Его милые детские травмы
Чаще всего бесчувственность и притупленность выражений эмоций у людей, просаживает свои корни ещё с самого детства, когда родители запрещают детям плакать или наказывают их за это.
Что читается в этих глазах? Испуг? Удивление? А может и вовсе, восторг? Он сам не знает.
Но он чувствует, как все его внутренности сжались до противной боли и как к горлу приближается содержимое желудка.
Бледная рука придерживает рот, останавливая поток рвоты, но через миг, вся гуща скатывается по его обнаженной шее вниз, прямо на кровать. Прямо на рядом лежащего человека. Хотя, вряд-ли он уже будет против.
— И почему ты не кричишь?
Он полностью обнажён, также, как и тело Кенни.
*****
После дня рождения Токена, Крейг не спал всю ночь и даже когда пришёл на утро после скуренного косяка, нашёл в себе силы перетерпеть. Мама всегда хвалила его за это.
— Да, Крейг у нас терпеливый мальчик, подождёт.
Но в этот раз ждать уже нет сил.
Банки от энергетиков раскиданы на столе, Крейг понятия не имел, действительно ли они бодрят, но кофе он не выносил.
Каждую минуту веки без умолку умоляли его о дрёме, но он не мог. Что-то его удерживало, он считал, что если уснёт, то всё забудет.
«Не спи. Не спи. Не спи.» — Черновик покрылся подобными записями, что мысленно, отражались эхом в уставшей голове.
Весь день Крейг просидел за компьютерным столом, за окном стемнело.
Это вызвало у него улыбку, как гордость за то, что он справился.
Ночью стало сложнее, голова превратилась в огромный груз, который вот вот оборвется.
На страницах фейсбука открыт профиль Эрика Картмана.
К.Т: — Ты помнишь то, что было на дне рождения?
Э.К: — То, что я нажрался как свинья? Ага
К.Т: — А наш разговор?
Указательный палец нервно стукал по мышке, в ожидании ответа. Картман медлил.
Э.К: — Помню. Пьяный бред.
Неужели? Нет. Не может быть такого, Крейг уже окончательно внушил себе, что весь его рассказ это правда. Всё, что он говорил в действительности. Только, осталось увидеть это своими глазами.
Скотина Картман, для чего он вертится от крайности в крайность?
В ход пошли манипуляции.
К.Т: — Я же сказал. Я помню как Кенни сбила машина.
Это ложь. Ничего он не помнит.
Ответа снова не поступило, а через несколько минут, Картман отправил Крейга в чёрный список.
Всё верно, иначе быть не может.
Парень встаёт со стула и бегает глазами по всей комнате. Это невероятно. Если то, что рассказал Эрик правда, то Крейг точно должен в этом разобраться. Любопытство или что-то иное, что направляло его в безумное русло одержимости кончин.
Выходя из комнаты, он обернулся к своему отражению. Глаза красные, и в целом, вид как у наркомана.
Чтож, ночь прошла спокойно. Банок на столе стало в разы больше.
Лаура зашла в комнату сына и взглянув на его лицо, женщина ужаснулась. Она быстрым темпом начала его оглядывать и мерить температуру рукой.
— Что случилось? Тебе плохо?
— Да, немного. Я не пойду сегодня в школу. — Не отрываясь от компьютера, заявил Крейг.
— Хорошо, любимый. Скажи, если что-то понадобится. — Она обеспокоено вышла из комнаты.
— Потерплю. — Взглянул на закрытую дверь Крейг, которая через несколько минут снова открылась.
— Ты что, не пойдешь в школу?
Он посмотрел на рыжую девочку и спонтанно улыбнулся. Его сестра была для него единственной радостью в доме.
— Выглядишь как говно. — Зевнула она и села на застеленную постель.
— Триша, тебе нужно собираться в школу! — Прикрикнула мать с первого этажа, что торопливо собиралась на работу.
Девочка упала на спину и наигранно захныкала. Крейг посмотрел на неё и вышел к двери.
— Мам, пусть Триша останется со мной.
Лаура немного замялась, но отказать сыну не смогла.
Крейг снова вернулся в комнату и сел на пол у кровати, перед Тришей.
Она повернулась к нему лицом и радостно улыбнулась.
— Тебе бы поспать.
Он отрицательно помахал головой ей в ответ.
Замечательно, с гиперактивным ребёнком он точно не уснёт.
Голова немного кружилась и на всё, что ему говорила Триша, он реагировал медленно и отвечал не сразу.
