точнее его собственная ошибка. Когда Табита покинула его, опустошённого, выдоенного досуха, то принц запаниковал. Мать давно уже предупреждала о риске лишиться статуса наследника, и предостерегала от интриг сестры. А после тех безумных игрищ, паранойя в нём усилилась стократ. И только этим помутнением рассудка, он и был обязан тому разговору. Ну не хотел он говорить, без шуток не хотел, но попробуй утаи от Эриды нечто, чей лёгкий флёр загадочности уже учуял носик Ткачихи. Слово за слово, и королева, задумавшись лишь на пару мгновений, уверенно приказывает ему отправляться на исповедь. Ну а там всё понеслось снежным комом.       Признаться, даже сейчас его это волновало куда больше, нежели всё остальное. Сестра не создана для монастыря. Не в её характере молиться да служить Всеотцу. А значит — одиночная келья, хлеб и вода, телесные наказания. Когда они смогут сломать её, он не знал, но сама мысль о потухших глазах Табиты, её покорной услужливости — вызывала лишь яркую злобу в принце. И он бы не поручился, что там, в недрах горного монастыря, бывшая принцесса не скончается от апоплексического удара… камнем по голове, к примеру. Сугубо и трегубо естественные причины, как же.       Значит, Табиту надо было спа…       — Та-аби-ита-а…       Тихий протяжный шёпоток нереиды разом выбросил его из состояния задумчивости. От удивления, принц едва не выпустил кубок из рук. Голос нимфы так явно вторил его мыслям, что… Да, проклятье, откуда вообще она могла узнать это имя?       Поднявшись, он вошёл в воду. Тело девушки лежало прямо посередине бассейна. Даже с последней ступени не достать, придётся плыть. Подхватив её за ручку, он развернулся и потянул к краю. Всё это время губки девушки безостановочно двигались, но ни звука более не издавали. Или он сам был его не способен уловить, кто знает.       Затащив на край, Ликург склонился низко, поднося ухо к самым губам. Ничего. Скривился досадливо, похлопал бесчувственную деву по щекам, но та всё так же продолжала безмолвно шептать что-то. И он был уверен — что-то очень важное.       Решение нашлось само собой. Помнится, она говорила, что вовне вод теряет часть силы. Так что, подняв её на руки, он отнёс девушку подальше.       — …да-а, Матерь… слышу тебя-а…       — Что с Табитой? Ответь! — принц оттянул её веки, но увидел лишь закатившиеся далеко вверх зрачки. Яркие белки глаз подрагивали напряжённо, едва она замолкала.       — …Та-аби-ита-а… Дще-э-эрь… ва-аши-и дети запо-омня-ат…       По обессиленному телу пробегала едва ощутимая дрожь. Но с каждой протяжной фразой она становилась всё более отчётливой, пока наконец не перешла в сильнейшие судороги и хриплые болезненные стоны. Словно…       «Ей нужна вода…»       С трудом удерживая обманчиво-хрупкую девушку, парень сделал шаг обратно. Ни на один вопрос ответов он так и не получил, но и далее мучить её он не мог. Стоны уже переходили в тонкий крик, руки её несколько раз сильно ударили его по голове, а ноги и вовсе выбивали барабанный ритм на бедре принца.       Едва она коснулась поверхности воды, как всё разом исчезло. Лишь губы нереиды вновь принялись двигаться. И судя по всему, она просто повторяла одно и то же. Что-то там про «матерь», «запомнят» и «дщерь». Ну и имя его сестры, конечно.       Отпустив девушку на волю, он вернулся на место. Вино вновь зажурчало в пустом кубке, а мысли принца были уже далеко.       Сделав глоток, он вздохнул и уставился на постепенно удаляющуюся от него Сао. Всё так же пребывающую в бессознательном состоянии, и так же беззвучно шевелящую губами.       Похоже, что его проблема номер «три» стала слишком насущной. Нелюдей он, конечно, не презирал и не ненавидел, но и столь явный интерес их к своей сестре оставить просто так не мог.       Кажется, пришла пора поднимать некоторые связи. Прелюдии закончились, а им на смену приходила Игра.       Только бы не подавиться…