Она сидела на стуле и рассказывала ему истории со школы. Рассказывала, как ходила гулять с Айком Брофловски, рассказывала про плохих учителей.
Неважно, что она рассказывала, Крейг её слушал, попутно расчёсывая волнистые волосы.
–… А учительница по математике очень злая, но ты главное не спи, Крейг. А то забудешь что тебе говорил Эрик.
Крейг испуганно уронил расчёску и сделал шаг назад.
Она резко повернулась в его сторону и нахмурила брови.
— Ты че?
— Что ты только что сказала? — Задыхаясь спросил Крейг.
— Сказала, что училка противная, оценки всем снижает и ругает просто так.
Постепенно, он отдышался и принялся осознавать происходящее. Он посмотрел в её непонимающие глаза и облегчённо выдохнул.
— Скорее всего показалось.
— Шизик. — Девочка подвела указательный палец к виску, указывая на то, что у Крейга проблемы с головой.
Всё последующее время, он смотрел с ней какие-то фильмы, а до этого они сходили в магазин.
Когда он проходился по улицам, ему казалось, что все прохожие осуждающе на него пялились, а вой собак, становился громче и громче, что смешивался со звонким смехом Триши, создавая примеси мерзких звуков.
Ужасно хочется спать. Просто спать. Просто закрыть глаза и наконец-то отдохнуть, веки медленно закрываются, как же уютно и приятно лежать в обнимку с младшей сестрой под тёплым пледом и слушать её бессмысленное трепещание. Засыпай, Крейг.
Нет. Он не сдаётся, красные глаза резко открываются и видят перед собой экран телевизора, а справа от себя рыжую макушку.
Никакого сна.
Хорошо, что Тришу эти правила обошли, она уже крепко спала.
Крейг заметил это. Его бледные руки погладили огненную голову и подняли девочку.
Он отнёс сестру в её комнату и уложив на кровать, вышел, оставляя ночник включённым.
Прошёл час, или два. Крейг мотался из угла в угол, руки нервно впивались в собственные волосы и с желанием рвать их клочками, сжимали и стягивали пряди до тянучей боли.
Нервоз и злоба. Он подходит к холодильнику и достаёт очередную жестяную банку. Эта токсичная жидкость уже не лезет и выходит обратно.
Через мгновение, он сидит перед унитазом в ванной и избавляется от приторного напитка, от которого уже тошнит.
Он вытирает свои губы руками, а затем смотрит на них, голова от усталости начала играться с Крейгом, создавая иллюзии того, что у него на несколько пальцев больше чем надо.
Крейг отпрянул, резко встал с пола и в голову словно что-то прилетело, от чего он услышал звон в ушах, писклявый и продольный.
В глазах темнеет, он упирается об раковину. Поток холодной воды должен привести его рассудок в порядок. Действительно, стало легче, до тех пор пока он не вышел из ванной.
Стены дома принялись резко приближаться к нему, с желанием раздавить его до жалкого пятнышка.
— Не обращай внимания, Крейг, это просто временные галлюцинации, всё закончится. — Успокаивал он сам себя.
Опираясь об стены, он прополз в свою комнату и зачем-то закрылся. Так чувствуешь себя спокойнее.
Зеркало перед ним показывает ему измученное лицо, чьи глаза потеряли живучесть и отражают лишь желание
убивать спать.
Голоса шепчат ему «спи, спи, спи».
— Идите к черту!
Их было много, разные голоса, от грубых до нежных, от детских до старческих. Они все звучали по разному, но один голос он слышал отчётливее других. Голос, что ласково его дразнит.
Ради этого голоса, он так себя мучает. Это же всё ради Кенни, так почему он смеётся над ним?
В глазах Крейга показались слёзы, но он тут же заставил себя прекратить, со всей силы сжимая кожу на руке.
На ней остался красноватый следок от ногтей.
Страдание длились всю ночь, несколько часов он просто лежал на полу и ползал с одного края в другой.
Затем, он начал отвечать тем оскорбительным голосам в своей голове. Весь мир воспринимался совершенно иначе. Всё, что он видел было похоже на ночной кошмар. Но он не спит.
Крейг устал от этого шепота, он пытается убежать от него, выходит на улицу, смотрит на свежий снег.
Отвратительный, белоснежный снег. Такой-же отвратительный как голос Кенни, такой же отвратительный как его улыбка во все зубы, такой-же отвратительный как собственные мысли Крейга.
Спокойствие. Все голоса в миг утихли. Опустошенный парень садится на крыльцо и разглядывает одинокую улицу.
— А зачем ждать новостей о смерти Кении, если я могу…
Ужаснись хотя-бы на минутку, но этого не произойдёт. Никакого чувства стыда за собственные мысли и уж тем более сочувствия.
Папа в детстве говорил, что мужики не плачут. Говорил, что ты должен быть сильным и должен уметь за себя постоять.
Наверное, он сделал правильно, когда избил его за его выбор. Было очень справедливо с его стороны, когда Томас внушал сыну, что он болен и геями не рождаются. И, наверное, вовсе не странно, что потом он его успокаивал и говорил что примет его любым.
— Это не я виноват. Это вина Твика. Это всё он. — Он уткнулся лицом в свои коленки и ощутил себя в этот момент совершенно беззащитным и крошечным.
— Ты можешь делать всё, что хочешь.
— Прям всё?
— Прям всё.
Он его так нежно целовал, но больше ему запомнились его слова. Разрешение на всё, значит, Кенни будет не против.
— Это моя жизнь, я могу делать всё что хочу.
Голоса в голове начали возражать. " Нет, не можешь».
В знак наказания, Крейг нанёс удар самому же себе и крикнул им чтобы они заткнулись. Они не молчали.
К восьми утра, уже совсем не соображающий, страдающий от насилия самого себя парень, принял решение написать Кенни и договориться с ним о встрече.
Он согласился. Прекрасно. Совсем скоро Крейг всё узнает.
Надетая в школьную форму Триша вышла из дома и посмотрела на Крейга.
От того, что он вышел на улицу босым его ступни покраснели от холода, как и нос и кончики худощавых пальцев. Страшное зрелище, что усугубляет его непроизвольное дрожание.
— Крейг?! — Она села рядом и приобняла старшего брата. Она чувствует испуг, он не был похож на самого себя.
— Всё хорошо, Триша, иди в школу.
— Но.
— Иди в школу. — Грубо прикрикнул парень, злобно посмотрев на девочку.
Младшая Такер не стала ему перечить и быстро побежала в сторону остановки, постоянно оглядываясь.
Что же с ним такое?
Кенни выходил из школы к обеду, Крейг обещал его встретить.
— Кенни будет рад, Кенни будет мне благодарен. Мне же нужно узнать, прежде чем ему помочь с этим. Я буду аккуратен.
Голоса в голове, с кем Крейг уже успел подружиться, отвечали на его слова отрицательно. Они ругали его и говорили что это неправильно, но не спавшему трое суток подростку уже плевать.
Он медленно шагает в сторону школы и ждёт нужного человека за углом.
Ощущение, что даже время настроено против него и идёт так медленно, что хочется злиться и рвать всё на куски.
Но вся злоба отдаётся в искусанную кожу на пальцах.
И вот перед ним стоит Кенни Маккормик. Настоящий, не тот, которого он видел утром на пороге.
Долго всматриваясь в его лицо, оно начало расползаться вниз и возвращаться в исходное положение, принимая самые различные формы.
Руки, которые тряслись как при треморе, обхватили это лицо и с умоляющим взглядом Крейг попросил его.
— Прекрати, пожалуйста…
Кенни смотрел на него с отчуждением, что за муха укусила Такера?
— Ты под чем-то? — Тихо и серьёзно задал вопрос блондин.
— Давай. Давай сходим ко мне.
— Слушай, тебе, мне кажется, нужно привести себя в порядок. — Кенни становилось не по себе, глядя на одноклассника. Его неестественно большие глаза и непропорционально им узкие зрачки, что нервно бегают, рассматривая физиономию Кенни.
— Ты тоже так думаешь? — Спросил Крейг, смотря куда-то в сторону.
— С кем ты разговариваешь?
— С тобой. Идём ко мне домой. — Твёрдо настоял Крейг и обхватил Кенни за ладонь.
— Помнишь, как я увёл тебя из библиотеки? Мы шли также.
Нет, всё не так. Тогда Крейг был в порядке, а сейчас напоминает ему безумца.
На вопросы что с ним, что он делал, что вообще происходит ответов не поступало, Крейг лишь целенаправленно вёл парня за руку к своему дому.
Он что-то шептал под нос и не оборачивался проверить Кенни.
Подойдя к дому Такеров, у Кенни появились сомнительные мысли. Сначала ему казалось, что Крейг хочет с ним переспать.
Однако, у сероглазого были другие планы. Он завёл его в дом и сразу же повёл в свою комнату. Он не может ошибиться.
Кенни недоуменно на него смотрит, ему непонятна ситуация, ему страшно от вида Крейга.
Он надавил на плечи Маккормика, заставляя того сесть на кровать, а сам сел на корточки лицом к лицу с одноклассником.
Юноша свёл свои ладони друг к другу и подвёл их к носу. Улыбка Крейга была такой принужденной, что он действительно походил на психопата.
— Воды? Чая? Кофе? — С отвращением зажмурился на последнем слове брюнет.
— Пожалуй, воды… — Недоверчиво произнёс Кенни, наблюдая как тот спускается вниз.
Отсчёт пошёл, другого варианта нет, он должен сделать всё правильно. Голоса помогут, они направят его.
Бледная рука тянется к кухонному ножу. Он разглядывает его лезвие, видит отражение своих глаз. Мешки под глазами, нет, уже синяки.
Подержав прибор в руках ещё немного он поставил его обратно. Нет, нет, нет.
Это же ужасно. Как он может так поступать? Нож испортит это прекрасное тело, он оставит ненужные следы, оставит много грязи и крови. Нет.
Он резко поднял скалку с нижней полки маминого шкафчика и направился на вверх.
В ушах слышится только биение собственного сердца.
«Сделай это, сделай это, сделай это»
— Я всё сделаю. Я хороший, правда? Я достоин вашей гордости?
«Мы гордимся. Мы любим тебя. Мы гордимся.»
Миловидная улыбка украсила обречённую физиономию. И вот, он подходит к двери.
Она отпирается, Крейг надеялся, что Кенни будет стоять к нему спиной.
Но нет, Кенни стоял прямо перед ним. Сначала он уставился в его улыбающееся лицо, затем его взгляд спустился на деревянный предмет в его руках
— Крейг, какого чёрта?! — Слегка расстерявшийся Такер испугался и замахувшись, резким движением отключил блондина.
Он непроизвольно упал на пол без сознания. Крейг держит в руках скалку и бешеным взглядом осматривает лежавшего на полу.
Удар по голове. Второй удар. Третий удар. Убедившись, что парень умер, он упал рядом с ним на пол и забвенно посмотрел на потолок своей комнаты.
Он нехотя переводит взгляд на Кенни и поправляет белую прядь его волос за ухо.
Осязая его лицо, он чувствовал ещё теплую кожу.
— А что я сделал? — Голоса не отвечают. Он снова один.
— Что я сделал? — Он спрашивает самого себя, и через несколько секунд, начинает плакать на взрыд, царапая лицо ногтями.
— Что я сделал?! Отвечайте! — Слезы и сопли покрыли собой всю смазливую образину. Он покраснел, задыхаясь в солёной воде.
Но услышав хлопок от входной двери, тут же взял контроль над эмоциями, резкими движениями протирая мокрое лицо рукавами.
— Это не хорошо, надо тебя спрятать.
Он потянул Кенни за ткань парки. Тяжёло, надо торопиться. Слегка сдвинув его, он услышал приближающиеся шаги к его комнате.
Крейг закинул за него ногу, чтобы перелезть, но остановился в сидячем положении у его торса.
Дверь комнаты открывается. Триша смотрит на это несколько секунд.
— Ой, ухожу, я этого не видела. Вы там… — Она резко закрыла дверь и смущённо к ней прижимаясь с той стороны, начала общаться с ним через древесный слой.
— Крейг, Мама сегодня не приедет… Я хотела уйти к подруге с ночевкой, ну и чтобы вам не мешать. Ты, какой-то странный был утром, в общем, неважно. — Скорее всего, девочка испугалась утреннего состояния брата, от того не захотела оставаться дома.
Крейг не расстроен, он слушал сестру, глядя на свежий труп под ним.
— Хорошо, всё в порядке.
Руби направилась в свою комнату чтобы собраться, а Крейг слегка просмеялся, упираясь локтем об плечо Кенни.
— Ты смотри. Чуть ли не спалились. — Он скатился с него и поднял со спины, придерживаясь за его подмышки.
Используя физическую силу, которая без здорового сна у него на исчерпе, он перетащил тело на кровать и сел рядом, облокатившись головой об стену.
— То есть, сегодня у нас ночёвка?
С улыбкой разглядывая молчаливого собеседника, он гладит его щёки указательным пальцем.
— Ты такой красивый. — Он медленно приблизился к неподвижным губам.
Нежно, почти не касаясь, Крейг поцеловал их и посмотрел в его закрытые глаза.
Будто с просьбой о заботе, он ласково уткнулся головой в его грудь и начал тереться макушкой как котёнок.
Он приподнял его вялую кисть руки и положил на своё плечо, крепко её сжимая.
Ему нравится находится рядом с ним.
Крейг впервые почувствовал себя спокойно за последнее время. Спокойно и комфортно. А ещё так тихо, что даже чужих вздохов не слышно.
— Знаешь, когда Твик оставался у меня с ночевой, я давал ему свои вещи.
Брюнет поднялся с постели и подошёл к шкафу с одеждой. Он доставал рандомные футболки и спрашивал мнения у трупа на его кровати. Выбрав самое подходящее, под его худое тело, он приблизился к кровати и попытался одеть его.
Потерявшие свою функциональность мышцы лениво падали вниз, как и всё неряшливое туловище, что будто пыталось увернуться от рук раздраженного Крейга.
Он со всей силы сжал оба запястья в одной своей руке и придавил их к стене, попутно стягивая его белую майку.
Потрепанная ткань улетела к оранжевой куртке на полу.
Внимательно рассматривая его раскрытый торс, Крейг взглотнул.
Лёгкими движениями кончиков пальцев он проходился по этой белой коже, сравнимой с тем отвратным утренним снегом.
У Кенни были ярко выраженные ключицы из-за его худобы. Пространства между косточками и шеей, были похожи на две ямы.
Редкие родинки, он обводил их, рисуя круги на впалом животе.
Наклонился ниже и принялся изучать запахи чужого тела касаясь его носом.
Он пахнет сыростью, или болотом, или мокрой пылью. Что-то в этом роде, но этот запах не связан с его смертью, от Кенни всегда так пахло.
В любом случае, парню сверху симпатизирует этот аромат.
Неспешно, Крейг потянулся к ширинке его штанов. Он аккуратно расстегнул пуговицу и потянул замок от молнии вниз.
Джинсы снялись легко.
Под объективом его внимания оказались его стройные ноги. Красиво выпирающие кости колен, аккуратные, острые ступни.
Он взял одну из них и обхватил за пятку своей ладонью. Продолжая наслаждаться видом, он подвёл стопу ко рту.
Он целовал каждый из пальцев, не оставляя без внимания ни одного.
Он коснулся их языком и провёл им вверх, облизывая обездвиженную ногу.
Вкус солёной, горьковатой кожи стал похож на сладость. Крейгу вовсе не мерзко, это долгое время было его искушением.
Через силу оторвавшись от ласкания желанного тела Крейг, встал с пола и принялся одевать на Кенни одежду.
— На тебе хорошо сидит. — Улыбнулся Крейг.
Триша вышла из дома.
Услышав, как сестрёнка ушла, Крейг потянул одноклассника за ноги. Тот с грохотом упал с кровати на пол и пополз дальше под руководством живых рук.
Он стащил его по лестнице, после, кинул на кухонный кафель и пошёл за стулом.
Выдвигая стул в центр комнаты, брюнет усадил на него неуклюжее тело.
Он также взял стул для себя, чтобы сесть напротив.
— Раз ты теперь как Твик, будем делать то, что мы обычно с ним делаем. — Он почесал затылок и наклонился ближе.
— Мы часто с ним так сидим на кухне и разговариваем. Только этот ненормальный постоянно говорит. Постоянно, мать его, говорит и не затыкается. — Он остановился и прикоснулся к его волосам,
— Но ты не такой, ты будешь слушать. — Крейг упёрся об спинку стула и прикрыл глаза.
Прямиком в детство. В тот эпизод, когда он упал с велосипеда и поранил ногу. Такая мелочь, но чего она стоила.
— Эй, а ну не реви как девчонка. — Грубый тон отца.
— Крейг, потерпи, это же не так больно. — " Успокаивающая» мать.
Он открывает глаза и смотрит на собеседника, если его можно так назвать.
Все обиды, что накопились в нём за всю жизнь встали за его спиной огромным, тёмным, безобразным силуэтом.
Он кричал, злился, плакал, смеялся и делал это смотря в лицо мёртвого человека.
Умершего, от его рук парня, несколько часов назад.
С каждый выкинутым словом, Крейгу становилось всё легче и легче. Никакой психолог бы так не помог.
За эти несколько часов, парень выжил себя как губку и после сидел совершенно никакой.
Ярость в серых глазах постепенно исчезла и он снова ощущает привычное умиротворение.
Кончик носа, щеки и некоторые места под глазами покраснели от обильного количества слёз, а его тихий голос охрип, от громких и резких криков.
Он дотронулся до послушной ладони и подвёл её к своему лицу. Температура тела Кенни начала спадать и Крейг не мог этого не заметить.
— Ой, что-то мы заговорились. — Шмыгая носом произнёс брюнет и заулыбался.
— Мы с Твиком грелись под одеялом, у меня в кровати. — Он приобнял свой милый трупик и поднял, как большую игрушку.
Так и есть, он был его игрушкой. Крейг укладывает парня рядом, не забывая запереть свою комнату изнутри.
Стягивает свою одежду, оставляя только бельё и с теплом обнимает Кенни. Прижимается к его шее и гладит руками его все ещё пушистые волосы.
— Жаль, что ты не можешь посмотреть на меня. — Кривым шепотом, лежа в темноте говорил брюнет.
— Можно, я тебя снова раздену? — Он наслаждался самостоятельностью, чувствуя, как доминирует.
— У тебя самое лучшее тело на свете. Самое прекрасное. — Он аккуратно обнажает его.
Полностью растлённый Кенни лежал с приоткрытым ртом.
Его убийца хотел отдать всю свою влюблённость через взгляд. Ему кажется, что Кенни улыбается, также глупо, как перед тем как его сбила машина. Улыбается сквозь закрытые глаза, улыбается ему спиной и плечами, улыбается каждой частью тела.
— Какая машина? Я же все помню, почему тогда… — Сомневаясь в собственных доводах Крейг монотонно промычал.
Растленное тело начало процесс самопоглощения. Без того бледная кожа, стала ещё «прозрачнее». Голубые вены, как растекшиеся краски на белоснежном холсте, слегка увеличились в размерах.
Голубовато‐розовые губы так и манили, чтобы впиться в них.
Крейг так и делает, он целует приоткрытый рот страстно и жадно, это только его тело, о котором он будет ещё долго заботиться.
Он сжимает в руках его плечи, не останавливая поцелуй. Он начинает задыхаться, но прекращать это, куда хуже чем умереть.
Однако против рефлексов не попрешь, он оторвался от застывшего лица и принялся восстанавливать дыхание.
Нависнув над трупом, Крейг прошёлся руками вдоль его груди и спустился вниз, он дотронулся до его спущенного интимного места.
Не крепко сжимая в руках орган, он почувствовал как внизу его живота приятно потянуло. Дыхание снова участилось и он с удовольствием вдыхает запах его кожи, продолжая грязно распускать руки.
Обхватив ладонями чужие бедра, он развел их в разные стороны и наклонился ниже, прижимаясь ближе к мертвецу.
Впустив кисть в собственные боксеры, он изъял свою крайнюю плоть, от возбуждения он стал твёрдым и моментами подрагивал.
Массажными движениями, Крейг самоудовлетворял своё потребство параллельно целуя Кенни, проходя языком по его ротовой полости.
Он зажмурил глаза, это приятно до дрожи в ногах, голова все ещё кружится и он до сих пор не может дать здравую оценку происходящему. Всё, что творится в его комнате — является нормой для подростка, стоявшего в одном шаге от безумия.
Отпустив свой член, он вытащил руку и вцепился обеими кистями в тощие плечи, от будоражащих чувств, впиваясь по самые ногти.
Двигая корпусом вперёд, он тёрся об его холодный орган своим. Медленный темп постепенно ускорялся и он нахмурил брови.
Он не сдерживал громкие вздохи и лёгкие постанывания, он был полностью открыт.
Ногти после себя оставили следы на плечах Кенни, Крейг обхватил в замок одной рукой его ладонь и подвёл к своим губам.
Находящийся в вечном сне блондин пассивно двигался в унисон движений его убийцы.
Крейг взял в рот его указательный палец и мягко покусывая, начал его обсасывать, продолжая петтинг.
Физическая связь с трупом вскружила и без того поврежденную голову. Крейг замычал, а после, с облегчённым стоном кончил на впалый живот.
В глазах начало всё плыть. Никогда он ещё не испытывал такого сильного оргазма, это была лучшая прелюдия в его жизни.
Устало падая рядом, он укрыл свою игрушку пледом и не сопротивляясь разуму, впал в сон, по которому так изголодал его организм.
— Спокойной ночи, Кенни.
